— …Понятно. То есть, вы останетесь в Объединённом Королевстве Ханазуо, пока не поправится нога.

Командир рыцарей сдержанно, но с видимым пониманием кивнул на мои слова.

Он быстро взглянул на мою ногу, прежде чем ответить, что, безусловно, будет разумнее покинуть страну, лишь когда я полностью восстановлюсь.

— Да. Я получила разрешение и от Её Величества, и от Его Величества. Прошу прощения перед рыцарями за вынужденную задержку.

— Нет, пожалуйста, принцесса Прайд. Ваше здоровье — наш главный приоритет. В Королевстве Фризия заместитель командира Кларк справляется с управлением, так что никаких проблем. Однако… — с этими словами командир замолк, его лицо слегка помрачнело. Он перевёл взгляд с моей ноги на стоящих поодаль рыцарей, будто размышляя, стоит ли продолжать. …Что-то случилось?

С напряжённым выражением он нахмурился, затем тяжело вздохнул и снова посмотрел на меня с тревогой.

— На самом деле… Поскольку Вы не появлялись на публике после окончания войны, среди солдат и даже наших рыцарей начали расползаться неприятные слухи.

Я удивлённо склонила голову. Действительно, с конца войны я всё время провожу в постели. Официально говорится лишь, что я “отдыхаю”, а работу за меня берут на себя Стейл и канцлер Гилберт.

Неужели думают, что я просто отлыниваю? Меня это слегка встревожило, и я спросила:

— Эти… слухи… о чём они?

Командир, похоже, принял решение и произнёс:

— Говорят, что… Вы… пали в бою.

…Что?

Я от изумления раскрыла рот. Командир сообщил это крайне завуалированно, но суть была ясна. Он тут же опустил голову:

— Прошу прощения…

То есть… люди думают, что я умерла. В принципе, логично: если до войны я часто появлялась на людях, а теперь — совсем нет, такие подозрения неизбежны.

К тому же, мою травму держали в секрете, чтобы не подорвать боевой дух. И хотя это недалеко от истины, всё же… если бы я хотя бы принимала у себя целителя, возможно, слухи о моей смерти не возникли бы. Но лечение я уже прошла, и мне оставалось только соблюдать покой, потому никого больше не вызывали. Седьмой отряд и без того заботится о множестве раненых — не стоило беспокоить их зря. Если теперь все думают, что Первая Принцесса мертва и это тщательно скрывается — это моя вина.

— Понятно…

Мне стало как-то не по себе, и я невольно усмехнулась. По словам командира, слух особенно распространился среди солдат Ханазуо, а от них — и среди наших рыцарей. …Я сама должна была это предвидеть. Я извинилась перед командиром и согласилась, что необходимо принять меры. Эти люди сражались изо всех сил — я не имею права позволять им беспокоиться понапрасну.

— Что насчёт моей ноги? Как она?

Я подняла взгляд и обратилась к двум рыцарям, следившим за процессом моего восстановления. Если ногу не трогать, с течением времени она постепенно заживёт. Сегодня они снова использовали свою особую способность, так что завтра должно стать ещё лучше…

— Правая нога, думаю, уже может двигаться. Но левой потребуется ещё время.

С облегчением я выдохнула. Хорошо, что хотя бы правая — это было всего лишь растяжение, потому она зажила быстрее. А вот левая, похоже, сломана. Седьмой отряд, как всегда, на высоте — их способности к лечению действительно выдающиеся. Судя по спокойным улыбкам на их лицах, они тоже рады, что хотя бы одна нога уже восстановилась.

Я вдруг вспомнила, что тогда так и не поблагодарила их как следует. Надо это исправить. Я посмотрела на их лица — кажется, мы встречались и на тренировках. На мой вопрос они ответили, представившись вежливо: Джейл и Март.

— Спасибо вам, Джейл, Март. …Вы тогда по-настоящему спасли меня.

Я улыбнулась с искренней благодарностью — и оба смутились, покраснев, расширив глаза. Видимо, услышать своё имя от Первой Принцессы неожиданно даже для них.

Командир кашлянул, и рыцари тут же пришли в себя, вновь став серьёзными.

— Итак… что скажете, принцесса Прайд?

Раз правая нога уже в порядке — всё решено.

— Да. Уже сегодня я выступлю перед всеми. Расскажу о ранении сама, открыто.

Командир удовлетворённо кивнул:

— Тогда я распоряжусь, чтобы все рыцари были поставлены в известность.

Появившись на людях, я смогу развеять слухи о своей смерти.

И тут я кое-что вспомнила. Я должна это сказать.

— …Командир.

Он уже собирался уходить, чтобы передать приказ, но я его остановила. Он повернулся ко мне:

— Что-то случилось?

Я посмотрела ему в глаза, набралась решимости… и склонила голову:

— …За то, что было шесть лет назад… Простите меня.

Наверное, это мой второй раз, когда я извиняюсь перед ним вот так. Пока я смотрела вниз, на свои колени, он молчал. Когда я медленно подняла голову, он смотрел на меня с широко раскрытыми глазами, сжатыми губами, явно потрясённый. Его можно понять. Я должна объяснить это как следует…

— Из-за меня… если кто-то погибнет… если кто-то окажется втянут в подобное… Это… ужасно тяжело…

Говоря это, я непроизвольно вспомнила тот страх — и пальцы, сжимающие простыню, начали дрожать.

Когда капитан Алан и капитан Каллам бросились ко мне…

И потом, когда я подумала, что капитан Каллам мог погибнуть…

Это было до жути страшно и невыносимо тяжело.

Если вспомнить, как шесть лет назад, при обвале скалы, я сама сорвалась вперёд, наверное, тогда командир рыцарей чувствовал то же самое…

Эта мысль делает всё ещё больнее и заставляет чувствовать вину.

Спустя некоторое время тишины командир тихо выдохнул.

Его широко распахнутые от удивления глаза немного смягчились… и он едва заметно… улыбнулся.

— …Вы повзрослели.

От неожиданности я сама распахнула глаза.

Командир опустился на одно колено и взглянул мне в лицо.

— То, что вы сделали тогда… Я уже тогда сказал всё, что считал нужным. Но если сейчас позволите… есть кое-что, что я бы хотел добавить.

Он ненадолго замолчал и взглянул на мои дрожащие руки, сжимающие простыню, а затем с мягкой улыбкой продолжил.

От этого взгляда внутри всё защемило, я крепко прикусила губу, чтобы сдержаться… И тогда командир снова заговорил:

— Нынешняя принцесса Прайд… стала для нас ещё более незаменимой, чем когда-либо. Поэтому… будь то “Кровная клятва” или ваша травма — не забывайте, пожалуйста, что есть те, кто искренне страдает и переживает из-за всего этого.

Эти добрые слова командира… пронзили до глубины души.

Обычно его строгость и возможный гнев пугали…

Но его мягкая улыбка, его заботливые слова — от них вдруг так сильно захотелось заплакать.

Я задержала дыхание, чтобы сдержать подступившие слёзы.

Но каждый раз, когда моргала, крупные капли всё равно катились по щекам.

— Пожалуйста… бережно относитесь к себе.

Эти последние слова командира заставили моё горло судорожно сжаться.

…Сколько раз ещё я буду ранить других?

Я даже не осознавала, что всё это время меня тоже оберегали, волновались за меня…

Сколько раз я игнорировала подобную доброту?

Не замечала тех, кто заботился обо мне, кто был рядом…

И в итоге сама же относилась к себе грубо, пренебрежительно… несмотря на то, что они дорожили мной.

— …Да… п-поняла…

Стиснув кулаки, я из последних сил выдавила из себя этот единственный ответ.

…Я хочу научиться беречь себя.

Хотя бы пока есть те, кто по-настоящему заботится обо мне.

____

Конец 5 тома.