— Простите, что вызвал вас в неурочное время.

С момента отбытия из Объединённого Королевства Ханазуо прошло четыре дня. Рано утром рыцарский отряд благополучно вернулся в Королевство Фризия.

Отчёт перед королевой, помощь раненым и их размещение в лечебном корпусе, проверка и пополнение использованного оружия, рапорты от каждого отряда — день прошёл в неустанной суете. И вот, уже глубокой ночью…

Алан и Каллам были вызваны в кабинет командира рыцарского ордена.

— Нет, что вы, — ответили они в унисон, на что Родерик, командир рыцарей, кивнул, на мгновение встретившись взглядом с заместителем Кларком, стоявшим рядом.

— Прежде всего… Спасибо вам за то, что вместе с Артуром продолжили исполнять обязанности телохранителей в отсутствие Эрика. Эрику предстоит ещё несколько дней покоя, так что продолжайте нести службу втроём.

В ответ прозвучало краткое подтверждение.

Напряжение в комнате было ощутимо — словно по коже проходил электрический ток. Даже в этой короткой тишине Алан и Каллам поняли: это ещё не всё. Родерик не закончил.

— А теперь… по поводу ранения принцессы Прайд, — сказал он, и всё стало ясно.

Ранение обеих ног Первой Принцессы Прайд Роял Айви. Это было непростительно. Для рыцарей, отвечавших за её охрану, — непростительная ошибка. Родерик уже с утра докладывал королеве, и было очевидно, что обсуждался и вопрос их наказания.

Он продолжил тяжёлым тоном:

— Это решение принято не только по воле Её Величества, но также и с учётом мнения моего и Кларка.

И, наконец, перешёл к сути.

— Алан, Каллам. Вы оба приговариваетесь к месячному отстранению от службы. — сказал Родерик и умолк. Алан и Каллам округлили глаза.

Им не хватало духу произнести хоть слово. Они лишь молча переводили взгляд с Родерика на Кларка и обратно. Хотелось спросить: “И это всё?” — но они сдержались, ожидая продолжения.

Они были готовы к понижению в звании, к лишению статуса рыцаря. А теперь — всего лишь месяц отстранения. Это наказание уровня за потасовку между рыцарями. Это казалось ошибкой.

После короткой паузы, чтобы ответить на их немой вопрос, Кларк, скрестив руки, заговорил вместо Родерика.

— На этот раз за вами почти не последовало порицаний со стороны королевы. Говорят, не только принцесса Тиара, но и принц Стейл заступились за вас.

— Принц Стейл? — удивились они. Тиара — понятно. Но Стейл, который в момент ранения Прайд потерял самообладание и разозлился на них... Что он мог сказать в их защиту? Они подвели его, предали доверие, оказанное назначением в гвардию. Это было неожиданно.

Увидев их выражения, Кларк слегка усмехнулся и сделал шаг вперёд.

— Да, вы допустили ошибку, позволив ей пострадать. Но вы также спасли ей жизнь. За это вам должны были вручить награды, но они будут отозваны. Однако, одновременно с этим было решено смягчить наказание — по воле королевы… и Родерика.

Сказав это, Кларк похлопал их по плечу, а Родерик ответил ему взглядом:

— Ты ведь и сам этого хотел, не так ли?

— Благодарим вас! — одновременно склонились в глубоком поклоне Алан и Каллам, но… внутри всё ещё сомневались.

— Позвольте… — робко поднял голову Каллам. Родерик позволил ему говорить.

— Мы с уважением примем наказание. Но… вы, командир, и вы, заместитель командира… действительно считаете, что этого достаточно?

Даже если королева вынесла решение, командующий орденом имеет право назначить дополнительное наказание.

— Снижение в звании, лишение статуса гвардейца… даже исключение из ордена, — перечислял Каллам, и Алан согласно кивнул.

Родерик шумно выдохнул, и заговорил снова — теперь уже с горечью в голосе.

— Прежде чем ответить на ваш вопрос… позвольте мне самому задать один.

Алан и Каллам резко выпрямились, вскинули головы. Напряжение сковало их до самых пят. Кларк, знавший, что собирался сказать Родерик, нахмурился.

— Алан. Каллам. …Есть ли что-то, что вы должны были бы сообщить мне и Кларку касательно… своего положения?

Тяжёлые слова.

Они оба замерли. Не отводя взгляда от Родерика, застыли, крепко сжав губы.

Они поняли. Иными словами — не хотите ли вы покинуть орден по собственному желанию, а не быть наказанными? Этот вопрос звучал как давление — увольтесь сами.

И… на самом деле они именно так и решили.

До того момента.

— …Простите! У меня… ничего нет‼︎

— Я тоже… абсолютно ничего!

С этими словами Алан вновь резко и глубоко поклонился, и Каллам последовал его примеру. Пока не услышат ответа, они не поднимут головы. Их решимость была ясна:

Мы не собираемся уходить.

Прошло несколько томительных секунд в тишине. Когда они, не поднимая глаз, ждали приговора, кто-то из старших тихо выдохнул. Это было разочарование? Или сожаление? Боль за то, что навлекли такое на Родерика и Кларка, которые несли огромную ответственность…

И тогда…

— …В таком случае, хорошо.

Их накрыла волна облегчения.

Это были тёплые, спокойные слова Родерика. Не равнодушные, а искренние, наполненные облегчением.

Когда они медленно подняли головы, то увидели: и Родерик, и Кларк смотрели на них с мягким, спокойным выражением лиц. Полностью отличным от прежнего.

— Если бы вы действительно желали уйти из рыцарского ордена по собственной воле, мне бы пришлось говорить с вами иначе… Но раз это не так — вопросов больше нет.

Родерик будто бы немного выдохнул — напряжение наконец начало спадать. Алан моргнул несколько раз, не веря, Каллам так и остался с открытым ртом.

Наблюдая за этой троицей, Кларк тихо произнёс:

— Хорошо, что вы выбрали остаться.

И Родерик, и Кларк понимали — как по словам Прайд и других рыцарей, так и по поведению самих Алана и Каллама — что раны принцессы Прайд были следствием её собственных поступков и сложившейся обстановки. Они видели: Алан и Каллам сделали всё, что могли, и предотвратили худший исход.

Но всё же они опасались: те двое могут сами подать прошение об уходе — из чувства вины, независимо от официального наказания. И если уж они это решат, никто не сможет их остановить.

Вот почему сначала им следовало задать этот вопрос.

Тем не менее, Алан и Каллам выбрали остаться. Выбрали продолжать быть рыцарями, неся свою ношу до конца. Родерик с облегчением — и вопреки удивлённым взглядам — наконец ответил на вопрос, ранее заданный Калламом.

— Вне зависимости от причин, сам факт того, что принцесса Прайд получила ранения, — это, безусловно, позор для рыцаря.

При этих словах лица Алана и Каллама вновь напряглись. Они и сами прекрасно это понимали. Им хотелось опустить глаза, но Родерик резко продолжил:

— Однако… вы, как никто другой, должны были понять одну вещь. Насколько Прайд… насколько она опасна — в том, как обращается с собой.

Они резко распахнули глаза, застыв от неожиданного понимания. Родерик понял — его слова дошли. Он слегка кивнул.

— Уже шесть лет… В её поступках постоянно сквозит нечто, что можно назвать саморазрушением.

Он говорил о внезапном нападении на рыцарский орден и обвале скал шесть лет назад.

С тех пор подвиги Прайд стали почти легендой среди рыцарей. Вспоминая те события, нападение на рыцарский отряд, обрушение скалы и недавнюю оборону, они выглядели героически… но теперь слова Родерика “саморазрушение” вдруг начали звучать пугающе точно.

— Порой кажется, будто она сама считает свою жизнь… не слишком ценной.

Алан сглотнул, горло пересохло. Калам ощутил, как под перчатками влажнеют ладони.

Они снова вспомнили недавний бой. Клятва кровью, в которой Прайд, фактически, принесла себя в жертву ради народа. Её раны — тоже результат того, что она спасала не себя, а Седрика и стражников.

Она — добрая. Она — самоотверженная. Она — смелая.

Но сильнее всего им врезался в память один крик — тогда, когда обрушилось южное крыло, и они примчались её спасать.

“Не подходите!!”

Да, она закричала именно так.

Это было сказано не для себя — а чтобы их не втянуть. Но даже тогда, когда ей уже было не справиться в одиночку… если бы они не нашли её вовремя, она бы умерла. Это означает, что она…

…Считала, что её смерть — допустимый вариант.

Мурашки пробежали по их спинам.

Может, она и не задумывалась об этом так глубоко. Может, она просто испугалась, что из-за неё пострадают другие.

Но…

Саморазрушение.

Почему? Почему она?

Её любят. Ей доверяют. Она — наследница престола. Никто и не посмеет усомниться в этом.

— Не знаю, осознаёт ли она это сама. Ни я, ни Кларк не можем сказать. Она осознаёт свою роль, она знает, кто она. Но в то же время… она чересчур пренебрегает собой.

— Порой мне кажется, будто она ищет место, где могла бы умереть, — добавил Родерик, и у обоих капли пота скатились со лба.

Страх. Беспокойство. Они разливались по телу, словно яд.

— …Но. Похоже, она наконец начала задумываться о себе.

Эти слова прозвучали мягче. Алан и Каллам наконец сделали вдох, снова начали дышать.

“Из-за меня… если кто-то погибнет… если кто-то окажется втянут в подобное… Это… ужасно тяжело…”

Тогда Родерик действительно испытал облегчение: наконец-то она увидела себя чужими глазами.

— Причинять вред принцессе недопустимо. Но… именно этот случай стал для неё осознанием. Боль от того, что из-за неё пострадали другие, и стала поворотной точкой.

Это нельзя назвать “лечением”. Но факт остаётся: именно то, что Алан и Каллам пострадали, побудило Прайд начать осознавать собственную ценность.

И осознание этого для двоих рыцарей стало ещё одной болью. То, что лишь их боль пробудила её — оставило в них глубокую горечь.

— Это понимание ещё хрупкое. Но если всё продолжится так и дальше, то… после коронации она вновь и вновь будет подвергать себя опасности. И однажды… действительно может отдать жизнь.

Скорее всего, ради спасения совершенно постороннего человека она даже не станет колебаться.

— Более того, — сказал Родерик, словно читая их мысли. — Я вполне допускаю, что однажды она погибнет, защищая собственного телохранителя.

Страх сменился глухим, липким ужасом.

— И, скорее всего… будь вы действительно ушли из ордена — Прайд снова винила бы себя. И полностью потеряла бы веру в собственную ценность.

“Они покинули орден из-за меня…” — именно так она бы подумала. Они тут же вспомнили, какими словами Прайд провожала их после вручения “знака признания”. Сколько боли было в её голосе… это знали только они.

Возможно, это бы остановило её. Но… было куда больше шансов, что после этого она уже никого не подпустила бы к себе.

Если снова случится обвал и она окажется под завалами — то молча примет это. Или вовсе откажется от охраны, лишь бы никого не втягивать.

Это… уже не просто доброта. Это суть самой Прайд.

Она — та, кто всегда протянет руку, если рядом кто-то страдает. И всегда поставит другого выше себя.

— Но мы не можем этого допустить. Она — будущая королева. Она — та, без кого невозможно будущее этой страны.

Громко, отчётливо — чтобы разогнать всё их замешательство — прогремел голос Родерика. Алан и Каллам синхронно, резко кивнули.

— Вот почему я приказываю вам, как командующий рыцарским орденом: если когда-нибудь на вас вновь ляжет ответственность — используйте моё имя.

В его взгляде сверкнула сталь. С ним поднялась волна необъяснимого, но мощного давления, и Алан с Калламом, преодолевая оцепенение, отозвались громко и твёрдо.

Он поочерёдно указал на Каллама, затем на Алана, и сдержанным, низким голосом отдал приказ:

— Не позвольте ей стать жертвой.

Короткая фраза, но в ней звучало всё.

Они сглотнули. Сухо, шумно.

— Не только защищайте. Если понадобится — остановите. Удержите, даже силой. И ни за что не позволяйте… Первой Принцессе Прайд Роял Айви… принести себя в жертву.

Словно комната в одночасье стала полем боя. Так сильно сгустилось напряжение.

Задача была тяжёлой.

Остановить принцессу. Защитить не только её, но и тех, кто может пострадать из-за неё. Чтобы она снова не потеряла веру в себя.

Они всё это понимали.

И всё равно — без колебаний приняли.

Чтобы на этот раз защитить её по-настоящему.

— Мы с Кларком тоже будем следить… но ближе всех к ней находитесь вы — как её гвардейцы.

Родерик, наконец, сбавил тон. Выдохнул, положил руки на колени.

— Вы — те, кто, к лучшему или худшему, стали толчком к её переменам. Поэтому именно вам я это доверяю… Следите за ней пристально.

Закончив, он добавил: отстранение вступит в силу после возвращения Эрика. А завтра будет экстренное собрание капитанов, поэтому в охрану к Прайд назначат Артура и временного заменяющего рыцаря. После чего он отпустил их.

Перед тем как дверь мягко захлопнулась, оба глубоко поклонились:

— Благодарим за всё.