ГЛАВА 6. ДИКАЯ ТЕРРИТОРИЯ.

Эта ночь вновь оказалась бессонной. Черт, так, взбодриться, не засыпать под утро! Сегодня бодрствуем до вечера, и ложимся как нормальные люди!

Уже рассвело, когда мы пробирались по лесу на север от заброшенного поселения, от которого остались одни заросшие развалины. Ступая по склону чуть вверх и двигаясь восточнее, огибали глубокий каньон. На дне находился бурный ручей, с порожками и целыми двумя невысокими водопадами.

Первой шла Элахар, осматриваясь по сторонам и прислушиваясь, иногда оборачиваясь ко мне, идущим за ней, и подмигивая. Суф позади меня, держала за руку. Замыкал нашу группу Иеро.

Мы брели так достаточно долго, солнце выглянуло и припекало. Стало душно: испарина поднималась из сырого леса. Обойдя, наконец, эту расщелину, пройдя метров сто, Эла приказала жестом остановиться; она сняла лук с плеча, взяла стрелу, прицелилась и пальнула в ближайшие кусты. Из них раздался необычный стрёкот, и спустя секунду разбежались оттуда рантаки; кроме одного, подстреленного, еще мелкого – наверно, птенца. «Еда!» – победно кивнула Эла, и помчалась разделывать на месте тушку.

Я подошел и потрогал перья: приятные на ощупь. Нарезав мяска, она также отрубила клюв птицы, и сложила в мешочек на поясе, а на мой вопрос «Зачем он тебе?», ответила: «Наконечники для стрел», – и хитро прищурилась. У неё и так был большой запас, зачем еще? Ну да ладно.

Пройдя еще часа два по заросшей тропе, началась укрытая деревьями сипреси лощина. Эти толстые и высокие деревья пахли хвоей, которой на них не было – плоские и широкие листья, а из надреза на стволе сразу же выступала прозрачная и липкая смола, что застывала за секунды и гнулась как резина, если на нее надавить.

Мы сделали получасовой привал, перекусили, отдохнули.

Насквозь пройдя лощину, вышли к очередной сопке и начали огибать её по низине. Как же хорошо с компасом! Сделал я самоделку в одну ночь у господина Дэнни, найдя шёлка; когда ходил по комнате и размышлял о будущем, и настраивая себя на признание Суф. Она ответила взаимностью, и настроение было таким хорошим, каким не было ни разу с попадания сюда, и темные мысли о пережитых потрясениях отступили.

Еще шесть часов ходьбы с двумя короткими привалами и, в конце концов, стоянка. Мы встали у чистейшей водой реки на её повороте. Вечерняя атмосфера обступала нас, лес вокруг наполнялся новыми звуками. Иеро ушел за дровами, Эла собирала травы для розового «чая», я ставил грубо сделанные нами самими палатки, а Суф обкладывала камнями и расчищала площадку для будущего костра.

«Контакт» позволил говорить ей на моём языке, но я не мог отвечать, пока действие чар не закончится на мне самом. Но если не обновлять его на себе, то меня перестанут понимать Иеро и Эла. Дилемма.

Река оказалась холодной. Набрав воды в кастрюльку, я намочил руку и капнул пару капель за шиворот Суф. Она вскочила с бревнышка, потряслась и надула щечки, глядя на меня, как же мило.

Я смотрел на неё и не мог оторваться. Она хлопотала над костром, подкладывая дровишки и собирая его в единую квадратную конструкцию, и, заметив мой взгляд, села рядом и облокотилась. Пришел Иеро и принес с собой еще одну охапку дров. Вскоре появилась и Эла, и зажгла костер огнивом.

Пришло время готовить ужин. Ох, как загорелись глаза Суф, когда Эла поместила внутрь костра-колодца завернутые в листья куски мяса птицы. Сверху был водружён котелок с травяным чаем. –

– Эдгар… – прошептала она, и положила голову мне на колени.

Я не ответил, и просто гладил её. Забавные, мягкие подвижные ушки непроизвольно двигались, стоило только коснуться кончиков. Мы сидели молча еще какое-то время.

– Что делать будем, с пониманием друг друга? Если я наложу «Контакт» на вас всех. Мы уходим дальше в глушь, думаю, там уже будет всё равно, как считаете?

– Да, дождемся, пока у тебя самого развеется. Волнительно, на самом деле, Эдгар! Узнать, какой он – язык твоей родины. – Попивая из кружки чаёк, сказал Иеро.

– Узнаешь. Вот сколько государств у вас?

– Так… Валтионе, Хармаккила, Итлабшер, Аль-Кадар, Сарвиан… больше не помню.

– Всего их девять. А как ты думаешь, сколько было у меня?

– Двадцать… четыре! – Указав на меня пальцем, крикнула Эла.

– Сто восемьдесят. И это лишь те, кто признан КОН, а так их еще больше. Теперь представь количество языков – почти у каждого государства был свой. И, повторю, никакой магии!

Она подалась назад, услышав такое, и замахала головой в отрицании, даже не спросив про «Коалицию Объединенных Наций». Я развел руками в стороны, как бы говоря «такие вот дела».

Суф не понимала, что я говорю сейчас, и продолжала мирно лежать у меня на ногах. Жестом показал сесть спиной ко мне, и достал из сумки деревянную расческу, купленную в Оръямистае, и принялся расчесывать ей волосы. Когда они чисты, как сейчас, расчесывались легко; в первые дни, когда она еще не вымылась, были запутаны и бесформенны. «Так не пойдет», подумал я, и приобрел расческу. Она махала пушистым хвостом, иногда нарочно задевая меня; ловил его и поглаживал свободной рукой, на что она посмеивалась и оборачивалась, сияя улыбкой.

Вскоре еда была готова, и, замечательно поужинав, рассредоточились по укрытиям. У каждого была своя палатка, но Суф сразу сказала мне, что не будет спать отдельно, и я не стал ставить четвертую. Так и вышло – когда я забрался к себе, она последовала за мной. «Вместе лучше. Вместе теплее». И хоть я уже отвык от таких «полевых» условий, за неделю, проведенную у Дэнни, и еще раньше – в таверне Халлитсевы, сон сморил меня достаточно быстро, Суф же уснула еще раньше, стоило мне обнять её.

Утро выдалось ясным и сырым. Ливень прошёл ночью. Иеро и Эла уже встали, и разводили костер из припасенных дров, прикрытых заранее грубой плотной материей, и ставили кипятиться чай. Суф проснулась, зевнула, и вылезла вместе со мной. Мы спали в одежде, сняв только верхнюю – плащи, на ней сейчас была простая рубаха и штаны, подбитые кожаными вставками. Долго смотрела, видимо, отвыкла, но затем надела обувь, простые туфли из мягкой кожи, купленные мной также в Оръямистае специально для неё. Выползла наружу, поманила за собой.

Жестами я показал встать всем в одну линию, и применил на всех усиленный кристаллом «Контакт». Эла тут же начала сквернословить, Иеро – краснел за сестру, и пытался закрыть ей рот, но она постоянно отбегала. Суф смотрела мне в глаза, и когда я поприветствовал её на своей родной речи, то вновь обняла и поцеловала.

– Заткнись, Элахар, – сказал я и улыбался, слушая её поток такой родной нецензурщины.

– Ладно-ладно. Но мне нравится!

Сворачиваемся. До Слери осталось примерно полутора суток ходьбы, судя по рассказам слуг Дэнни, если на пути не встретится никаких преград. Мы отправились через час, и я успел даже сполоснуться в холодной мелкой речке. Никто больше не захотел. Ничего, найдем что-нибудь потеплее потом, озеро или пруд, например.

Путь, привал, путь, долгий привал: Элахар сходила поохотиться и добыла «оленя» - мелкого, безрогого, серо-рыжего; двух добрых размеров рантаков – которых решено закоптить на будущее. За неделю или меньше мы съедим их, и мясо не успеет испортиться. Она организовала коптильню, раздав нам заранее указания, что найти в лесу. Вскоре ароматная, смолистая древесина сипреси отправилась в костер внутри выкопанной ямы и обнесенной сырыми брусочками другой породы дерева – на срезе она почему-то зеленела. Разложив на двух решетках из свежих веток мясо, под которым тлели угли, а сырая древесина только начинала давать «испарину», она заложила коптильню сверху листьями, а на них водрузила несколько камней. Для подачи воздуха использовался небольшой диагональный тоннель, выкопанный заранее по направлению к грушевидной формы костру. Как он назывался, костёр разведчика? Люди, будь они разнесены безднами космоса, в подходящих условиях мыслят и изобретают почти одинаково.

Три часа мы пробыли на стоянке, и разговаривали. Суф невероятно удивилась, узнав, что я пришел из иного мира, очень заинтересованно слушала и удивлялась и иногда переспрашивала с необъяснимых с её точки зрения вещей, это было видно по мимике. Пришлось вести диалог аналогами, и в один момент он зашел о готовке.

– Представьте себе печку – маленькую совсем, железную, вот такую, – я развел руками, – у неё спереди есть дверца. Кладется любая, не сухая, еда, возьмем и нарежем свежее мясо, например. Переложим специями, солью, ну, как обычно. В пластиковый контейнер и засовываем. Закрываем дверцу.

– Пластиковый?

– Материал один такой специальный, сложно описать будет. Выставляем… засекаем время и за двадцать минут – готово, можно есть.

– Внутрь огонь поступает как-то?

– Нет, никакого огня, ни дыма, ничего. Микроволны, резонирующие с молекулами воды, разогревают и заставляют буквально кипеть мясо, потом оно зажаривается от температуры.

– А-а, я понял: магия воды! – вставил Иеро.

– Да какая магия? Внутри установлен излучатель, магнетрон, он и создает эти волны.

– Ты прости меня, Эдгар, но я ничего не поняла, кроме части о приготовлении мяса, – чуть склонив голову, опустив ушки, промолвила Суф.

– Ой, ладно! Давайте расскажу о нашей еде.

Я начал говорить, Элахар как обычно смеялась, Иеро молча запоминал, а вот Суф… на блюдах из мяса у неё текли слюни, не в открытую, конечно, она не на столько невоспитанна, чтобы…

Погоди, а откуда она знает, скажем, про обращение со столовыми приборами – я помню, как у Дэнни она пользовалась вилкой и ножом? Про этикет за столом? Всё же не дикари, или набралась от людей? Нужно будет выяснить. Как и про шрам на спине.

Когда всё было готово, мы отведали приготовленного на отдельном огне мехиля – так звался тот «олень», и я нашел его весьма неприятным, не помогла даже увеличенная порция специй. Плоть отдавала какой-то тиной и пахла грибами незнамо с чего. Есть можно, разумеется, но рантак однозначно вкуснее.

Мы не стали разбивать полноценный лагерь на этом месте: уклон сопки вниз, неровная поверхность, много зарослей жестких колючек. Солнце клонило на запад. Ушли; нужно найти подходящее место для ночевки до темноты.

Хорошо здесь. Никого нет, кроме моей возлюбленной и двух товарищей, с которыми незаметно провёл … сколько уже, больше двух недель? Летняя природа, чистейший воздух. Люди действительно не ходили сюда, слухи подтверждались – мы не видели признаков с самой заброшенной деревеньки. Ну а что тут делать? Овраги, обрывы, ноль ровной земли. Охотится, разве что, да заходить настолько далеко никому не нужно. Тем не менее, «Око бури» всегда было с нами.

Ближе к ночи начали собираться низкие грозовые облака. Поспешили найти место, встали у небольшого ручья, наспех соорудив укрытия. Стало прохладно. Покушали копченого мяса рантака – очень вкусно. Пока мы лежали в палатке, Суф делала вид, что боится грома, хихикала и прижималась ко мне всякий раз, когда он разносился по окрестностям. Мне было наоборот не весело – вспоминался тягостный сон с той тварью, при грозе в пещере. До меня вдруг дошла одна мысль; пришлось достать настойку-медовуху Червя, чтобы успокоится. Почему Эйте'Хас взял себе человеческое имя – Дэнни? Это имя встречалось и в моем мире, какого чёрта? Он ни разу не назвал моего, не знал его и не спрашивал? Да нет, как же он не знал – ему стопроцентно доложили слуги, но он не выглядел удивленным. А вдруг он знает, что я иномирец? Кто такой Червь? Его собрат, очередное порождение?

Мрачные думы распространились и на Суф, она больше не вела себя игриво, но всё равно не отпускала. Пригубив напитка еще, мне полегчало. На этот раз уже Суф обняла меня, и я уснул.

В середине следующего дня мы вышли к обрывистому и высокому берегу широкой реки Слери. Отметили небольшим привалом и разбавленной настойкой, что взял с собой Иеро. Поменяли курс – теперь держим путь на восток.

По берегу идти оказалось сложнее, чем мы думали: иногда встречались пещеристые полости по два-три метра глубиной. В одну такую чуть не угодил Иеро, и нами было принято решение подняться повыше на заросший холм рядом, и идти уже по нему.

Пробираясь около часа по не самым густым зарослям, я увидел впереди массивный предмет, непохожий на дерево или скалу из-за слишком необычной формы. Подойдя ближе, мы увидели позеленевшую ото мха колонну, у основания расширяющуюся, и, сняв слой растительности, под ним обнаружили когда-то белый, ныне зеленый мшистый мрамор. «Откуда здесь она?», спросил я себя и решил пролететь «Магическим зрением» по местности. Неподалеку обнаружились две лежащие друг на друге плиты, раскрошившиеся и запущенные, чуть дальше – нечто напоминающее завалившуюся от времени арку.

Мы поднялись на холм еще выше, и перед нами, простираясь по другой стороне, в долине, на дне которой было озеро, предстали руины мраморного города. Наверняка именно так, как я сейчас, чувствовали себя первопроходцы и кругосветные путешественники, наткнувшиеся в своих похождениях на загадочные остатки древних цивилизаций, или как археологи, что нашли под тысячелетним слоем земли артефакты забытых времён. Впрочем, это состояние быстро прошло, уступив место скепсису. Наверняка кто-то забредал сюда: не верилось мне, что мы такие везучие и стали первооткрывателями.

Решили спуститься и осмотреть руины. Их давно поглотили кустарники, но вот деревьев было немного, зато они были огромными; многие глыбы камня раскололись и растрескались, в одном месте сохранились ступени, ныне ведущие никуда. Плоская прямоугольная платформа чуть возвышалась из утопающего в зелени берега озера, но самое интересное нас ждало дальше – по её окончанию располагался порушенный мраморный причал. Само озеро было тоже отличным, местами мелкое, местами глубокое, с чистейшей прозрачной водой, изредка подернутой вездесущим «тростником» и вытянутыми мелкими листиками похожего на ряску растения. Я даже заметил на участке песчаного дна какое-то ракообразное, с длинными ножками и бирюзового цвета. Наверняка была и рыба.

Идея остановиться здесь до следующего дня пришла быстро. Мы нашли рядом с причалом замечательное местечко. К основанию давно обвалившегося круглого строения, возможно, бывшей башни, поднимался наклонный пандус, образовывая защищенное от непогоды пространство снизу, один из подходов внутрь был завален обрушением, создавая внутри «пещеру» с одним выходом. Мы аккуратно проверили его и не нашли никакой живности.

Могучие кроны вековых деревьев закрывали небо и уменьшали и так небольшое количество света с пасмурных небес, создавая мистическую атмосферу. Встали лагерем, поставив палатки под пандусом, получая двойную защиту от скоро настигнувшего нас дождя. Костра не разводили – сухой древесины все равно сейчас не найти.

Поужинали, когда начало основательно смеркаться, а дождь утих, обнажив темнеющее небо, и просто отдыхали от дороги. Меланхоличное настроение подкрепили несколько глотков медовухи, и словно впал в дремоту, не смыкая глаз, слушая звуки капель, продолжавших падать с листвы. Эла пошла осматривать окрестности – я дал ей световой кристалл, Иеро перебирал вещи, и принялся затем подлатывать одежду. Суф сидела рядом, прислонившись ко мне и прикрыв глаза.

Когда небеса чисты, а леса вокруг тихи, я вижу их – неописуемых человеческим языком кошмарных тварей, однажды повредивших мой рассудок. Теперь я боюсь грозы и зеленых светляков, а во снах иногда словно бегу от чего-то огромного, и не могу разорвать дистанцию. Такое же состояние я помню из детства, при тяжелых простудах с высокой температурой – невероятных размеров серые шары, грозящиеся раздавить тебя и существующие прямо рядом, перед тобой, но бесконечно далекие.

Я был разбужен всплесками воды. Первая мысль: «Что, заливает?». Нет, такое же ясное ночное небо и выглядывающая из-за листьев луна. Суф не рядом, странно. Выглянул из палатки и увидел её, стоящую на полуразвалившемся пирсе, она только-только вылезла из озера и обтиралась полотенцем.

В бледном желтоватом свете луны её голое точёное тело выглядело до безумия роскошно. Подошёл вплотную, обнял за талию, положив щеку на спину. Она даже не шелохнулась, смотря куда-то ввысь, в темные звёздные дали.

– Там было также... пока меня вели. Эдгар, ты ведь не бросишь меня? Никогда, правда?.. – она начала всхлипывать, и повернула ко мне голову вполоборота.

– Дурочка. Ты – всё, что у меня есть, моё сокровище. Не плачь, мне становится тоскливо, когда ты смотришь на меня с таким взглядом.

Она повернулась, когда я немного ослабил хватку. Мы стояли на берегу безымянного озера посреди старых, давно покинутых руин и целовались под блеском луны. Я не знаю, сколько это длилось, такие моменты нужно продолжать бесконечно. Она вновь заулыбалась, как тогда, на шестой день выздоровления.

Вскоре она снова спустилась в воду, в этом месте было достаточно мелко. Хоть было и не так тепло, как хотелось бы, температура и воды, и воздуха, была приемлемой.

– Долго еще будешь плескаться?

– Нет, скоро выберусь. Тут хорошо.

– Буду ждать в палатке.

Через десять минут она вернулась, я вытер полотенцем из мягкого отреза ткани ей волосы и расчесал и подобрал их в конский хвост коротким ремешком, запас которых приобрел еще в Халлитсеве.

– Суф. Теперь ты знаешь, кто я такой. Расскажи и о себе. Отчего у тебя на спине странный шрам?

Она опустила уши – загрустила. Наклонилась, сидя напротив, и уперлась головой в мою грудь, как обычно. Она рассказывала ранее – этот жест означал среди зверолюдей «полное доверие».

– Клеймо изгнанника.

Слова об её прошлом вызвали во мне очередной поток противоречивых эмоций. Все же, для неё все эти события прошли, и теперь больше никогда не случатся, пока я жив, пока рядом. Если нам закрыт путь в «цивилизованное общество», я готов жить хоть где – в этих руинах, на берегу моря, на острове в океане – только с ней, и никак иначе.

Раньше жила с отцом в сельской местности, на холмистом участке равнин Эль-Химар, расположенной ближе к северному берегу Слери, внутри сообщества-клана. Они объединялись и по звериным признакам, а не только родственным связям, окружали её такие же, не обязательно родня. Обычная деревенская жизнь: уже с девяти лет, – сейчас я бы дал ей максимум двадцать «своих», но ей больше «местных», – помогала по хозяйству отцу и односельчанам. Именно отец воспитал её сильной и доброй, научив также многим человеческим вещам. Раньше он служил в армии, и пересекался с людьми, находя некоторые их обычаи, традиции и этикет вполне подходящими и удобными под быт зверолюдей – еще бы, они от нас не сильно и отличались. Но войны шли не прекращаясь, затихнув только десятилетие назад, когда лес Номенайм отошёл королевству.

Мирная, непримечательная жизнь закончилась, когда до села дошли слухи о том, что люди оставили захваченный ранее священный Номенайм. Вожди трех сильнейших кланов, что управляли их «государством», если можно так назвать нечто больше похожее на феодальный строй, посовещались, и решили отправить туда разведгруппу, которая, ожидаемо, не вернулась. Послали еще одну, больше и лучше оснащенную, с куда более опытными бойцами. Вернулось двое или трое, несущих ахинею о «разгневанных богах леса и горы». Путем неизвестных манипуляций, дочь одного из вождей – Ними́ из клана Кивэсса, – против её воли сделали «жертвой богам», отправив в Номенайм на верную смерть с запасом драгоценных побрякушек, что якобы должны умилостивить их.

И спустя неделю она вернулась. Владея ужасающей мощью. «Неужели», – думал я, – «она получила её от того создания?». В одиночку уничтожая всё на своем пути, разрушая до основания целые деревни и города, убивая всех, кто хоть как-то пытался защитить свои дома и семьи. Добралась до самой столицы, кроваво и медленно убив двух из трех вождей, кто, похоже, и были связаны с её отправкой туда, и, перебив еще пару высокопоставленных лиц, исчезла, словно её и не было, оставив за собой разоренные земли.

Отца Суф заставили вернуться в ополчение, после этого она больше никогда его не видела, и только новости дошли о том, что отряд пал в бою; осталась сиротой. Угроза разрушительницы не затронула их деревню, но вскоре в поселок прибыл другой, сильный клан, лишившийся крова, заставив коренных обитателей насильно объединиться с ними. Сопротивляющихся – казнили. Несогласных – выбросили. Без клана долго на свободе не проходишь: её схватили на пути в столицу, клеймили, и отправили в лодке по Слери, без каких бы то ни было припасов и вёсел. Ей «повезло», что спустя день страха в бурлящих потоках её прибило, связанную по рукам, к берегу, в относительной близости от Халлитсевы, там же она была захвачена рыщущими приспешниками работорговцев из Оръямистая, знающими об изгнанниках, прибывающих таким путём.

Около недели пробыла взаперти у Дэнни, и её купили два контрабандиста, у него же и наложив печать «Связи Крови». Вот почему она не особо удивилась ему тогда в поместье. Она всё помнила, видела, слышала, но не могла воспротивиться приказам. Кормили объедками либо оставляли в болотах самой добыть себе пропитание. Страдала от холода – никто не заморачивался о её вещах, и она донашивала то, во что была одета после изгнания; благо, что холодных дней летом выпало немного. За малейшее проявление своеволия наказывали бессонницей или били. Два месяца проведя словно зомби – да даже хуже, настоящий зомби хотя бы был безмозглым и ничего не чувствовал – она впервые за это время голода, боли и угасающего сознания, увидела и услышала того, кто спросил её имя – меня. Она поверила в мои слова о спасении, и только благодаря надежде, что подарил ей, смогла продержаться, пока Эйте'Хас не прикончил тех двух ублюдков, просто пожрав их вместе с телами и даже воспоминаниями.

Она разрыдалась, всё так же уткнувшись в меня головой и мелко трясясь.

– Тише, тише, всё позади.

Я поглаживал её по голове словно дитя, и сам чуть не пустил слезу. «Всё, успокойся, не будет больше никаких контрабандистов, холода, жестокости, будет вдоволь еды и сна. Тише, прошу, я здесь, рядом, навеки».

Бросить всё и уйти в глушь, построить дом, зажить с ней семьёй. Может, лучше в империи? Зейде говорил, что у них лучше чем где бы то ни было, да и не думаю, что, придя к нему, он оставит нас двоих на произвол судьбы, учитывая его связь с Лойставой. Или всё же Аль-Кадар? Берег моря, песок, солнце. Никаких забот, ужасов и трепета. Всё что осталось – доставить эту чертову коробку в Итлабшер.

– Давай спать, Суф, – я продолжал гладить её, уже успокоившуюся и переставшую сопеть, – я хочу побыстрее сделать работу от Эйте'Хаса, и уплыть в Аль-Кадар. Знаешь, где это? На юге, жаркая, красивейшая страна. Огромный океан. Громадные дюны золотого песка. Высоченные белые шпили города Арбэ-Айрих. Свобода. Купим там дворец или сами построим. Заведем семью. Пойдешь со мной?

Не ответив, она вновь поцеловала меня, а по её взгляду было ясно – она пойдет хоть на край света.

***

Двое суток мы шли после того, как покинули гостеприимную искусственную пещеру под пандусом в древних мраморных останках неведомого города. Ничего примечательного вообще не происходило, стандартные действия – идешь, отдыхаешь на привале, вновь идешь, долгий привал, снова в путь, стоянка. Лес слегка поменялся по пути, если раньше это был смешанный, то сейчас преобладали в основном сипреси – и все как на подбор длинные и толстые стволами. «Как сосновый лес, даже пахнет также» – подметил тогда. Один раз пришлось вернуться к Слери и осторожно пробираться по обрыву. Река продолжала бурлить где-то там внизу, вспениваясь и пучась.

На третий день пути, ближе к ночи, уставшие и намокшие после сильного, но слава богам, короткого ливня – спрятаться не получилось, – вышли к гигантскому скалистому уступу «Одинокий Колосс», омываемому сбоку рекой, после которого она немного сворачивала на юго-восток. Никогда раньше не видел таких огромных утёсов, и он захватывал дух. Но самое главное, он был обозначен на карте, и, следуя дальше, пока трудно сказать куда – придется искать обход, мы выйдем к пологому берегу, река станет еще шире и спокойней, а путь станет проще. Дальше он вновь будет подниматься среди обрывистых берегов, и когда это произойдет, нужно будет решить, как идти дальше: либо продолжать по суше, либо соорудить плот. Треть или немногим больше пути была позади. Пока Слери буйная, о плавсредстве нельзя было и помыслить, а неистовство её начиналось ровно в шаге от Халлитсевы. Теперь я понимаю, что за работу как магу мне нужно было бы делать, что если бы дождался и поплыл на галере. Но нет смысла грустить об этом: Суф держалась меня, а в груди разливалось тепло.

На привале у утёса-гиганта Элахар торжественно, – я догадывался, что на неё нашло, – вручила мне и Суф по браслету из кусочков клювов рантака, отполированных добела, на веревочке, сплетенной из какой-то прочной травы, с пропиткой смолой. «Я сделала вам двоим браслеты на защиту от злых умыслов» – так она сказала, посмеиваясь и ухмыляясь. Пусть пока так, все-таки мы…

Внизу с реки послышался гулкий стук дерева о камень, громкий. Так могла бы звучать пустая бочка, если по ней как следует вдарить.

– Посмотри, что там, Эдгар, прикроем, – вытаскивая меч, сказал Иеро.

«Магическое зрение». Было плохо видно из-за брызг, но предмет на изломанной линии берега напоминал только одно: лодка. Странная, непохожая ни на какие что я видел раньше, скругленная, с канавками под вёсла.

Озвучил что увидел. Суф сказала: «Киконна».

– Что это? – спросил Иеро.

– Обычная наша лодка. На такой же меня отправили в изгнание, – и глаза её в этот момент стали грозными.

Она поклялась жить дальше и не упиваться печалями прошлого. Мне нужно брать с неё пример. После того разговора в руинах мы пообещали друг другу: как закончатся наши скитания, как только мы найдем тихую бухту, поженимся. У обитателей этого мира были такие обряды, что же, думаю, будет весело.

Мы вслушивались в окружение, погасив хлипкий очаг и отойдя чуть поодаль от шумевшей реки. Ничего подозрительного – зверье, птицы, насекомые, далекая вода. «Око бури» молчало. Я летал «Зрением», и ничего не обнаруживал.

Проведя минут пять в состоянии повышенной готовности, я решил воспользоваться «Зрением» вместе с кристаллом, и рассмотреть киконну поближе: да, интересная конструкция. Внутри обнаружилось весло из такого же цвета дерева, и меня это насторожило – и еще больше насторожило то, что под вымытым потоком поворотом реки берегу находился тёмный проход вглубь.

Если у лодки был владелец, то он именно там. Попытка переместится внутрь «Зрением» ни к чему не привела – слишком темно.

– Там вход под землю. Пещера, вымытая водой или что-то такое.

– Это может быть изгнанник… или нет. Опасно, Эдгар, давай лучше уйдем. Я ничего не слышу, – Суф запротестовала и посмотрела на меня.

– Да, поддерживаю, – уже и Иеро подключился.

– Да бросьте, поохотится на оборотня, это же…

Красноречивый общий взгляд с Суф на Элу тут же заставил её заткнуться. «Простите. Уходим, не спеша, не гремите ничем» – и показала направление. Не успели отойти от поляны, как послышался треск, а за ним кто-то весьма массивный начал перемещаться, огибая нас слева.

Встали в круг, спина к спине. Элахар держала наготове лук и стрелу, Иеро взял в руки и щит, помимо меча. Кристалл у меня в руках засветился бледно: я готовился ударить как минимум «Свистящим шквалом». Суф взяла у меня световой топаз, подсвечивала окружение и сосредоточенно вслушивалась. Конечно, света тот мелкий кристалл даёт мало, но лучше так, чем вообще никак.

Некто продолжал хрустеть в кустарнике неподалеку, и вскоре показался. Вот про кого ходят слухи. Могучий мужик-зверолюд, с огромными ручищами, безоружный. Уши торчат, не двигаются, он смотрит на нас свирепо. Кожа бледная, нездоровая, насколько видно в сумерках. Затем он двинулся, но не к нам, а наоборот, от нас, спиной назад. Будто выманивал куда-то, как мне показалось.

Элахар прицелилась, и тот резко упал, и зашуршал лесной подстилкой и кустами, удаляясь. Мы стояли на месте, держа оборону; вскоре догадка моя подтвердилась: он нарочно хрустел, медленно уходя. Показался вновь, посмотрел в нашу сторону, сделал еще шаг назад, и, похоже, споткнулся – опять упал.

– Это нормальное поведение, м-м-м, ваших, Суф?.. – Спросил я её.

Не ответила, поднеся палец к губам. Понял: молчи. Ушки её «смотрели» в том направлении. Прикрыла глаза, немного наклонив голову вперед. Слушает, оценивает.

– Он один, и, похоже, очень устал. Слышу по дыханию, и вспоминаю... Мне кажется, последнее падение не специально.

О как. Сказал Эле придержать оружие, когда Иеро приказал приготовиться. Медленно пошли в ту сторону, всматриваясь, напряженно, во все стороны.

Мужик-зверолюд лежал там же, где упал, ничком, лицом вниз. Мы окружили его, Суф приблизилась со светом, и мы его осмотрели. Притворяется мёртвым? Осторожно коснулся его, и, не получив ответа, пару раз пихнул посильнее. Послышалось слабое ворчание. Ему, походу, действительно нехорошо. Применил «Целебный сгусток», а затем «Контакт».

Кое-как крупное тело приняло сидячее положение и уставилось на нас.

– Слышь, мужик. Ты чего делаешь? – Задала вопрос ему Эла.

Тот ничего не ответил, отвернулся картинно, и продолжил молчать. Тогда к нему обратилась Суф. Вот тогда-то он заговорил, быстро сменив надменное, неприязненное обращение на крайне удивленное.

Оказался изгнанником, да не простым. В той пещере внизу находилась его семья – жена и сын. Хорошее, неприметное место для обитания. Изгнали всех вместе, и я в который раз омрачился их порядками. Уводил нас подальше, не рассчитал сил, сказалось плохое питание в последнюю неделю и стресс, и потому ослаб и упал.

Мы вместе вернулись к месту нашей стоянки, но костёр разводить не стали. Посидели при сумраке, пообщались, дали понять, что мы не враги. Он ведь думал, что пришли за ними, из Оръямистая, и говорил, что встречал здесь бандитов и ищеек работорговцев раньше. Более того, предупредил, что иногда проплывают по реке целые отряды разведчиков зверолюдей, и предостерег от встреч. Суф кивнула, подтверждая его слова, и прошептала мне, что расскажет позже, почему.

Его поразило, что мы путешествуем с представителем его расы и не испытываем к ней ненависти. Обычно такие встречи заканчиваются смертоубийством. Ответил ему, что крупных войн нет десятилетие как, и потому вражда в прошлом, по крайней мере, для нас, а сам задумался: Иеро и Эла тоже не против, казалось бы, «монстра» в нашем «отряде». Интересно, почему? Возможно, молодое поколение не застало ужасов войны, а преданий о тех временах не осталось, либо им их никто не рассказывал?..

Еще больше поразило мужика то, что мы поделились с ним провизией. Расспросили об обстановке на воде, как никак, у него была лодка; получили информацию, что на плоте дальше вполне можно продолжить путь. Попрощались и разошлись. Хорошо, что битвы удалось избежать.

Обогнули с юга «Колосса». Какое невероятное творение природы. Жаль что ночь, деталей не увидеть. Суф загрустила, взяла меня за руку, и не отпускала, пока мы не вышли к другой стороне утёса. Встали у подножия, нового огня разводить не стали. Обновил на всех «Око бури», и когда использовал его на себе в самом конце, услышал стеклянный треск. Внутри кристалла образовался длинный раскол. Плохо, он начнет скоро сыпаться. Вспомнил про магическую ткань – пока перейду на неё. Надеюсь, в Тэлакке или в городах Итлабшера можно будет приобрести новый камень, или хотя бы запас материи посерьезней.

На следующий ясный теплый день вышли к пологому берегу. Течение реки замедлилось,  противоположный лесистый берег укутывал туман. Остановившись в одном живописном месте, набрали воды, искупались, и основательно постирали вещи, успевшие накопится за столько времени в пути.

– Как дальше поступим? Будем строить плот? Или пешком пойдем? – Я обратился ко всем.

– Я за плот, – сказал Иеро.

– Поддерживаю, хоть и не люблю воду. – Элахар.

Суф молчала. Не хочет плыть, вспоминает, как несли её потоки, грозясь перевернуть лодку? Говорила, что ей связали руки за спиной, окажись бы в воде тогда… Скоты. Вновь полыхнул гнев.

Кивнула: «построим», и её взгляд наполнился решимостью. Она очень сильна, если не телом, но духом. Она совладала со своим прошлым, с пережитым изгнанием и последующим рабством, с присутствием неземной твари Эйте'Хаса. Меня же выручала выпивка, но стоило присесть и задуматься, как снова накатывали тягостные воспоминания. Эх, хватило бы у тебя сил и на меня, Суф…

Лагерь мы устроили основательно: палатки находились на поляне в лесу, скрытно; поставили бревенчатый тент, сделали подземный бездымный очаг, как и всегда. Коптили мясо, рыбу – тех самых «угрей», в достатке водившихся в реке. Когда они свежеприготовленны, то еще вкуснее, напоминали скумбрию, но с типичным «речным привкусом», очень маслянистые и жирные. Элахар научила нас всех собирать замечательные сладкие ягоды с названием ваделма, темно-синие, сочные, с множеством хрустящих косточек и слегка кофейным ароматом.

Основная активность у берега, где собирали плот, у нас была по вечерам и ночам, так как однажды мы заметили, как несколько лодок-киконн медленно проплывали неподалеку от противоположного берега. Внутри были зверолюди. Я рассмотрел их с безопасного расстояния «Зрением» и они мне не понравились, те самые разведчики, о которых нас предупредил изгнанник. После описал Суф увиденных, она подтвердила. Редко кто из зверолюдей по своей воле забирался в королевство или империю, пускай здесь и совершенно нетронутая природа и никого не бывает. Когда «клановые» находят изгнанника, то могут делать с ним всё, что захотят, и чаще всего такие встречи ничем хорошим не кончаются.

Натолкнуться на них в воде, сплавляясь, тоже будет неприятно, но там открытая территория, где магией легко прицелится, в отличие от леса. Как только мы закончим плот, установим на него парус, и сможем ускоряться с помощью «Порывов». Доплывем до дельты, возьмем севернее, а оттуда уже рукой подать до Тэлакки.

***

Прошло два дня. Везло с погодой, всего один небольшой «грибной» дождик за всё время. Мы уже привыкли к стоянке, постепенно собирая и готовя средство передвижения. Единственный минус – за нужным деревом приходилось забираться далеко в чащу, а то, что росло у берега, не подходило. Слишком массивные или наоборот, мелкие стволы с налетом гнильцы от постоянной влаги. Сделали вёсла, подготовили длинную прочную жердь для паруса и нашли хороший по форме камень: его привяжем к веревке и используем как зацепной якорь.

На четвертый день стоянки случилась гроза, хорошо, что днём. Сидел под навесом с Суф. Рассказывал нелепые и смешные истории из жизни, еще той, иномирской, хоть она мало что понимала. Отлично проводили время. Под вечер, когда гроза закончилась, продолжили работу. Совсем к ночи начали готовить бревна, разрубая на половинки, что будут использоваться как настил. Веревок обвязать весь плот у нас естественно не было, поэтому ходили в чащу еще и за «лианой», которую и как мочалку можно использовать, если чуть разделить на мелкие концы основу – я вспомнил, такие были еще в замке.

Ночью приснился скверный сон – посреди выжженной растрескавшейся земли ввысь уходила черная ониксовая волнистая громада выше оранжевых небес, и отражающая блики, словно от тысяч солнц, хотя их самих не было видно. Проснулся, разбудив Суф, от увиденного не было страшно, но как-то скорбно, словно потерял что-то важное.

Спустя еще два дня плот был готов. Решили подождать ночи и отоспаться. Спать же на самом плоту придется в наспех сооруженной конструкции из толстых веток, обтянутых тканью наших палаток. Надеюсь, плавучесть хорошая; впрочем, та древесина была достаточно «воздушной», и палки держались на воде отлично, создавая ощутимую подъемную силу при надавливании.

К середине вечера хорошо выпили за успешную постройку и разошлись по палаткам, дожидаться темноты. В голову ударила страсть и алкоголь: полез к Суф целоваться, поглаживая её под рубашкой. Она раскраснелась, но позволяла; вскоре прекратил лезть к ней сам – не время сейчас…

Спустили на воду плот, перебросили на него все припасы и вещи. Выдержит еще человека три запросто, волнения были напрасны. Спали уставшие за бессонный день Суф с Элой; вдвоем сидели мы вне укрытия и старались не шуметь, поглядывая на курс. «Небесный шаг» накладывать не стал – нет нужды, плот держит хорошо. Почти абсолютная чернота за бортом – незначительный кусочек луны был освещен, и только россыпь звезд. Слышались всплески крупных рыб в бессветной пучине воды и крики животных с темнейшего, ощетинившегося частоколом сипреси берега. Величественная картина. Это невероятно красивое и значимое зрелище – нахлынули на меня опять воспоминания о первооткрывателях-путешественниках, – и я впитывал разумом каждое мгновение. Вскоре нас повело левее, ближе к сильному течению, пришлось поработать веслами и применить «Порыв», сохраняя нужное расстояние.

Опять ночная жизнь и сбитый режим. Задумался: а насколько большой это мир. Континент здесь, похоже, один, с грядой островов, занимаемых государством Лахима, но никто не совершал кругосветного плавания, по крайней мере, я не слышал о таких путешественниках ни во дворце, ни в резиденции, ни от Зейде, чтобы сказать наверняка. «Может, самому это сделать, совершить кругосветку, когда всё наладится?»

Наступал рассвет, звезды поблекли, а лес на берегу стал поистине зловещим. Интересно, в этом мире уже успели создать подзорные трубы? Заимел бы одну такую, рассматривать небосвод с яркими, незнакомыми точками. В мегаполисе, где я жил раньше, столько звезд не увидеть.

Когда местное солнце только-только показало свой краешек, проснулась Эла. Увидела нас, сразу разбудила и Суф. Пришло время и нам с Иеро поспать. Они справятся.

***

Свесив ноги в воду, я сидел на краю плота, который мы привязали к берегу в середине вечера, и попивал свежий травяной чай. Не знаю, сколько мы преодолели километров по воде, но берега изменились, и стали вновь походить на те, что были раньше – каменистые и обрывистые, но ниже и не сильно пещеристые. В одном месте увидели пологий участок и решили остановиться, пополнить запасы травами, ягодами, и пообедать разогретой едой. Кто знает, сможем ли мы где-нибудь еще так сойти, и перестраховывались.

Суф решила поплавать и вовсю барахталась, смеясь, неподалеку, поднимая кучу брызг. Я уже искупался до неё, надо будет как-нибудь вместе. Пока мы строили плот по вечерам и ночам, я не сидел без дела оставшееся время: занявшись однажды, сделал ей простенький купальник из материала, что был под рукой – взятому еще из Оръямистая запасного комплекта одежды и ремешков.

Периодически осматривал местность «Зрением» и размышлял на тему магии. Как же она работала? Как символ и его значение приобретали возможность сотворения некоей энергии, которая затем рассеивалась? Откуда вода из «Колодца»? Она точно не исчезала после завершения действия чар, значит, она откуда-то телепортируется или конденсируется? Как работали чары вроде «Контакта» я даже не мог и предположить.

Мысли прервала Суф, разбежавшись и бомбочкой прыгнув в воду. Продолжает дурачиться, ну и пусть. Вскоре показался из кустов Иеро, таща с собой два поленца – мы напрочь забыли о стульях, теперь можно будет сидеть на плоту, не свешиваясь за борт. Я принял их, а затем еще два, и поставил рядом с навесом, под которым у нас размещались спальные места, запасы и вещи. Для груза он также приволок и несколько массивных серо-белых камней. Мы старались не собираться на одном борту – плот перевешивало и накреняло, и именно поэтому мы взяли их.

Галера проходила Слери по течению за неделю, на ней работали гребцы, и не мало, если она была похожа на ту королевскую, которую я видел по приезду в Халлитсеву. Мы шли пешком одиннадцать или около дней, почти неделю проведя за постройкой плота, но теперь достаточно споро сплавлялись ниже по течению. Решили: по возможности, ночами привязывать плот к берегу и самим выбираться; ночью на плоту оставаться больше не стоило – если не заметить ускорения потока или высокие берега скроют лунный свет, можно будет сильно пожалеть об этом, да и зверолюдей нужно держать в уме.

После ночевки на берегу, выдвинулись. Суф отвязала плот, бросилась в реку и шустро поплыла к нам; подхватив её за руки, вытащили на пару с Иеро. Сидит, улыбается. Я потрепал её по голове – она замахала хвостом, – и протянул полотенце.

Леса, скалы, акватория. Мы ловили рыбу, и иногда нам попадались удивительные монстры, которых сразу отпускали, как только Эла оценивала. Когда в очередной раз мы пристали к берегу на ночлег, сидя у костра, Элахар, напившись, начала рассказывать «охотничьи мудрости», или, скорее, правила и заметки. Суф сразу же потеряла интерес, но я послушал, и некоторые «пословицы» даже записал – хороши как фольклор.

«Внезапность – это оружие, которого нет у добычи. На охоте следует ходить тихо и нападать быстро. Поступи иначе и останешься без еды».

«Голодный зверь не тратит силы зря. Каждый удар, даже слабый, должен вести к победе. Мы должны учиться у них: что даже самая крупная жертва погибнет от множества ран».

«Охотник пользуется всем, что есть под рукой. Не скупись на острый клинок и тугой лук, на заточенное копьё; делай прочные ловушки. Ими ослабляй и убивай добычу метко и быстро, а затем наслаждайся трофеем».

***

Несколько дней пути, и мы заметили окончание скал по левую руку – начиналась дельта Слери. Теперь пора направиться на север. С помощью «Порывов» преодолели по диагонали всю реку и поплыли уже у другого берега. Течение замедлилось основательно, река разделилась на множество проливов-рукавов, появились области с практически стоячей водой – поддувал в парус заклинаниями и работали веслами. Один раз даже зацепили дно, пришлось использовать «Небесный шаг». Появились также заросли на берегах и нависающие над водой «ивы», темно-зеленого цвета и длинными, на веточках, акациеподобными листами и шипиками.

Плыли еще две трети дня, и к вечеру конкретно встали. Мы незаметно для самих себя оказались в месте с мелью, буквально по колено воды и илистым дном, и продолжалось оно так довольно долго. Дальше плот нельзя провести, даже разгрузив и с «Шагом». Мы побоялись потока, и выбрали другой путь – имперская галера ходила по одному или двум большим проливам, выходила прямиком в море, сворачивала на север и добиралась до Тэлакки уже по нему; нам же предстоит пройти по оставшейся заросшей дельте, выйти на берег и пешком добраться с северо-востока через скалы.

До самой ночи брели по дельте, пересекая ручьи и заболоченные участки. Безветренно. Много кровососущих насекомых – приходилось сдувать их «Свистящими шквалами», но они все равно доставали. Даже какая-то пахучая трава, собранная Элой, не особо помогала.

Уже во тьме нашли вдалеке от воды хорошую, ровную, но сыроватую поверхность, и разбили лагерь. Хоть бы где, все чертовски устали. Я вырубился сидя, прислонившись к Суф, стоило только раздать всем «Око бури».

Монолит. Монумент. Вновь я стоял на выжженной земле. Башня уходила ввысь, прокалывая безоблачные оранжевые небеса. Она не была волнистой, но состояла из перекрученных обручей, соединявшимися под невозможными углами. Тягучая печаль накатывала от одного её вида. Блики света поднимались по замысловатой траектории и уходили по кольцам куда-то вверх.

Проснулся отдохнувшим, и даже хорошо запомнившийся сон не особо напрягал. Суф еще спала, повернувшись ко мне, а из приоткрытого рта с ярко выраженными маленькими клычками, текла слюна. Небось, мясо снится. Ну что же ты так! Но спала она, сладко посапывая, поэтому я, стараясь не шуметь и тревожить, выбрался из палатки. Опять туман. Ничего не видно на пятиметровом расстоянии. Иеро не спал, сидел на бревне, а вокруг него летали зеленые блики. Что?! Я схватился за кристалл, но сразу отпустил, когда он поднялся, и, подмигивая, показал мне в ладони трех жучков – тех самых светляков, что пугали меня иногда, образуя клубки призрачного света у крон деревьев. Он подошел к палатке Элы, и бросил их внутрь. Вскоре послышалось шуршание, затем трёхэтажная ругань. Она выскочила в одной рубахе, а мы уже сидели рядом на бревне и делали вид, что общаемся о чем-то шепотом, чтоб ненароком никого не разбудить.

Злобно нас осмотрев, она выкинула из палатки насекомых, затем оделась и вышла к нам. Разводить костер не стали. Туман рассеивался, и если Суф не проснется сама до окончательного его развеивания, разбудим. Разложил карту, и аккуратно пометил карандашиком примерное наше местоположение. Еще два-три дня дороги, в идеале, но как оно будет на самом деле, непонятно. Эта область была плохо изучена, карта старая, масштабы соблюдены из рук вон плохо. Но ничего не поделаешь – хоть такая есть, уже полезна.

Суф совсем скоро проснулась, мы пообедали вместе запасами – копченым рантаком, закусывая водянистым «тростниковым луком», на десерт – кислый чай с добавлением подсушенных фруктов омуна и остатков ягод. Пока мы молча ели, я задумался, и только сейчас вспомнил о такой важной теме, успешно забытой и проигнорированной с самого моего появления: болезни.

Непонятно. В древности завоеватели с других континентов, переболевшие и не воспринимающие всерьез какую-нибудь привычную для них инфекцию, с легкостью разносили её и превращали в убийственную чуму среди коренного населения. Я ведь тоже мог принести с собой что-то! И я мог быть заражён неведомым! Но ни в замке, ни в резиденции, ни потом, среди людей, ничего не произошло. Почему? Похожие условия породили похожие болезни, поэтому иммунитет? Особый состав воздуха? Эффективные лекарства? Все бактерии и вирусы умерли, подвергнувшись воздействию ритуала Ключа? На дворе средневековье, грязь! Я видел иногда совсем плохих состоянием... Как же так? Загадки грозились застопорить всякое рациональное мышление.

Суф вывела меня из подобия транса, поцеловав. Нечего отвлекаться от пути, но следить за собой и окружающими товарищами теперь нужно внимательней. Еще одна параноидальная тревога посеяла в разуме росток. И как я такое упустил?..

Собрали лагерь, выдвинулись. В одном месте пришлось рискованно залезть на десятиметровую скалу. Двигались среди привычных уже сипреси, делая короткие привалы. К вечеру вышли на вытоптанную дорожку и встали, выдохнув – теперь безлюдные земли позади. Но постой, Суф ведь не прикрывает звериных черт! Чуть запаниковав, успокоился: маловероятно, что кто-то будет поздним вечером бродить в скалах. Но люди явно здесь бывали. Помимо очевидной дороги, в одном месте, идя по ней, нашли кости какого-то зверя, ранее разделанного, в другом – уложенный камнями старый очаг. Полтора часа легкой ходьбы вниз по склону, темнеющее на глазах небо, загадочные звезды, половинка луны... Мы вышли, наконец, к черному стенами домов поселению. На карте нашлась и отметка. Встали лагерем у кромки леса, подальше от дороги, и, не разводя костра, легли спать.

***

Мы движемся в Тэлакку. Выйдя засветло, пройдя насквозь деревню, уже имперскую, теперь шли по дороге на северо-восток. Суф пришлось завернуть в подготовленный заранее плащ с капюшоном, вместо того, что был до него, и подтянуть хвост ремешком к спине, скрыв его под рубахой. Она чувствовала себя некомфортно, но не упиралась, и сейчас походила на какую-то крестьянку, вдруг решившую податься в странствия.

Первыми через ворота пойдут Иеро и Эла, и покажут нам жестами, как все прошло, затем мы. Хоть и Тэлакка была пограничным городом «на отшибе», нельзя было расслабляться. Не хотелось мне показывать имперскую эмблему, оставляя только на крайний случай, вдруг привлеку излишнее внимание в такой глуши. Наложив вновь на себя «Контакт» и потеряв возможность отвечать Суф, мы подходили к Тэлакке. Заранее обговорили возможные выходы из нештатных ситуаций.

И вот, к вечеру, мы прибыли к воротам обнесенного белым камнем города. Он был точно не меньше Халлитсевы, по виду. Народ сновал, отдельно стояли повозки, запряженные мустамаями и жутковатого вида зверьми, издали принятых мной за каких-то динозавров, на деле оказавшихся вообще не похожих ни на что знакомое, и являющимися, внезапно, птицами, а не ящерами. На мой вопрос, как они зовутся, ответил Иеро: «лин». Широкая колея тянулась дальше на север, на подъем, и по ней двигался только что ушедший караван.

Брат с сестрой пошли первыми, их пожитки досмотрели, попросили убрать оружие Элы и завернуть его в материю. Оплатили входную пошлину, серебром. Наша очередь.

Грузный стражник, явно уставший за день, лениво осмотрел открытые нами сумки, принял двадцать серебряников, и спросил только про оружие. Я показал ему кинжал, а Суф просто помотала головой, и мы спокойно прошли за преграду безо всяких подозрений и ненужных вопросов. Ура. Цивилизация.

Нужно найти таверну. Не помешает помыться, мне – зайти в местную цирюльню. Восполнить запасы сухой провизии. Найти пристань, взглянуть, наконец, на океан. Испросить народ о корабле в Итлабшер. Дождаться его, отплыть, отдать в церковь коробку от мерзкого Эйте'Хаса, – я даже еще не заглянул внутрь, – отбыть оттуда вновь до Тэлакки, а затем – в Лахиму.

Эла убежала вперед и вскоре вернулась, найдя подходящую и недорогую таверну. Всего за два золотых на четверых, мы смогли снять две комнаты на три дня; если что – продлим сроки. Здесь не была включена в стоимость еда, не было удобств в виде большого зала со столами, но сносная мебель внутри комнат, нормальные хозяева – среднего возраста мужичок и его сын, – наконец, цена, вызывали чувство удовлетворения.

Плотно пообедав овощным супом и закусив оставшимися с похода остатками копченого мяса, мы разошлись по комнатам. Убрав кое-как вещи в шкаф, только сняв обувь и плащ, только прикоснувшись к грубой подушке на кровати, я уснул беспробудно лицом вниз, и даже не почувствовал, как мне на спину поперек улеглась Суф.

***

На следующий день мы снова собрались внизу и обсудили дальнейшие действия. Трактирщик оказался толковым мужиком, а узнав, что я с ним якобы «земляки», рассказал о многих вещах, происходящих сейчас в империи, выслушав, что я возвращаюсь на родину из далекого странствия.

Упадок из-за недостачи кристаллов серьезно ударил по технологически развитой империи, отбросив её назад в «железный век». Рассказал, что раньше один знакомый кузнец с помощью магических камней делал броню и оружие из металла «марским», а теперь сокрушался и заливал горе в трактирах, потеряв возможность хоть как-то на него воздействовать. Для его плавки нужна большая температура, на вид был серебристо-голубого цвета. «Как моя цепочка», подумал я, ощупав её на шее. Ушли в забытье самоходные повозки без зверей – управлявшиеся ранее магами, со специальными механизмами, приводящимися в движение простыми заклинаниями огня, резонировавшими с кристаллами. Какая все же сила сокрыта в минерале. Чудовище в черном точно пришло за ним.

Рассказал и про Итлабшер. Небольшая колониальная страна, соседка империи, населенная, по большей части, очень религиозными людьми. Корабли отправлялись еженедельно, он не знал, когда следующий, но это ничего, спросим на пристани. Чаще всего морским путем туда пользовались паломники к святым местам. Можно было добраться и по земле, но пришлось бы тогда преодолевать очередные заросшие окраинные земли. Страна располагалась на вышине над уровнем моря, посреди скал и утесов, на плато. Климат был холодным, а значит, нам нужна теплая одежда. Лето еще полноправно властвовало на этой земле, но скоро всё может измениться.

Мы разбились на две группы и разделили обязанности. Первым делом я и Суф вышли к океану. Я видел его только на картинках у себя дома, не говоря уж и о ней, жительнице внутренних земель. Песчаный, запущенный, залитый солнцем, но какой-никакой сносный пляж манил нас чуть севернее пристани – далеко от города, я проверил «Зрением», надеюсь, Суф сможет там находиться, не скрывая ушей и хвоста. Пообещали вернуться, когда закончим сборы. Корабль в Итлабшер прибудет через пять дней, постоит в доках сутки и отправится обратно, если позволит погода. Отлично, время есть.

Мы вяло осматривали окрестности, а я впервые полностью пересчитал запас золота. Сто пятьдесят с небольшим еще оставалось. Из них десять-двадцать отложим на два комплекта теплой одежды, Иеро и Элахар тоже были при деньгах, и я не брал их в расчет, но если попросят, то выделю. По кристаллам всё плохо – магическая лавка, одна на весь город, пустовала, открывшись к вечеру, но кроме ткани по запредельной цене – отрез за двадцать золотых, да мелких кристаллов для освещения, предложить ничего не могла. Ладно, пока и боевой, и световой кристаллы «живы», и кое-какая ткань еще оставалась, справимся. Прошлись по городу и наткнулись на благодатный аромат – где-то жарили сочное мясо. Сглотнув слюну, пошли и выяснили, найдя «кафе», трактир, примостившийся в удачном месте по пути к набережной, и явно не из дешевых. Посетителей из обычного люда было мало, в основном, бывалые моряки не ниже, думаю, капитанов, да несколько однозначно не низкоранговых вояк. Трактирщик, поначалу, увидев Суф, что выглядела, словно только что вышла из деревенского дома, было, запротестовал одним взглядом, но, увидев меня, отошёл и позволил заказать блюда и питье. За весьма высокую цену: две тарелки жареного мяса рантака с овощами на гриле обошлись нам в сорок серебряных, две кружки нечто похожего на пиво – в десять. Мы отлично поужинали в приземистом, уютном деревянном строении. «Романтический ужин», да? Но это того стоило, лишь только наблюдая за ней, я был на седьмом небе от счастья, от неё, благословенной находки, что позволила не сойти с ума или угаснуть где-то в пустынных краях в одиночестве, в глубинах дикой территории.

На следующий день впервые зашли в церковь, перед этим выяснив у сына трактирщика все необходимое. Он оказался своего рода «дьяконом», по-местному звавшегося «тавалли». Совершили обряд «малый ваэлтая», символизирующий «очищение в пути». Пожертвовали по пять серебряников.

Раньше я абсолютно не интересовался местной религией, максимум, рассматривая иконы, и не стал бы и дальше, если бы не колония империи, что ждала нас впереди. В трех странах вера была похожа по многим вещам, в империи, в королевстве и в Итлабшере, что облегчало взаимодействие народов. Как говорится, когда приходит час нужды, истинно верующие никогда не остаются одни.

Сама религия была монотеистической, но с двумя направлениями, одно из которых могли выбрать только самые преданные церкви монахи не ниже ранга аналогичному епископу, и про него информации не нашлось. Оставшееся было основным, и весь простой народ следовал ему. Самого бога звали по-разному, видимо, зависело от расположения церкви – «Великий Отец», «Очищающая Святость», и так далее. Аналогов его подчиненных-ангелов – «Длани Его». Их было пятеро, и они символизировали: праведность, смирение, очищение, отвагу и благочестие. Изображения самого бога присутствовали только внутри церквей, людям позволялось иметь дома только иконы «ангелов». Рисовали его и вылепляли в скульптурах в виде человеческой фигуры с полукруглым нимбом над головой с пятью прикрепленными сверху сферами, со скрытым накидкой лицом, в длинной хламиде. В руках у него всегда был длинный посох, с навершием в виде того самого символа, что видел я раньше, но теперь целиком, без скрытых частей и вписанным в кольцо. Действительно ведь скорпион! Длинный «хвост», загибающийся влево в спираль сверху, маленький кружок по центру – тело, и две клешни, одна толстая, короткая и загнутая, другая длиннее и тонкая. Каждого «ангела» почитали отдельно; я запомнил, а затем перенес на бумагу уже в таверне несколько несложных обрядов и множество терминов. Нужно будет разучить.

Выйдя из церкви, направились за одеждой. Приобрели две теплых длинных накидки-плащей, по своего рода «шарфу» из шерсти палакарху, теплые штаны, новую обувь: и летнюю, и условно-зимнюю, и шерстяные обмотки типа носков.

Зашли в другой трактир, уже куда более «народный» и многолюдный, покушали, выпили. Отправились на дикий пляж, убедились, что никого рядом нет. Вот он какой, океан, огромная гладь. Мелкие волны разбивались, поднимая валы пены. Желто-оранжевая, разглаженная водой полоса нетронутого песка. Ни следа людей, и это отлично. На некотором расстоянии от берега рос кустарник со слегка фиолетовыми листьями на кончиках. Вода теплая и солёная. Вдалеке шёл небольшой одномачтовый корабль, понемногу повернувший и зашедший к пристани по правую руку.

Искупались, хотя я поначалу побаивался – вдруг, там какие-нибудь ядовитые медузы или иная жуть. Увидел, как Суф бесстрашно взяла дистанцию, разбежалась и просто влетела в воду, усилием воли подавил страх и тоже зашел. Красота.

Вдоволь наплескавшись, обмылись из «Колодца» от соли. Полежали на берегу, на припасенных заранее ковриках, обсохли. Суф не церемонясь, разделась, развесила на куст «купальник», и лежала сейчас, прикрытая одним плащиком. Что мне оставалось делать, кроме как буквально не пожирать её взглядом? Она смущалась, это было видно: все равно, высохнув окончательно, встала, как была, не прикрываясь, и начала одеваться.

Здесь у нас еще три дня. Иеро, Элахар, закупят провизии на всех,  я заранее выделил им деньги. Пошли с Суф на главную пристань. Куча народа, кораблей, начиная от рыбацких утлых лодочек, заканчивая огромными каравеллами – вроде так они звались, купеческие широкие корабли. Кто-то постоянно ругался, кричал, таскал грузы. Я уже видел подобное в Халлитсеве, но в куда меньшем масштабе.

С трудом нашли знающего человека, объяснившего, что на итлабшерском корабле паломникам, доказавших свою принадлежность к церкви, поездка бесплатна, иначе – минимум пять золотых только за размещение. Идти по морю около четырех дней при хорошем ветре. Ладно, годится. Попробовать поговорить с капитаном насчет «нужна ли помощь мага», может, сделает скидку. Или, все же, не нужно – всё-таки привлеку лишнее внимание, а я с Суф. Надо решить этот вопрос.

Через день с трудом нашел парикмахерскую и, наконец, привел себя в порядок. Суф очень удивилась, увидев меня без отросшей бороды и усов, и с короткими волосами. Я специально потерся только что побритой щекой по её плечу, она отпихнула меня, смеясь, а я продолжал лезть, бегая за ней по комнате. Валяли дурака весь день, занимаясь всяким – изучали окружающие таверну постройки, танцевали под музыку, раздающуюся из какого-то богатого дома, носились друг за дружкой, ели, выпивали, словом, отлично проводили время. Жаль, что нормально не поговорить, но она хотя бы могла отвечать.

Погода испортилась ко дню прибытия корабля, начались ветра, и океан исходил пеной и бурунами у каменной кладки пристани. Корабль под флагом Итлабшера прибыл вечером, встал на якорь, выпустил народ, начали разгружать привезенные товары и иные припасы.

Я наблюдал за ним в одиночку, Суф, Иеро и Элахар занимались в тот момент подготовкой и запасами. Вскоре вышел на капитана, поговорил с ним, задал вопрос, не нужен ли в команду маг. Ответил: «Нет, у нас уже есть двое, но спасибо, что предложил помощь, редко сейчас странствующих магов встретишь».

На следующий день распогодилось. Выкупили вскладчину целую каюту за тридцать золотых, позволив Суф не скрываться, пока она будет внутри. Элахар плевалась раздраженно – выяснил, почему не любила она перемещение по воде, её укачивало только так, если на плоту, где скорости и качка были невелики, еще куда бы ни шло, то вот на море… попросила последить нас за её состоянием.

Отправление. Что нас ждет дальше? Зачем Эйте'Хасу понадобился курьер в Итлабшер? Доставить один-единственный предмет? Я все же вскрыл вчера коробку, обнаружив внутри отполированный, правильный звездчатый многоугольник из серого в темную крапинку минерала. Произведение искусства? Не став забивать себе более голову, упаковал его обратно.

Вышел на палубу. Посмотрел вдаль. Еще одно путешествие закончилось, еще одно началось.

***

Он парил перед длинным ножевидным объектом – космическим кораблем класса «Банк Данных», зависшего над желто-серой, покрытой кратерами от метеоритов поверхностью спутника. Никакой атмосферы здесь не было, но подобным ему она не нужна. Он мог свободно перемещаться в любой среде: воде, воздухе, сквозь межзвездные бездны космоса, без всяких препятствий, и сейчас загружал гигантские объемы информации в корабль, забивая его до отказа – ста процентов. Закончив, обратился к своему коммуникатору Эйте, вытащил из него блеклый многогранный носитель информации, убрал в складки непроницаемым никаким излучением одеяния.

За спиной, из-за покрытого океаном мира, всего с одним большим континентом и незаметной с такой высоты дугой островов, выглянуло безымянное светило, но он никак не отреагировал, и даже не пошевелил ни одним щупальцем.

Он заглянул внутрь самого себя, своего необъятного сознания, и вызволил наружу трансцендентный модуль, использующийся в качестве универсального средства связи на любых расстояниях, и способный это самое расстояние сокращать до значений, что не могут быть измерены.

«Общее тело: инициация протокола собрания с пониженным приоритетом».

Ничего не произошло – но это только для внешнего наблюдателя. Незримые нити потянулись в бесконечность. Вскоре дошли ответы.

«Эйте'Хас. Отклоняю – приоритет текущей задачи выше».

«Сат'Нара'Э. Отклоняю... приоритет текущей задачи выше».

«Ша'Тэйм. Перемещение невозможно – процесс транспортировки вторичного Банка Данных не завершен, не могу покинуть текущую позицию. Подключаю виртуальную копию сознания».

Прошло некоторое количество времени в молчании. Какая разница, сколько? Для вечных, что час, что сто лет – всё едино.

«Хан'Яс'Тэйм. На месте».

«Сат'Эллар. Прибыла. Приветствую, Эйте'Ноксэ».

«Ша'Тэйм. Успешное подключение, Координатор».

Он развернулся к озаряемой солнцем планете.

– Хан'Яс'Тэйм. Измерь средний энергетический коэффициент планеты.

– Выполняю.

Прошел миг. Но миг ли, может, час, или два?

– Коэффициент измерен: две целых шесть десятых. Отклонение шесть сотых за один цикл.

Очень низкий уровень. Хороший результат. Слишком хороший для такой материи.

– Задача для Сат'Эллар. Разведка секторов: три, восемь, девять, десять. Подготовить сектора к проведению эксперимента.

– Инициирую протокол разделения для выполнения задания. Обрываю связь.

– Теперь Ша'Тэйм. Вернись в Основной мир и запроси у управляющих Военного корпуса два истребителя класса «Сенеар».

– Приняла к исполнению. Как закончу с Банком, отправлюсь.

«Общее тело: завершение протокола собрания. Установить нормальный приоритет».

И вновь он остался наедине с пустынной луной.

«Общее тело: инициация протокола перемещения по координатам: точка касания один»

Существо, что способно одним повелением пронзать пространство исчезло, и ни одна пылинка на поверхности мертвого спутника не поднялась ввысь.