Праздничный банкет в честь победы.

Примерно месяц назад Королевство Фризия вступило в оборонительную битву.

Мы одержали полную победу, а вдобавок к этому обрели нового союзника — в замке царило радостное оживление.

На праздничном банкете, где собралась половина рыцарского ордена, присутствовали представители высших кругов нашего королевства, включая королевскую семью, а также короли Ланс и Йоан — вечер обещал быть шумным и пышным.

Очень хотелось пригласить и Королевство Анемоне, с которым мы сотрудничали, но когда мы на днях ездили к ним с визитом и обсудили это — нам вежливо отказали.

— Мы не помогали ради вознаграждения. Мы хотели показать, что готовы действовать даже без ответной платы, — сказали они.

Жаль, что капитан Алан и капитан Каллам не смогли принять участие в празднике.

После тоста, с которым выступила матушка, мы подняли бокалы.

С самого начала праздника мы только и делали, что обменивались приветствиями, но теперь, наконец, появилась хоть какая-то передышка.

Мы уже успели поприветствовать Короля Ланса и Короля Йоана и Седрика, но это были лишь дежурные формальности.

Когда мы с Тиарой и Стейлом закончили разговор с рыцарями и остальными высокопоставленными лицами, я, освободившись чуть раньше, сразу же перевела взгляд в сторону Седрика.

До этого я уже несколько раз бросала на него взгляды, но он, как и прежде, был занят беседой с представителями наших высших кругов.

Он явно умеет держаться в разговоре — беседа с каждым, независимо от пола, затягивалась.

— …Принц Седрик, можно с вами немного поговорить?

Мне жаль прерывать беседу, но если ждать, пока он освободится сам, праздник закончится.

Я обратилась к нему, и собеседник тут же отступил назад.

Седрик ответил мне и, держа бокал в руке, сделал шаг навстречу.

На первый взгляд он сохранял спокойную улыбку, но я ясно видела — внутри он напряжён.

— …Пойдёмте, поговорим у стены.

С такой внешностью, как у него, и в центре зала невозможно остаться незамеченным, особенно если мы снова начнём говорить после уже состоявшегося приветствия. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я сама предложила отойти. И Седрик, словно стараясь сделать так, чтобы казалось, будто это он ведёт меня, повёл нас к стене.

Мы отошли от матушки и знати, ближе к двери, где было больше рыцарей.

Седрик даже предусмотрел, чтобы я не превратилась в ту самую “грустную девушку у стены”, которую никто не замечает. Поблизости оказался заместитель капитана Эрик, я помахала ему рукой.

Он, кажется, был шокирован внезапным появлением королевской особы среди рыцарей, округлил глаза и с легким румянцем поклонился мне, стараясь держаться сдержанно.

Наконец-то я оказалась в ситуации, когда могу спокойно поговорить с Седриком. Держа в руке всё ещё полный бокал, я взглянула на него.

Седрик встретился со мной взглядом, и по выражению его лица было ясно — он всё понимает.

Он нервно сглотнул.

— …Благодарю вас за терпение, несмотря на мою занятость. Прошу простить за прежнюю грубость.

— Довольно. Лучше скажи, почему ты снова держишься на расстоянии, хотя прошёл всего месяц? Мы ведь раньше говорили иначе.

Седрик говорил сдержанно, вежливо до крайности.

Но я не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к сути.

Он тяжело вздохнул, и с трудом подбирая слова, проговорил:

— …Я… овладел манерами… и… всеми необходимыми знаниями.

Он говорил шёпотом, хотя вокруг было и так достаточно шумно, и расстояние позволяло говорить нормально. Я еле разобрала его слова и даже невольно наклонилась ближе. И когда наконец поняла, что он сказал, не сдержала восхищённого:

— Впечатляет.

Прошёл всего месяц, а он уже сумел наверстать почти всё с нуля — поразительно. Настоящий вундеркинд.

Но, вместо того чтобы гордиться, Седрик покраснел и поморщился, словно его слова были ему неприятны.

Он отвернулся от меня.

— Благодаря этому… мне позволили присутствовать на сегодняшнем празднике. …Но…

Я увидела, как дрожит вино в его бокале.

Он старался сохранять спокойствие, но мышцы лица снова напряглись.

Очевидно, он сильно себя сдерживает.

Я хотела что-то сказать, обеспокоенная его видом, но Седрик опередил меня — другой рукой он буквально вцепился в своё лицо.

Он склонился, золотые волосы заслонили лицо, и тогда, наконец, из него вырвались слова:

— …Сгораю… от стыда…‼︎

— …Что?

Я не удержалась и вслух озвучила это короткое “Что?”, которое всплыло у меня в голове.

И тут Седрик, всё так же шепча, заговорил:

— За те три дня, что я пробыл в этом замке… я успел совершить ужасающее количество грубостей и бесчинств. Я понимаю, что такие поступки неприемлемы и не заслуживают прощения. Я больше не хочу повторять тот позор. Именно поэтому я хотел лично принести вам свои извинения. На самом деле, я сам должен был организовать такую возможность. Простите… правда, прости. Но всякий раз, как я вижу ваши лица, как прохожу по коридорам замка — я не в силах сохранять спокойствие. Каждое место, каждый человек, с кем я повёл себя недостойно, вызывают во мне яркие воспоминания о той глупости… и мне хочется умереть. Даже только от мысли о том, сколько раз я оплошал перед вами, мне кажется, что у меня горит голова. Более того — я допустил это ещё и на глазах у Тиары. Вот почему… именно сейчас… я должен спросить вас. Почему вы тогда протянули руку такому, как я? Этот вопрос всё не уходит из моей головы…

…Где-то со середины он начал тараторить так быстро, что стало трудно разбирать слова, и я совсем перестала понимать, о чём речь.

Тем не менее, я дослушала Седрика до конца и мысленно подвела итог его речи.

…Иначе говоря, изучив манеры и этикет, он осознал, насколько сильно накосячил в прошлом.

А поскольку у него идеальная память, он с точностью прокрутил в голове все свои действия и слова, сверяя, что из этого было неуважительным или недопустимым.

Видимо, потому что он выговорился за раз, лицо у него пылало, а дыхание стало сбивчивым.

Пока я стояла в ступоре с приподнятыми уголками губ, он, чтобы отвлечься, осушил бокал вина.

А потом, будто опомнившись, вновь вежливо извинился:

— Простите за моё поведение, которое могло ввести в заблуждение. Когда вспоминаю свои позорные поступки того времени… я не могу себя заставить говорить с вами так же свободно, как раньше… Ха-а… — Седрик прикрыл рот рукой, лицо его стало ещё краснее.

То ли вино подействовало, то ли он снова вспомнил какую-нибудь грубость по отношению ко мне.

— А разве ты не умудрялся грубить, даже когда говорил самым учтивым тоном?

— Разумеется, я это прекрасно понимаю.

От моего безжалостного вопроса Седрик покраснел ещё сильнее. Почувствовав, что, возможно, перегнула палку, я поспешила извиниться. Седрик покачал головой и сказал:

— Всё это — результат моей недостойности…

Вроде бы всё понятно, что он имеет в виду… но, честно говоря, он как будто совсем другой человек.

— Даже несмотря на то, что вы позволили мне говорить свободно… для меня это всё равно слишком дерзко. Я просто пока не могу. Если будет позволено… мне бы хотелось ещё немного времени. Я обязательно оправдаю ожидания Первой Принцессы Прайд.

Он выразился слишком напыщенно, но суть сводилась к простому: ему просто нужно ещё немного времени, прежде чем он сможет говорить со мной без официозной вежливости.

Честно говоря, можно же говорить и вежливо, но не так пафосно.

Возможно, при всей своей феноменальной памяти и способности к обучению, в плане гибкости мышления он обычный человек.

На тестах — сто баллов, а эссе пишет средне.

Хотя нет, если Седрик действительно сядет писать эссе, учитывая объёмы информации в его голове — получится шедевр.

Честно говоря, звучало это так, будто он взял обычную фразу и прогнал её через какой-то автоматический фильтр "вежливости" — и вот тебе результат: холодно, неестественно, как у робота.

И я, пожалуй, наконец поняла, как даже такой гений, как он, смог попасться на уловки коварной Королевы Прайд.

Даже когда он в прошлый раз говорил на вежливо, большинство фраз звучали так, будто он заранее выучил стандартные шаблоны.

Остальное — это короткие, обрывистые реплики.

— Хорошо, — сказала я. — Раз тебе так проще — говори, как тебе удобно. Тогда, может, и мне стоит тоже перейти на официальный тон?

— Нет…! Пожалуйста, не утруждайте себя и говорите, как обычно…!

Не пойму, почему он так резко отреагировал, но ладно.

Всё равно я уже привыкла так с ним разговаривать.

Раз он не против — воспользуюсь его разрешением.

Когда я это сказала, он заметно расслабился.

Цвет лица начал приходить в норму — теперь только щёки оставались красными.

Но если покраснение не проходит так долго — не заболел ли он, в самом деле?

— Хорошо хоть, что ты изменил только стиль речи, — сказала я. — А то я уже подумала, что ты и разговаривать с нами избегаешь.

— Ни в коем случае! — воскликнул он. — Напротив, у меня перед всеми вами столько извинений и благодарности, что и словами не передать!

…И снова: не его это речь.

Если перевести в его нормальный стиль, то получится:

“Как будто я мог!… Я же перед вами всеми должен извиняться и благодарить вас до посинения!”

Он, конечно, вежлив и уважителен — и это приятно, но я, если честно, мечтаю, чтобы он поскорее вернулся к обычному себе.

Это как если бы канцлер Гилберт заговорил на сленге тусовщиков.

Такой уровень диссонанса, что я всерьёз задумалась — надо ли помогать Седрику в “реабилитации”.

Вдруг, повернув голову, я заметила, что и Стейл, и Тиара уже закончили общаться с высокими чинами.

Они, кажется, переживали за меня и исподтишка следили за нашей беседой с большого расстояния.

…Но теперь я задумалась: не поймёт ли Тиара что всё это превратно?

Ей, возможно, плевать на Седрика, но после того, что он выкинул месяц назад, и того, как теперь всё время разговаривает только со мной — у неё может остаться весьма плохое впечатление.

Особенно если учесть, что Седрик сам влюблён в Тиару — для него это довольно опасная ситуация.

Всё-таки, мы скрылись от глаз и теперь вдвоём ведём задушевный разговор наедине.

Хотя бы ради Седрика стоит избежать лишних недоразумений с Тиарой.

— …Пожалуй, стоит всё объяснить и Тиаре.