Призраки, умершие бог знает сколько лет назад, слонялись по дому без дела, беспечно отбирая жизни. Их существование было праздным и беззаботным.

За годы безделья они совсем обленились, растеряв все навыки. Разве что диджей-призрак, с его вечным «думц-думц», ещё не забыл своё ремесло. Остальные, отправь их работать к живым, слишком уж сильно отставали от времени.

Но разве Чжу Ян заботят такие гуманистические проблемы? Ей не до того, чтобы утешать призраков, отставших от эпохи, помогать им обрести уверенность или найти смысл в их загробной жизни.

Её цель — использовать местных духов не для обогащения, но чтобы хотя бы поддерживать свой уровень жизни в этом месяце.

Видя растерянность девяти призраков, Чжу Ян улыбнулась:

— Не нервничайте. Условия шикарные: всего десять часов работы в день, без выходных, без компенсации за еду, связь или транспорт. Соцпакета нет, зарплата по результатам, все споры решаю я. Но каждому — бонус: люксовая уборка квартиры! Ну как, заманчиво?

Не то что призраки — даже игроки за её спиной подумали, что она перегибает с эксплуатацией, глядя на неё с выражением, будто перед ними реинкарнация скупердяя Гобсека* или ростовщика Чжоу**.

* [персонаж из романа Оноре де Бальзака «Гобсек» (1830), входящего в цикл «Человеческая комедия». Это ростовщик, чьё имя стало нарицательным для обозначения крайне скупого, жадного и беспринципного человека, который наживается на чужих бедах].

** [отсылка к архетипическому образу жадного ростовщика из китайской литературы или фольклора. В переводе «Чжоу» — фамилия, буквально означающая «сдирать кожу», что метафорически указывает на крайнюю жадность и бесчеловечность, когда человек «сдирает» с должников всё до последнего].

Но улыбка Чжу Ян медленно угасла, сменившись жуткой гримасой, обещающей немедленную расправу:

— Всего месяц работы. За такую цену — выкупить ваши жизни, — любой бы сказал, что это выгодная сделка. Верно?

Подвешенные призраки покрылись мурашками. Её взгляд был таким, будто она уже прикидывала, как их выпотрошить, зажарить или нарезать ломтиками, с соусами наготове. Жестокость в её глазах казалась отточенной опытом.

Игроки могли чувствовать призраков в пределах пространства — их жертвенную ауру или присутствие. Это был дар игры, хоть и с ограниченной пользой: в реальном мире он помогал мало, а в игре, кроме редких случаев, как в первом раунде Чжу Ян с побочными квестами, всё равно приходилось сталкиваться с призраками.

Но и у призраков была своя интуиция. В игровом мире они обретали силу легче, чем в реальности, и, глядя на разъярённую Чжу Ян, их чутьё подсказывало: она действительно способна на такие зверства.

Чжу Ян сменила тон:

— Но я не беру кого попало. Чтобы работать на меня, нужно доказать преданность — принести залог верности.

Призраки мысленно возмутились: кабальный договор и ещё залог? Кто в здравом уме согласится на такое?

Но её взгляд ясно говорил: в этом доме будет только один вид призраков — её подчинённые. Остальных ждёт котёл или могила.

Похороны с доставкой — откажешься, и готово.

Призраки закивали, как цыплята, клюющие зерно, лишь бы пережить эту ночь.

— Отлично, раз возражений нет, подписываем контракт, — объявила Чжу Ян.

Все призраки, включая стариков и мальчишку, не связанных, переглянулись, будто увидели нечто пострашнее себя.

Чжу Ян, заметив их реакцию, ухмыльнулась с хитринкой, подтвердившей её расчёт.

Она не раз била и «дрессировала» призраков, выводя их из строя и словно на конвейере, выдавая «сертификаты монстров».

Но суть игры оставалась загадкой. Возможно, игроков просто бросали в проклятые места, обвешивая кучей ограничений.

Лишь во втором раунде, с водяным призраком и златовласой, Чжу Ян узнала, что призраки могут заключать контракты с игрой. Не все, конечно. Скорее те, кто при жизни страдал и жаждал покоя.

Но ключевое слово — контракт!

Как он создаётся? Только ли с игрой можно его заключить, или с игроками тоже?

Чжу Ян решила рискнуть, и результат превзошёл ожидания.

Но она понимала, что эта лазейка, скорее всего, работает только в этом раунде. Игра следовала принципу равновесия: если игроки скованы жёсткими рамками — ночь в квартире, день на заданной работе (не учитывая её таланта уговаривать NPC), — то призраки не могут быть совсем вольными.

Утром, отправляя мальчишку за завтраком, она не только привычно раздавала команды, но и проверяла теорию.

Оказалось, призраки могут покидать дом!

С защитой дверей, свободным входом и выходом, без необходимости постоянно атаковать игроков — это было несправедливо щедро по сравнению с условиями игроков.

Такое не укладывалось в правила игры. В прошлом раунде, когда её брат вошёл в игру, она подстраивала сложность, втянув Лю Чжи, которого там быть не должно было. Это доказывало, что равновесие — закон для игры.

Чжу Ян предположила, что призраки, получая такие привилегии, где-то серьёзно уязвимы, возможно, лишены части защиты правил.

И не ошиблась.

Но без этой уязвимости она бы не рискнула так легко их использовать. Пришлось бы недели две их «ломать» — перцовкой под пытками, пока не подчинятся. А время — это деньги.

Видя, как призраки побледнели (насколько это возможно для призраков), Чжу Ян зловеще улыбнулась и велела игрокам:

— Слышали? Двое — составлять и печатать контракты. Условия прописывайте тщательно, не пропустите ни одного пункта. Мы же легальное предприятие по найму призраков, не то что эта игра — шарашкина контора.

Игроки подумали: «Ты и игра — кто из вас больший дьявол, уже неясно».

Но тут же их захлестнул энтузиазм.

Даже Хоу-гэ признал:

— Гениально. Это снижает сложность прохождения вдвое.

Пусть половина призраков ещё на свободе, но возможность подчинить их и натравить друг на друга помогала избежать ночную угрозу.

Днём, несмотря на трудности и риски, игроки могли справляться, если оставаться бдительными.

Девушка из колл-центра и старший игрок, работавший в логистике, вызвались за помогать с контрактами.

— Я в реальной жизни была секретарём, с бумагами справлюсь, — сказала девушка.

— А я немного занимался кадрами, помогу ей, — добавил логист.

Чжу Ян кивнула. Призраки, понимая, что пути назад нет, приуныли.

Они надеялись перетерпеть ночь, а потом, работая на неё, саботировать или подставить игроков.

Но откуда она узнала про контракты? Кто вообще догадается связывать призраков договорами?

Чжу Ян, глядя на их унылые лица, встала и лицемерно произнесла:

— Знаю, для отставших от жизни первый шаг тяжёл. Но вам повезло — вы не одни! Вдевятером легче, чем в одиночку, правда? — она бросила взгляд на «кранового призрака», висевшего у двери два дня без спасения.

Вздохнув, продолжила:

— Жаль только, что вы все осознали, а другие всё ещё в заблуждении. Пока вы будете трудиться, строя будущее, те будут валяться в своих комнатах, спать до полудня, смотреть телевизор, жрать фастфуд, пить газировку, сутками играть в игры. День за днём, растрачивая время. Какая жалкая жизнь!

Призраки подумали: «Это ж божественная жизнь!»

Они сами так существовали: ели, что хотели — призракам не грозит ожирение, — и делали, что вздумается. Время не имело значения, а покинуть дом они не могли, так что жили в своё удовольствие.

Но люди (и призраки), живущие ради уюта, легко наживают врагов. В тесном доме, где все шумят, а звукоизоляция ни к чёрту, добрососедство — редкость.

Когда вышибли дверь диджея, снаружи было тихо, а внутри — дискотека. Игроков он не беспокоил, но другие призраки страдали от его шума.

В таком гадюшнике, где каждый всех раздражает, отношения между призраками были хуже некуда. «Крановый призрак» висел без помощи не потому, что был изгоем, а потому, что всем было плевать.

Теперь связанные призраки возмутились: почему они должны страдать, а другие прохлаждаться?

Будучи воплощением злобы, они дали волю зависти.

Первым заговорил резиновый призрак:

— Мои соседи, парочка, вечно сидят в комнате. Либо «занимаются продолжением потомства», либо долбят стены дрелью. Годы прошли, а детей нет, зато стены почти рухнули. Я сто раз с ними ругался: если стена обвалится, нам, в этом чёртовом доме, конец. А если это несущая стена — всем хана. Им плевать! Ночью ещё громкость «процесса» накручивают. В доме дети, а им хоть бы что, бесстыжие! Босс, берите их на работу! Молодые, полны сил — пусть приносят пользу обществу!

Чжу Ян, улыбнувшись, кивнула:

— Вот это настрой! Похвально! Раз так быстро втянулся, значит, гибкий, перспективный. Назначаю тебя бригадиром первого этажа. Все тамошние работники — под твоё начало.

Резиновый призрак опешил. Он просто хотел утянуть за собой ненавистных соседей, но теперь, если их поймают, они будут ему подчиняться. Он сможет отыграться на этой бесстыжей парочке!

Его пример воодушевил остальных.

Соблазнительница, томно вздохнув, добавила:

— У меня соседка вообще девица лёгкого поведения. Привела клиента домой, а он оказался психом, разрезал её на куски. Она, видать, работала в ролевом борделе. Вечно щеголяет в дешёвых нарядах — то медсестра, то учительница, то с плёткой в латексе. Думает, она красотка, строит из себя роковую, а меня старомодной зовёт. Раз такая красивая, пусть выходит работать, а не сидит дома!

Чжу Ян повернулась к игрокам:

— Слышали? Второй этаж, комната 2-3, «дикая курица»*** — одна штука. Записали.

*** [китайский сленговый термин, используемый для обозначения проститутки, особенно той, что работает неофициально, «на улице» или без привязки к борделю. Слово «дикая» подчёркивает неформальный, независимый характер такой деятельности, а «курица» — уничижительное обозначение женщин, занимающихся секс-работой].

— Ага! — игроки зашуршали блокнотами.

Диджей не отставал, но говорил в стиле рэпа:

— Йо! Мой сосед — хлопальщик ваты. Я кручу пластинки, он вскидывает руки! Сгорбился, с молотком. Бум-бум-ча! Бум-бум-ча! Зовёт себя музыкантом, но меня не проведёшь. Звук пробивает стены, ритм мощный. Музыка без границ, но он один играет. Хулиган с инструментом, что за дела, йо?

После его импровизации в коридоре повисла тишина.

Чжу Ян кивнула мальчишке:

— Брось в него чем-нибудь, пусть язык расправит.

Мальчик швырнул мяч в лицо диджею. Тот взъярился:

— Ты чё, мелкий?! Про тебя ещё не сказал! Весь день мяч в коридоре лупишь, прямо как тот ватный придурок!

Судя по акценту, он был с северо-востока.

Мальчик обиделся, а его старики взъелись.

Дед влепил диджею подзатыльник:

— Ах ты, гадёныш, ещё других винишь? Самый шумный тут ты! Каждую раз до полуночи орёшь, ещё и не хватает. Моя старуха ночью в туалет пошла, только штаны спустила, а ты снизу заорал — она все штаны обоссала! Они до сих пор не отстираны. Хочешь, засуну их тебе в пасть?

Диджей, обычно не обращавший внимания на стариков и мальца, сник. Он, бывший звездой танцпола, не привык к такому позору.

Итог: на втором этаже записали «ватного призрака».

Чжу Ян подумала, что этот дом — настоящая сокровищница: каких только тварей тут нет.

Парень-игрок, живший на втором, понял, что ему еще повезло: из пяти соседних комнат все заняты призраками, а его в первую ночь никто не тронул.

Затем заговорил задрот с шариками:

— Мой сосед — тусовщик. Изменял направо и налево, пока яйца не иссохлись. Бабы его и прикончили. А напротив — дымный призрак. Его комната вечно в дыму, и этот смрад просачивается к другим.

Чжу Ян не заинтересовалась разборками задрота и тусовщика, но дымный призрак её заинтриговал:

— Дымный? Неплохо, неплохо!

Игроки, заметив её тон, выделили эту запись.

Тут подала голос даже «крановый призрак», скрученный в узел:

— На пятом этаже — туалетный призрак. Любит подглядывать за женщинами в ванной, иногда из стоковых вод вылезает. Мерзость!

Вот почему она так боялась канализации — стать единым с туалетным призраком означало конец её загробной жизни.

Видя недовольство Чжу Ян, она торопливо добавила:

— А ещё там старуха с кошачьей мордой, безголовый зомби и призрак-кукла!

Остальные призраки ахнули, глядя на неё. Она выдала почти всех, кроме тех, кого боялась тронуть.

Но это объясняло её непопулярность. Шныряя по трубам, она влезала в чужие дела, крала вещи, сплетничала, ссорила пары. Никто в доме её не терпел, и, когда её поймали, все только обрадовались, что эта сплетница исчезнет на пару дней.

Чжу Ян перевела взгляд на паукообразного.

Он, явно один из сильнейших в доме, даже связанный держался надменно, презирая остальных.

Когда Чжу Ян посмотрела на него, он попытался сохранить гордую молчаливость.

Но она заговорила:

— Паукообраз интересен, но человек-палка тоже в моде. Оставим только восемь ног — это ещё больше разогреет воображение и хайп.

В её руках, неизвестно откуда, появилась овощная тёска. Она прикидывала, где лучше рубить кости.

Паук дёрнулся и тут же выдал свою конкурентку — зеркальную ведьму:

— Эта тварь ничего не умеет, только пудрит мозги и удирает. Но поймать её просто: призрак-кукла — её сын. Схватишь его, и она явится.

Чжу Ян вскочила. Остальных можно оставить на потом, но эту тварь она либо убьёт, либо покалечит ещё до конца ночи.

К этому времени девушка из колл-центра и логист вернулись с пачкой свеженапечатанных контрактов — десятки копий, на всякий случай.

Чжу Ян подошла к «крановому призраку»:

— Ты первая.

Та замялась, но Чжу Ян влепила ей пощёчину:

— Думаешь, имеешь право тратить мое время? Подписывай, у тебя пять секунд. Не успеешь — подписи не надо, спущу тебя в канализацию к туалетной подружке.

Девушка-призрак, торопясь, нацарапала подпись.

В момент, когда она закончила, Чжу Ян ощутила незримую связь, словно держала нить, связывающую эту тварь.

Удовлетворённая, она полностью развязала «кранового призрака» и приказала:

— Лезь по трубам к комнате призрака-куклы. Открой дверь и жди меня там.

Не теряя времени, она заставила остальных восемь призраков подписать кабальные контракты.

Собрав договора, Чжу Ян повела толпу на пятый этаж. Её «банда» теперь состояла не только из семи игроков, но и восьми, не считая «кранового», призраков — внушительная процессия.

Это ясно показывало: дом почти под её контролем.

На пятом этаже одна дверь была приоткрыта.

Войдя, они увидели «призрака-куклу». Это была кукла в человеческий рост, похожая на двух-трехлетнего ребёнка в комбинезоне. Лицо в шрамах, без детской невинности — только безумная злоба.

Прямо как «Чакки» из серии одноименных фильмов, только игра, похоже, опять сплагиатила чужого персонажа.

Кукла сжимала кухонный нож и с ловкостью, не свойственной детям, гонялась за «крановым призраком», размахивая лезвием.

«Крановый призрак» получила несколько ударов, но её текучая природа позволяла ей восстанавливаться, словно вода после разреза. Неудивительно, что её так не любили, но не могли уничтожить — у неё были свои козыри.

Заметив вошедших, кукла бросила «кранового призрака» и, дико хохоча, ринулась к ним с ножом.

Но Чжу Ян, окружённая свитой, даже не пошевелилась.

Паук выплюнул паутину, моментально опутав куклу.

Чжу Ян, подойдя, потрясла свёрнутый кокон, игнорируя ядовитый взгляд куклы.

С ухмылкой, страшнее чем у той, она сказала:

— Молись, чтобы твоя мамочка любила тебя беззаветно. Иначе шашлык из призрака — отличное блюдо, особенно из молоденького.

Кукла задрожала. Дети чувствуют угрозу острее, и она сразу поняла, с кем связалась, сникнув.

Чжу Ян не торопилась искать зеркальную ведьму. Поигрывая куклой, как мячом, она вернулась на первый этаж, используя наводки от призраков.

Если «крановый призрак» могла проникнуть через трубы и открыть дверь, её отправляли. Если нет — другие призраки выманивали жертв, притворяясь гостями.

Например, парочку с дрелью на первом этаже «крановый призрак» не одолела бы: один бы её задержал, другой — удержал дверь.

Тогда резиновый призрак постучал, жалуясь на их шум.

Эта парочка, привыкшая к наглости, давно враждовала с ним. Обычно они не только не унимались, но и издевались над ним.

Увидев его в глазок, они не насторожились. Шум от выбиваемых дверей слышали, но думали, что их дверь в безопасности, раз они не собирались выходить. Не знали, что резиновый призрак этой ночью планировал охоту, а значит, его комната уязвима.

Радостно открыв дверь, они, полуодетые, обнявшись, готовились поиздеваться над «холостяком».

Но любовь до гроба сыграла с ними злую шутку. Хоу-гэ схватил обоих за головы и впечатал в стену, оглушив.

Ворвавшись, он взял их дрель и, прижав их головы к стене, просверлил по дыре вокруг каждой.

Это было пострашнее, чем прижать руку к столу и обвести ножом.

Хоу-гэ, опытный и ловкий, не промахнулся, а парочка тем временем обмочилась от страха.

Выгнанные из комнаты, они увидели толпу призраков за Чжу Ян и поняли, что их сдал свой же.

Яростно глядя на резинового призрака, они получили от игрока пощёчину:

— Ещё пялитесь? Подписывайте контракт и идите штаны стирать.

Измученные страхом и подавленные числом противников, они, не чинясь, подписали договор и ушли приводить себя в порядок.

«Дикую курицу» на втором этаже поймать было проще. Соблазнительница крикнула снаружи:

— Я самая красивая, посмеешь возразить?

Та, наспех накрасившись, выскочила на «состязание красоты». Но не успела начать, как её засунули в мешок.

Когда её вытащили, макияж размазался. Соблазнительница захохотала:

— Ха, вот твоё истинное лицо! С такой мордой ты бы клиентов отпугивала, а не зазывала. Похожа на меня — тоже «кожаная»!

«Курица» завопила:

— Сама себя продала и ржёшь? Не видала такой дряни! Я за всю жизнь не работала за такие копейки и не буду!

На этой ноте Чжу Ян решила вмешаться, подойдя:

— Значит, хочешь на халяву свободой наслаждаться? Думаешь, мир до сих пор такой, как при твоей жизни, и деньги лёжа потекут?

Вручив нож соблазнительнице, она добавила:

— Держи, моему новому дивану нужна кожаная обивка. Сними аккуратно, без дырок.

— Сделаю! — радостно откликнулась соблазнительница. — Я в разделке мастер, всё будет целёхонько.

Увидев её энтузиазм, «курица» мигом передумала, а соблазнительница даже расстроилась.

С «ватным призраком» вышло странно. Игроки, услышав описание диджея, заподозрили неладное.

Ватный промысел**** в городах почти вымер, да и в тесной квартире не развернёшься.

**** [ в Китае это традиционное ремесло, где хлопок взбивают специальным инструментом, похожим на лук с тетивой, чтобы сделать его пушистым и мягким].

Когда «крановый призрак» открыла дверь, стало ясно: его инструменты — из собственного тела. Позвоночник служил луком, кишки — струной, а молоток бил по ним. Диджей был прав: этот тип и правда считал своё дело музыкой.

Пойманный, он сокрушался, обращаясь к диджею:

— Музыка без границ, надо уважать различия!

Диджей сплюнул:

— У музыки есть иерархия. Я думал, я на дне, но, спасибо, теперь знаю, что есть кто-то ниже.

Игроки, хватая этих комиков, уже не реагировали на их выходки.

Сначала выбивание дверей и ловля призраков их воодушевляли. Находка уязвимости в правилах окрыляла.

Но, видя, как Чжу Ян использует противоречия между призраками, стравливая их и заставляя сдавать друг друга, пока дом не оказался на грани подчинения, игроки оцепенели.

Всего третий вечер игры. Ещё днём они давились от страха перед сложностью, боясь не пройти. А теперь они — доминирующая сила.

Казалось, это было в другой жизни, хотя прошло всего несколько часов.

Глядя на призраков, которые цеплялись друг к другу, как кошки, игроки переглядывались:

— Это… это что, раньше наши прохождения были не такие…

Тут дядя-логист вспомнил:

— В прошлом раунде я разговорился с одним парнем. Он рассказал про игру с дикой сложностью, где его буквально пронесло благодаря суперновичку. Он получил лучшую оценку в жизни.

Глянув на Чжу Ян, он добавил:

— Тот новичок — молодая, красивая девушка. Роскошная, властная, с нестандартным мышлением, заставляла призраков ей прислуживать…

Все замолчали. Каждая черта идеально описывала Чжу Ян.

Если бы не текущие дела, она бы уже обросла «фанатами», вцепившимися в её ноги.

Затем они вытащили дымного призрака, туалетного, старуху с кошачьей мордой и безголового зомби.

Дымный был проблемой: его комната утопала в густом дыму, видимость — полметра. Но один игрок имел начальный навык ветра. В тесной комнате он расчищал обзор, пока дымного не схватили.

Тусовщик, которого ненавидел задрот, этой ночью отсутствовал. Задрот, скрежеща зубами, уверял, что тот ушёл «охотиться на девок».

— Мужики не сдаются, пока дышат, — ворчал он. — Хотя, если не дышат — всё равно не сдаются.

В итоге, кроме зеркальной ведьмы и тусовщика, всех выловили. Около дюжины комнат, двадцать с лишним призраков.

Чжу Ян кивнула:

— Масштаб небольшой, но на стартап хватит.

Призраки, дрожа, гадали, какую каторгу им уготовит эта «темная госпожа».

Но Чжу Ян, не тратя слов, разогнала их по комнатам, велев ждать вызова на работу.

Схватив призрака-куклу, она поднялась на шестой этаж, к уже открытой комнате.

На этот раз она не взяла толпу с собой. Когда её доводили до белого каления, она предпочитала разбираться тихо и зловеще, если только не было личных счётов, как с завучем.

Войдя, она ощутила леденящий холод, сильнее, чем в других комнатах.

Поигрывая куклой, она пробормотала, будто говоря сама с собой:

— Крепкая, да? Сына схватили, заставили подписать рабский контракт, а ты сидишь и не высовываешься. Думаешь, если затаишься, подловишь меня, то всё решится? План неплох. Обычно я бы подыграла, но ты же видишь: денег мало, траты большие. Даже такой фее, как мне, надо есть! Не уберёшься с дороги — мой бизнес не запустится.

В ответ — тишина.

Чжу Ян опустила взгляд и увидела, что кукла в её руках превратилась в окровавленную, ободранную голову, сочащуюся кровью и слизью.

Глаза видели это, но руки не ощущали липкости.

Она хмыкнула:

— Даже когда я была без защиты, ты не смогла меня полностью зачаровать. А теперь на что надеешься?

Сжав куклу сильнее, она заставила её завизжать.

Крик вывел зеркальную ведьму из равновесия. В зеркале появилась её фигура, с болью глядящая на сына, а затем — с ненавистью на Чжу Ян.

Та улыбнулась и швырнула к зеркалу бутылку туалетного очистителя:

— Пей. До дна. Или заставлю сделать это твоего сына.

Ведьма, расширив глаза, взглянула на Чжу Ян. В её лице не было и намёка на шутку.

Кукла всё ещё болталась в её руке, как мяч.

Сила ведьмы была в иллюзиях и коварстве, заманивающих в ловушку, но физически она уступала.

Понимая, что Чжу Ян почти неуязвима к её магии и сына силой не отбить, а та уже сдавила его шею, ведьма протянула руку из зеркала, схватила бутылку — так же незаметно, как подменила кувшин Чжу Ян, — и, поколебавшись, начала пить.

Её призрачная пасть раскрылась до ушей, и бутылка опустела мгновенно.

Бросив её, ведьма вскоре скорчилась в зеркале, держась за живот, с побелевшим лицом, изрыгая грязь, будто её внутренности горели.

Но Чжу Ян вздохнула:

— Какой талант! Зря ты в этой дыре пропадаешь. С таким актёрским мастерством ты бы уделала любую артистку, — она холодно усмехнулась. — Ты знаешь, что твои иллюзии действуют на меня только зрительно. Через зеркало я не могу проверить ощущения, поэтому ты решила разыграть спектакль. Но вот что странно: при такой материнской любви, почему твой сын, видя, как ты корчишься, даже не пискнул?

Она поднесла куклу к лицу:

— Правда, малыш?

Кукла, несмотря на детский вид, за годы обрела разум. В страхе глядя на Чжу Ян, она задрожала.

Чжу Ян посмотрела в зеркало. Ведьма стояла там, без следов мучений, с нетронутой бутылкой в руке.

Скрежетнув зубами, она буркнула:

— Ладно, твоя взяла.

Она поднесла бутылку ко рту, но Чжу Ян остановила:

— Не надо. Я всё равно не отличу. А если твой сын подыграет, я останусь дурой, правда?

Ведьма не обрадовалась, а, наоборот, почуяла беду.

В следующий миг Чжу Ян разорвала паутину на кукле, освободив его, и, потрепав по голове, сказала:

— Помнишь первый пункт контракта? Полное подчинение приказам начальства. А теперь приказ: иди в зеркало и заруби свою маму.

Ведьма ахнула. В тот же миг Чжу Ян, используя её же способность перемещения через зеркала, зашвырнула куклу внутрь.

Едва оказавшись там, кукла, с ножом в руке, бросилась на мать, нанося быстрые, беспощадные удары.

Но разум его был ясен. Ведьма, хоть и сильна, уступала сыну в физической мощи. Вместе они были грозной парой, подавляя даже паука.

Теперь призрак куклы, плача, атаковал мать. Ведьма, жалея сына, не могла бить в полную силу. Её иллюзии на него не действовали, и, видя его муки, она разрывалась от боли.

Получив несколько ран, она хотела взмолиться, но Чжу Ян, с ядовитой улыбкой, перебила:

— Раз вы заняты семейным делом, я загляну завтра. Наслаждайтесь!

Закрыв дверь, она оставила ведьму и куклу в отчаянии.

Те, кто подслушивал снаружи, решили, что Чжу Ян страшнее любого призрака.

Но благодаря ей этой ночью все спали спокойно.

Утром, собираясь на работу, игроки были остановлены Чжу Ян:

— С сегодняшнего дня будете заняты. Берите отгулы.

Не понимая её плана, они всё же позвонили на работу. Им отказали.

Хоу-гэ нахмурился:

— Если не дают отгул, пропускать нельзя. Это правило игры. Работодатели выжимают нас, как дешёвую силу, и не отпустят.

Чжу Ян, благодаря своим способностям к продажам, могла диктовать условия, но у других такой власти не было.

Она не растерялась, переведя каждому по две тысячи юаней:

— Найдите своего бригадира, скажите, что больны, и попросите войти в положение.

Их работа была низшей ступенью, а начальники — мелкими управленцами. Две тысячи — скромная сумма, но достаточно, чтобы те закрыли глаза.

Затем она повернулась к Чэнь Хуэю:

— А тебе не надо. Ты всё равно бесполезен. Иди работай, заодно поешь на халяву.

Чэнь Хуэй возмутился:

— Эй, я только в быту неуклюжий, а так я полезный! Не недооценивай меня! — и, ухмыльнувшись, добавил: — Ха, а я уже взял отгул!

Все удивились. Он, гордый собой, пояснил:

— Только заикнулся бригадиру про отгул, а он сразу согласился. Чуть не плача, просил отдыхать, пока не выздоровею полностью. Мол, здоровье — главное, хоть всю жизнь сиди дома. Ещё похвалил за заботу о магазине.

Все всё поняли. Магазин, похоже, прокляли, раз не могли уволить Чэнь Хуэя.

Ещё пара дней его «работы» — и он бы разорил их, продолжая портить одежду.

Чжу Ян, озадаченная, не понимала, зачем игра притащила это ходячее недоразумение и кого она хотела подставить. Но, если бы дело дошло до того, кто кого доведёт до инфаркта, десять Чэнь Хуэев не сравнились бы с Чжу Ян в глазах игры.

Решив дела, они пошли завтракать. У школы неподалёку была аутентичная закусочная с кашами.

Чжу Ян взяла кашу с яйцом и постной свининой и корзинку пельменей. Остальные заказали на свой вкус.

За едой Хоу-гэ спросил:

— Денег хватает? Может, нам тоже кредит взять?

Чжу Ян, оценив его внимательность, хотела ответить, но заметила знакомую компанию.

Это были те старшеклассники, что днем ранее хотели сунуться в «дом с привидениями».

Она помахала им через витрину. Увидев, что красивая сестрёнка их помнит, они радостно вбежали внутрь.

Чжу Ян заказала им по завтраку и, за едой, завела разговор:

— Вы же хотели в «дом с привидениями»? Приходите послезавтра.