— Доброе утро, принцесса Прайд.

Капитаны Алан и Каллам снова пришли ко мне в комнату, чтобы сопровождать меня в качестве гвардейцев. Было раннее утро следующего дня. Я, уже приведённая в порядок служанками из Королевства Чайненсис, ответила им на приветствие.

Мы не говорили о вчерашнем. Тем не менее, по их посвежевшим лицам было видно, что они смогли хорошо отдохнуть, и это само по себе уже меня успокоило. Правая нога теперь двигалась свободно, чувствовала себя лучше — мне казалось, что на полное выздоровление уйдёт даже меньше двух дней. …Вот только...

— Сестра... Рыцари уже собрались у двери. Что прикажете?

Стейл, докладывая о текущей ситуации и предстоящих планах, только взглядом указал на дверь. За ним с лёгкой усмешкой добавила Тиара:

— Кажется, их столько же, сколько и вчера.

Когда они пришли ко мне, рыцари уже толпились у двери. Услышав это, я взялась за голову одной рукой.

После того как я вчера объявила о травме ноги и навестила заместителя капитана Эрика, в мою комнату пришли не только Седьмой отряд, но и другие рыцари с особой способностью к лечению ран. Чтобы хоть на секунду быстрее залечить мою травму.

Способности к лечению, по сути, не требуют усилий нескольких человек — достаточно одного. Они снимают боль, подавляют воспаление, отёк, кровотечение, и дают организму возможность восстановиться. Конечно, скорость и результат зависят от силы самого рыцаря.

Но даже если собрать несколько таких людей, процесс не ускоряется. Пусть и есть небольшой синергетический эффект, но это скорее актуально в случае серьёзных, угрожающих жизни травм. То, что было у меня — просто перелом — не требует применения таких “смертельных приёмов”.

И всё же. Было множество рыцарей и солдат, которые нуждались в лечении куда больше, чем я. Если уж использовать такую силу, то на заместителе капитана Эрика и других тяжелораненых. Однако, по словам Стейла, "это было искреннее пожелание самих тяжелораненых".

Сначала я подумала: может, они просто хотят, чтобы Первая Принцесса скорее встала на ноги? Или, может, хотят, чтобы я поскорее вернулась домой? В голове роились разные мысли. Но, скорее всего, всё это — проявление их заботы. …С такой мыслью я не смогла отвергнуть их. В итоге вчера я приняла лечение от всех рыцарей. Поблагодарила каждого и извинилась за беспокойство… но не ожидала, что они придут и сегодня.

Причём, как оказалось, в этот раз вместе с Джейлом и Мартом, которые обычно следят за состоянием моей ноги, выстроились все остальные. Честно говоря, я почувствовала неловкость и в надежде на помощь перевела взгляд на их капитанов — Алана и Каллама. Оба с виноватой улыбкой пожали плечами.

— Когда мы вчера вернулись на место отдыха, там уже был настоящий ажиотаж… — сказал капитан Алан.

— …Были и… слегка неожиданные реакции, — добавил капитан Каллам, слегка отводя взгляд, будто вспоминая что-то.

Алан, видимо, тоже вспомнил и пробормотал:

— Ааа…

Я вопросительно склонила голову, но они оба быстро ответили:

— Нет, ничего.

И затем Каллам предложил:

— Если это причинит вам неудобство, мы сами передадим им отказ.

…Но всё же, когда люди так искренне переживают за тебя, просто оттолкнуть их — жестоко. Взвесив всё, я в итоге снова решила принять их добрую волю.

Стейлу я сказала об этом, и он, улыбнувшись, включил это в расписание:

— Ну, чем быстрее заживёт ваша нога — тем лучше для всех. После обеда к вам на встречу прибудет принц Седрик. Я буду присутствовать при разговоре.

— Хорошо. Пожалуйста, — ответила я.

После этого Стейл приказал охране открыть дверь, а сам ушёл, уступая место рыцарям, которые один за другим начали заходить внутрь.

Вчера Седрик сам пришёл к Стейлу с просьбой о встрече со мной. Не стал прорываться ко мне напрямую, а вежливо прошёл через Стейла — и это уже прогресс. Более того, именно Седрик попросил, чтобы Стейл тоже присутствовал на встрече.

Так или иначе, после окончания войны я ещё не видела Седрика. В первый день я была в полном покое, а он был занят делами по урегулированию последствий. А вчера — я передавала послания от двух королей. Последний раз я видела его тогда, когда отправила на поле боя.

…Почему-то кажется, будто прошло уже очень много времени.

— Тогда, принцесса Прайд, разрешите осмотреть Вашу ногу.

Окружённая рыцарями, словно перед началом операции, я с лёгкой улыбкой кивнула в ответ.

Проверке подверглись обе ноги, включая почти полностью зажившую правую. Конечно, можно было бы пригласить и врача, но в другой стране вряд ли поймут особенности лечения с помощью особых способностей.

Судя по всему, правая нога уже полностью восстановилась — даже повязка больше не требовалась. Левая же… по их словам, всё ещё требовала два-три дня. Впрочем, ещё вчера говорили, что потребуется четыре–пять, так что благодаря объединённым силам рыцарей выздоровление явно ускорилось.

— Всё это — благодаря вам. Спасибо большое.

Я с улыбкой добавила:

— Пожалуйста, позаботьтесь и о других раненых, — и в ту же секунду от всех рыцарей одновременно прозвучал оглушительный отклик, так громко, что у меня заложило уши.

Энергичное “Да!” от крепких рыцарей в замкнутом помещении было настолько мощным, что задрожали даже драпировки и украшения. Некоторые из них, вероятно, переборщив с усердием перед Первой Принцессой, даже покраснели. Тиара, смеясь, зажала уши обеими руками.

— Сестрица, когда мы вернёмся домой, в Фризии наверняка тоже устроят праздник по случаю победы.

От этих слов все рыцари дружно повернулись к ней. Они ничего не сказали, но их взгляды кричали: “Правда ведь?!”

Как только моё выздоровление будет подтверждено в Объединённом Королевстве Ханазуо планируют устроить праздничный приём, но, конечно же, что-то подобное непременно проведут и в Фризии. Вероятно, спустя месяц — когда всё уляжется. Если получится, можно будет пригласить Короля Ланса и других союзников, и объединить это с празднованием союза.

— Да, я бы тоже этого хотела, — ответила я с улыбкой.

Глаза рыцарей засверкали ещё ярче. Похоже, праздники им тоже по душе.

Если бы всё было идеально, я бы хотела, чтобы и капитаны Алан с Калламом тоже могли участвовать… Но этого пока не знает никто. Некоторые рыцари, видимо, тоже обеспокоены этим — то и дело бросали взгляды на своих капитанов.

Спасшие жизнь Первой Принцессе, но при этом допустившие её ранение как телохранители — их положение действительно сложное. В рыцарях перемешались уважение, восхищение и тревога за судьбу капитанов.

— Я спрошу у матушки! Пока вы с принцем Седриком будете беседовать!

Сказав это, Тиара радостно сложила руки. Я поблагодарила её и спросила, не будет ли она с нами на встрече с Седриком.

— Раз с вами будут брат и Артур, можно не волноваться, — ответила она.

Похоже, она всё ещё не до конца успокоилась. Но, если вспомнить, что раньше она даже с Артуром и Стейлом не чувствовала себя спокойно и сопровождала меня аж до Чайненсиса, то сейчас — это уже прогресс.

Пока заместитель капитана Эрик восстанавливается, охрану организовали по очереди: Алан, Каллам и Артур сменяют друг друга. К моменту прибытия Седрика, вероятно, Артур сменит капитана Каллама. Думаю, Стейл всё это заранее организовал.

…Надеюсь, с Седриком всё в порядке.

Что с ним сейчас — мне толком не рассказывали ни Стейл, ни канцлер Гилберт. Говорили, что он помогает своему брату, Королю Лансу, и иногда выходит в город осмотреться с солдатами. Похоже, он старается выполнять свои обязанности как член королевской семьи.

Но каким он был на поле боя, я так и не узнала. А Тиара лишь твердит: “Он был ужасно опасен!” Такое ощущение, что он снова вытворил что-то невообразимое, и от одной этой мысли у меня сжимается сердце. Тем более, что именно я подтолкнула его к участию в сражении.

Я глубоко вздохнула, молясь, чтобы до возвращения домой он больше ничего не натворил. И в этот момент…

Тук-тук.

На внезапный стук я машинально отозвалась:

— Да?

Ещё рано для визита Седрика. Неужели кто-то из рыцарей? Я слегка склонила голову. Ответа сразу не последовало. Прошла пара секунд — и из-за двери донёсся спокойный голос:

— …Принцесса Прайд. Это Гилберт.

А-а-а-а-а-а-а?!

Глубокий, будто из самых недр земли, голос — и я моментально напряглась. Лицо само собой исказилось, и Тиара, глядя на меня, нервно натянула улыбку.

Рыцари, применявшие особые способности для лечения, бросили на меня вопросительные взгляды: "Нам уходить?"

Нет-нет, пожалуйста, останьтесь! Обязательно!

До того как я успела что-то сказать, по ту сторону двери уже витала пугающая аура. В голове начала звучать музыка из хорроров или фильмов про акул, которые я когда-то смотрела в прошлой жизни, и мне стало ещё страшнее.

— П-про… проходите… — с дрожью в голосе произнесла я и выпрямилась в постели.

Дверь медленно открылась, и в комнату вошёл канцлер Гилберт… с пронзительным, цепким взглядом.

Улыбка была только на лице — и от этого становилось ещё страшнее. Да, я прекрасно понимала, зачем он пришёл! И именно поэтому мне ужасно хотелось сбежать!

Я как-то выдавила улыбку, чтобы поприветствовать канцлера… и впервые в жизни почувствовала, что понимаю, почему Валь сбежал в окно. Если бы не обе ноги, на которые нельзя вставать, я бы, возможно, тоже прыгнула.

— Доброе утро, принцесса Прайд. Простите за внезапный визит… У вас есть немного времени?

Он сказал, что нашёл немного свободного времени, несмотря на плотный график. Разумеется, отказать канцлеру Гилберту я не могла. Он посмотрел на рыцарей, как бы спрашивая: “Могу ли я говорить при них?” Я кивнула и указала на стул у кровати.

Один из рыцарей торопливо подвинул кресло, и когда канцлер опустился на него, его острый, как нож, взгляд не отрывался от меня ни на секунду.

— Простите, что прерываю лечение. Ну, так вот… Вопрос, который я хотел бы задать… Я полагаю, Вы и сами уже всё прекрасно понимаете?

Вот оно!

Я так и знала! — в панике я больше не смогла сдержаться и выкрикнула:

— Простите меня!

От неожиданного крика Первой Принцессы рыцари, стоявшие у постели, округлили глаза.

— За клятву кровью… То есть, простите, что скрыла факт кровной клятвы. Я поступила безрассудно, и… очень, очень глупо!.. Но я не рассказала об этом, потому что...

— Вы не хотели лишний раз заставлять меня волноваться. …Я это понимаю.

Слова Гилберта звучали вежливо, но холод, который от них исходил, был буквально полярным. Мурашки пробежали по коже, плечи затряслись, губы задрожали — я замолчала, глядя на него, всё ещё сжавшись. Несколько рыцарей тоже почувствовали исходящее от канцлера напряжение и тревожно подняли головы.

— …Принцесса Прайд. Всё, что я хотел Вам сказать, я уже озвучил в тот момент, когда Вы были ранены. Однако, это не тот случай, когда "если бы не было травмы — всё было бы хорошо".

Справедливо.

Я судорожно сглотнула и кивнула. Гилберт вздохнул — едва слышно, и закрыл глаза, словно пытаясь успокоиться. Потом снова открыл рот.

— Понимаю, что не очень уместно говорить такое при посторонних, но…

Он начал говорить тихо — и уже не останавливался, его слова хлынули, как поток, прямо в мои уши:

— Не думаю, что требуется объяснять, что такое клятва кровью. Всё уже свершилось. Но если — если бы вдруг — из-за этого Йоанн, король Чайненсиса, или сам договор оказался бы нарушен… Что бы Вы тогда сделали? Одной фразы “Я верила” было бы недостаточно. Даже если бы Вы действительно спасли Чайненсис… если бы мы потеряли Вас — мы бы не могли гордиться этим. Это было осознанное решение с Вашей стороны? А если бы Вас, согласно условиям клятвы, сожгли на костре — Вы думаете, мы бы просто улыбнулись и позволили Вам уйти? Даже если Вы были готовы, Королевство Фризия — не было. В худшем случае, всё это могло бы перерасти в бессмысленную войну между Фризией и Чайненсисом из-за Вас. Вы думали об этом? Я не злюсь на то, что только мне одному не рассказали. Да, даже если рыцари и солдаты Чайненсиса знали, а канцлер Фризии — нет, то это не Ваша вина. Это моё недогляд и недостаток компетентности.

Его слова резали, как нож. Особенно вспоминая вчерашний разговор с командиром рыцарей — становилось ещё тяжелее. Я чувствовала, как холодный пот стекает по спине, но Гилберт не останавливался:

— Если бы, пусть и с крошечной вероятностью королевство проиграло… а Вы — подверглись бы казни из-за клятвы… Даже если бы я узнал об этом только тогда — ответственность легла бы на меня.

Его голос был тихим, но как ожог — обжигал изнутри. Он абсолютно прав. Если бы мы действительно проиграли, Гилберт узнал бы об этом уже после. А ведь я знаю, насколько серьёзно он воспринимает свою должность… И тогда, мне кажется, его бы это просто уничтожило. Только от мысли об этом — сердце болезненно сжалось.

— Однако… прошу, запомните это как самое важное. Даже если бы мы проиграли оборонительную битву, даже если бы страна понесла огромные потери… Даже если весь мир признал бы Вашу казнь законной и справедливой..

Я инстинктивно вцепилась в ткань, накинутую на колени, губы дрожали, на глаза начали наворачиваться слёзы. Я едва удержалась, чтобы не расплакаться.

— Мы бы… всё равно до последнего пытались защитить Вас. Пусть даже ценой жизни.

Из всех слов, сказанных Гилбертом, именно эти, сказанные с такой тихой болью… почему-то ранили сильнее всего.

— Я, рыцари, королевская семья, народ… Никто из нас бы не смог Вас отпустить. Даже если бы Вы сами этого хотели… мы бы не позволили.

Гилберт перевёл взгляд на рыцарей, те, кого он имел в виду. Когда я обернулась, то увидела их — они продолжали лечить мою ногу, пусть и с испугом следили за нашим разговором. Один из них, заметив, что я смотрю, удивлённо раскрыл глаза, но затем кивнул и молча склонил голову.

Я… я могла бы втянуть их во всё это? В ещё одну бессмысленную бойню? — мысль пронзила грудь, и боль стала острее прежнего. Я прикусила губу и, наконец, выдавила то, что повторяла про себя всё это время:

— …Простите.

Гилберт закрыл глаза и едва заметно кивнул. Затем он наклонился вперёд, посмотрел мне прямо в лицо и сказал — ясно, отчётливо, вбивая каждое слово в сердце:

— Я говорил это и тогда: “Принцесса Прайд, Вы — дороги нам.” А то, что дорого — это не то, что можно легко отпустить. Если Вы готовы пожертвовать собой ради подданных, то и мы… будем поступать так же.

Я молча кивнула. …Теперь я действительно до боли хорошо поняла, насколько страшно — забывать о себе.

— …Ни в коем случае не забывайте об этом.

Произнесённое напоследок, мягкое, почти ласковое напоминание, стало финальной нотой. Гилберт, будто ничего не произошло, спокойно поднялся на ноги.

Он поклонился мне и Тиаре, потом, повернувшись к рыцарям, сказал:

— Прошу, позаботьтесь о принцессе Прайд.

После чего, не добавив ни слова, молча покинул комнату.

Как и с командиром рыцарей… Я всё яснее понимаю, насколько ценны те, кто готов искренне тебя отчитывать. Выражение лица Гилберта, когда он говорил это — до сих пор стоит у меня перед глазами.

…Пусть я больше никогда не причиню такую боль.

Словно обращаясь с мольбой к небесам, я крепко зажмурила глаза и в тишине повторила это про себя.