Прошло восемь месяцев и три дня с тех пор, как меня спас брат.

Я отправился вместе с ним в поездку по столице — он сказал, что едет туда с инспекцией.

Для меня это была не первая поездка в город.

Ранее я уже бывал там вместе с учителями, регентом Бертрандом или канцлером Дарио — для учёбы. …Чтобы испытать силы, которыми обладал я, тот, кого звали “Божьим дитя”.

Но это был первый раз, когда я шел туда вместе с братом. Только изменив спутника, я впервые понял, как сильно может меняться восприятие окружающего мира.

Брат не просто “обучал” меня — он разговаривал со мной.

— Смотри, Седрик. Ребёнок, примерно твоего возраста.

— …А? Вон тот? Он лазает по деревьям. …Пожалуй, и тебе пойдёт на пользу играть в подвижные игры. Как думаешь?

— В этом районе всегда шумно. Ты бывал тут раньше? …Что ж, тогда пойдём.

Он всегда думал обо мне.

И — он улыбался.

Мы прибыли в центральную площадь пригородного городка, немного удалённого от столицы. Люди собрались в большом числе, чтобы увидеть нас с братом, и громко приветствовали.

…Но взгляды, с интересом и изумлением устремлённые на меня, были пугающими.

Я запомнил каждую пару глаз, их цвет, сколько было детей, сколько взрослых. Сейчас я понимаю, что это были доброжелательные взгляды, но тогда я не мог этого осознать.

Увидев все эти взгляды, я не мог вымолвить ни слова и лишь прятался за спиной брата, который продолжал отвечать на голоса народа.

Хотя восемь месяцев и три дня назад я бы стоял спокойно, не чувствуя ничего, теперь почему-то все люди, кроме брата, казались мне пугающими и неприятными.

Канцлер Дарио назвал это состояние схожим с тем, что называется “страх незнакомцев”. В моей базе знаний такого понятия не было. По его словам, оно обычно возникает между пяти месяцами и двумя годами жизни и выражается в стеснительности или неприязни к незнакомцам. …Но в моём случае мне было уже пять лет. И я боялся не только незнакомцев.

Я боялся всех людей, кроме брата.

Боялся Дарио, отца, мать, горничных, охрану, придворных, простых граждан, взрослых, детей, мужчин, женщин — всех.

Я помнил всех, кого когда-либо встречал, даже мимолётно. Но это не имело значения — я боялся всех одинаково. Особенно рядом со взрослыми меня охватывала дрожь, и иногда я даже не мог говорить. Всё, что я мог — это выглядывать из-за спины брата.

— Подожди, братец!

— Давай скорее! Это же Первый и Второй принцы!

Сквозь толпу послышались голоса двух детей. Пробравшись между взрослыми, показались два мальчика примерно моего возраста. Судя по их диалогу, они были братьями.

“Мы — братья” — так сказал мой брат.

Я никогда не изучал, что именно означает быть братьями. Но каждое слово, которое тогда сказал мне брат, было мне бесконечно дорого.

Брат погладил меня по голове, когда я прятался за его спиной, и сказал:

— Пора, пожалуй, возвращаться в карету.

Я кивнул и вместе с охраной вернулся в карету. Когда двери закрылись и повозка тронулась, брат улыбнулся и сказал:

— Много людей звали тебя по имени. …Они были рады тебя увидеть.

Я кивнул и получил новый поглаживающий жест по голове.

Брат был добр ко мне. И именно в этот момент, впервые с рождения, я сам пожелал выразить свою личную просьбу.

— …Бр…ат…

Сначала я пытался сказать это, но слова не шли.

Хотя я выучил язык быстрее всех, сказать всего одно это слово было невероятно трудно.

Брат остановил руку и молча ждал, не торопя меня.

Я собрался, и желание сказать пересилило страх. И тогда я выдавил из себя:

— Бра..тец..

Это не было официальным обращением, принятом среди королевской семьи. Но я завидовал тому, как те двое братьев звали друг друга — непринуждённо и по-дружески. Я тоже так хотел.

Я опустил взгляд, лицо горело от смущения, и у меня не было сил посмотреть на его реакцию. Но брат… брат нежно снова погладил меня по голове.

— Что такое? …Седрик.

Он ласково улыбнулся и погладил меня.

Я рефлекторно поднял взгляд — и увидел, как он принял мои слова с чистой, искренней улыбкой.

От радости я снова посмотрел на него. Тогда брат… добавил:

— Зови, как хочешь.

Его ладонь была большой и сильной.

Я повторил: “братец”, и он снова с улыбкой ответил:

— Что такое?

С того дня я иногда стал звать брата “Братец”.

Это обращение, непринятое в королевской семье, стало для меня бесконечно особенным. В нём было больше ощущения родства, чем во всех других обращениях.

Ланс Сильва Лоуэлл — мой брат, важнее всего в мире.

Он спас мою жизнь. Он — моя единственная семья.

…

И в тот момент я ещё совсем не осознавал, что именно я больше всего причиняю ему боль.

____

П.п.: На месте “братец” в оригинале используется “Аники” (あにき) — тёплое обращение к старшему брату в японском