— …………

— …Командир. Почему вы поступили так с тем рыцарем?

…Артур Бересфорд.

В прошлом году он стал частью основного состава рыцарей, и всего за один год был повышен до заместителя капитана Первого отряда. …Теперь это уже не редкость. Рыцарей стало меньше, и в рыцарском ордене, где даже ветераны изнемогают и выбывают, прежние нормы и правила отрядов уже не имеют смысла. Наверх поднимается тот, кто сильнее.

Рыцари стали расходным материалом, подлежащим пополнению по мере убыли. Их ценность снизилась до этого уровня.

Для него, обладающего несомненным талантом в обращении с мечом, пробиться наверх в нынешнем ордене было делом лёгким. …Ведь он — сын того человека.

И вот он снова упрекает меня. Видимо, затаил обиду за то, что я под предлогом дуэли вновь избил молодого рыцаря.

— …Если подать жалобу королеве, весь рыцарский орден будет уничтожен.

…Если восстать против королевы — убьют.

Одна глупость простолюдина — и весь его род будет вырезан.

Один протест рыцаря — и весь орден окажется под угрозой.

Я отвёл взгляд от Артура Бересфорда, который, запнувшись, хотел что-то добавить… и направился обратно в кабинет командующего. Без применения особой способности, быстрым шагом возвращаясь, я вновь погрузился в воспоминания.

“…Хах… Не плачьте, вы двое. Плакать хочется скорее мне… На самом деле, я хотел бы оставить вам куда больше, прежде чем уйти.”

“…Харрисон, не делай такое лицо.”

Я не смог вымолвить ни слова в ответ на эти слова.

Я… ничего не смог.

Я не смог появиться в тот момент, когда командующему, которому я был бесконечно обязан, угрожала опасность. Не смог поддержать заместителя, державшего на себе орден. …Всё, на что меня хватило — это прятаться, чтобы хотя бы не быть обузой для него.

“…Напоследок, я хочу попросить вас об одном. Это не просьба как рыцаря. Это моя личная прихоть.”

Он, тот, кто до последнего истощал себя ради ордена, ради народа, ради страны… Его последним желанием, адресованным нам, было:

“Артур… Бересфорд. …Он — сын Родерика.”

Тогда я наконец понял: человек, о котором он мне как-то говорил — как о младшем брате, — это и был сын командира.

С пересохшим горлом, умирающий заместитель передал нам Артура Бересфорда — и умер.

Он оставил нам только одну фразу:

“Если он постучит в ворота ордена, пожалуйста, поддержите его вместо меня.”

Никогда я не оплакивал кого-то так, как в тот день.

Никогда не плакал до полного изнеможения, как тогда.

Я никогда столь отчаянно не отвергал чью-то смерть.

Плакал, кричал, рыдал… но он так и не открыл глаза.

И теперь, единственный, кто знает об этом дне, — только я.

— …Бывший командир Каллам Бордо и бывший заместитель Алан Бернерс — оба были убиты за ослушание королеве.

Не заметив, я вслух ответил Артуру Бересфорду. …Да, все рыцари, что услышали ту последнюю просьбу и проводили его в последний путь, уже мертвы.

Одни — за восстание против королевы.

Другие — были брошены в бессмысленные войны.

Кто-то — погиб от изнурительного труда.

А кто-то — предпочёл покончить с собой, прежде чем опозорить имя рыцаря.

И только меня одного они оставили.

…В итоге. Даже став рыцарем, я остался тем же.

Меня назначили командиром лишь потому, что Каллам Бордо и Алан Бернерс умерли, а я — сильнейший оставшийся рыцарь. Теперь это единственный критерий повышения в ордене. Хотя у меня и нет способностей вести за собой.

Если мне прикажут убивать — я убью. Если прикажут разрушить страну — разрушу. Если велено не допустить нового мятежа рыцарей — я устраню любую угрозу, пусть даже силой. Если я устраню источник опасности сам, прежде чем королева уничтожит весь орден, — тогда всё будет в порядке. …Я не могу позволить ордену пасть.

— Артур Бересфорд. …Ты только не стань таким, как я.

Я обратился к нему не оборачиваясь. Наверняка это лицо, словно живое отражение того человека, будет смотреть на меня с невыносимым укором.

Я слышу, как он тихо произносит:

— Командир?.. — но нарочно не реагирую.

…Наверное, заместитель никогда бы не похвалил меня таким, какой я сейчас.

Орден, которым гордился командир, который восстановил заместитель, орден, который они до конца защищали и любили… Я превратил его в инструмент прихоти и бойни королевы.

Я — не Каллам Бордо. У меня нет ни его благородной крови, ни взгляда, охватывающего всё, ни сострадания, что он дарил каждому, ни гениального ума.

Я — не Алан Бернерс. У меня нет его лидерства, способного вести за собой, ни силы, что воодушевляет и поднимает других.

Кеннет Олдридж, нынешний заместитель, гораздо больше подходит, чтобы стоять во главе.

А я… Я — это просто сила… нет, насилие. И я не годен вести людей.

Но всё же — ещё нет. Ещё… я не могу бросить это. Я не могу оставить этот пост. Не могу допустить конца ордена.

Даже если множество рыцарей, множество невинных падут и будут плакать.

Даже если меня никто не похвалит, даже если будут проклинать — мне всё равно. Ведь никто уже не спасёт меня, не признает, не похвалит. Таких людей в этом мире больше нет. Но всё же, несмотря ни на что — я…

…ради них… ещё не могу остановиться.

***

— …Хм, проснулся, Харрисон.

…Где это я?

Свет проникает сквозь слабо приоткрытые веки.

Это не моя комната. Я попытался среагировать на чьё-то присутствие сразу после пробуждения, но… тело не слушается.

Может, это всё ещё сон? С затуманенным сознанием я не могу вспомнить, что мне снилось.

Будто я спал внутри сна… Как если бы меня заточили в бесконечной тьме… ощущение этой пустоты наполняет меня с пугающей ясностью. Почему я здесь…?

— Хорошенько выспался. …Ну как, самочувствие?

Смысл обретает форму в сознании, и хотя этот голос мне хорошо знаком, он почему-то кажется до боли… ностальгическим.

Я поворачиваю голову — и вижу его. Того, кого должен был бы узнать сразу.

— …Заместитель командира…?

Почему-то не могу поверить своим глазам.

Хотя понимаю, что это не должно быть удивительным, сердце начинает биться чаще, как будто что-то не так.

Не зная причины собственной тревоги, я моргаю снова и снова, пытаясь убедиться в том, что вижу.

— …Это… действительно вы, заместитель командира?

Я сам не понимаю, зачем задал этот вопрос. Кто, кроме него, может быть этим человеком?

Но почему-то… словно он вернулся с самого порога смерти, его облик кажется мне до боли знакомым, и от накативших чувств моё тело дрожит.

Заместитель командира слегка удивился моим словам, но, как ни в чём не бывало, ответил:

— Что, всё ещё бредишь? …С Артуром вы, похоже, изрядно вымотались. Редкость, чтобы ты слёг не из-за простуды, — хмыкнул он, слегка посмеиваясь. Эта его улыбка… почему-то вернула мне покой и ясность.

…Почему я вообще задал такой вопрос?

Наверное, как он и сказал — я просто был в полудрёме. Когда голова прояснилась, я вспомнил, почему нахожусь здесь.

— …Артур Бересфорд?

— Такой же, как ты. Он весь день провёл в бою с тобой, теперь под строгим наблюдением.

Откинувшись на спинку кресла, заместитель сказал:

— С тех пор как дуэль завершилась на рассвете, прошло уже пол дня.

Тогда я наконец понял, как долго проспал.

— …И как тебе? Дуэль с Артуром?

— …Вы ведь уже знаете результат?

На поединке между мной и Артуром Бересфордом присутствовали свидетели. Не может быть, чтобы он не знал, чем всё закончилось.

На мой вопрос он, слегка посмеиваясь, отвечает:

— Ну да, знаю. Но… — вздыхает. — Тогда спрошу по-другому.

Он снова заглядывает мне в лицо:

— Ты получил удовольствие от дуэли с Артуром?

— Да. …Я с честью проиграл.

На мой быстрый ответ он громко рассмеялся. И с лёгкой улыбкой добавил:

— Никогда бы не подумал, что увижу день, когда ты будешь рад своему поражению.

Я слегка наклонил голову.

Рад ли я? Сам не уверен. Но доволен — да. Я сражался с Артуром Бересфордом, всерьёз намереваясь убить его, и он, как я и ожидал… победил.

Мой выбор не был ошибкой. Я смог доказать это остальным рыцарям. Теперь никто не усомнится в его повышении. А если кто и усомнится — я сам с ними разберусь.

— …Харрисон. Опять думаешь о чём-то опасном?

Я отвёл взгляд от заместителя, который легко прочитал мои мысли. С тех пор как он взялся за моё обучение, ему хватило года, чтобы понимать мои мысли как свои. Он снова вздохнул и, сменив тему, сказал:

— …Ты ведь назначил Артура капитаном не из-за меня или Родерика, верно?

…Почему он это сказал?

Слова, произнесённые вдруг вполголоса, вызывают у меня недоумение. Разве он сам не знает ответа?

Тем не менее, я открываю рот, чтобы ответить.

— …Артур Бересфорд — достойный рыцарь. …Гораздо более достойный, чем я.

— …Понимаю.

Он кивнул. Обычно этого было бы достаточно, но на этот раз он добавил:

— И?

Он хочет услышать больше — и я подчиняюсь.

— Он должен получить справедливую оценку.

— …Да.

Он молод. …Но я не думаю, что это слишком рано.

— Я сам стал капитаном через год после вступления в орден.

— Ага, это тогда меня поразило.

Он спокойно откликнулся на мои немногословные слова, скрестил руки и с ностальгией посмотрел вдаль.

— …………Заместитель. …Артур Бересфорд проявил себя на передовой оборонительной битвы.

— Да, я слышал отчёт.

…Говорят, это было впечатляюще.

Он не раз спасал командира, и даже отразил пули мечом.

Когда я услышал, что он спас командующего после сражения, моё сердце забилось быстрее. Все рыцари, помнившие события шестилетней давности, ликовали.

Шесть лет назад…

Он ещё даже не был новобранцем. Он просто вдруг появился перед нами… как сын командира.

Тогда он был слаб, потерян, но решил сам встать на путь, и поклялся ему.

Поклялся защищать принцессу Прайд Роял Айви до конца жизни.

Я это понимаю.

Он тогда отдал всё своё существо этой клятве. И я понимаю это, потому что сам поклялся отдать всего себя командиру и заместителю.

Принцессе Прайд, что спасла нашего командующего.

Принцессе Прайд, которая — благодетель моего уважаемого заместителя.

Он будет защищать её — даже если ценой станет его собственная жизнь.

Чтобы защищать — нужна сила.

Без силы, как бы ни желал, ты не сможешь никого спасти.

А если даже обладаешь силой, но не можешь дотянуться — ты ничего не сможешь сделать. Как я, когда ничего не смог сделать, когда командующий был в опасности, — только смотрел, бессилен.

Он пришёл к нам, чтобы обрести силу.

Чтобы с новобранца подняться к вершине — чтобы скорее быть рядом с ней.

Я… незаметно для себя, всё это время ждал, когда он вырастет.

И вот, в этом бою…

Он направил свой клинок, чтобы спасти командира.

Я, как и тогда шесть лет назад, не мог быть на передовой, не мог даже знать, что командующий в опасности.

Но он… он прибыл первым, и спас не только многих рыцарей, но и самого командира. И…

— …И я тоже. Собственными руками защищал замок, где пребывала принцесса Прайд Роял Айви.

— Что ж, ты хочешь, чтобы я тебя похвалил?

На мои слова заместитель рассмеялся, наклонившись ко мне. Я не стал отрицать, просто посмотрел на него снизу вверх с кровати, и он, немного подумав, кивнул.

— …Да. Хорошо сработано, Харрисон. Я рад, что доверил тебе оборону. Мне есть чем гордиться.

Он легко рассмеялся, и… этого было достаточно, чтобы всё обрело смысл.

Тот, кто нашёл меня, спас и взял на себя ответственность за меня — я снова смог быть ему полезен.

С тех пор прошло шесть лет.

Я стал рыцарем, способным добиваться результатов.

Меня признают, доверяют ответственные задания. Иногда командующий и заместитель лично поручают мне миссии.

А потом в орден вступил Артур Бересфорд — сын командира, любимый заместителем. Он даже попал в мой Восьмой отряд.

Что за… счастливые дни.

Шесть лет назад…

Меня подобрал заместитель, признал командир, и я узнал об Артуре Бересфорде.

…Если бы тогда на том поле битвы не было принцессы Прайд Роял Айви…

Та, что в одиннадцать лет, несмотря на свой титул, добровольно ступила на путь смерти.

Та, что, несмотря на кровь и жестокость, продолжала смеяться, плясать, оставаясь прекрасной…

Эта её свирепая решимость… украла наши взоры и сердца, моё и всех рыцарей.

Если бы её тогда не было…

…у меня не было бы ни такого счастья, ни таких светлых дней.

Даже сейчас, стоит лишь вспомнить то отчаяние — и по всей коже пробегает дрожь.

Я помню всё… словно это было вчера. Я помню, как подумал, что потерял командира, и тогда почва, что вчера ещё была у меня под ногами, внезапно провалилась в бездну — это ощущение до сих пор гложет меня до кончиков пальцев.

Я впервые видел, чтобы заместитель так ликовал.

Впервые видел его столь открыто выражающим благодарность.

Впервые увидел, как заместитель… плачет.

Спаситель командира.

Благодетель заместителя.

Этого более чем достаточно, чтобы служить ей до конца дней.

Я поклялся: я отдам всё ради того, кто спас моё единственное и незаменимое сокровище.

Я не позволю даже кончику пальца, даже краю ногтя осквернить её.

…Но всё равно.

— …Алан Бернерс и Каллам Бордо позволили ей пострадать…

Мысли вырвались вслух прежде, чем я это понял.

Заместитель слегка нахмурился… но скорее всего — не из-за них, а из-за меня.

Я знаю. Принцесса Прайд Роял Айви сама сказала, что они ни в чём не виноваты, что они — её спасители. Раз она так сказала, значит, так и есть. Пока она так считает — у меня нет ни права их упрекать, ни тем более судить.

— Вопрос о наказании для них уже закрыт. К тому же ты сам знаешь, что они сделали всё, что могли.

— Я признаю это. …Но им не хватило решимости.

Той решимости, чтобы защитить её любой ценой.

Той решимости, чтобы отдать ради неё всё — как бы она к ним ни относилась.

Сколько бы телохранителей рядом с ней ни было, я убеждён: лучшим гвардейцем, достойным быть её рыцарем, остаётся лишь Артур Бересфорд.

Вот-вот я уже хотел высказать это вслух — но тут…

— Пожалуйста… не говорите плохо о капитанах Алане и Калламе…