— …Вы ведь не собираетесь уходить из рыцарей… правда?

На мои слова капитаны Каллам и Алан лишь застыли с напряжёнными лицами, не сказав ни слова.

Тиара, округлив глаза, зажала рот руками и несколько раз перевела взгляд с меня на рыцарей.

Оба замялись, словно не зная, что ответить, и повисла тишина. Я тоже упорно молчала, глядя им в глаза, пока не услышу ответ. Ветер раз за разом врывался в комнату через плохо закрытое окно. И вот наконец...

— …Нет, ну… в любом случае, и меня, и Каллама ждёт наказание, как ни крути, — первым заговорил капитан Алан, нарочито лёгким тоном.

Он старался сказать это непринуждённо, чтобы не ранить меня, но всё же — он не опроверг мои опасения. С кривой усмешкой он почесал щёку пальцем. Капитан Каллам тоже подхватил:

— Мы допустили непростительную ошибку в этом бою. Лишение звания капитана и отстранение от королевской гвардии вполне возможно.

Говоря о себе столь суровыми словами, Каллам наконец закрыл окно — щелчок рамки сделал тишину в комнате почти осязаемой.

— Вся ответственность лежит на мне. Я самовольно покинула пост и отдала приказ.

— Но охранять вас, несмотря ни на что, — было нашей обязанностью, — сказал Каллам, с непривычной строгостью в голосе, и подошёл ближе, встав рядом с Аланом.

Когда я обернулась к ним, они специально встали прямо передо мной, чтобы было легче говорить. Они были по ту сторону кровати, напротив Тиары, и оба смотрели на меня с серьёзностью и решимостью.

Всё, что они сказали — правда. Ранение охраняемого лица, тем более Первой Принцессы — это серьёзная ответственность. Поэтому я и соврала матери, что рана на ноге несерьёзная, и отложила возвращение. Даже когда я просила двух королей поддержать мою версию, и они, и канцлер Гилберт не вмешались в разговор между королевой и принцессой. Но их лица оставались мрачными всё это время.

— Тогда я лично прощу вас. И попрошу о снисхождении у матушки и у командира рыцарей. Кроме того...

— …Мы не смогли защитить вас‼︎‼︎ — вдруг прокричал капитан Алан, и в этом крике слышались и отчаяние, и гнев.

От неожиданной силы его голоса, какой я никогда раньше не слышала, моё тело невольно дёрнулось.

— Алан! — строго окликнул его Каллам.

Стиснув зубы, капитан Алан тихо извинился передо мной и Тиарой:

— Простите меня.

— Поэтому, как гвардеец… и как капитан… но прежде всего как рыцарь — я обязан принять последствия, — продолжил он уже спокойнее. — Я решил это с самого начала, — добавил Алан и, будто ничего не случилось, улыбнулся мне. Эта слегка опущенная бровь… выглядела так… больно.

— Вам, принцесса Прайд, не стоит об этом беспокоиться. Это — наше, рыцарское, дело, — произнёс Каллам уже привычно спокойным голосом, тоже пытаясь улыбнуться. От этого у меня в груди стало ещё тяжелее, и я не смогла вымолвить ни слова.

— Пусть и на короткое время, но для нас было честью служить вам в роли королевских гвардейцев. Спасибо вам, — сказал Алан.

— Артур и Эрик — отличные рыцари. Пожалуйста, продолжайте доверять им и впредь, — добавил Каллам и поклонился вслед за Аланом.

Они оба вежливо и глубоко склонили головы. Их решение было окончательным.

Какие бы меры ни предприняли после этого матушка или командир рыцарей, их воля уже не изменится. Даже Тиара опустила руку от лица к груди, и её глаза задрожали от печали. Я еле слышно уловила её тихое: “Не может быть…” — Тиара за этот год очень привязалась к Калламу и Алану, которые охраняли меня.

— …Простите, что не смогли вас защитить.

Из-под склонённых голов двоих рыцарей прозвучал низкий, подавленный голос. Я ответила:

— Это не так, — но они будто и не услышали — оба ещё долго не поднимали голов.

И только потом, медленно, одновременно, они выпрямились, сдержанно улыбаясь:

— Эрик, вероятно, тоже пока не сможет исполнять обязанности гвардейца, так что мы продолжим вас охранять, пока он не восстановится.

— Мы с Аланом уже подыскали подходящих кандидатов на замену.

Они говорили об этом так, словно собирались просто взять небольшой отпуск. С лёгкостью, с которой можно только разбить сердце. Поэтому я…

…не заметила, как схватила их за руки.

Внезапно схваченные мной, оба замолчали, глаза их округлились.

До их рук, так близко подошедших, было легко дотянуться, но мои собственные руки дрожали и не слушались. С такой слабой хваткой рыцари могли бы без труда стряхнуть меня с себя — но они не сделали этого.

— Принцесса Прайд…? — произнёс Алан, тихо.

Я не могла подобрать слов. Я знала, что у меня нет на это права. Но одно я знала точно…

— Вы же… так отчаянно защищали меня…

Слова, которые я не успела сказать до того, как крик капитана Алана пронёсся по комнате, наконец срываются с моих губ.

На мои слова капитан Алан и капитан Каллам лишь крепче сжали губы. Я и сама понимала, какое жалкое у меня сейчас лицо. Но всё равно… я должна была сказать это.

— …Вы спасли меня. Благодаря вам двоим я сейчас жива.

Спасли меня.

Меня — ту, что действовала самовольно и только доставляла неприятности.

Если бы тогда рядом были не те двое… я не знаю, чем бы всё закончилось.

Может быть, на этот раз я действительно бы погибла. Возможно, я бы рухнула под тяжестью вины, увидев смерть союзного солдата у себя на глазах. А может… погибла бы вместе с ним.

Но несмотря на всё это…

— Капитан Алан, капитан Каллам, вы же — мои спасители. Я вам благодарна… так почему же…

На этом месте слова снова застревают в горле.

Будто что-то встало поперёк горла, и я не могла больше говорить. Я сглотнула, глядя в глаза этим двоим, которые всё так же, не шевелясь, смотрели на меня. Но ком в горле не исчез.

Наказание, долг, королевская гвардия, статус Первой Принцессы — всё это не имеет значения. Я понимаю это. Понимаю, что капитаны Алан и Каллам берут на себя ответственность не только из-за чувства вины передо мной. Что мои эмоции не могут решить этот вопрос. И я понимаю, почему я сейчас всё это говорю.

Когда я решилась произнести это вслух, перед глазами всё затуманилось. Мне было стыдно, что я, как ребёнок, упираюсь и капризничаю… но сильнее всего было другое чувство:

— …Я… я всё ещё хочу, чтобы вы меня защищали…‼︎

Как только я это произнесла, голос мой сорвался и задрожал.

Кончик носа горел, взгляд расплывался, и я уже не могла разглядеть их лица. Я знала, что они смотрят на меня… но злились ли они, были ли ошарашены или растеряны — я не могла понять.

— Я… я всё ещё незрелая принцесса. Даже когда вы так обо мне переживали… я этого не поняла. Я… глупая принцесса.

До слов Тиары я ничего не замечала. Если бы не те слова, я бы и сейчас думала, что они просто чувствуют ответственность, как рыцари.

Но теперь я знаю, насколько сильно капитан Алан и капитан Каллам волновались за меня… и как глубоко это ранило их сердца.

— Но… именно поэтому… пожалуйста, и дальше… продолжайте меня… защищать…

В конце концов, я не смогла даже нормально договорить. Слова “пожалуйста, защищайте меня” оборвались, и я опустила голову, отвела взгляд. Мои пальцы, сжимающие их руки, всё ещё дрожали и никак не могли остановиться.

…Я знаю.

Если они сами, как рыцари, решили закончить свой путь, то у меня нет права удерживать их.

И всё же, когда я поняла, что их решение окончательное — сердце моё сжалось до боли. Я не хотела этого. Я не могла этого принять. Это было… как детский протест, полный слёз.

Во мне вновь появилась та девятилетняя, капризная принцесса.

Слёзы потекли без остановки, и я больше не понимала, почему так больно, так горько. Я знала, что не стоит плакать до потери слов. И всё же… мне было невыносимо тяжело.

Я пыталась убеждать себя: “Нельзя плакать, только всех расстроишь”.

Я отпустила их руки и вытерла глаза сильным движением. Я не могла показать им своё заплаканное лицо, потому отвернулась.

— Простите, — выдавила я. Тиара мягко провела ладонью по моей спине. Я поблагодарила её и медленно, глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.

— …Я понимаю. Я не имею права вас удерживать.

Севшим от слёз голосом я снова обратилась к ним.

Когда я подняла глаза, они всё так же смотрели на меня серьёзно. Губы крепко сжаты, подбородок едва заметно дрожит, руки, что я отпустила, остались замеревшими в воздухе.

— Но всё же… если можно… прошу, подумайте ещё немного. Ведь есть как минимум два человека, которые по-прежнему хотят видеть вас рыцарями.

…Так же, как и я, наконец, это поняла.

Я прижалась к плечу Тиары, которая сидела рядом. В ответ на мои слова она решительно закивала, глядя на двоих рыцарей.

— Я всем сердцем желаю видеть в королевской гвардии Артура, заместителя капитана Эрика, капитана Алана и капитана Каллама. И не только как гвардейцев — я также высоко ценю вас как рыцарей и как капитанов. Вы — выдающиеся, добрые и благородные люди.

Я погладила плечо Тиары, а затем отпустила его. Без слов, будто затаив дыхание, они слушали меня. Я снова поочерёдно протянула к ним руки.

— …Прошу вас… не забывайте.

Сначала я сняла с капитана Алана часть лат на руке. Я неловко звякала защёлкой, не справляясь с механизмом, и тогда капитан Алан без слов снял её сам.

— Какое бы решение вы ни приняли впоследствии…

Я потянулась ко второму — капитану Калламу. Поняв мой жест, он снял с себя часть доспеха прежде, чем я успела прикоснуться. Опять же — легко и спокойно.

— Это останется… правдой, которая важнее всего.

Я взглянула на их протянутые руки. Крупная, крепкая ладонь капитана Алана и мускулистая, тренированная рука капитана Каллама — настоящие руки рыцарей.

Я осторожно обхватила руку капитана Алана обеими руками…

…и приложила губы к его пальцам.

— Ч–что…П-принцееса П–прайд…?!

Капитан Алан явно растерялся. Его пальцы вздрогнули и дрожь побежала дальше, по руке. Я мягко отстранилась, и дрожь, казалось, дошла до самого плеча.

Затем я взяла руку капитана Каллама. Он на мгновение отпрянул, будто испугался, но, увидев, что я не отступлю, позволил мне взять его за руку.

Я так же поцеловала его пальцы. Услышала, как он затаил дыхание. Пальцы продолжали едва заметно дрожать, когда я отстранилась, и он сам медленно убрал руку.

Я подняла взгляд на них. Капитан Алан и капитан Каллам — оба были потрясены. Лица их пылали красным, глаза распахнуты. Конечно… они понимали, что означал этот поцелуй.

Знак признания.

— …Вы — мои спасители. И от всего сердца я восхищаюсь вашей храбростью и вашими заслугами.

Это… доказательство этого. — сказала я, глядя им в пальцы.

Они молчали, рты приоткрыты, всё ещё не веря в происходящее. Конечно — поцелуй от члена королевской семьи… редкость даже среди знати. Я знала цену этому жесту. И всё же… я хотела подарить его им.

Потому что их подвиг — это не позор. Это нечто, чего не может достичь каждый. Что невозможно повторить.

И тогда, когда я хотела сказать им ещё кое-что...

Тук-тук.

Громкий, ритмичный стук в дверь разнёсся по комнате.

Я вздрогнула и, немного дрогнувшим голосом, ответила. С другой стороны раздался спокойный голос:

— Это командир рыцарей, Родерик Бересфорд. Я привёл целителя с особой способностью. Принцесса Прайд, могу ли я войти?