ГЛАВА 7. НОВОЕ БОЖЕСТВО

Никогда не был в море, тем более на паруснике. Массивный, довольно примитивный одномачтовый корабль, под разнесенным в несколько частей парусом, проходил у берегов империи, следуя на север. Нам повезло, попутный ветер и относительно спокойная погода. Исследуя корабль уже целые сутки, сдружился с несколькими матросами и капитаном, познакомился с магами: основное родство низкие – у одного вода, у другого воздух. Очень удивились моему: попросили использовать какие-нибудь чары, и я потратил один кусок ткани, но создал в метрах двухстах от корабля «Торнадо». Капитан попросил больше так не делать, мягко намекнув, что выкинет за борт, если еще раз выкину нечто такое, мол, «народ заволновался», но я отвел с себя вину, указав на этих двух и рассказав об их просьбе.

Элахар напивалась взятым с собой вином, чтобы уснуть, и спала беспробудно, иногда выходя наружу на палубу и свешиваясь за борт почти целиком, постоянно прося ей после этого, в каюте, налить водички из «Колодца». Иеро познакомился с семьей паломников, следующих в ближайший город Итлабшера, Орскаус. От них же выяснил, что Каарева – второй по значимости и величине город после столицы. Суф вышла, скрывая уши и хвост, только вечером, остальное время проводила внутри. Эх, а ведь ей еще долго так прятаться ото всех.

У команды узнал, что из Тэлакки есть путь в Лахиму, но оттуда редко кто прибывает. Узнал больше об этом государстве, выяснилось, что оно приличных размеров по территории, и занимает все двенадцать островов. Уйти туда по земле невозможно, да и моряки, бывавшие там, говорят, что в тех местах часто случаются штормы и высокие волны. Это могло помешать моим планам. Ладно, доставлю посылку, а оттуда уже поглядим, что да как.

Был еще один запасной вариант. Из Итлабшера есть путь через горы в империю. Может, стоит наведаться к Зейде? Вот он удивится, когда я представлю ему Суф, и расскажу, до чего додумался про Лойставу.

Народу на корабле, помимо команды, было не очень много, и в основном паломники. На следующий день пути показалось солнце, но задули прохладные ветра. Подступала местная осень. Дни будут еще теплы, но вот ночи уже нет.

На третий день установился штиль, мы замедлились, и я решил помочь магам с разрешения капитана, создавая «Свистящие шквалы» без кристалла. Элахар впала в транс и стала бледной, отвечая односложно – похмелье и качка делали своё дело. Иеро узнавал всякое о Итлабшере, например, их государство жило в основном добычей полезных ископаемых, так как плодородных земель было совсем немного; торговали с империей и изредка с королевством, через узкий, но сейчас опасный коридор на Слери.

Пообщался с Суф на тему дальнейшего пути в свете полученных знаний. Она, конечно, следовала за мной, куда бы я не пошел, но этот вопрос было трудно решить в одиночку. Посидели, подумали. Лахима – явно ближе к экватору, судя по рассказам моряков. Там можно будет не страшиться зимы. Занять какой-нибудь остров. Переждать штормы, отправиться в Аль-Кадар. Империя тоже выглядела хорошо – всё-таки, там один товарищ, который, надеюсь, прикроет, если что. Суф в итоге согласилась на империю, не хотелось ей попадать ни в какие штормы. От Элы добиться ответа не получилось, Иеро сказал, что хотел бы тоже побывать в империи. Зейде однажды пригласил меня в гости. Решено, уходим из Итлабшера сразу в Хармаккилу. Если по финансам сложится, возьмем себе свою повозку и животное.

Четвертый день и прибытие. Вновь штиль, но магия позволила уложиться в срок. Сошли мы не то в городе, не то в деревне, какое-то непонятное пограничье. Похожие постройки и дома мы уже видели и в королевстве, и в Тэлакке. Обычный, непримечательный порт. Впрочем, оставаться в нем надолго не было никакого смысла, а некоторые аскеты, сразу после корабля, ушли по уходящей по склону вверх дороге. Нам тоже туда, к городу Орскаус, из него можно попасть в Каареву, притом двумя путями.

Запасов мы не успели особо потратить, только алкоголя не осталось из-за Элы. Мы попали в середину дня, и решили всё-таки заночевать здесь. Нашли таверну, и всего за восемьдесят серебряных взяли на сутки отличную комнату. Владелец немного перебрал в руках монеты, рассматривая непривычные, как он выразился, «гроши королевской чеканки». Хорошо, что в этих трёх странах валюта каждой другой в ходу, и почти одинаковые системы расчетов – один золотой – примерно сотня серебра, один серебряный – примерно сотня медяков. Кое-где, впрочем, курсы могли отличаться, сказывались разные торговые пути и ушлые купцы.

Заказали обед. И вновь что-то новое – пирог с зеленью, очень липким творогом, и, как основной ингредиент, волокнистый желтый овощ, с тонкой и красноватой кожурой, порубленный в мелкие кусочки. Я попробовал отдельно – сладкий баклажан. Воистину, куда я попал. Мне почему-то вспомнилось, и захотелось обычного шоколада. Любого – горького, молочного... и кофе.

Провели ревизию. Комплекты теплой одежды полные у всех. Запаса еды хватит на три-четыре дня экономного расхода. Вода – магическая и алкоголь, который нужно купить, так как Эла не могла уснуть в каюте и накидывалась, чтоб хоть как-то задремать. Оружие в порядке у Иеро, но нужно заточить некоторые обыденные предметы, топорики и ножи. Лук Элахар в отличном состоянии, но не она сама, сейчас пыталась отоспаться, поэтому ревизию мы проводили втроем.

Иеро вышел вечером за спиртным и мелочами, мы же остались следить за пыхтящей и бормочущей Элахар, она то проваливалась в сон, то поднималась зачем-то на кровати и говорила невразумительно, снова падая на подушку. Упаковывали вещи.

Из открытого окна проникал внутрь морской воздух. В один момент Суф встала и уперлась в меня, снова как в те моменты. Но на этот раз ушки не опускала. Обнял.

– Что такое, опять грустишь? Ты, давай, не унывай. – Самое главное, перенести интонацию, понять языка сейчас она не могла.

– ...Погладь, – и, мило зажмурившись, подняла голову.

Не могу представить себе того, кто бы отказался в этот момент. Такая мордашка! И что на неё нашло? Впрочем, неважно: я гладил её сначала по голове, обязательно касаясь ушек, затем пощекотал живот. Положил ладонь на грудь, почувствовал биение сердца.

Теплая. Пышущая жизнью. Только благодаря мне оно бьется сейчас. Не только, конечно, но и жуткому Эйте'Хасу. Какая же он сволочь, заставил её ждать, страдая. Устроил представление у берега озера, специально ведь устроил! Не хотелось думать о нём больше, поэтому помотал головой и вновь принялся поглаживать Суф, Ей, похоже, очень нравилось, и колебания хвоста вправо-влево говорили сами за себя.

Как они, подобные ей, появились в этом мире? Ровно два отличия от человеческого тела – уши и хвост. Гармонично, притом, вписывающихся в образ. Мутация? Какая-нибудь очередная магическая загадка? Представляю фурор, если у меня получится вернуться вместе с ней к себе. Но только вместе! Буду думать об этом после того, как отдам многогранник.

На самом деле странно. Зачем ему понадобился посыльный? Он же всемогущий, неужели он сам не мог передать его? Хотя почему я считаю его таким? Может, нет? В любом случае, меня пока напрягало одно – кому предназначалась эта фигурка. Я старался не думать об этом, но чем ближе были мы к цели, тем чаще приходилось. Считай, уже вот, рядом. Хорошо, что не указано в письме конкретное лицо, а просто отдать коробку как подаяние.

Вскоре пришел Иеро с двумя увесистыми бурдюками местного алкоголя. Я попробовал, и на вкус как сливовая самогонка, но с ярким привкусом оливок. Крепкий, градусов тридцать, не меньше. Необычно.

На следующее облачное утро выдвинулись, пешком, не найдя никого, кто бы согласился подбросить, даже за деньги. По правую руку отвесная скала, с пробивающимися из щелей и трещин гибкими кустарниками. По левую – обрыв с ручьем внизу, уходящим куда-то вправо, в небольшой ложбине, покрытой мелкими изогнутыми деревцами и такими же кустами.

Мы всходили на плато. Этот подъем казался бесконечным. По пути встретилась группа монахов в одинаковых серых одеяниях, идущая на спуск. Шли примерно два часа, сделали привал. Становилось прохладнее и словно свежее. Горная тропа и не думала кончаться. Осмотрел с краю за спиной картину «Магическим зрением». Открывался непримечательный вид – одна сплошная полоса океана. Переместился вперед, и понял, дальше дорога становилась еще круче.

Элахар отчаянно зевала и выглядела очень помято, почти не разговаривала. Иеро тоже молчал, был бледнее, чем обычно, но держался бодрячком, и казалось, ему такой подъем нипочем, словно когда-то уже ходил по горам. Суф спокойно и не жалуясь шла, держа меня за руку. Или я её? Как угодно. На нас всех висели приличные грузы, и если бы не «Небесный шаг», устали бы тогда гораздо раньше.

Спустя еще два привала и встреченного одинокого путника-паломника, зашедшего к нам на стоянку отдыха и немного пообщавшегося с нами на религиозную тему, мы вышли на ровную поверхность. Еще два-три часа пути, и за поворотом перевала, огибающим крупную плоскую гору справа от нас, покажется Орскаус.

Сделав у развилки маленькую остановку, выяснили, что еще одна дорога шла на северо-запад. Мы подходили к виднеющемуся вдали городу. Стена его занимала расстояние меж горой, что мы обошли, и холмом поменьше, образую своего рода «дамбу». Подходили к арочному проходу с воротами. Иеро вызвался идти туда первым. Учитывая расположение Итлабшера, они почти не контактировали со зверолюдьми, но выставлять напоказ Суф нельзя – людское государство.

План был таков: пройти внутрь Орскауса, представившись путниками «ваэлтая», выяснить, как попасть в Каареву, не останавливаясь сразу уехать туда, взяв экипаж. Я даже был готов потратиться на собственный транспорт. Пути оттуда с легкостью займут половину дня. Оттуда выйдем еще западнее, и хоть карта ровно там обрывалась, образуя неизвестность, найдем проход в империю.

Иеро беспрепятственно зашёл внутрь ворот, показав жестами, что вроде всё как нормально. Через несколько паломников и одну повозку с ящиками, подошли и мы. На меня и Суф внимания никакого – стандартная процедура – посмотрели вещи, оружие, спросили про цели прибытия, взяли пошлину серебром. На вопрос о том, почему молчит моя жена, а я именно так представил её стражникам, сказал, что плохо знает язык и не хочет меня позорить своим косноязычием. Отправив мне понимающие взгляды, троица стражей обратили внимание на Элахар.

– Кто это такая? Она больна?

Мне не понравились его слова.

– Прибившаяся путница, просто две бессонные ночи и подъем на плато.

– Нужна проверка. Висо, – он махнул сидящему у ворот в маленькой деревянной будочке еще одному человеку, иди сюда, осмотри вот человечка.

Вышел этот Висо. Судя по одеянию – священник. Они у них выполняют функцию лекарей? Он подошел вплотную к Эле, лицо чье не выражало абсолютно никаких эмоций. Достал кристалл, небольшой, желтый, поводил им у неё над головой, потом перед носом. Она следила глазами за этими действиями, никак больше не реагируя. Это маг, но что он делает?

– В порядке, действительно почти не спала. Последний раз – совсем немного сегодня утром. И похмелье.

Поцокав языками, стражи пропустили её, осмотрев пожитки и взяв монеты. «Нет, я понимаю, что от неё несет перегаром за километр, но ведь действительно же вчера она мучалась без сна, затихнув, похоже, лишь под утро». Опять загадки!

Уйдя на приличное расстояние, выдохнули. Пронесло. Исполняем задуманное дальше. Каарева располагалась на северо-западе, и, судя по карте, совсем рядом с ним была и столица, правда никак не подписанная. Сам город словно был пуст; только проехала один раз карета со стражей, да видели одного мужичка, рубившего дрова. Ни гомона толпы, ни криков, ни бойкой торговли – хотя лавки точно стояли, вот они – прикрытые тканью, на углах домов. У всех выходной? Вскоре дошло: могла быть какая-нибудь религиозная служба, о них у меня информации нет.

Зашли в непримечательный, тоже пустой, трактир, взяли поесть. Поговорил с трактирщиком насчет поездки, выяснил, что нам на северные ворота, к площади под названием «Сиени».

– А где весь народ?

– Найдешь на площади. Приезжие? – Он кивнул в сторону товарищей.

– Да, вот только прибыли. Из Тэлакки, решили по стопам ваэлтая пройти.

– Понимаю. Я вот тоже приезжий, из королевства приехал, так и остался…

Он продолжил рассказывать, но я слушал вполуха, и думал о другом. Наверняка процессия или служба на площади, вот и тишина.

– Что, пойдем? Знаю теперь, куда, заодно посмотрим на процессию.

– Процессию? А, когда священники совершают обход. Вот где все, я понял, Эдгар!

Вышли, и вскоре оказались рядом с площадью, забитой народом. Люди выглядывали из окон, сидели на крышах, обращенные к нам спинами.

Когда мы пробрались из переулка и спины нам уже показали стоящие на круглой площади, стало ясно, что сейчас мы точно никуда не уедем. В центре Сиени стояла разборная деревянная конструкция, одним своим видом дававшая понять, что здесь происходит. Я закрыл ладонью глаза Суф; Иеро в свою очередь следил за Элахар, готовясь чуть что заткнуть ей рот.

Обычное развлечение средневековья. Какие еще могли быть у простого народа? Обмен слухами и сплетнями, изредка удавалось послушать истории путешественников и легенды, приносимые ими, услышать издалека, как играет где-то музыка у богачей или знати, посмотреть на труппу кочующих артистов и шутов. И вот это, то, что сейчас перед нами. Казнь с пытками. Конечно, изначальный смысл в запугивании и попытках прекращения деятельности преступников, но…

Три жреца в одинаковых белых, выражающих равнодушие масках и серых накидках, стояли на помосте. Перед ними – обращенный лицом к народу, на коленях с обнаженным торсом и закованный в кандалы мужчина. Один из жрецов зачитывал что-то с длинного свитка, до меня долетали слова и фразы: «пролил кровь», «недостойный», «семья без кормильца», «повелением суда»… Время от времени два других брали длинные железные пруты и накаляли их в стоящей рядом полукруглой жаровне с углями и прикладывали к телу мужика. Тот не орал, но непонятно ныл, наклоняясь вперед и вниз, как бы пытаясь уйти от раскаленного металла, а один из жрецов после этого явно использовал заклинание «Целебный сгусток». Мда. Одно дело читать о таких процессах, другое – наблюдать вживую.

Суф было попыталась убрать ладонь с лица, но я лишь крепче прижал, а её саму – к себе. Жаль, я не могу заткнуть ей уши. Когда она услышала стон и шипящий звук горящей плоти – слух в разы ведь лучше, замерла, ноги её подкосились, но я чудом удержал от падения. Черт, как же не вовремя мы здесь оказались, а теперь ведь не уйти, да и уходить-то особо некуда. Сбежим – можем привлечь нежелательное внимание. Я посмотрел на Иеро и Элахар, повернув Суф лицом и прижав к себе, показав ранее жест «Молчи!». Иеро стал белым и не выражал ничего, под стать сестре в обычном состоянии. Зато Эла улыбалась во все зубы. Вот-вот, казалось, потечет у неё слюна из приоткрытого рта. Я положил подбородок на голову Суф и зажмурился.

Хотя, может его не убьют? Может, это что-то вроде наказания? Но будто повиновавшись моим домыслам, священник-палач, тот, который маг, взял крупный синий кристалл, сжал его в руке, наставил на казнимого. Тот, что со свитком, дочитал, крикнул короткую команду, и маг использовал какое-то каменное заклинание, «заключив» мужика в цельный кусок породы, который вскоре рассыпался в пыль, показав раздавленное окровавленное тело.

Сразу после того, как жрецы подозвали команду служащих, народ начал расходиться, гудя от увиденного. «Так, ничего необычного, просто пример для остальных разбойников, если, конечно, истязаемый был им, ничего более, так всегда делали…» – думал я, а сам немного дрожал. Суф всё так же стояла, замерев. Иеро и Элахар подхватили нас под руки, спасибо им, и вытащили в соседний переулок тому, из которого мы пришли.

Какая жесть. Дикость, дикость! Хотя чем я думал, самая обычная ситуация в средневековом мире, и все равно, что тут чудища и магия. Кто-то говорил, что люди одинаковы где-то внутри сознания. И эта гипотеза подтверждалась на моих глазах.

Суф оклемалась быстрее и растормошила меня. «Ищем кучера, что довезет до Каарева. Не хочу здесь останавливаться» – обратился я ко всем. И тут же добавил, мысленно, себе – вот же везло не видеть этого раньше.

Вскоре мы нашли извозчика, согласившегося всего за золотой довезти нас вчетвером до южных ворот нужного нам города. По его словам, ехать недолго, и к вечеру уже будем там.

Выехали. За тканью повозки плыли скалы с редкой растительностью, местные деревеньки и шахтерские городки, коих было множество. Мы шептались о всяком. Суф прикорнула у меня на плече. Доехали, и высадились прямо у ворот. Эла более-менее пришла в себя и больше не выглядела живым трупом. Иеро словно боялся чего-то, иногда куда-то нервно поглядывая, и на вопрос «Что там?» отвечал «Да ничего, просто показалось».

Опять проходить через охрану. Действуя по той же схеме, прошли беспрепятственно. Народа здесь было куда больше, и стража встретила нас уставшими лицами, проверив поверхностно, предупредив только, чтоб не махали оружием.

Сам город выглядел строго и очень серьезно. Высокие каменные дома с лепниной на бортиках чердаков и подоконниках закрытых ставнями окон. Небольшая желтоватого цвета камня крепость с конусными черными шпилями, окруженная рвом. Вдалеке виднелись черные пирамидальные крыши огромного собора. Улица, мощенная булыжником, расходилась в три улочки поменьше, в конце одной из них заметили таверну. Зашли, взяли комнату с двумя кроватями на день.

Отдавать коробку в главную церковь пойду я один. Придется поговорить с Суф насчет этого завтра с утра – одного ведь не отпустит, – пока не наложу «Контакт» на себя заново. Итлабшер использовал наречие имперского языка, ранее это была колония, а может, и сепаратисты – я не спрашивал такое у Зейде, предполагая, что здесь меня не окажется, а стоило бы.

Ночь, надеюсь, еще летняя, опускалась на нас. Элахар уснула, Иеро, выпив, тоже. Мне не спалось, а Суф, уставшая, не хотела ложиться в постель без меня. Сидя на табуретке и гладя её, положившую голову мне на колени и смотрящую своими прекрасными синими глазами, перебирал в уме всякое, находясь еще под тенью впечатления от увиденного в Орскаусе. Нет, нам точно в глушь, подальше ото всех этих государств. Посетим принца в Броутоне, а дальше уйдем какими угодно маршрутом на юг. Через Лахиму, через другие места, всё равно. «Всё, Суф, пошли в кровать» – я взял её за руки и поднялся.

***

Она будто лежала в бесформенной позе в отдалении от земли, над плотным слоем облачности. Ветер высот развевал и трепал её серую монашескую рясу. Эксперимент, на который она поставила всё, продолжался практически без присмотра где-то внизу. Почему они так поступают, стоит только показать частицу силы? Почему превозносят только за то, что она существует? Даже если скрывает свои возможности, они все равно окружают её. Столько вопросов. Должна найти ответы.

Спряталась, усыпила внимание Координатора. Сейчас якобы занималась «Выведением сущностей низших форм на основе аборигенного населения», а на деле растила нечто, что можно было бы назвать наследниками или воспитанниками. Странную грусть и светлую тоску она ощущала, только завидев Атрею, и не могла ничего понять, кроме определения того, что это – «низшее чувство», как говорил командир. Она схитрила перед лицом того, кому неведомы никакие чувства. Нет, это не так – наоборот, ведомы настолько хорошо, что он не обращает на чужие внимания и переделывает их под себя, как ему вздумается. И Координатор, зная или не зная об этом – неважно, невольно помог.

«Инструмент: пространственное направленное перемещение: точка восемь»

И вот она снова здесь, в той самой церкви, где они впервые встретились. Обычный Создатель уровня Тэйм из непредставимого Пантеона и обычный смертный человек.

***

Утро. Свет пробивался через прикрытые ставни. Слышался приглушенный перезвон колоколов, тех самых шаровидных, мелодичных. Суф все еще спала, обнимая меня и подушку, полностью забрав её себе во сне. Разбудил поцелуем. Присели, немного пришли в себя. Иеро куда-то ушел, Эла спала, зарывшись в одеяло с головой – торчала одна рука, накрывшись еще и плащом. Ну, или её накрыл брат, может быть.

– «Контакт». Суф, понимаешь меня? – Я прошептал, боясь разбудить Элахар.

Кивнула.

– Сегодня надо отдать коробку и валить отсюда. Я пойду сам.

– Вместе пойдем! Я выучила то, что ты писал в Тэлакке, мы вместе…

– Нет. Я не могу рисковать, Суф. Меня терзает мысль о том, кому это предназначается. Смотри.

Вытащил коробку, снял крышку и достал на свет многоугольник.

– Понимаешь, это – вещь Эйте'Хаса. Либо не его, конечно, но в любом случае, от него. Кажется, что просто фигурка, кому-нибудь в коллекцию, отполированная и безобидная. Но кому она? Кто возьмет её в руки или… не руки, и что он сделает с ней? Не хочу думать об этом.

Она покрутила предмет в руках и положила затем обратно внутрь коробки, серьезно глядя на меня.

– Я не могу рисковать тобой. Пойми, глупая, если со мной что-то случится, то ты сможешь жить дальше, и...

Нет, только не снова. И зачем я это ляпнул? Ведь не хочу больше видеть её слезы, то, как она страдает. Но если не станет меня, что ей останется? Я обещал. Теперь несу ответственность и за неё.

Прижавшаяся Суф тихонько заплакала, подвывая, и шепча: «Нет, не оставляй меня, не оставляй, не уходи, не бросай!.. Что я буду делать, что-о?..»

«Прости, прошу. Не должен я так говорить. Я навсегда с тобой. До самого конца, помнишь, мы поклялись друг другу? Тут всего ничего, узнать, где церковь, зайти, провести может какой обряд, сделать подаяние… а потом быстро-быстро уедем отсюда. В империи будет всё хорошо» – кое-как успокоилась после моих слов.

– Постоишь, понаблюдаешь около здания. Хотя лучше оставайся здесь, не смогу я вынести, если… забудь. Я войду, сделаю дело, что освободит нас, наконец. И всё! Найдем место, где сможем жить, не обращая ни на кого внимания.

Если я не встретил её, и ничего бы не знал, шел бы сейчас на корабле где-то в океанах в одиночестве. Сгинул, и никто бы не вспомнил. Стал бы отшельником, и до конца дней питался корешками. Или ушел бы в однообразную работу на море, стал бы каким-нибудь просоленным капитаном. И ничего бы не чувствовал, стал бы тем сухарем, которым можно рожу разбить. Не это ли, чувства, любовь, и делают нас людьми? На моих плечах огромная ноша. С яркими синими, слегка печальными глазами, черноволосая, с хвостом и миленькими ушками и личиком, и прекрасным голосом. Ничего, как-нибудь справимся. Как она говорила, вместе теплее? А ведь раньше никогда не считал себя сентиментальным.

Сеанс обнимашек пора заканчивать. Дунув ей в ушко, заставив прижать его к голове, освободился из объятий.

– Слушай сюда, Суф. Я пошел узнавать, где эта «церковь Каарева». Вроде вчера видел крыши большого собора, скорее всего оно. Отдам посылку. Вернусь. Клянусь, что уйдем отсюда вместе. Сиди и жди, не показывайся никому, ясно?

Она опустила уши и ткнула макушкой мне в грудь. Я понял жест.

Собрался. Пока спускался со второго этажа, наложил «Контакт», «Око бури» и «Небесный шаг». Трещина в кристалле стала чуть шире, а в кармане нашелся маленький осколок. Пора обзавестись новым камнем. Прошелся бы по местным магическим лавкам, но ощущал себя очень неуютно, вспоминая вчерашнюю увиденную случайно картину. Вышел на улицу. Солнечно, людей немного.

Узнал у случайного прохожего о церкви. Так и есть – та самая громада и есть главное здание. Пятнадцать минут ходьбы и я на месте. Так, взбодриться. Коробка с собой. Кристалл в кармане. Магическая ткань под рукой. Деньги на месте, в кошеле.

Вблизи здание оказалось поистине монументальным. Архитектура напомнила готическую, и если бы не чёрные пирамиды крыш, сходство было бы еще сильнее.

Много народу стояло рядом на коленях, показывая перед собой руками религиозный жест – сложенные внутрь друг друга ладони, сжатые в кулак, обязательно правая внутри левой, с оттопыренными чуть, тоже находящимися вместе большими пальцами. Несколько нищих склонились в самую землю на паперти. Группа паломников совершала какой-то обряд прямо рядом с входом, они сидели в кружку, и один что-то шептал, другие вторили каждое предложение. На балкончике, на уровне этажа третьего, кто-то мелькал, ходя туда-обратно, в серых монашеских одеяниях.

Решил войти. Пройдя через двухдверный проём, увидел множество самого разного люда. Внутри было не протолкнуться, стояла духота, горели свечи, вдалеке на «террасе» – я не знаю, как это правильно называется, стояла группа монахов и пела унылыми голосами.

Вроде как это действо звалось литургией. Они читали молитвы и прошения. Ничего не разобрать, однако. Что ж, придется постоять, подождать, узреть, так сказать, местный культурный колорит. А ведь красиво внутри. Трапециевидный свод над «террасой» был украшен мозаикой с «истинным богом», едущем куда-то на колеснице, а рядом, словно в слое водяного белого потока и волнах, пять «дланей его», с чертами людскими. На колоннах, поддерживающих второй и третий этаж, вывешены круглые, выпуклые «щиты», черного цвета с золотым символом, тем самым, который был везде, похожим на скорпиона. Свет из нескольких бойниц пронизывал лучами пространство, и свечи мерцали. Один из священнослужителей временами брал ветки растения с узкими листьями и поджигал о вычурный позолоченный факел, и махал одной, чадя пряным, удушливым ароматом.

Спустя час, хотя я не уверен до конца, всё закончилось, народ потихоньку начал расходится. Вышел один из первых и наблюдал. Улица, по которой пришел сюда, ожила. Послышались разговоры, все возвращались к своим делам, открывались лавки и рабочие места. Вскоре вышел один из монахов – высокий, худощавый; осматривал массивную дверь и петли. Обратился к нему, чуть склонившись и показав тот самый жест.

– О святой отец тавалли, могу ли я… - он очень странно на меня посмотрел.

– Пилви. Судя по вашему наречию, гражданин империи?

– О, да, именно так. Прощу прощения за некоторую неучтивость, совсем недавно решил пройти дорогой ваэлтая, и многого еще не познал…

– В пути брезжит свет просветления, и однажды познаешь, если будешь отважен. – Он улыбнулся.

Мы постояли, помолчали, смотря друг на друга.

– Меня очень впечатлило святое действо, и душа наполнилась мудростью. Могу ли я хоть как-то отблагодарить вас?

– Когда помыслы чисты, всякая помощь угодна ей.

Хотелось спросить «кому?», но я не стал – сейчас этот монах явно красуется перед «невеждой» из империи. Я здесь не за этим, заберите у меня эту чертову коробку!

Вскоре он подозвал к себе второго священника, обратившись почтенно. Седой бородатый дядька взглянул на меня, и жестом пригласил снова внутрь. Мы поднялись на второй этаж, встали сразу у лестницы, он подозвал к себе еще одного служителя.

– Вы хотите передать что-то в дар собору Вечной Основательницы?

– Именно так, – ничего себе, какое название, – пожертвовать деньги и передать произведение искусства от достопочтенного дворянина, который желал мне доброго пути сюда.

Я вытащил заранее припасенные пятнадцать золотых в мешочке, а затем – коробку. Дары принял ранее позванный монах. Бородач коротко кивнул, открыл коробку, заглянул внутрь, и закрыл, не доставая многогранник. Никакой «не такой» реакции. Можно выдохнуть.

Поклонившись еще раз и собрав ладони в жесте, развернулся и вышел из здания. Немного дрожал. Я взглянул на чистое небо. Свобода! Скорее к Суф – она, небось, заждалась и извелась уже, – и товарищам, и уходим отсюда! По пути обратно наткнулся на мясную лавку и приобрел копченого мяса на двадцать серебряных. Угощу, если будет бузить, да если и не будет, тоже!

Вбежал в таверну, коротко обменявшись приветствием с хозяином, и поднялся на второй этаж. Суф, видимо, услышала меня раньше всех, и стоило мне быстро зайти и закрыть дверь, прыгнула и повисла на шее. Дождалась. Улыбалась. Вот так бы всегда.

Элахар и Иеро о чем-то говорили, но замолчали, и уставились на меня.

– Всё, отдал?

– Да. Собирайтесь.

– Понятно, мы уже готовы. Пока утром ходил к кузнецу, узнал, как в империю уйти. Туда можно добраться либо через городок Ятква, даже не заходя внутрь, либо двигаясь на запад, достичь деревни, то ли Яртон, то ли Аретон. Оттуда пойдет спуск вниз и покажется граница, разделенная мостом через приток Слери – Ситорату, с пограничным одноименным имперским городом.

– Отлично. Сейчас и уходим.

Пока собирал немногочисленные пожитки, протянул Суф завернутое в ткань копченое мясо. «Суф, держи, тебе». Ради таких моментов стоит жить – ради такой счастливой мордахи. Можем идти, куда вздумается, но думалось о Аль-Кадаре. Но пока идем в Хармаккилу.

Начали искать извозчика, и вскоре нашли. Подвезет за золотой до Аретона, до Ятквы дорога засыпана недавним обвалом, не проехать. Ладно, уйдём оттуда пешком. На карте деревня была отмечена, но не подписана, а дальше вообще придется вслепую до Ситораты – от него вообще не отходило никаких дорог; будем держаться запада.

Пока ходили, купили мелочи, восполнили запас еды на всякий случай, взяли в путь в «монастырской лавке» тамошнего хлеба, совсем свежего. Вскоре извозчик подогнал экипаж, с двумя «лин», и мы уехали. Птицы шли в разы быстрее мустамаев, а повозка подскакивала так, что если не подложить под себя вещи и не держаться, можно было с легкостью отбить себе не только пятую точку, но и все остальные. Хорошо, доберемся до следующего города быстрее. Элахар снова мутило, и она держалась, вися, за меня и Иеро, и опрокидывалась временами за борт.

Некоторая высота над уровнем моря сказывалась: со скал, окружающих нас, дули прохладные ветра. Справа, на севере, увидели высокую заснеженную вершину, о которой ничего не известно, ту, что я однажды разглядывал из Халлитсевы и в лесах у Оръямистая. За размышлениями и разглядыванием окружающих красот, за разговорами, добрались до Аретона, перебравшись через мелкий обвал и несколько быстрых горных ручьев.

«Ничего себе деревня!» – сказал я Иеро, увидев высокие каменные стены не меньше чем в Каареве, когда мы свернули направо у развилки, чтобы убедиться, что мы на правильном пути. Горный ручей, пущенный по рву. Массивные ворота. Настоящая крепость. Дорога уходила дальше на запад, и ответвление в город шло к подъемному мосту.

Темнело, и были все шансы остаться в пускай и не высоких, но горах, ночью. Блуждать впотьмах там однозначно не хотелось, поэтому, коротко посовещавшись, приняли решение уйти в Аретон и заночевать, если даже не в таверне, то в любом трактире.

Уставшая смена стражей мечтала только о грядущем сне, и даже не стала смотреть наши вещи, взяв только пошлину, и как обычно посоветовала не размахивать оружием.

Сколько мы уже так прошли городов и ворот? И ноль внимания на Суф. Похоже, что зверолюди вполне себе существуют среди обычных людей, и не показываются, ведь спрятаться, оказалось, как раз плюнуть. Или, возможно, сказывается то, что мы выглядим не как нищие оборванцы, а более-менее приличные граждане?

Город оказался весьма мрачным архитектурой. Высокие серые каменные дома по три-четыре этажа с маленькими оконцами, подобная готическому стилю громада очередной церкви прямиком в центре главной площади. Народу на улицах, опять же, было немного, а вот за символической оградкой рядом с церковью – просто тьма. Бочком вышли в какой-то проулок, резким появлением случайно напугали прохожую, быстро спрятавшуюся в ближайшем доме. Попросив последить за мной товарищей, полетал немного «Зрением», и нашел нечто, похожее на таверну. Выдвинулись туда.

Очень повезло – хозяин был на месте, и выделил нам комнату на ночь всего за золотой, не став задавать никаких вопросов. Уже в комнате, немного отдышавшись и расслабившись, использовал «Зрение» с кристаллом, и пролетел прямиком в собор – церковью это не назвать, примерно такое же строение, как было в Каареве.

В залитом золотым светом от огня и кристаллов большим помещением проводилась служба. Обращенные к большой статуе лицами монахи стояли в клиновидном ряду, склонив головы. У самого первого, с которого и начинался клин, иное одеяние – обычную серую рясу украшали красные полосы и нечто похожее на венок на голове. Епископ или иной высокопоставленный священник? Возможно. Множество обычных людей, отделенных от возвышения со служителями натянутой веревкой с узелками и какими-то листочками, стояли на коленях и молились вместе.

Сама статуя была другой, но особо обращать внимания не стал – везде были разные, и здесь не исключение. Стоит в другой позе, иначе вылеплен? Не имеет значения.

Развеяв чары, прилег на кровать, а сидевшая на ней Суф пододвинулась ближе и ткнула вытащенным из-под одежды хвостом в лицо. Попытался поймать – убрала. Схватил у основания: всё, не уйдешь! Какой же пушистый и лоснящийся. Погладил, отпустил, она засмеялась тихонько и легла рядом. Элахар развалилась и задремала, Иеро перекладывал и осматривал в который уже раз вещи.

«Давайте спать», сказал я, и убрал в свой цилиндр световой топаз, а Иеро погасил свечу. «Завтра выйдем засветло».

***

В сумрачном кабинете на верхнем этаже Аретонского собора Вечной Основательницы, в шикарном кресле, обитом мехом редкого зверя этонлая, за огромным деревянным столом, подсвеченным большим кристаллом, сидела её преосвященство архиепископ Атрея. Занималась важными делами – просматривала и подписывала различные документы, читала доклады бригадиров рабочих, что строили акведук к Орскаусу, о вернувшейся экспедиции на дальний север гор. Ставила печати на прошениях священников рангом пониже, планировала дальше свою поездку в города, где будет останавливаться и проводить лично литургии. Сегодня – здесь, завтра в…

Овальная область пространства рядом со столом выгнулась, исказилась на мгновение, подернувшись серой рябью, и оттуда вышла самая обычная монахиня-тавалли. Атрея тут же слезла с кресла, упала на колени и склонила голову в жесте благочестия.

Она стояла перед божеством. Явившись однажды в эту страну-колонию империи, сподвигла одним своим присутствием и благодатью создать совершенную, новую религию.

Люди шли за ней, превозносили за одно лишь существование, их светоч во тьме суровой жизни. Но она сама не хотела внимания по неизвестным причинам. Оставив наставления и учения, она ушла, но вскоре вернулась в обличье простолюдина, и призналась об этом Атрее.

«Никто не должен знать, что я здесь, кроме тебя. Стань проводником моей воли, и я поведу вас к процветанию» – так она сказала тогда. И Атрея подчинилась, пронзенная красотой и мудростью Основательницы, пускай даже в теле человека, и увидела однажды вживую чудо созидания.

Для Богини не существовало никаких границ, она – воплощение порядка, и сейчас сидела на столе, обернувшись вполоборота. Показала жестом Атрее встать с колен. Та послушалась, и старалась не издавать ни звука, чтобы не пропустить изречения, если божество решит что-то сказать. Но слов пока не было.

Рассматривая своими сияющими глазами Атрею, божество перевело взгляд на стол и заметило коробку со смутно знакомым символом на боку. «Что это?» – спросила она своим обычным тихим и печальным голосом. «Передал богач из империи, в собор Кааревы, вместе с золотом. Внутри резная фигурка из камня». Достаточно взгляда, и Атрея, склоняясь, протянула её Основательнице. Та взяла в руки, открыла крышку, вытащила многогранную фигуру… полыхнула белая вспышка, из-за чего Атрея невольно отшатнулась, а из рук божества та фигурка выпала и стукнулась о гранитный пол, никак не повредившись. Подняв ладони к лицу, Богиня задрожала и сказала:

– Всему… конец.

И тут же исчезла в серой дымке, такой же, при которой она обычно и являлась.

Атрея подняла предмет и рассмотрела еще раз – ничего необычного, просто кусок серого камня в крапинку, полированный и искусно выточенный. В её голове крутились вопросы, и понемногу нарастал гнев: «Что произошло? Откуда вспышка? Это чья-то шутка? Это специально предназначалось для Основательницы?! Нужно найти того, кто это принес, и выяснить, что это!».

Архиепископ наложила на себя «Небесный шаг», усиленный кристаллом, и понеслась вниз, к своим братьям и сестрам.

Фигурка осталась лежать на столе. Если бы Атрея знала бы, что это такое, и смогла бы прочитать послание внутри, то она все равно ничего не поняла.

Превращенная в сигнальное устройство стандартная призма-хранилище, способная вместить в себя примерно восемь процентов объема информации от Банка Данных, содержала в себе всего одну строку:

«Так и знал, идиотка».

***

Утро. Суф спит, но встать, не разбудив её, не выйдет – держит за руку, и перекинула ноги через меня. Пускает слюни, опять.

– Суф, слюни текут. Слышишь меня? Просыпайся.

Дернув ушками и сонным взглядом посмотрев, она поднялась, за ней и я. Подняли затем и Иеро с Элой, и принялись собираться. Я дошел до «уборной», представлявшую собой жалкое зрелище, и сполоснулся «Колодцем», почистил зубы привычным уже растением и углем, и осмотрел себя на всякий случай. Суф по-хорошему тоже надо приучить к утренней гигиене, а не когда вздумается, но пока были дела поважнее.

Перекусили, чем было – уже подсушившимся хлебом еще с Кааревы, да сухим мясом с такими же дубовыми фруктами. Вот здесь «Колодец» пригождался еще больше, так как вода шла чистейшая. Одно могу сказать – моё самое любимое заклинание.

Стоило только выйти из таверны, с двух сторон небольшой улочки, на которой она и располагалась, вышли стражники, человек десять, не меньше. Что-то подсказывало мне, что добром наша встреча не кончится, да и словно предчувствовал нечто нехорошее, только попал я в эту страну.

Мы сразу заметили их, ведь они даже не пытались спрятаться. Все смотрят исключительно на нас. «За нами». Секунда промедления, и мы мигом вернулись в таверну, захлопнув с грохотом дверь, а на вопрос хозяина «Что происходит?» Иеро вытащил с лязгом меч, заставив того вжаться в стену и молчать.

Скамьёй подпёрли дверь, что позволит нам выиграть несколько секунд.

– Чердак заперт?

– …

– Не хочешь остаться без таверны – Элахар взяла в руки мой световой кристалл и наставила на владельца – гони ключи или говори, заперт или нет.

– Не заперт…

– Откроешь им, разнесу тут всё в клочки.

Обсуждали однажды, что нам делать, если произойдет подобная ситуация. Иеро будет защищать Суф, а я с Элой исполним роль ударной силы. Пока поднимались вверх, быстро глянул «Зрением» – солдаты столпились у двери и пытались открыть её, дергая и стуча; не ожидали, похоже, что мы станем так слаженно действовать, и не взяли с собой никаких инструментов. А дверь-то хорошая, массивная, не каждым мечом или топориком разобьешь.

Через люк забрались, завалили его нашедшимся старинным комодом. Выдохнули. Перекинулись парой фраз.

– По крышам уходим на восток. Там можно слезть, рядом площадь, затеряемся в толпе. Эдгар, «Затуманивание» твоё…

– Использую внизу, на крышах опасно, свалитесь. Что дальше?

– Не знаю… нам нужен транспорт. Если всё будет катиться в дыру, возьмем заложников.

Жестоко. Но делать больше нечего. С самого появления здесь меня снедало странное ощущение, будто за нами наблюдают. Пытался понять, кто и откуда, и в итоге списал всё на излишнюю паранойю. Оказалось, что угроза реальна. Обновил на всех заклинания.

Суф побледнела. Я крепко держал её за руку, пока мы пробирались сквозь трухлявые остатки какой-то мебели и ветоши к краю чердака и выходу на крышу. Как же хорошо, что с нами Элахар. В такие моменты голова у неё варит что надо.

Наверняка прознали, кто именно путешествует с нами, и решили взять живьем. Или это из-за моего «подарка»? Чертов Эйте'Хас!

Мы побежали, как и задумывали. В один момент «Око бури» резко обострило предчувствие, и мы немедля спрятались за прямоугольной каменной трубой. Через мгновение в том месте, где до этого были, пронёсся ураганный порыв ветра. Это «Свистящий шквал». За нами выдвинулся маг, плохо. Если от вояк еще как-то можно уйти, от магов не скроешься, тем более от таких, кто может вести наблюдение «Зрением», магов воздуха.

Подойдя к площади, мы заметили наш провал: никого на улицах нет, кроме поджидающей нас стражи. Придется биться или сдаваться. Сзади наступали.

Эла поняла, что мы в окружении, первой, вскинула лук в боевую позицию и прицелилась в кого-то. Иеро тут же скрыл щитом Суф, а я, поначалу хлопая глазами, тоже всё осознал и вытащил кристалл, приготовившись к «Торнадо».

С левой стороны какого-то дома, снизу, вышла девушка в красно-серой мантии, та, что я видел вчера в соборе, и приказала сложить нам оружие, держа в руке массивный, выточенный под скипетр, бледный малиновый кристалл. За нею показалось еще несколько безоружных, что последовали её примеру и повытаскивали свои кристаллы.

Нас сметут, если рыпнемся. Вот их маг воздуха. Проверять на себе действие «Торнадо» на собственной шкуре не хотелось, но сдаваться на «милость» этим святошам – тоже.

– Кто вы, и что от нас хотите?

– Архиепископ Атрея. Именем Основательницы, сложите оружие и сдавайтесь, иначе мы применим силу!

– Пока не объясните, не опустим! – Вскричала Эла, и добавила, – кто попытается подойти, получит стрелу в глаз. Давай, ты, со шрамом, – она кивнула на одного бойца, кто по чуть-чуть приближался к нам на крыше, – ближе, еще шажок, мне легче прицелиться!

– У нас дело к человеку из империи Хармаккила. Касаемо пожертвования в собор Великой Основательницы.

Твою мать. Та хреновина от Эйте'Хаса оказалась с подвохом, так и знал. Надо было идти через горы ночью, а не оставаться здесь.

– Отпустите моих товарищей, и пойдем, поговорим. Я так понял, что вопрос про многогранную штуку?

Эта Атрея аж вскипела – сжала кристалл так, что он заискрил, да и по лицу всё понятно. Значит, оно и есть.

– Опустите оружие, иначе нам придется…

Выбора нет. Очевидно, что они нас не убьют магией, а только оглушат или иначе покалечат. Тронем епископа – нам крышка с вероятностью сто процентов, если не здесь, то где угодно еще – мы на их земле. Черт…

– Сдаемся, мы окружены – прошептал я товарищам.

Тяжело мне это далось. Может быть, мне удастся выторговать им свободу, их троих отпустят и не тронут, особенно Суф. Именно тогда я осознал, что готов пожертвовать собой, лишь бы она оставалась в безопасности.

Я положил кристалл на землю. Иеро недоверчиво посмотрел и опустил меч. Элахар убрала стрелу. На нас сбежались стражники, и один заехал мне в лицо кулаком в перчатке с железными кольцами куда-то в область правой брови. Помню крик Суф и еще один удар, по затылку. Дальше – темнота.

***

«Нет, нет, нет! Он увидел сигнатуру, и скоро будет здесь! Не спрятаться! Я ничего не выяснила!»

На что она рассчитывала? Обмануть тех, кто древнее неё в несколько раз? Из-за человеческого тела в тот момент она не узнала из-за темноты, что тот предмет – призма данных, да еще и переделанная под ретранслятор. Координатор наверняка уже знает, что происходит, и дожидается Эйте'Хаса с его задания. Что делать? Она не сможет всех спасти, даже с теми силами, коими владеет. Что она сделает, если вся группа обернется против неё, да еще и с бывшим командующим Военного корпуса, Сат'Нара'Э?

Пытаясь утихомирить такие неправильные как для Создателя, но абсолютно нормальные для человека, чувства – страх, сожаление, она ходила взад-вперед по комнате в соборе, названным в её честь. Это не мог быть слуга Эйте'Хаса – она, во-первых, закрыла барьером сектор целиком, во-вторых, действовал протокол невмешательства в дела друг друга после разделения обязанностей еще в начале проекта. Кто-то по своей воле согласился?.. Нет, невозможно, скорее всего, просто случайный человек позарился на какую-нибудь награду. Командир давно освоил все приемы манипуляции людей.

Атрея ушла выяснять и искать того, кто принес устройство. Спасти хотя бы её…

«Смена модуля: Архивариус»

***

Я пришел в себя, стоя на коленях, связанный по рукам и ногам за спиной. Какое замечательное, бодрящее ощущение с утра пораньше. Болело в области левых ребер, правый глаз заплыл, а на лице чувствовалась засохшая кровь. Мутило, но я осмотрелся видящим глазом.

Суф стояла рядом. Её тоже связали, гниды. Естественно, узнали, кто такая, убрав капюшон. За ней стоял стражник в доспехах и тянул вверх за связанные руки, заламывая, от чего лицо её перекосила боль. Тварь!

– Ты… – с хрипотой обратился я к нему, – чтоб у тебя дети сгнили заживо…

Мне прилетело от кого-то в бочину мыском сапога, заставив согнуться. Уберите руки от неё, мрази!

Поднявшись, осмотрелся еще. Большая комната с деревянным столом, какие-то шкафы, куча бумаг. На нем же нашлись и некоторые наши вещи, например, мой цилиндр. Вскоре показалась та девка-епископ, выйдя из бокового прохода справа.

– Как звать? – командным голосом спросила она.

– Эдгар… что тебе надо? Отпусти её!

– Рассказывай о сером полированном камне.

– Мне передал его один дворянин из Валтионе, господин Дэнни. Он вынудил силой притащить сюда его.

– Что-то как-то неубедительно. Почему он заставил тебя?

– Увидел то, чего не должен был.

– Нет, так не пойдет. Эта вещь, она воздействовала на… одна монахиня пострадала от неё, взяв в руки! Что это за предмет?!

– Понятия не имею, что это такое! Фигурка из камня. Я тоже брал её в руки, и ничего не случилось!

– Оно воздействовало на… неё! Не на нас!

– Да на кого?! Нас? Что ты несешь?!

На этот раз, похоже, за обращение на «ты» к архиепископу, гнида, стоящая сзади, ударила каким-то предметом, скорее всего дубинкой, ровно в правый бок. А вот это уже серьезно.  Перед взором пошла темнота и рябь, пришлось лечь и прикрыть глаз, но меня подняли.

– А ты, оборотень, что молчишь?

Суф сидела, подняв голову и не выражая эмоций, и смотрела прямо на Атрею. Искра. «Контакт».

– Теперь понимаешь? Почему ты с людьми, они что, твои рабы?

– Спасители.

– Да? Ха-ха, очень смешно.

Атрея развернулась и взяла мой же кинжал со стола. Засунула в огонь факела, что держал один стражник, окончание. Нет! «Колодец!» Вода полилась на них сверху, но тут же исчезла. Что за?.. Опять удар дубиной. Лёг на прохладный пол. Он из гранита? А похож. Серый он какой-то? Боль ощущалась очень странно. Шок? Подняли. Ублюдки!

– Может, теперь, расскажешь правду?.. Это твой предмет?

Суф не ответила, только смотря, даже не дрожа и не выказывая никаких эмоций. Какая же сильная! Я заметил у неё у глаза высушенную полоску от слез.

Атрея поднесла кинжал ближе. «Свистящий шквал!». Но он не сработал, только разбросал документы со стола, да стражник, попавший под поток, отшатнулся. «Затуманивание!» Просто «пшик» и немного мглы, тут же исчезнувшей. «Целебный сгусток!» Но пока не было источника боли, нечего и убирать. На себя тоже применил, и всё что удалось, немного унять пульсацию в голове. Без кристалла вообще ничего не работает, в таком состоянии!

– Чтоб тебя… гнида… пожрал Эйте'Хас!

Я зажмурился. Не вынесу этого. Суф же стояла непреклонно, смотря прямиком на мучителя.

Послышался звон упавшего на каменный пол железа. Открыл глаз и увидел, как Атрея встала на колени и сцепила руки в том самом жесте, обращенная… ко мне? Нет, той, кто сейчас возник передо мной.

Невысокая девушка с русыми волосами, заплетенными в две короткие косы. Лицо, чистое, светлое, с острым подбородком, но перекошенное гримасой гнева. Обычная серая ряса говорила о самом первом ранге местных служителях религии – тавалли или пилви. Почему епископ встала перед ней на колени?

Гнев, казалось, отделялся от неё, и стелился по земле красноватым туманом. Или это моя собственная кровь? И что ты так смотришь на меня? Та самая, кто взял в предмет руки? Дальше стало еще хуже. Этот «гнев» сформировал у неё над головой три плотных шара, и распространился повсюду. Меня одолевают видения?

Я опустил голову, но вскоре поднял, когда услышал звякнувший еще раз кинжал. Взглянул в глаза этой монашке, и всё понял. Она взяла оружие с пола, перехватила удобнее, и наставила на меня остриё. Очевидно: собиралась меня прикончить.

Прости, Суф, не сдержал я обещания. Не уплывем мы в Аль-Кадар, не поженимся. Не будет у нас детей, не будет дворца. Поняв, что сейчас произойдет, Суф вскричала, но сразу стихла – заткнули рот. «Убери руки, паскуда!». Она сильная, она выдержит. Одно утешение – я не буду видеть и слышать, как её будут пытать, а потом убьют. «Твари! Вы сдохните!». Но мы дали друг другу клятву. Если существует перерождение, то мы встретимся. Обязательно.

– Тебя, гнида, тоже пожрут! – Я хотел добавить еще и плевок, но наклонил голову из-за резкой боли в затылке.

По телу разлилась слабость. Пропала боль от ударов. Навалилась странная тоска. Вот она, смерть? Звуки стихли. Я как-то умудрился поднять голову и увидел, что монашка та сидела на полу и уставилась куда-то за меня, трясясь. Кинжал она еще держала в руке. Не ударила? Суф? Бросил взгляд на неё. Смотрит выше и правее. Не могу заглянуть туда, всё опухло, да и больно! Навалилась… апатия? Нет, что-то иное. Очень знакомое.

Спокойствие.

За спиной раздался слегка издевательский, мягкий баритон.

«Великая лавина начинается с одного-единственного движения, после которого все обречены».

***

«Провал. Координатор меня убьет. Не знаю, как, не знаю он ли, но мне конец. Тем, кого я наставила на путь в попытке всего лишь выяснить зависимость от моих сил, а в итоге прикипевших ко мне, тоже. Не тронь Атрею!»

Эйте'Хас держал в руках своего человеческого облика коммуникатор. Записывал то, что видел. Обратился к ней голосом, не мыслями, специально.

«Хан'Яс'Тэйм. Идиотка, из-за которой мне чуть не пришлось выслушивать еще тысячи нотаций от Координатора. Он уже в курсе, что здесь происходит. Эксперимент провален. Ты занималась не тем, что должно»

«Ты не сможешь понять, Разрушитель. Чувств, что я испытываю по отношению к ним»

«Более чем могу, и нахожу непотребными. Злоупотребление нашим доверием! Как иначе назвать? Идиотка. Знаешь, что бы случилось, если бы я не вмешался? Вынужденная отмена проекта. Координатор посчитал и проверил – такие импульсы вызвали бы резонанс и ядро – второе – сколлапсировало бы. Ты представляешь себе? Первая группа дважды, второй раз, совершает такую же ошибку, как раньше, в четыре-семь-один-один?! Что о нас будет говорить Совет?»

«…»

«Иди и доложись Эйте'Ноксэ сама. Без моей помощи и приказа. Я зачищу сектор и выведу излишнюю энергию. Благодари его за то, что он не послал сюда Ша'Тэйм»

«Не трогай её!.. Атрея… Нет! Я тебя люблю!.. Не-е-ет!..»

***

Какое это было бы забавное состояние, если бы я мог сейчас испытывать хоть что-либо. Суф в порядке, я вижу её. Не плачет, но тупо смотрит куда-то, следит. Милая. Красавица. Надеюсь, с ней все хорошо, и никто не причинил невидимого мне вреда. Слабость явно ощущалась на физическом уровне, а боль понемногу возвращалась. Гудела голова. Это чудовище прямо за моей спиной, но никакого страха нет.

Неотрывно я глядел на мою любовь. Гвардейца, что заламывал ей руки до этого, охватил зеленый призрачный свет, и его тело исчезло, уронив на пол пустые доспехи. Да, та самая сила. Так ему и надо. Но мне все равно. Суф посмотрела на меня. Я моргнул, и она уже стоит, освободившись. Моргнул еще раз – она рядом и что-то делает позади. Развязывает веревки? Умница. Но мне что-то плохо. Мысли плывут, а обзор затуманивается.

Я словно провалился в болезненный сон. Слышал обрывки слов, перед тем как отключиться. Эйте'Хас читал кому-то нотации, обзывая этого кого-то идиотом и непотребством. Услышал однажды странное слово – Хан'Яс'Тэйм. Что это или кто? Та монашка? Помню радостные и неадекватные крики Червя. А он откуда тут взялся? Хотя он же с Дэнни… нальет медовухи? Сонм чьих-то обрывочных голосов, иногда знакомых. Помню точно крик Элахар про охотника. Слава кому-нибудь, что с ней тоже всё хорошо.

***

Я пришел в себя, лежа на куче тряпья, собранного на манер матраса. Под головой – жесткая подушка. Лежал на спине, но головой повернут влево, и тут же понял, почему; тупая и сильная боль пронзила голову, стоило её положить затылком. Шевеления остальными частями тела тоже принесли боль. Черт, неприятно. Вижу плохо, одним глазом, второй распух, но маленькая щель все же была, значит, возможно, цел.

Сумрачная квадратная комната озарялась сполохами пламени из... камина? Где я? Приподняв голову, увидел Иеро. Он стоял рядом с «камином», что был печью, и ломал топориком табурет. Закутался в сотню тряпок и стал походить на куколку бабочки – интересно, зачем. Смутно знакомое место...

– Иеро. Где мы?

Он оживился и посмотрел на меня, затем крикнул «Су-у-уф!» достаточно громко, и она прибежала спустя пять секунд откуда-то сбоку, куда я не мог пока заглянуть.

Жива! Как же я рад. Я точно почувствовал слезу, скатившуюся по щеке. Она жива. Это главное. А я? Вроде тоже. Попытался подняться в положение сидя, получилось, но меня повело влево, закружилась голова и опять запульсировала боль. Суф поймала, не дав упасть. Аккуратно подхватила и положила обратно.

– Ты понимаешь меня?

Она кивнула.

– Где мы? Что происходит?

– Не двигайся, Эдгар. Полежи, отдохни. Я взяла твои лекарства, мне Иеро подсказал, что использовать.

– Все живы?

– Да...

Она склонилась надо мной, встав на колени. Я увидел два сияющих печальных темных сапфира.

В полудреме, под треск дерева в печке и хруст ломаемого, пролежал... сколько-то. Суф ушла, ничего более не сказав. Не хотела? Не видела причины? Я не спрашивал? Да нет, спрашивал. Более-менее пришел в себя. Боль понемногу улеглась, и я смог подняться, и больше никуда не вело. Так, давайте-ка еще раз.

– Иеро. Зачем тебе костер, очаг? Почему ты напялил на себя столько одежды?

– Холодно. Я замерзаю. Извини, натопил сильно? Но мне холодно, очень. Пойми.

С ним что-то не так. Неужели, накрыло как сестру? Я не помню, был ли он рядом, но я точно слышал крик Элы тогда. Значит, был, скорее всего. Где она сама, интересно, и куда ушла Суф? Я вновь прилег, аккуратно. Как же хорошо, что ты невредима.

Я вроде как снова задремал, и проснулся от касания. Суф! Она положила ладонь мне на щеку. Держала тряпичный бинт в другой руке, и приложила его куда-то к моей разбитой опухшей брови. Прохлада. Вот мы и поменялись. Теперь она обо мне заботилась.

Полежав еще чуть-чуть, схватив её, когда она собралась куда-то снова уйти, я спросил:

– Где мы? Что происходит? Мне припоминается одно место, похожее. Мы ведь в комнате, где сидит обычно охрана ворот?

Я вспомнил, как ночью заявился в Халлитсеву. Почти так же, только здесь два прохода насквозь и куда большего размера помещение, даже окна почти там же. Кстати об окнах. Уже вечер? Или просто пасмурно?

– Да... – она вновь склонилась надо мной, и капнула парой слезинок на лицо.

– Прекращай. Рассказывай, что произошло.

Положил ей руку на голову. Она пододвинулась ближе, и прямо в ухо прошептала, подвывая, как обычно бывает у нее в моменты печали.

– Я-а... Эйте'Хас вызволил меня, освободил от оков. Сразу к тебе, ты отключился, я думала... думала!.. Что всё.

– Хватит, тише, – я поглаживал её, как обычно, и успокаивал, – я жив. Здесь, с тобой.

- Эйте'Ха-ас, он попросил нас остаться. Взамен на это. Я не могла отказаться, не могла!.. Не брошу, не брошу, нет, нет... Прости, прости-и-и!

Она мелко задрожала, и принялась реветь пуще прежнего.

– Суф. Прошу тебя! Сердце болит только от одного взгляда на тебя, когда ты плачешь. Прекращай, я не могу...

Она очень трепетно и слегка коснулась моего лба своим. «Не уйду. Не уйду. Не оставлю» – шептала она.

Одна из дверей настежь открылась, с хлопком ударившись по стене, и в комнату влетела перевозбужденная Эла, с бешеным выражением на лице. С мечом и факелом наперевес. Вся в кровище!

Суф встала и закрыла меня спиной.

– Уйди! Потаскай еще ящиков, провизии!

– Ты-ы-ы проснулся-а-а, Великий Охотни-и-к?

Это было обращение ко мне. У нее съехала крыша окончательно, после еще одной встречи с Эйте'Хасом?

– Где мой кристалл, Элахар? Куда ты его дела? Как мы будем охотиться, без него? Ты искала вообще?

– О-о-о! Нашла! Много нашла! – Кричала она, но затем перешла на вкрадчивый шепот. – Он пришел пировать. Он хочет, чтобы мы присоединились к званому ужину! Смотри! Вечер на дворе. Великий Охотник придет и унесет царство мерзких насекомых! Оно теперь – на-а-аше!

– Нашла? Давай сюда. Так, а световой топаз? Где тот желтый камень? Он у тебя был. Потеряла? Ищи. Как мы вечером без света пойдем? Как мы охотиться без света будем?

– Факел! Факел!

– А если дождь? Ветер? Как мы без света в лесу?

Она постояла, посмотрела, потупила взгляд и унеслась обратно в проход. Получилось. Всякий раз, когда её перекрывало, она слушала то, что ей говорят. Здесь, похоже, та же история, и я смог «приказать» ей. Как с Залмом тогда, стоило сказать «стой» или «идем», так он сразу это и делал. Суф сказала про ящики – видимо, занимала буйную Элу ими до этого.

– Так, Суф, – обратился я к ней, вновь стоящую на коленях надо мной, – как мы выбрались. Расскажи. Эйте'Хас помог, да? Я так понимаю, не бесплатно...

– Он... он освободил меня. Сказал, что нам надо остаться здесь на... «ужине»... я... нет, нет! Эдга-а-ар...

– Прекрати! Ты сильная, хватит пускать сопли! Соберись!

Она посмотрела на меня. Так печально, так умоляюще.

– Это и есть «плата». Остаться здесь и смотреть... «за зачисткой последствий». Он сказал нам спрятаться. Но Эла! Она бешеная! Бегает по всей крепости и убивает!.. Людей!..

Поехала конкретно. Подожди-ка. Убивает? Стражу наверно, вот и кровища. Но что она с ними сможет сделать в одиночку? Что-то не так, вновь. Это плохо, да и Иеро тоже не очень себя ощущает. Дрожит от несуществующего холода и сидит прямо напротив огня.

– Дай-ка я попробую встать. Поддержи, пожалуйста.

Попробовал. Встал. Ноги целы, но вот выше всё болит, стоит поднять руки или повернуть корпус. С головой тоже нехорошо, кружится, но стоять можно.

– Суф, она действительно нашла кристалл? Вообще, нужен любой малиновый.

Она кивнула. «Принеси, пожалуйста». Отрицательно помахала головой. «Не отпущу». Я оперся о стену. «Вот, смотри, нормально стою. Принеси кристалл! С ним совладаем с Элой, если будет угрожать. Не упирайся, прошу тебя, не сейчас...»

Отпустила. Повиновалась. Убежала. Вскоре вернулась, держа в руках выточенный под скипетр массивный кристалл архиепископа. Вот те на. Я даже немного позволил себе посмеяться, правда, очень болезненно. Суф наконец успокоилась, увидев, что я уже более-менее могу стоять. Но только стоять, двигаться по-прежнему было невыносимо.

– Суф. Наши вещи?

– Многое взяли с собой. Что-то осталось в церкви.

– А, неважно. Самое главное, ты со мной. Иди ко мне, но!.. Ай, давай, пока, полегче...

Обняла, но очень осторожно. Поцеловала.

«Суф. У меня для тебя будет подарок. Я хотел подарить тебе его на нашу свадьбу, но понимаю, что есть вероят... давай так. Выберемся, уйдем в империю, и подарю. А на свадьбу что-нибудь другое придумаю, как тебе?»

Печально, горько улыбнулась. Но улыбнулась! Любовь моя. Я всегда буду с тобой. До конца.

Вскоре вернулась Эла, безумно ухмыляясь, держа в руках сумку с россыпью световых топазов. Глаза разбегаются от количества! Суф взяла меня за руку, в которой был кристалл архиепископа.

– Смотри, сколько нашла! Выбирай! И пойдем! На охоту!

Я наставил на неё «скипетр». Она подалась назад и ткнулась спиной в стену.

– Положила меч на пол. Села и сидишь, пока не скажу встать. Ясно тебе?!

Не ответив, сделала все так, как я и приказал. Факел оставила, и сев, держала наподобие посоха, воткнутым в пол.

Я рассмотрел её лучше. Да она вся вымазалась! Волосы превратились в клубки пакли, лицо и одежда пропитана насквозь. Она людей убивала, Суф?..

Всё же, не могу понять до конца, что происходит. Что я помню: мы сдались, меня вырубили, я пришел в себя в соборе, связанным. Ну да, там же недалеко было, просто по улице протащили, вот почему всё болит. Потом эта Атрея, затем монашка, которая хотела убить. Потом откуда-то появился Эйте'Хас. Будто ждал, сволочь. Он же садист, стоял где-нибудь рядом и смотрел. Но там точно был Червь! Я слышал его, и голоса других слуг. Они прибыли, чтобы спасти нас? Ха-ха! Конечно, да, как же.

Я вновь сел, оперев спину о стену, и приняв положение, в котором не так саднили ушибы. Ощупал затылок, обнаружив здоровенную шишку. «Целебный сгусток». С кристаллом, как же хорошо! Этот скипетр был раза в четыре крупнее моего прежнего кристалла, с учетом того, что его специально обработали в такую форму. Ну, этого-то точно надолго хватит!

– Суф, у тебя ничего не болит?

Она сидела рядом и следила за Элой, что принялась раскачиваться на месте, как однажды уже было.

– Нет.

– Вот и славно.

Эйте'Хас хочет, чтобы мы остались. «Ужин?» «Последствия?». Больше, чем уверен – очередное представление. Но я не буду смотреть. И Суф не будет. Пусть делает, что хочет.

Элахар внезапно расхохоталась. Суф взялась крепче за мою руку. Сжал кристалл, он заискрил.

– Я очистила это место от падали! От насекомых! Мерзкий создатель! Пошел против Охотника!

Ей вторил Иеро, точно также неадекватно бормоча.

– Мертвые. Они замерзли. Замерли на месте. Лёд. Корка снега.

Дошло. Влияние Эйте'Хаса пришло и сюда. У каких мы ворот, тех, через которые вошли? Как я добрался, в бессознательном состоянии? Товарищи сумели вытащить? Мне даже стало лучше оттого, что я ничего больше не помню.

Странный звук стал громче. Поначалу я не обратил на него внимания, списав его на пение  насекомых, но теперь становилось ясно – это что-то явно крупнее. Скрежет, словно два куска стекла трутся друг об друга, а еще напомнило, были такие скрипящие, если их потревожить, жуки. Он раздавался на улице, позади зарешеченного прямоугольного окна сверху стены.

Элахар оживилась и смотрела туда, показывая пальцем и улыбаясь. Стекала слюна. Выглядело очень мерзко. Настоящая маньячка!

Вскоре пришло свечение. Суф сжала меня в объятиях, залезла прямо на ноги, сделав больно даже через «Сгусток». Закрыла мой неповрежденный глаз мягкой ладошкой. Не давала смотреть. Но я все равно видел. Очень странное состояние – как сон, но наяву. Сияние похоже на то, как светилась едва «живая» краска с люминофором, какой красят стрелки часов и другие вещи, чтобы видеть их в темноте. Окутывало все вокруг длинными тонкими линиями, трепещущими и тянущимися вдаль, сквозь всё – нас, стены, огонь.

Пришла вспышка зеленого света, и Элахар залилась смехом, давилась, и продолжала смеяться.

– Великий! Охотник! Он пришел! Смотрите! Смотрите!

Я не поднимался, и не хотел даже двигаться. Суф сидела на мне, и прижималась, а меня самого прижимала к холодной стене. Я был с ней, ничего не видел, но одновременно видел всё, что позади. И вскоре увидел то, что было за стеной. То, что издавало звук. То, что укутывало всю эту землю зеленым светом. Это был сон, да. Я спал уже тогда. Нет смысла принимать его всерьез. Тяжелый ушиб головы, все дела. Что могло привидеться в воспаленном сознании в тот момент? Всё, что захочешь.

С самой крыши покореженного, покрытого трещинами собора, выходил длинный, перекрученный, серый столб. Он пульсировал, и утыкался в черное небо. Повсюду вокруг летали зеленые светляки. Небо такое темное! И движется. Какие злые тучи, наверняка, будет гроза. И она происходила, зеленые всполохи озаряли город, и слышался очень далекий гром. Я присмотрелся, и понял, откуда шли молнии. Все небо было затянуто движущимися объектами. Вытянутыми, бесконечными, чешуйчатыми щупальцами, сплетенными плотно. Они терлись друг об друга, двигаясь, создавая тот самый скрежет, и временами пробегала по ним зеленая искра, что впоследствии создавала молнию.

Интересный сон. Даже чем-то красивый. Величественный.

***

В закрытом помещении, выполненном из черного металла, без окон и одной выдвижной дверью, со светильниками яркого белого цвета, за чуждым этому месту простым деревянным столом, на такой же простой табуретке, недвижно сидела девушка в серебристо-сером балахоне.

Спустя некоторое время – никаких часов рядом не было, дверь съехала по направляющим, и внутрь влетело создание – черного цвета одеждой, с отростками вместо ног и вьющимися щупальцами со спины. Рядом с ним вращался по эллиптической орбите коммуникатор-астролябия. Тишина не нарушалась, но только физически. Мысленно Координатор задавал ей вопросы.

– И чего ты этим хотела добиться? Ты ведь понимаешь, что своими действиями могла подставить проект под условия вынужденного пересозидания?

– …

– Осознанное нарушение Стандартных процедур, неподчинение старшему по званию… это противоречит нашим планам. По каналам Эйте сообщают о готовности забрать тебя в Основной мир для расследования. Но твои силы мне еще понадобятся.

Она не ответила, по-прежнему не сдвинувшись ни на миллиметр. Чудовищный Эйте'Ноксэ почти касался целиком укрытой тканью головой потолка, левитируя, а несколько нижних щупалец трогали поверхность стола. Он продолжил:

– Создание новых сущностей низших форм на основе аборигенного населения планеты четвертого цикла провалено – этим никто не занимался; Эйте'Хас зачистил территорию от последствий. Запрещаю тебе любое взаимодействие с проектом с этого момента до приказа. Отправляйся в аванпост, Сат'Нара'Э будет наблюдать за тобой.

Координатор ненадолго замолчал, затем продолжил:

– Первая группа именно что первая, должна показывать остальным верный пример. Мы взяли тебя, дали исключительное и важное право быть нашим Создателем, передали все необходимые полномочия и наработки. Что мы получили взамен? Метафизический комплекс с кучей недочётов? Потенциальную возможность разрушить уникальное ядро? Выводок бесполезных созданий, с энергетическим уровнем шесть и выше, что могли спровоцировать его коллапс?..

«Общее тело: инициация протокола перемещения по координатам: точка касания три»

Беззвучно исчезла его фигура, а Хан'Яс'Тэйм поднялась в сожалении. В отличие от окружавших её коллег, она имела возможность по-настоящему чувствовать переживания и эмоции. Хоть и могла их подавлять, предпочитала этого не делать: даже Эйте'Хас, её прямой начальник, не понимал и вскоре плюнул на попытки выяснить такое поведение подчиненной. Из-за эмоций чуть не запорола проект. Есть вероятность вылететь из Пантеона. Самодеятельность, обман...

«Учись контролировать свои силы,  находясь рядом с низшими – они банально не выдерживают нашего присутствия, а действия или мысли наши для них подобны смерти» – так он говорил. И она контролировала, но не могла понять, почему так происходит. Дерзнула постепенно поднимать их энергетический уровень для снижения деструктивного воздействия, чтобы изучить результат; в итоге нашла ту, что буквально захватила её разум на долгое время, а эмоции в её присутствии хлестали через край.

Когда-то, давным-давно, она была человеком. С того момента прошло огромное количество времени, и ничто не забылось. К Пантеону она присоединилась совсем недавно, и в нём видела возможность разобраться в собственной сути бытия. Однако, реальность, как это обычно бывает, существенно отличалась от ожиданий. Исследовательский корпус занимался не только исследованиями, но еще и разведкой, и добычей.

Сделанного не воротишь, а провала удалось избежать. Но ей все равно было жалко тех существ, которых воспитала, но больше всего, до безумия, жаль Атрею.

«Общее тело: инициация протокола перемещения: аванпост».

***

Я проснулся лежа. Свежо, печка больше не горела. Перед лицом было что-то черное, и, коснувшись, понял – хвост Суф. Она лежала в странной позе рядом, спиной. Пошевелился, ушибы дали о себе знать. Неплохо меня вчера приложили. «Целебный сгусток». Уставился на пару секунд на необычный кристалл в руке. Воспоминания возвращались.

Иеро спал на стуле, завернувшись во все что можно, словно гусеница в кокон. Элахар не было... но я кое-что услышал. Пение и скрежет дерева по камню. Это была она.

«Бесконечен... творения! Чтобы... с его приходом!»

Внутри комнаты появились ящики, заполненные чем-то. Разбудил Суф. Она переползла, не поднимаясь, ко мне лицом. «Прости меня, за то, что заставил волноваться, прости». Она коснулась моей... раны над правой бровью? Почти ничего не почувствовал – магия работала. Я даже смог что-то увидеть вторым глазом, отлегло: целый.

– Эдгар... давай уйдем. Куда-нибудь, туда, где не будет больше таких существ. Все равно куда. Я не могу тебя потерять. Если это произойдет... Нет. Не допущу.

Какой серьезный взгляд. Суф, мы навсегда вместе.

Ввалилась, распахнув обе половинки двери, Элахар, таща в руках квадратный ящик. Поставила на остальные, окинула нас взглядом с ухмылкой. Была чище, или, может, мне показалось, что она вчера была целиком в крови? Точно поменяла одежду и вымылась. Я поднял кристалл.

– Нет, Эдгар, не надо! – Она вскрикнула и скрылась за дверью, начав вещать оттуда. – Убери камень, все в порядке! Я пришла в себя!

Зашевелился Иеро, и, скинув с себя добрую часть одежек, встал и потянулся вверх. Затем секунду спустя, оглянулся по сторонам, панически взмахнув руками.

– Где мы?! Как мы здесь оказались?!

– Ты ничего не помнишь? – Не выходя из прохода, сказала Эла.

– А... последнее, как нас схватили, привели в собор... Эдгара и Суф повели наверх... и все? Больше ничего.

– Ха-ха-ха! Ты тако-о-о-е пропустил!

– Замолчи! – взвизгнула Суф. – Закрой рот! Убью!

Ты что взъелась, любимая? А потом вспомнил окровавленную рожу Элахар. Тьфу.

– Заткнулись все! У меня гудит голова из-за ваших криков! Хватит! Иди сюда, Эла, убрал я кристалл.

Элахар показалась осторожно и вскоре вышла.

– Так, еще раз. Все по порядку мне объяснили. По одному. Начнем с тебя, Элахар, садись на табуретку и рассказывай.

Что произошло, по её словам: после того как нас доставили в собор, – меня действительно волокли по земле, – разделили, отобрали вещи. Затем пришел «Великий Охотник» откуда-то, и она поддалась его влиянию, как и все вокруг, но смогла как-то совладать с оцепенением. Ни Иеро, ни Элу, в отличие от меня с Суф, не связывали, поэтому она пошла наверх. Там произошла сцена с поглощением, из-за чего у неё отказали всякие тормоза, схватила первый попавшийся меч и пошла «резать падаль». Дальше обрывками, и в основном, ей казалось, что ходит она по залитым зеленым светом коридорам и «давит насекомых». Помнила и команды, которые отдал ей вчера, она поискала вокруг и нашла кучу световых кристаллов в одном из помещений крепости.

Иеро продолжил, но ничего нового не сказал – ведут, меня с Суф отправили наверх, вспышка, он уже здесь. Помнил еще, что было почему-то очень холодно, и все.

Затем пришла очередь Суф. «Я видела, как та монашка появилась прямо перед тобой из воздуха, когда ты крикнул на ту Атрею... Это одна из них. Как Эйте'Хас. Или очень сильный маг, я не знаю... Она не смогла ничего сделать Эйте'Хасу, тот... пожрал всю стражу вокруг и мысленно со мной заговорил. Сказал, что освободит, если мы останемся тут до ночи. Что и произошло... это я взяла скипетр с собой.  Эта тварь... эта мерзкая тварь!..

Её мелко затрясло, она наклонилась вперед. Подошел, потихоньку, взял в объятия.

Только одно оставалось непонятным. Если уже утро, а судя по пробивающемуся свету, оно и было, то где все стражники? Не могла же Эла убить всю стражу в городе? Да банальные путники нас бы уже нашли здесь!

Я вышел наружу через другой проход на улицу и обнаружил тишину. Просто никого не было. Осмотрелся – мы были у тех самых врат с мостом через ров. Отсюда, идя вот к тому зданию...

Пролетел усиленным «Зрением». От собора остались одни руины – черные пирамидальные купола валялись на боку в разных местах, расколотые, один даже проломил крышу какого-то ближайшего дома. На улицах – никого. Заметил движение –  одинокий мустамай тащил повозку, без кучера, остановился у какой-то лавки и принялся жевать в ней овощи.

Отменил заклинание, меня замутило снова, но быстро оклемался. Вышли уже все, и осматривались. Неподалеку от стены заметил следы крови. Вспомнились вчерашние слова Суф: «зачистка последствий».

В ящиках, что таскала Элахар, нашлась еда, а в одном оружие, множество кортиков, одинаковых, такие носили гвардейцы. Все поели, ведь целый день без еды, кроме Элы, она отмахнулась, сказав, что уже покушала. «Колодец» с новоприобретенным кристаллом вышел раз в пять мощнее. Вот это я понимаю! Через полчаса выдвинулись.

Тишина. Вновь, как в Номенайме. Но здесь все же были живые существа – несколько запряженных мустамаев потихоньку подъедали овощи и фрукты с прилавков, да видел не раз похожих на мышей хири. Подобрались к руинам собора, не встретив ни единого человека. Местами каменные улицы и стены домов были запачканы уже успевшей засохнуть кровью. Эла говорила: «Вот, видите, это все он сделал. Великий Охотник!» Да, я понимал, кто это теперь. Хотя у неё, мне кажется, уже все вокруг стали великими охотниками.

Здание собора обрушено до основания. Повсюду мелкие камни, щебенка, вперемешку с деревом и внутренней отделкой. Много цельных гранитных глыб. Одна стена с окном, впереди, впрочем, стояла, и там что-то было. Присмотрелся, как мог, не разобрал, но решил применить «Зрение».

К глыбе был прикован труп. Той самой Атреи, архиепископа – голова не повреждена. Но вот тело...

Меня неожиданно вернуло обратно и стошнило. А ведь только поели! Суф забеспокоилась, достала мои же лекарства, и протянула. Дурочка моя, спасибо, но нет нужды.

– На стене труп, привязанный. Архиепископа.

Подступили позывы вновь, стоило только вспомнить. Натянули как на дыбе, перебросив веревки с рук и ног через рычаг из деревянного обломка сзади стены через окно и верх, а само тело было выжжено целиком, кроме головы, обугленное до черной корки. Элахар вызвалась посмотреть и ушла. Мы остались стоять на разоренной площади. Надо уходить отсюда.

Она вскоре вернулась, с конвертом в руках. Подписан: «Эдгару». Я знал, что будет внутри. Тот же белоснежный лист бумаги. Но сейчас – всего одно предложение.

«Ты выполнил возложенную на тебя задачу, и ныне свободен»

Обо всем, что здесь произошло, нужно забыть.

***

В итоге, мы остались в резко опустевшем городе до самого вечера. Полетав «Зрением», убедился – ни единой живой разумной души, кроме нас. Поймали мустамая с хорошей повозкой, привязали у той самой таверны, где останавливались позавчера, там же и встали сами. Элахар ушла в «рейд», как она выразилась, и ходила весь день, мародерствуя, иногда приходя обратно разгружаться. Мы обыскали с Суф ближайшие дома. Да, да, знаю, воровать плохо, но мёртвые щедры и им уже все равно. Иеро нашел мастерскую кузнеца и спросил разрешения покопаться. Суф держалась подле меня и не отходила ни на шаг. Боль иногда возвращалась, использовал «Сгусток».

Тем не менее, мы обзавелись весьма хорошими вещами. Набрали добротной одежды, брали только новое. Суф надела на себя темно-синий, под цвет глаз, укороченный кафтан-пиджак, повязав на шее тонкий шелковый платок; влезла в экстравагантную бархатистую черную юбку с узорами, что приподнималась из-за хвоста, и новые туфли с окантовкой. Ей шло, черт побери. Вот так и оставайся. Себе нашел новую рубаху, поверх нацепил длинное, тонкое, но теплое пальто. Нашел высокие и очень удобные сапоги с твердой подошвой – идеальный размер. Заменил и штаны, перебрав кучу, пока не нашел с карманами. Попросил Элахар найти что-то, во что можно будет убрать этот запоминающийся своей формой кристалл, и она принесла ножны из-под меча или похожего оружия, которые впоследствии я немного разрезал, и убрал внутрь получившегося «мешка» камень и повесил на пояс.

Собравшись после всех этих похождений, порешили о дальнейших действиях. Выбираемся на присвоенной повозке в империю, на всякий случай оставляем её незадолго до Ситораты, отпускаем зверя, идем в город. Легенда такова: шли из Итлабшера, мустамай взбунтовался, опрокинул экипаж и убежал, выбрались кое-как к городу. Я и Суф – семейная пара, она из Кааревы, я из Броутона. Иеро и Элахар – наемники из Итлабшера. Покажу эмблему-пластину – нашлась в вещах, наспех вытащенных Суф из собора. Двинем сразу в столицу.

Теперь мы богачи. И одежка, вид соответствующий. У каждого чуть ли не по тысяче золотых – больше брать смысла нет, тяжело таскать, хотя сами монетки крохотные. Да, деньги кровавые, или какие-нибудь «астрально-оскверненные», не знаю. Но ведь не пахнут? Иеро с Элахар тоже преобразились: у Элы новый лук, она нашла круглую шляпу с серебряной вышивкой, облачилась в подобие пончо, явно не дешевое, поверх клетчатой рубашки, кожаные сапоги и темные, плотные штаны с чем-то напоминающим разгрузки на ремнях на бедрах. Не хватало пары револьверов на поясе и сигары в зубах – вылитый ковбой. Иеро же надел новую кирасу, взял где-то широкий пояс с заклепками с кучей сумочек, заменил меч на марскимовый – такие в Тэлакке стоили от трех сотен и выше золотых, щит оставил старый, нацепил новые перчатки и взял с собой, не надевая пока, целехонький шлем-барбют.

Вот так да, думал я, до чего же докатились. До самой ночи сидели мы в таверне и готовились к дальнейшему походу. Эла вышла покормить мустамая, я летал «Зрением», Суф лежала на кровати рядом, как можно нежнее гладил её по голове. Чертовски расслабляло как её, так и меня. Будто странная энергия передавалась от неё ко мне, и своим присутствием убирала всякие тревоги и тяжелые мысли. Суф действительно сокровище. Иеро собрал свой новый «рюкзак», хотя это скорее был просто мешок с лямками, и рюкзак – слишком громкое название, и для сестры подготовил такой же.

За весь день ни единого человека. Ни единого путника извне. Навевало дурную мысль: неужели, его влияние не закончилось Аретоном и окрестностями? Рано или поздно кто-то да придет, очевидно, но... Казалось, что случился апокалипсис, а мы – единственные выжившие, и уже уходим из опасной зоны. Впрочем, недалеко от истины, как еще назвать то чудовище, кроме как не вестником конца света?

Двоякое чувство возникло у меня, когда мы грузили в повозку вещи: вспомнился труп архиепископа, подвешенный на стене. С одной стороны, её действия чуть не привели к моей с Суф гибели. С другой – как-то не хотелось мне оставлять испепеленное тело продолжать висеть в центре её собственного города, чувствовалась какая-то неправильность. Похоронить, конечно, не выйдет, в обломках не закопать...

Я сгонял к руинам, благо, было недалеко. Срезал веревки своим новым клинком из марскима. Перевернул успевшее иссохнуть тело на спину, и накрыл своим первым, еще из королевского замка, плащом. Воткнул в него мой старый кинжал, которым она чуть не начала прижигать Суф, чтобы не улетел от ветра. Написал рядом, на стене: «очищение». Немного постоял рядом, слушая тишину. Показал телу тот самый религиозный жест. Поблагодарил за кристалл. Я принес сюда нечто, за что она, не разбираясь, не веря, чуть нас не убила, и поплатилась. В этот момент я чуть было не сказал спасибо Эйте'Хасу.

Вернулся, все готовы, и мы, немедля ни минуты, выдвинулись на запад.