Взрослые болтали о взрослых делах, а тем временем друг почти вплотную приблизился к Хейдену. Его широкая улыбка была неизменна. Пара трупных червей, выпавшая из глазниц Альберта, плюхнулась на колени мальчику. Хейден тихо вздохнул, но даже не шелохнулся.

После долгой тирады о разных видах жуков прозвучала тихая фраза:

— Хейден, попробуй рагу. Тётушка Белинда сегодня особенно постаралась. — Промурлыкал Альберт, подвигая ему щедрую порцию шевелящихся «деликатесов».

Хейден сидел молча, низко опустив голову.

Тотчас за столом повисла гробовая тишина.

— Хейден, сынок, съешь хоть немного…

Мальчик продолжал взглядом изучать червей, копошащихся у него на коленях.

— Солнышко, ну пожалуйста…я же старалась…

Мать нежно положила ему руку на предплечье.

На глаза вновь навернулись слезы.

Мамины красивые пальцы были грубо отрезаны. Из кровоточащей раны торчали обломки раздробленной кости.

— Ты…не моя мама…– прошептал ребёнок.

В груди снова что-то сжалось, но заплакать ему не дали. Кто-то сзади, грубо схватив его за волосы, впечатал мальчика в блюдо.

— Мелкий засранец! Как ты смеешь вести себя так с матерью! Своему сыну я таких вольностей никогда бы не позволила!

Хейден задыхался и отплевывался, размазывая раздавленное «рагу» и пытаясь оторвать голову от тарелки, но тяжёлая рука не давала этого сделать.

В него прилетел ещё один удар, с силой опрокинувший мальчика со стула.

— Правильно Фреджа, наш сын не такой отброс, как этот ублюдок!

Хейден с грохотом и всплеском упал в вязкую жижу.

Мальчик кое-как встал на четвереньки и глубоко задышал, пытаясь прийти в себя. В ту же секунду он почувствовал ещё удар, проехавшийся тяжёлым сапогом по рёбрам. Раздался хруст. Мальчик отлетел в сторону и закашлялся. Боль сковала всё тело. Хейден заорал, но в глотку запихнули кусок гниющего мяса.

— Ты должен поесть, не расстраивай свою маму и моих родителей.

Мальчик хрипел и пытался вырваться, но сильные руки держали крепко, а в горло с ожесточением проталкивали всё больше новых яств.

Даже Альберт, тот самый худенький и болезненный мальчик вмиг стал сильнее любого взрослого мужчины.

Хейден давился и задыхался. Хотелось блевать, но рвотные массы заталкивали обратно в глотку. Хотелось кричать, но он не мог даже сделать и вдоха. Кровь из сломанного носа текла вперемешку с тухлятиной, уже не помещавшейся в рот.

Ногти давно были сломаны или вырваны в попытках отбить свою тщедушную жизнь у цепких рук.

Удары сыпались на маленькое дрожащее тельце один за другим, а жуткий смех лишь дополнял безумную картину.

Вскоре мальчик перестал сопротивляться. Руки безвольно упали вдоль тела. Он уже не мог дышать. Голова кружилась, а боль вытесняла все мысли.

Хейден с трудом приоткрыл глаза.

Перед ним стояла мать.

«Где-то совсем рядом раздался звук цепей.»

Она просто стояла.

«Скрежет»

Она не принимала участия.

«Прямо над ухом послышались хлюпающие шаги.»

Она наблюдала, повернув обрубок шеи по направлению к сыну.

«Уже будто издалека раздался приглушённый, хриплый смех.»

— Ма…ма…по.мо.ги…

Взгляд Хейдена медленно угасал.

— Пож.л…с…а…

Сердце совершило последний удар.

_______________________

На снегу, под древом-великаном, так и остался скомканный листок. Видимо он выпал из кармана мальчика, выбившегося из сил и прилёгшего меж корней.

На нём, аккуратными буквами, было выведено:

«Дорогой Николаус, уже завтра Рождество, когда ты придёшь оставлять подарки, надеюсь ты захватишь с собой это письмо и прочтёшь его.Я желаю всем-всем счастья и здоровья! И тебе тоже! Ведь в этот день, когда мы все веселимся, тебя ждёт тяжёлая работа…Обязательно подари подарок моей маме! Она очень добрая и хорошая, и точно-точно заслуживает такой сюрприз. Мне тоже подари…хотя стоп!

Я ведь был хорошим мальчиком?

Ну…думаю да!

Вобщем удачи и Счастливого Рождества!»