Пещера, оказавшаяся довольно светлой внутри, была измазана кровавыми потёками. Земля по щиколотку была покрыта зловонно-маслянистой жижей, тёмной как дёготь.

Лёгкие спёрло от смрада, вьющегося по всей шахте. Такого густого, въедающегося в волосы и пробирающегося в складки одежды.

Но особое внимание привлекали голоса, эхом раздающиеся под давящими сводами грота.

Посреди пещеры стоял стол. Обычный обеденный стол, окружённый шестью стульями.

За этим столом сидели фигуры, поддерживающие непринуждённую беседу.

— Боже! Миссис Крист, ваше овощное рагу как всегда просто великолепно! Мне срочно нужен этот рецепт!

— Ох, дорогая Фреджа, боюсь я не смогу сказать его тебе. Пожалуй, я хочу унести эту чудесную тайну с собой, ведь данный рецепт — это наше семейное наследие.

— А как же ваш сын?

— О, он может спутать сахар с солью. Я не могу доверить ему что-то столь важное.

— Но он же ещё ребёнок.

— Ну же, дамы, давайте не будем обсуждать это за столом!

Мистер Бауэр поправил салфетку, заткнутую за ворот пиджака и с чувством вкуса отпил из пустого грязного бокала. Похлопав мать Альберта по руке, он наколол вилкой толстую волосатую личинку, медленно извивающуюся и истекающую клейкой зелёной слизью. Вытянув неимоверно длинный язык и облизнув угощение, Бауэр отправил насекомое в рот, с удовольствием зажмурился и причмокнул. Никто из присутствующих не обратил внимание на кашицу из пережёванной личинки, медленно вытекающую из распоротой груди Бауэра-старшего. Его прокуренные чёрные лёгкие, сжимались и подрагивали при каждом приступе гомерического хохота.

А стол кишел насекомыми, снующими по всей его поверхности. Гниющая еда расплывалась на глазах, будучи пожраной вышесказанными тварями. Личинки, черви, жуки — они всё бегали по замызганным тарелкам, падали со стола и ползали под одеждой собравшихся на рождественский ужин.

Сами гости выглядели не лучше. Вытекшие глаза, кожа свисающая лоскутами. Разлагающаяся плоть, готовая отслоиться от малейшего прикосновения. Вываливающиеся внутренности, окровавленная и оборванная одежда. Множество язв, истекающих густым, желтоватым гноем.

Хейден не мог пошевелиться и оторвать взгляда от таких близких, но отвратительных ему людей.

На мальчика нахлынули воспоминания о тех счастливых днях и о радостном детстве. Когда не было этого ужаса и зловония, уже пропитавшего его как корж на праздничном торте.

Фреджа Бауэр, такая милая и пышная женщина, с румяными щеками и бодрым взглядом. Она пекла невероятно вкусный хлеб. По утрам из окон их дома раздавался прекрасный аромат свежевыпеченной сдобы, какой не почувствуешь и в лучшей пекарне.

Август Бауэр, элегантный, добрый и уважаемый человек, готовый помочь всем и каждому по мере своих сил. Он всегда делился с ребятами леденцами, которые приносил из местной кондитерской, идя с работы домой.

Альберт Бауэр, худенький и болезненный мальчик, но по природе своей очень озорной и весёлый. Однажды они с Хейденом залезли в соседний огород, воровать груши, и почти были схвачены. Дедушка-сторож аж присвистнул, увидев с какой скоростью ребята улепётывают от греха подальше и ружья с солью.

Белинда Крист, красивая, жизнерадостная и стойкая женщина. Она перенесла много горя, но осталась сильной и смогла наладить свою жизнь. Когда отец умер, она отдала всю свою любовь единственному сыну.

Однако, голову заполнили и воспоминания, дарящие лишь всепоглощающий ужас.

Хейден вспомнил.

Он вспомнил всё.

Пропажа семьи Бауэров.

Боль.

Испуганное лицо матери.

Страх.

Ночной гость.

Горе.

Труп матери.

Мама…

Вот она. Она буквально перед ним. Мама мило болтает с миссис Бауэр, несмотря на отсутствие головы. При каждом её слове, из обрубка шеи хлещет фонтанчик крови, стекая на и без того грязную одежду, а из глотки вылетает сиплый свист.

— аа…ааа.

— АААААААААААА!

Хейден закричал. Обжигающие слёзы брызнули из глаз. Мысли в голове крутились и смешивались. Глухие рыдания вырывались из груди.

— МАМА! МАМОЧКА!

— УАААААААА…

Ребёнок захлёбывался слезами. Душу рвало и терзало, так, что хотелось просто умереть, хотелось, чтобы всё это просто закончилось. Просто прекратилось.

— ПОЧЕМУ! ПОЧЕМУУУ?!

Воздуха не хватало. Слёзы всё не кончались. Сердце будто сжимало тисками. Он стоял на коленях в мутной жиже и плакал, до крови вонзая ногти в собственные предплечья. Горячие слёзы скатывались по щекам, оставляя мокрые грязные дорожки, и срывались большими каплями с подбородка. Во рту чувствовался солоноватый привкус.

Хейден успокоился не скоро.

А пиршество продолжалось, никто не обратил внимание на бившегося в истерике маленького мальчика.

Но прошло какое-то время и Хейден просто сидел с закрытыми глазами, прислонившись к холодной каменной стене. Он был пуст. Из него будто выжали все соки, оставив лишь сухую и безжизненную оболочку. Губы подрагивали и шептали слова молитвы, заученной ещё в раннем детстве.

— Отче наш…за что ты так со мной поступил?..

— Я ведь всегда был хорошим мальчиком…всегда слушался маму…всегда…я всегда…за что?

— Просто за что?..

— Хейден! ~

Мальчик вздрогнул. И приоткрыв опухшие глаза, взглянул на говорящего.

— Как долго ты здесь сидишь?

— Мам, Хейдена нужно позвать за стол!

Женщина встрепенулась.

— Боже мой! — Фреджа всплеснула руками.

— Бедный ты наш, прости, что начали ужинать без тебя. Скорее иди к нам, малыш.

Хейден медленно встал и пошатываясь побрёл к столу. Ему уже было на всё наплевать.

Отужинать с трупами? А почему бы и нет.

Он уселся рядом с Альбертом, который приветливо потрепал его по плечу.