Пейзаж вокруг представлял собой тягучую смесь тревоги и страха. Звуки леса будто испарились, и только тихий, гипнотизирующий пульс ядра Астериона отдавался в воздухе. Виктория и Кантор, осознавая всю грандиозность противостоящей им угрозы, медленно приближались к нему, сжимая оружие в руках.

— Кантор, держись ближе, — холодно произнесла Виктория, её голубые глаза впились в гигантскую фигуру монстра. — Мы не можем позволить себе ошибиться.

Кантор кивнул, его рука крепче сжала рукоять меча, а дыхание замедлилось, становясь ритмичным. Он прекрасно знал, что бой с таким противником — это нечто за гранью их возможностей. И всё же, королеве он не осмелился бы перечить.

Астерион сделал первый шаг, и этот звук — глубокий, гулкий, словно камень раскалывал само пространство, — заставил обоих напрячься. Виктория первой бросилась вперёд. Её меч, окружённый демонической аурой, сверкнул багровым светом, оставляя за собой огненный след. Кантор последовал за ней, атакуя с другой стороны, его удары были быстрыми и точными.

Но Астерион... будто не замечал их. Лёгкий взмах его зеркальной руки, и меч Виктории отлетел в сторону, как будто был сделан из бумаги. Вторым движением он отразил удар Кантора, отправив его в воздух. Тело рыцаря с глухим звуком упало на землю, оставляя глубокую вмятину в мягкой земле.

— Это невозможно... — прошептала Виктория, почувствовав, как холод страха пробирает её до самого сердца. Она успела сделать лишь один шаг назад, прежде чем огромное белое существо одним движением сбило её с ног.

Её спина ударилась об дерево, и Виктория почувствовала острую боль в ноге. Опустив взгляд, она увидела, как левая нога закончилась на уровне бедра. Из обрубка струилась кровь, окрашивая землю багровым.

— Королева! — прокричал Кантор, с трудом поднимаясь на ноги, но перед ним уже возникла тень Астериона.

Лес казался ожившим кошмаром. Тяжёлый воздух, обугленные от недавней битвы деревья, валяющиеся тела, разбросанные безжизненные повозки — всё это смешивалось в сюрреалистической картине, когда Моргана, уставшая и окровавленная, вырвалась из чащи. Каждое её движение было мучительным, но она гнала себя вперёд, игнорируя боль. Алый свет её демонической ауры тускло мерцал, указывая на полное истощение сил.

Перед её глазами предстала пугающая сцена. Кантор Мортис, лежащий на земле, его грудь рвано поднималась и опадала. Виктория, оперевшись на обугленное дерево, держалась за свою окровавленную ногу, из которой капала кровь, образуя под ней небольшую лужу. Её лицо было бледным, но в глазах светилась та же несгибаемая решимость. Однако именно перед ними возвышался кошмарный силуэт Астериона.

Белое существо, будто воплощение безмолвного хаоса, не спешило атаковать. Его огромный глаз медленно двигался, пристально наблюдая за каждым из них. Пластинчатое тело источало таинственное сияние, а ядро в груди вращалось, излучая ритмичный пульс энергии, который отдавался дрожью в земле.

— Что… за… — выдохнула Моргана, остановившись на секунду, чтобы оценить ситуацию. Её ноги отказывались подчиняться, но её дух, пусть и потрёпанный, требовал вмешательства.

Астерион заметил её появление, его глаз на мгновение остановился на Моргане. Это был не просто взгляд, это была безмолвная угроза, обещание скорой расправы.

— Виктория! Кантор! — крикнула Моргана, пытаясь привлечь их внимание.

Виктория подняла голову, её губы дрогнули, но она не успела ничего сказать. Астерион вдруг двинулся. Это был не шаг, а словно стремительное смещение самой реальности. Его движения были тихими, но скорость и сила, с которыми он приближался, вызывали ужас.

Моргана вздрогнула, но её тело отреагировало раньше разума. Она бросилась вперёд, словно стремясь перехватить нечто, что невозможно остановить. Демоническая аура снова вспыхнула вокруг неё, щупальца её силы протянулись к Астериону, чтобы замедлить его.

— Уходите! — закричала она, кидаясь между монстром и королевой.

Щупальца обвили ногу гиганта, но он даже не обратил внимания. Его движение продолжалось, а каждое щупальце сжигалось, словно сделанное из бумаги. Моргана ощутила, как внутри неё что-то ломается, но всё равно продолжала бросать новые попытки остановить Астериона.

Внезапно, на грани между жизнью и смертью, она почувствовала это: грубую, подавляющую энергию хаоса. Она шла от Астериона, от каждой его частицы, заполняя воздух и сковывая всё вокруг.

Астерион, почувствовав подавленность рыцаря, снова развернулся направляясь к беспомощной королеве.

— Нет! — закричала Моргана, бросившись вперёд. Алые щупальца её ауры вновь начали формироваться вокруг её тела, и она, не дожидаясь, пока монстр обратит на неё внимание, атаковала. Но её удары с треском ломались о гладкую поверхность его тела.

Астерион повернулся к ней. Его огромный глаз сверкнул, и из него вырвался луч, обжигающий воздух. Моргана почувствовала, как огненная боль пронзает её грудь, выбивая из лёгких весь воздух. Её тело, пробитое насквозь, рухнуло на землю рядом с Викторией.

Её зрение начало меркнуть, но сквозь пелену она видела, как гигант, величаво и безразлично, направляется к ним.

Эльвина наблюдала за происходящим издалека, её сердце бешено колотилось. Она не могла поверить в то, что видела. Её глаза, ставшие более чувствительными после получения сил Моринфаэль, разглядели каждую деталь: каждую трещину на теле Астериона, каждый пульс энергии, вырывающийся из его ядра. Она чувствовала, что это существо — не просто хаос. Это было само воплощение разрушения, созданное Архангелом.

"Почему я здесь?" — пронеслось в её голове. "Почему Моринфаэль выбрала меня? Если она может создать таких, как он, зачем ей я? Что я могу сделать, кроме как умереть?"

Она трясущимися руками обхватила голову. Всё это казалось сном, дурным кошмаром. Но затем её взгляд упал на лужу воды у её ног. Эльвина увидела своё отражение, и её сердце замерло.

Одна сторона её лица была покрыта двигающейся тенью, в которой бесконечно менялись формы и образы. Эта тень словно была живой. Вторая половина оставалась её человеческим лицом. Она ощутила, как сознание начинает колебаться, границы между ней и хаосом размываются.

"Нет. Я должна контролировать это... Я должна..." — её мысли с трудом сдерживали нарастающее чувство безумия.

Эльвина, сидя в тени разрушенной повозки, ощущала, как её мысли разбиваются на осколки, словно стекло. Она упиралась ладонями в влажную землю, чувствуя, как тьма вокруг становится всё гуще. Хаос, проникающий в её разум, давал ей силу, но одновременно и лишал её контроля. Она дрожала, пытаясь собрать свои мысли воедино.

И вдруг, будто луч света пробил тёмное небо её сознания, она вспомнила тот день. День, когда её жизнь изменилась навсегда.

Эльвина видела себя, сидящей у места казни. Пустые глаза, уставленные в одну точку. Мир вокруг расплывался, а её сердце, казалось, уже перестало биться. Тогда она думала, что потеряла всё. Что ничего не имеет смысла. Она помнила, как отец Гелиор окликнул её, протянул руку, вытащил её из пропасти. Это казалось спасением... но теперь она начала понимать.

"Почему он появился именно тогда? Почему он, кто редко покидал стены храма, вдруг оказался там, где была я?"

Её разум начал связывать точки. Воспоминания всплывали одно за другим, собирая картину, которая становилась всё яснее. Гелиор отвёл её в церковь, словно знал, что она согласится. Он оставил её на коленях перед алтарём, зная, что отчаяние вынудит её искать ответ. И когда она поклялась в верности Моринфаэль, всё стало очевидным.

Эльвина сжала кулаки, её ногти впились в кожу. "Это было заранее спланировано. Я была избрана задолго до того, как сама поняла это."

Моринфаэль... архангел, олицетворяющий хаос, изменения. Но разве это был тот же архангел, о котором ей рассказывал отец?

Она вспомнила рассказы отца о конфликтах архангелов. О вечной борьбе между порядком и хаосом, о "Веке Великого Разлома", когда триединые силы были разорваны.

"Энтропиэль... она была источником разрушений. Она манипулировала Атариэль, чтобы та уничтожала всё, что не соответствовало её идеальному порядку. И тогда Моринфаэль выступила против. Она восстала, чтобы защитить естественный хаос, баланс изменений."

Эльвина напряглась. Отец всегда говорил об этом с восхищением, называя Моринфаэль героиней, спасшей мир. Но теперь она была другой. Моринфаэль перестала защищать баланс. Она стала уничтожать.

"Моринфаэль... почему? Почему ты превратилась в зло, которое сама же когда-то уничтожала?"

Её мысли заполнил образ двух архангелов, Атариэль и Моринфаэль, сражающихся плечом к плечу против Энтропиэль. Их союз остановил архангела Конца, но стоил им единства. Атариэль, олицетворяющая порядок, и Моринфаэль, защищающая изменения, больше не могли существовать вместе. Их философии стали непримиримыми.

Эльвина вспомнила, как отец говорил, что человечество однажды увидело исчезновение Моринфаэль. Её след, её присутствие, её влияние просто растворились в мире.

"Но если она исчезла, как она вернулась? И почему выбрала меня, чтобы вернуться?"

Её взгляд снова упал на собственное отражение в луже. Одна сторона её лица которая раньше выглядела привычно, стала такой же тенью, которая постоянно менялась. Это было не её лицо. Это было лицо хаоса, который завладел её душой.

Она ощутила, как дрожь охватывает всё тело. Осознание того, что её жизнь была всего лишь инструментом в руках архангела, пронзило её, как кинжал.

"Я была избрана стать сосудом. Но почему я? Чем я заслужила это проклятие?"

Её мысли были прерваны глухим грохотом. Она подняла глаза и увидела, как Астерион, сгусток того самого хаоса, двигается к Виктории.

В тот момент в её душе произошёл надлом. Она могла сбежать, могла спастись. Но в этом ли был смысл? Сбежать, чтобы снова стать инструментом? Или остаться и попытаться противостоять судьбе, которая навязала ей этот путь?

Эльвина сглотнула и сделала шаг вперёд, несмотря на дрожь в ногах. "Моринфаэль, ты сделала меня сосудом. Но я всё ещё человек. И я буду сражаться за своё право быть собой."

Эльвина застыла в нерешительности. Перед её глазами разворачивалась сцена, в которой два человека, некогда казавшиеся ей недосягаемыми, лежали в беспомощном состоянии перед угрозой, способной уничтожить их в один миг. Она сжала кулаки, осознавая, что её выбор в этот момент может изменить всё.

Её мысли метались, как буря. Что делать? Почему она вообще должна что-то делать? Убить Викторию – её изначальная цель. Она пришла сюда ради мести, ради того, чтобы наказать королеву за разрушенную жизнь. И вот она, Виктория, лежит перед ней, ослабленная, раненая, неспособная защитить себя. Это идеальный момент, чтобы завершить всё.

Но... что дальше? Эльвина прикусила губу, пытаясь сосредоточиться. Если она убьёт Викторию прямо сейчас, что будет дальше? Как она выберется из этого леса? Камерзин не примет её обратно — город закрыт, он на грани войны. Остаться здесь? Ещё глупее. Лес полон угроз, а она всего лишь девочка, которая недавно обрела силу, но ещё не знает, как с ней обращаться.

Её разум быстро перебирал варианты.

Убежать. Просто сбежать как можно дальше, оставить всех и всё позади. Но куда? Она не знает, где ближайший город, а сама она без поддержки не выживет.

Попробовать договориться с Астерионом... Глупая мысль. Это существо хаоса не имеет разума, оно просто инструмент разрушения.

Спрятаться. Найти укрытие, переждать. Но если Виктория умрёт, никто не защитит её, никто не поможет выжить в этом диком лесу.

Эльвина дрожала от страха и неопределённости. Впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему уязвимой. И тут её взгляд упал на Викторию. Королева, некогда казавшаяся воплощением власти, лежала на земле, оперевшись о дерево, её лицо было бледным, а нога... отсутствовала.

"Она... такой же человек, как и я." Эта мысль пронзила её сознание, как молния.

Но разве это оправдывает её действия? Эльвина стиснула зубы, вспомнив тот день, когда казнили её отца. Она хотела уничтожить Викторию за всё это. Но теперь, смотря на лежащую королеву, что-то внутри неё изменилось.

"Если я спасу её... я буду рядом. Постоянно рядом. У меня будет шанс."

Она осознала, что, спасая Викторию, она не только обеспечивает своё выживание, но и получает возможность завершить начатое в будущем.

"Всё равно я смогу её убить. Просто позже."

Её взгляд вновь упал на Викторию, и сердце замерло. Лицо королевы было спокойным, но бледным. Её губы шептали что-то едва слышное, как будто она была на грани сознания. Эльвина почувствовала укол жалости.

"Или... может быть, я ошибалась?"

Эта мысль заставила её сжать кулаки ещё сильнее. Она ненавидела эту слабость, это внутреннее сомнение. Но времени не оставалось. Астерион уже приближался.

Эльвина подняла голову, её взгляд изменился. Она активировала зрение, которое даровала ей Моринфаэль, позволяя видеть мир в ином свете. Перед её глазами развернулась удивительная картина: потоки энергии, сияющие ауры, и огромный сгусток хаоса, исходящий от Астериона.

Она увидела нечто. Сгусток света неподалёку, яркий ком энергии, который выглядел так, словно мог поглотить её с головой. Это место. Там она сможет укрыться.

"Астерион не тронет хаос. Он уйдёт. Но..."

Её взгляд снова вернулся к Виктории. Если она спасёт её, Виктория и её люди могут обеспечить её безопасность. Это... самый логичный выбор.

Приняв решение, Эльвина активировала силу хаоса. Пространство вокруг Астериона замедлилось. Монстр, ещё недавно двигающийся с устрашающей скоростью, застыл, как в вязком киселе времени. Эльвина, ускорив себя, рванула вперёд.

Она добежала до Виктории, склонилась над ней и прошептала: "Ты обязана мне жизнью." Её голос звучал холодно, но в нём дрожало что-то большее, чем гнев.

Подняв королеву, Эльвина потащила её к яркому сгустку энергии, который теперь казался её единственным шансом на спасение.

Эльвина напрягала каждую мышцу, её тело дрожало под весом Виктории, но она продолжала двигаться вперёд. Каждая секунда казалась вечностью, воздух вокруг них сгущался от зловещей ауры Астериона. Позади раздавался тяжёлый гул шагов монстра, которые сотрясали землю. Эльвина не оборачивалась, но знала: он идёт за ними.

Виктория, едва держа сознание, шептала что-то невнятное, её глаза лишь изредка открывались, и в них не было ни огня, ни власти. Это была слабая, истекающая кровью женщина, совсем не похожая на ту, которая держала в своих руках судьбу всей Демонии. Эльвина почувствовала странное сожаление, но тут же отогнала это чувство. Её цель была ясна.

Тем временем, Моргана, истощённая после сражения, всё же смогла поднять Кантора. Она опустила взгляд на его рану — глубокую, но не смертельную, хотя кровь всё ещё лилась. Она стиснула зубы, игнорируя собственные ранения. Её ноги подкашивались, но она не могла позволить себе остановиться. Повернувшись к замедленному Астериону, она почувствовала, как холод пробежал по её позвоночнику.

Глаз монстра, огромный белый овал с вертикальным чёрным зрачком, смотрел прямо на неё. В этом взгляде не было злобы или ненависти— только абсолютное равнодушие. Как будто для него она была лишь пылинкой в этом мире. Но именно это и заставляло её сердце сжиматься от ужаса.

"Чёрт... что это за создание?" — подумала она, сжимая руки на плечах Кантора.

Вздохнув, она сосредоточила всю ауру в ногах. Она знала, что это рискованно, но выбора не было. Её ноги зашипели от напряжения, кровь начала сочиться из ран, но Моргана отбросила боль. Она резко рванула вперёд, обогнув замедлившегося монстра.

Эльвина оглянулась, чтобы убедиться, что Моргана идёт за ними. Она увидела, как рыцарь пробежала мимо Астериона с Кантором на плечах, но радость длилась недолго. Монстр вдруг зашевелился, выходя из временной ловушки. Его огромная рука поднялась, и глаза Эльвины расширились от ужаса.

"Беги быстрее!" — выкрикнула она, но её голос потерялся в шуме ветра.

Астерион, повернувшись, издал низкий рык. Его глаз засиял белым светом, собирая энергию для выстрела. Моргана, почувствовав угрозу, ещё сильнее ускорилась. Но это было не достаточно быстро. Монстр выстрелил.

Взрыв был оглушительным. Земля содрогнулась, поднялись клубы пыли. Эльвина рухнула на землю, прикрывая Викторию своим телом. Она чувствовала, как её собственная сила хаоса пыталась защитить их, создавая временной барьер, но этого было недостаточно, чтобы полностью погасить удар.

Очнувшись через мгновение, Эльвина с трудом поднялась на ноги. Она увидела, как Моргана лежала неподалёку от трупа монстра, которого ранее убила. Рядом с ней Кантор, почти без сознания, но всё ещё дышащий.

Эльвина подбежала к Виктории, осматривая её ранения. Королева открыла глаза и хрипло произнесла: "Спаси их... не думай обо мне." Эти слова вызвали у Эльвины внутренний протест.

"Если бы не ты, мой отец был бы жив!" — хотела она выкрикнуть, но вместо этого сжала кулаки и обернулась к Моргане.

Внезапно раздался ещё один гул шагов. Астерион приближался. Его огромная фигура возвышалась над лесом, а глаз светился всё ярче. Эльвина знала, что времени не осталось. Она поднялась на ноги, помогла Виктории встать и, стиснув зубы, потащила её к укрытию.

Её ноги дрожали, но она не могла позволить себе остановиться. Она взглянула на Астериона, его зловещий глаз был направлен прямо на неё. Этот взгляд, казалось, пронзал душу.

"Мы не выживем, если будем бежать по отдельности," — подумала она.

Луч Астериона ударил в землю позади них, взрывная волна отбросила их прямо к трупу монстра.

Эльвина, осознав, что они наконец добрались до укрытия, ухватила Викторию и затащила её внутрь. Моргана, волоча Кантора, в последний момент укрылась за ними.

Они замерли внутри, слушая тяжёлые шаги Астериона. Монстр остановился. Его глаз на мгновение осветил всё вокруг. Затем свет погас, и его громоздкая фигура начала исчезать в лесной темноте.

"Он ушёл," — прошептала Моргана, откинувшись на стену трупа монстра. "Но почему?"

Эльвина не ответила. Она знала, почему. Моринфаэль дала ей силу, но не для того, чтобы уничтожить её здесь. У неё был другой план.

Темнота внутри мёртвого монстра казалась нескончаемой, воздух был тяжёлым и липким от крови, а его зловонный запах пробивался даже через сознание, ослабленное страхом и усталостью. Эльвина, Виктория и Моргана сидели неподвижно, затаив дыхание, прислушиваясь к звукам снаружи. Наконец, шаги Астериона замерли, и воцарилась тишина.

Через некоторое время они осторожно выбрались наружу. Воздух снаружи показался холодным, но таким же пропитанным отчаянием, как и внутри трупа монстра. Они добрались до повозки, но тут их ждал ещё один удар – оба коня лежали на земле, их тела неподвижны.

Моргана подошла ближе и присела на корточки возле одного из животных.

– Их сердца не выдержали, – сказала она. – Давление от ауры Астериона оказалось слишком сильным.

Виктория, опираясь на плечо Эльвины, с трудом дошла до повозки. Её лицо оставалось бесстрастным, но глаза были усталыми. Она скользнула взглядом по повозке, а затем обратилась к Моргане:

– Устроим привал. Надо перевязать раны и продумать, что делать дальше.

Привал был устроен на небольшой поляне неподалёку от разрушенных повозок. Вокруг стояла гнетущая тишина, которую прерывали лишь редкие крики ночных птиц и потрескивание костра. Небо, затянутое облаками, едва пропускало свет луны, словно сама природа решила не облегчать путь путникам.

Моргана занялась перевязкой ран. Её руки, всё ещё покрытые следами ожогов от сражения, дрожали, но она не позволяла боли сбить её сосредоточенность. Виктория, упершись спиной в ближайшее дерево, наблюдала за огнём, её глаза блестели ледяным светом даже в тусклом свете пламени. Её правая нога, отсутствующая от колена, медленно регенерировалась, но это был процесс, на который уходили часы, если не дни.

Кантор, сидя у котелка, лениво помешивал кипящую смесь. Пар поднимался к небу, растворяясь в холодном воздухе, словно напоминание о том, как хрупка сама жизнь. Эльвина, всё ещё покрытая ссадинами и синяками, сидела чуть поодаль, настороженно глядя на остальных. Тени на её лице, отбрасываемые пламенем, играли, создавая иллюзию движения там, где его не было.

Моргана, взглянув на девочку, наконец нарушила тишину:

— Так, кто ты, чёрт возьми? — её голос прозвучал как удар хлыста, резкий и прямой. — Откуда у тебя такая сила?

Эльвина подняла взгляд, её глаза, теперь казавшиеся более человечными, встретились с глазами рыцаря. Она слегка нахмурилась, словно обдумывая, стоит ли говорить правду.

— Я ехала с родителями, — начала она, тщательно подбирая слова. — Мы… попали в этот лес, когда началась битва. Армия, мятежники, монстры — всё это свалилось на нас, как шторм.

Она сделала паузу, чтобы вдохнуть, а затем добавила с заметной неуверенностью:

— Эта сила… она была во мне всегда. Я… не знаю, откуда она взялась. Просто… иногда я могу… видеть больше, чем другие, чувствовать. Это как инстинкт.

Моргана прищурилась, явно не удовлетворённая таким расплывчатым объяснением. Её голос стал более мягким, но не менее настойчивым:

— Где твои родители?

Эльвина опустила глаза, её губы дрогнули.

— Они… погибли, — ответила она, с трудом выдавливая слова. — Я спряталась в лесу, ждала помощи… пока вы не появились.

Моргана вздохнула, её взгляд стал менее колючим. Она знала, каково это — терять близких. Но что-то в голосе девочки звучало фальшиво, и Моргана не могла избавиться от ощущения, что та что-то скрывает.

— Как тебя зовут? — спросила она, меняя тему.

— Эльвина, — ответила девочка, стараясь говорить уверенно.

Виктория, до этого молчавшая, чуть наклонила голову, её уставший взгляд задержался на Эльвине. Однако королева ничего не сказала, лишь слегка улыбнулась, что выглядело скорее устрашающе, чем дружелюбно.

Когда напряжённость в воздухе немного улеглась, Виктория и Моргана перешли к обсуждению дальнейших действий. Виктория, опираясь на импровизированный костыль, встала и, не глядя на Кантора, произнесла:

— Теперь без повозки у нас только один выход — идти пешком. — Её голос звучал твёрдо, но в нём слышалась едва заметная усталость. — Нам нужно добраться до Морлорна как можно скорее.

Моргана, сидя рядом с Викторией, кивнула, её взгляд был сосредоточен.

— Морлорн… — протянула она. — Провинция, где каждый шаг — это шанс получить стрелу в спину. Разбойники, мятежники, наёмники… все там.

— Именно поэтому мы туда и направляемся, — с иронией добавил Кантор, не отрывая взгляда от котелка. — Морлорн — хаос в его худшем проявлении. Даже местная жандармерия не контролирует ситуацию. Если мы сможем добраться до базы гвардии, то хотя бы сможем связаться с группой Люцифера.

Виктория перевела взгляд на Кантора, её лицо оставалось непроницаемым.

— Что с Вальдемаром? Почему он бросил Морлорн? — её голос был тихим, но в нём слышалась сталь.

— Герцог занят югом, где добывают руду для армии, — ответил Кантор, слегка пожав плечами. — А Морлорн, по его мнению, просто не стоит усилий. Он видит эту провинцию как бесполезный балласт.

Виктория нахмурилась, её взгляд стал ледяным.

— Значит, это мы исправим, — сказала она, больше самой себе, чем кому-то из спутников.

Вокруг вновь воцарилась тишина, которую нарушали лишь треск костра и шорох ветра. Моргана вдруг подняла глаза на Эльвину и спросила:

— Зачем мы прятались в трупе монстра?

Эльвина чуть вздрогнула от внезапного вопроса, но ответила спокойно:

— Астерион… он видит только ауры, энергию. Если спрятаться в месте, которое излучает достаточно мощный хаос, он просто не заметит. Для него это как смотреть на ослепляющее солнце.

Моргана задумалась, затем кивнула, словно осознавая, что девочка говорит правду.

— Этот монстр… — продолжила Эльвина, глядя на огонь, — был созданием хаоса. Астерион никогда не нападёт на то, что считает своим.

Слова Эльвины повисли в воздухе, заставив всех почувствовать ещё большую тяжесть происходящего. В этот момент Виктория, ранее стоявшая молча, слегка качнулась и вновь опустилась на землю.

— Отдохните, — сказала она, её голос звучал как приказ, но в нём слышалась усталость. — Завтра будет тяжёлый день.

И хотя никто не ответил, молчание говорило больше любых слов.

Тьма была столь плотной, что казалось, сама реальность сжимается, пытаясь выдержать её вес. Вдалеке раздались тяжёлые, методичные шаги, словно чьи-то стопы сокрушали само время. Каждый звук рождал волны энергии, расходившиеся, как круги на зеркальной глади хаоса. Шаги приближались, нарушая симфонию пустоты, и вскоре из бескрайнего сумрака возникла фигура — исполинский белый голем. Астерион.

Его тело из идеально гладких пластин излучало холодное сияние, будто поглощая и преобразовывая остатки света. На месте головы у него находился огромный белый глаз, в центре которого алела тонкая вертикальная линия — его зрачок, беспощадный и равнодушный ко всему живому. С каждым шагом под ногами голема возникали всполохи трескающихся временных потоков.

Перед ним простирался трон из хаоса, искажённый и меняющийся с каждым мгновением. На этом троне сидела она — Моринфаэль. Её фигура, олицетворение самой природы хаоса, была столь же величественной, сколь устрашающей. Её волосы, наподобие потоков теней, двигались, словно живые, а глаза мерцали цветами, которые невозможно было описать смертными словами. В руках она вертела маленькую чешуйку, словно игрушку, её движения были ленивы, но в них угадывалась необъятная сила.

Астерион остановился в нескольких шагах от трона. Его громадное тело опустилось на одно колено, он склонил голову, будто молча признавая свою преданность. Это движение выглядело не просто актом подчинения, но напоминало древний ритуал, значение которого потерялось в веках.

Моринфаэль посмотрела на него с мягкой улыбкой, в которой читалась ирония. Её голос, когда она заговорила, эхом разнёсся в пустоте.

— Ты вернулся, мой верный исполин. Твоё появление на земле смертных вновь разорвало ткань их заблуждений. Разве не восхитительно видеть, как они дрожат, как их жалкие понятия порядка рушатся при одном твоём взгляде?

Она лениво обернула чешуйку в пальцах, её взгляд обратился к ней.

— Порядок, — произнесла она с насмешкой. — Ложное утешение для тех, кто боится перемен. Они твердят, что порядок приведёт их к процветанию, но что есть порядок, как не смерть, застой, бесплодная почва, где ничего не растёт?

Моринфаэль замолчала, позволяя своим словам проникнуть в пульсирующую пустоту вокруг. Затем её взгляд упал на чешуйку дракона, и она задумчиво продолжила:

— А ты что думаешь? Ты видел многое, был частью великих перемен. Скажи мне, достойно ли это новое время твоей мощи? Или, может быть, мир всё ещё слишком слаб, чтобы встретить свой истинный хаос?

Словно отвечая на её слова, чешуйка начала светиться. Мягкий отблеск сменился яркой вспышкой, из которой вырвалось пламя хаоса. Огромная фигура дракона, Зогриарха, возникла перед Моринфаэль. Его крылья, сотканные из огня и теней, раскинулись, касаясь горизонта, а глаза, горящие золотом, уставились на богиню с лёгким недоверием.

— Моринфаэль, — прорычал он, его голос был подобен грохоту древних скал. — Ты снова меня призвала. Почему? Я был занят на Фатисфере, распространял твой хаос.

Моринфаэль слегка наклонила голову, её губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Ах, Фатисфера, — произнесла она, почти мечтательно. — Владения Эфириона. Воплощение абстрактности мира, вечный нейтрал. Он был таким прекрасным, таким… упрямым. Я помню, как он смотрел на меня с презрением, словно его собственные руки не были запачканы кровью. Он отказался от нас, считая хаос угрозой, но что он знал? Что он понял о мире?

Её голос стал холоднее, её глаза засверкали.

— Эфирион был жалким глупцом, думающим, что равновесие спасёт его. Но скажи мне, Зогриарх, как можно держать равновесие, если весы всегда склонились в одну сторону? Хаос — это не враг, хаос — это жизнь.

Зогриарх слегка склонил голову, его глаза ярче вспыхнули.

— Зачем я здесь, Моринфаэль? У меня нет времени на твои философские размышления. Говори.

Моринфаэль, открыв глаза, посмотрела на него с лёгкой насмешкой.

— О, Зогриарх, как нетерпелив ты стал за годы. Но хорошо, я отвечу. Ты здесь, потому что скоро начнутся времена, которые изменят всё. — Её голос стал более резким, но в нём всё ещё звучала мелодичность. — Шатерра почти готова.

Дракон слегка приподнял голову, его крылья медленно опустились.

— Ты говоришь о хаосе, Моринфаэль, но ты забываешь, что другие боги могут объединиться против тебя. Шатерра — это безумие. Если ты действительно создашь её, они уничтожат тебя, как они уничтожили Энтропиэль.

Моринфаэль замерла. На мгновение её лицо утратило эмоции, но затем она снова улыбнулась. Это была улыбка, от которой становилось не по себе.

— Энтропиэль… моя сестра. Как же иронично, не находишь? Олицетворение конца, запертое в бесконечности. Они боялись её, но без неё мир стал ближе к гибели, чем когда-либо. И теперь, без неё, я — единственный хаос, который может спасти этот мир от самого себя.

Её взгляд стал более острым, её голос наполнился решимостью.

— Риск необходим, Зогриарх. Без него нет прогресса. Ты знаешь это лучше всех. И потому ты останешься со мной. Твои крылья принесут хаос в те места, которые я укажу.

Дракон молчал. Он опустил голову, его глаза потускнели, но в них всё ещё светилось понимание. Моринфаэль поднялась с трона, её силуэт утонул в тени.

— Ты будешь моим оружием, Зогриарх. Мы разорвём цепи стагнации и возродим мир таким, каким он должен быть. Ты готов?

Дракон кивнул, его огромные крылья снова развернулись, заливая сумрак вспышками огня. Моринфаэль улыбнулась. Она протянула руку, и чешуйка вновь вспыхнула, возвращая дракона обратно в её ладонь.

Пустота наполнилась её смехом, эхом, что будет звучать ещё долгие века.