Спустя, как показалось Критиру, целую вечность, исследователи наконец-то осмотрели последний попавший в зону поражения оскверненной энергией пункт. Старейшина обвел взглядом изуродованный лес, вдохнул полной грудью и мучительно закашлялся. Туман из оскверненной энергии развеялся, обнажая склизкие полумертвые деревья.

Но все же гниль отступала. Искаженные деревья вытянули здоровые свежие побеги с набухшими почками и молодой листвой, сквозь склизкий мох и опавшие мертвые ветки пробивалась свежая трава. В лесу роились насекомые, пока еще робко, но все же пели птицы. Природа оживала, несмотря на все произошедшее здесь. Бывший друид с горькой улыбкой наблюдал за этим. Мир вполне может восстановиться.

Критир торопливым шагом возвращался в стабилизационный пункт, где оставил ученицу. Ноги привычно несли его по коротким тропам исхоженных вдоль и поперек в юности лесов общины Эрва. Вот только пейзажи, больше не скрытые туманом, больно ранили сердце. Эти изуродованные места еще долго не станут теми цветущими лесами с чистейшим воздухом, полными доверчивых ручных и не слишком зверей, прозрачными ручьями и речушками, что он помнил. И станут ли вообще когда-то?

Критир покосился на уродливый черно-фиолетовый шрам огромного прорыва и нахмурился. Нет, обязательно станут. Они возобновят проект «Надежда». Эрлин выбьет из лесной общины одобрение, нужно только подождать. А еще сделать выводы из произошедшего и защитить барьерами безопасные зоны. Скорее бы обнародовать эту теорию! Но Глава ждет, пока будет готов окончательный вариант барьера. Нельзя затягивать, подобное больше нельзя допустить!

Эх, если бы еще удалось выкурить сектантов из их укрытий! Ни одного не встретили за всю дорогу, будто бы и не было никого. Умеют же прятаться, крысы. Критир сжал кулаки и припомнил, как решительно настроенный мрачный Гай сразу после осмотра последнего пункта ушел одним только адептам Эйрола известными тропами в одному только ему известном направлении. Удачи, друг. Найди укрытия этих тварей.

Подходя к пункту, Критир обратил внимание, что за изумрудной чертой зоны Изоляции не осталось элькринов, последние лежали в схемах заклинаний. Издалека виднелся стол, за которым в одиночестве сидела такая родная, такая любимая маленькая фигурка в темно-сером плаще. Сердце забилось быстрее. Критир подошел ближе быстрым шагом. Ни что-то читала, небрежно прислонив к плечу посох с клубящейся вокруг него дымчатой темной и молочной энергией, растекающейся по схемам на земле, и не заметила его. Он с улыбкой положил руку ей на плечо и сказал с непередаваемым трепетным чувством в груди, стараясь не кашлять:

— Ни, я вернулся.

Фигурка вскочила на ноги, отложив книгу, и, немного помедлив, с нежностью и легкой тоской в голосе ответила:

— Я ждала тебя, Учитель.

Критир удивленно всмотрелся в схемы заклинаний на земле. Энергия Кона и Архи тесно переплеталась в них. Он прищурился и взглянул на ее посох.

— Ты улучшила схемы! И твой посох благословили у Архи!

— Да, Учитель. Я переговорила с Главой, он разрешил. А еще меня повысили! — она раскрыла плащ, показывая форму старшего адепта.

— Ах, ты моя умница! Как ты это сделала? — он рассмеялся и крепко прижал ее к себе.

— Ну же, Учитель! Мне неудобно! — смутилась она, незаметно прикрывая лицо под капюшоном плаща своей энергией, чтобы не навредить любимому гнилым дыханием. Она прижалась к нему и зарылась носом под его плащ, вдыхая аромат пота, свежей молодой листвы и чуть горьковатой темной энергии.

— Да ладно тебе! И как? — он поглаживал ее по спине.

— Не знаю. Просто очищала, в один из дней мне принесли официальные бумаги и форму. Я даже высшими техниками ведь не владею, ты же знаешь…