Чжао Шу от этого открытия снова захотел в туалет, но теперь ни за что бы туда не пошёл.

Только что тёплая постель вдруг стала продуваемой со всех сторон. Он, дрожа, свернулся в комок, не осмеливаясь открыть глаза и проверить, какая кровать пуста.

В комнате жили восемь человек, а это всего второй вечер — он ещё не запомнил, кто где спит.

Вскоре дверь скрипнула. Кто-то вошёл. Чжао Шу сжался, как креветка, в крохотный комок.

Но глаза сами приоткрылись, чтобы увидеть, на какую кровать ляжет вошедший. И тут он заметил, что парень идёт прямо в его сторону.

Кожа на голове Чжао Шу онемела, дыхание замерло, сердце подскочило к горлу.

«Вдруг это было убийство, и виновный пришел сюда, чтобы замести следы и избавиться от свидетеля?»

От ужаса он забыл, что с его игровой силой одной рукой мог бы поднять этого соседа по спальному месту.

Парень постоял у кровати некоторое время. Чжао Шу спал на верхнем ярусе, а тот, стоя внизу, будто смотрел ему в глаза.

Чжао Шу уже не мог дышать, когда сосед наконец опустил голову и лёг на свою кровать.

Только тогда Чжао Шу понял: нижняя койка подлежит тому парню.

Облегчение сменилось новым страхом. В голове закрутились байки: вдруг он окажется за его спиной? Или станет трупом, который спрячут под кроватью? А, может, его пронзят прямо через матрас?

Кровать в его воображении стала не просто конструкцией из металла, а раскалённым пыточным ложем.

Так он промаялся в страхе несколько часов. Когда утром другие начали вставать, Чжао Шу выдохнул.

Рванул с кровати, чтобы найти Лю Чжи и готовить завтрак, но тут услышал:

— Ци Юань, зачем ты всю ночь пялился на Чжао Шу через щель?

Чжао Шу замер. Кровати у них были обычные, металлические, двухъярусные, но между ними была щель в сантиметров пятнадцать.

Парень на верхнем ярусе напротив спал головой к нему, так что Чжао Шу, чтобы не пихать ноги в его сторону, тоже лёг головой к щели.

Услышав это, он, не шевеля шеей, наклонился и глянул вниз через щель.

И встретился взглядом с тем самым парнем, что вернулся ночью. Тот лежал, вытянув шею вверх, не на подушке, а ближе к краю.

Судя по позе, с момента, как он лёг, его глаза неотрывно пялились на макушку Чжао Шу.

Чжао Шу почувствовал, будто с головы содрали кожу.

Парень, заметив его, улыбнулся. Чжао Шу, в панике, скатился с кровати, налетел на Лю Чжи, выходившего из соседней комнаты, и потащил его вниз.

Готовя завтрак, Лю Чжи, выслушав историю, тоже покрылся мурашками:

— Ты уверен, что это были волосы?

— Свет, конечно, был тусклый, но волосы от швабры отличить я могу, — сказал Чжао Шу. — И даже если я ночью ошибся, утреннее поведение того парня точно ненормальное.

Лю Чжи, с ещё меньшим опытом, чем Чжао Шу, ничего не мог придумать. Чжу Ян и Чжу Вэйсинь ещё спали — даже если мир рухнет, они не встанут без своего сладкого отдыха. Пришлось ждать утра.

С тяжёлым сердцем они взялись за работу. Времени на сложное не было, Лю Чжи напёк булочек и рулетов, сварил большую кастрюлю каши с восемью злаками, вскипятил соевое молоко и нажарил пончиков.

Чжао Шу готовил гарниры и соус чжацзян.

В разгар готовки несколько учеников притащили мешок муки — заплесневелой, комковатой, явно не купленную Чжу Ян, а из старых складских запасов.

Они велели сделать из неё похлёбку с клёцками.

Лю Чжи и Чжао Шу не сразу сообразили, но, подгоняемые учениками, принялись за дело, думая, что те, привыкшие к лишениям, просто не хотят выбрасывать еду и мешают старое с новым.

Вскоре снаружи послышался шум.

Зарплаты в школе, с учётом скупости директора, едва покрывали жизнь. Без бесплатного жилья и еды, да ещё с редкими крохами от экономии на учениках, не то что семью — себя не прокормишь.

Такие гроши убивали всякий энтузиазм. Учителя без утренних уроков или с занятиями попозже вставали поздно.

К ученикам они придирались, но сами жили по другим правилам.

Ученики же, выманив у коменданта ключи, открывали двери учительских комнат и выливали на спящих ушаты воды.

Кроме завуча, заранее сбежавшей, никто не остался сухим. Учителя в ярости пытались сопротивляться, но разрозненные, они не могли тягаться с учениками, которые сплотились, как никогда раньше.

— Учителя, вставайте на уроки! Нет уроков — не надо готовиться? Вчера столько ошибок наделали, а сегодня всё ещё спите? С таким ленивым графиком вас и выгнали из нормальных школ, вот и торчите тут, в безделии дожидаясь смерти!

Слова были точь-в-точь как их нотации ученикам: без учителя не станете повторять материал? Столько ошибок в тесте, а вы отдыхаете? Из-за вашей лени вы и провалили экзамены, потому и платите больше, чтобы торчать в этой второсортной школе!

Учителей притащили в их маленькую столовую, все были в мокрой одежде. К тому времени похлёбка была готова.

Рослый парень с грохотом поставил миску на стол.

Учителя бегло посмотрели на завтрак: похлёбка была липкая, серая, с резким запахом плесени. На гарнир — тухлые соленья из старого холодильника.

Они экономили на еде учеников, но сами питались лучше, чем снаружи. И такое им предлагают съесть? Да ни за что!

Видя, что никто из преподавательского состава не шевелится, один ученик взял миску:

— Раз учителя устают на уроках, ученики должны помочь с едой. Это естественно.

Он наложил каждому по полной миске и поставил перед ними. Ученики уставились с угрожающим вниманием, жаждая зрелища.

— Учителя, ешьте! Мы, ученики, не начнём, пока вы не поедите. Если затянем — опоздаем на уроки, а это нехорошо.

— Ешьте, учителя!

— Ешь!

— Ешь!

— Ешь!

— Ешь!

Крики слились в единый рёв. Атмосфера стала острой, как натянутая струна. Учителя, хоть и были тиранами, не отличались стойкостью или силой духа.

Иначе не докатились бы до этого, самоутверждаясь за счёт детей.

Под давлением десятков голосов их слабость вылезла наружу. Одна учительница, не выдержав, схватила ложку. И всё пошло как по маслу.

Когда они доели, ученики, довольные, вернулись в свою столовую. За спиной их слышались звуки рвоты.

Кто-то крикнул:

— Учителя, не смейте блевать! Переводить продукты напрасно — позор. Сами знаете, что будет, если избавитесь от еды с помощью рвоты.

Раньше в учительской столовой были деликатесы, а ученикам доставались объедки. Сегодня же ученики ели горячие булочки, рулеты, пили соевое молоко, хрустели пончиками.

Мягкие, солоноватые булочки с начинкой из рубленого мяса и солений, хрустящие пончики — каждый укус был с треском, глоток тёплого молока — и всё тело расслаблялось от удовольствия.

Когда Чжу Вэйсинь спустился за завтраком, Лю Чжи и Чжао Шу вцепились в него, рассказывая про ночь.

Выслушав, Чжу Вэйсинь странно посмотрел на Чжао Шу:

— Почему ты не пошёл проверить, человек это был или только голова?

Чжао Шу поперхнулся:

— Легко тебе говорить! Ты не видел, какой тот парень был жуткий. По твоему, нормальный человек будет держать перевёрнутую голову и делать вид, что моет пол?

Чжу Вэйсинь сказал:

— Но я слышал, ты, как игрок с кучей уровней, даже если слабак, должен поднимать сотню-другую кило одной рукой. Парня, которого ты одной рукой поднимешь, ты испугался, потому что он псих? Психоз — это же не сверхсила, он не превратится в призрак и не задушит тебя взглядом.

Чжао Шу почувствовал, будто его унизили, вонзив нож в колено.

Поэтому он сухо пробормотал в ответ:

— Но он пялился на меня через щель несколько часов. Это жутко.

— Он так старался, а ты с ним не поговорил? Если бы он тебя игнорил, а ты спросил, было бы неловко. Но он же сам намекал! Почему ты его проигнорил? — Чжу Вэйсинь как ни в чём не бывало продолжил: — Спросить сложно что ьи? «Эй, что-то с твоей шваброй не так, это башка, да? Расскажи, никому не скажу». Что, трудно такие слова придумать?

— Брат! — Чжао Шу чуть не рухнул перед ним на колени, сложив руки: — Брат, я облажался, упустил шанс. Хватит, пожалуйста, лучше расскажи сестре, ладно?

Чжу Вэйсинь, обладающий хорошей памятью, выходя из кухни, пересчитал всех в столовой. Никто не пропал, все те же лица, что и в первый день.

Если швабра Чжао Шу была перевёрнутым трупом, тогда придется разбираться в этой ситуации.

Он отнёс завтрак в комнату. Пончики были вкусными, только когда горячие, иначе становили жёсткими и сухими, так что Чжу Вэйсинь разбудил сестру.

Чжу Ян, умывшись и почистив зубы, ела и слушала рассказ брата. Её реакция была как у него:

— Бояться призраков — ладно, но людей? Не схватил, не избил, не допросил? Хоть бы улики оставил. На него надежды ноль.

После завтрака они пошли в корпус. Чжу Ян сразу посмотрела на девчонку с густыми волосами, завязанными бантом.

Та вполне себе живая сидела на месте. А парень, Ци Юань, всё так же пялился на неё, чем бесил девушку.

Всё сходилось.

Могла ли быть швабра Чжао Шу кем-то другим?

Едва ли. Подобная густая шевелюра была редкостью. А этот Ци Юань в классе почти ни на кого больше не смотрел. Чжу Ян даже сомневалась, знает ли он всех одноклассников поименно.

На всякий случай она подозвала старосту и спросила, нет ли в классе кого-то ещё, кроме присутствующих.

И правда было!

— Две девчонки не пришли. Одна на больничном, у неё живот болит. Другая — не знаю, классный её отругал на уроке.

Чжу Ян, ухмыльнувшись с намёком, сказала:

— Живот заболел, и ее так просто сразу отпустили?

А как же Чжоу Цзя, которую, несмотря на обморок от месячных и жара, таскали как тряпку?

Староста помолчала, закусила губу и шёпотом сказала:

— Та девчонка — представительница класса по физике. Учитель часто оставлял её для «допзанятий». Но… — она смутилась: — Мы думаем, её отпустили, потому что скрывать больше не могли.

Это объяснение вписывалось в логику школы.

Но Чжу Ян нахмурилась. Она спросила:

— А вторая? Та, что несколько дней не появлялась. Какая она? Волосы у неё густые?

— Обычные, — староста растерялась от вопроса. — Она робкая, пугливая, любит поесть, отдыхом насладить. Её лупили за то, что она воровала еду из учительской столовой. А, в последний день она натворила дел. Все думали, она прячется, чтобы избежать наказания. Но прошло несколько дней, а её так и не нашли.

В голосе старосты скользнула зависть: если бы все могли так легко сбежать, ученики давно бы удрали.

Чжу Ян, выслушав, начала складывать в уме картину. Осталось всё проверить и разобраться в деталях. Но староста больше ничего не знала. Другие ученики — и подавно.

Вскоре начался урок. Ученики, раньше дрожавшие, теперь ждали занятий с нетерпением.

Учителя, получив вчера по зубам, избегали классов, но не явиться не могли — по новым правилам ученики найдут повод для мести.

Школьники стали одержимыми, их внимание на уроках было острее, чем ранее, когда они тряслись из-за страха насилия. Но вся их энергия уходила на травлю учителей. Руки и тела англичанина и учительницы китайского опухли и блестели от ран, но учеников это не трогало.

Смешно ждать жалости от жертв, которых они сами били до крови, не допуская снисхождения, даже если те были ранены. Ждать милосердия от тех, кого ты мучил, — что может быть глупее?

Чжу Ян и её команда не интересовались судьбой этих подонков-учителей.

Ученики только второй день как поднялись. Им нужно было выпустить пар, восстановить подавленные нервы, иначе начались бы проблемы. Пусть перегибают, пока не время их осаживать.

Если подумать, Чжу Ян и завуч в этом были похожи. Но психопаты бывают добрыми и злыми, активными и пассивными.

Мир злодеев вообще был довольно разнообразен. Взять её брата — Чжу Ян даже вздохнула, глядя на него.

Она потрепала его по голове:

— Эх, хорошо, что в семье есть я. Оставь тебя одного расти без нравственного ориентира, такого, как ты, брошенного ребёнка, давно бы испортило. Увидела бы тебя в криминальных новостях — не удивилась бы, —заявила она и, упиваясь собой, добавила: — Я за нашу семью сердце рву!

Чжу Вэйсинь, не понимая, откуда такие мысли, озадаченно проговорил:

— С тобой как моральным компасом — не поспоришь. Но, сестра, ты же не святая. Ты в порядке, так с чего бы мне быть таким дебилом, чтобы попасться?

Вот оно! Нельзя копать слишком глубоко, иначе мировоззрение треснет. В обычной жизни это шутка, но в экстремальных условиях всё вылезало наружу.

Оставив Сюй Вэй следить за учениками, Чжу Ян с братом вышла из класса.

Они ворвались в учительскую, схватили учителя физика и потащили в медпункт.

Физик, будучи в ужасе от этих демонов, визжал, пока Чжу Вэйсинь не врезал ему в живот.

Холодно усмехнувшись, он сказал:

— Та девчонка и её ребёнок, если бы могли кричать и звать на помощь, наверняка, пострадали бы больше, чем ты.

Физик побелел, замотав головой:

— Это не я, не я! Я говорил её нужно везти в больницу, но они сказали, что всё нормально.

Сестра с братом не слушали его оправдания. Вышибли дверь медпункта и втолкнули его внутрь.

Там находился школьный врач. Он, хоть и пособничал злодеяниям, избежал гнева учеников — они были заняты учителями, а он прятался в другом корпусе.

Когда Чжу Ян с братом вломились, он как-раз собирал вещи, готовясь сбежать.

Увидев их, врач замер, как перед призраком.

Чжу Ян подошла, открыла его сумку, взглянула на содержимое и улыбнулась:

— Хитрый. Всё бросил, но доказательства своих грязных делишек прихватил.

Врач, видя, что Чжу Ян попала в точку, а физик схвачен, решил, что всё раскрыто.

Дрожа, он начал говорить:

— Вы из полиции? Я не виноват, это всё он! — мужчина ткнул в физика: — Этот гад заделал ребёнка ученице. А когда стало заметно, везти в больницу пожалел денег. Я дал таблетки для аборта, но у неё началось кровотечение, и она не выжила. Меня заставили!

Чжу Ян прищурилась:

— Ого, ваши показания не сходятся.

Физик заорал на врача:

— Я не хотел везти? Это вы решили, что ерунда, а возить туда-сюда несколько часов — морока. Когда поняли, что дело плохо, было поздно.

Врач, конечно, не собирался брать вину на себя:

— А чей ребёнок был в её животе? Не твой, что ли? Она до последнего кричала от боли в животе!

— Это что, я один виноват? Если бы она не раздвигала ноги…

Не успел договорить, как получил пощёчину. Чжу Ян побрезговала бить рукой, схватила тетрадь и хлестнула его по лицу.

С её силой даже так удар был адским. Голова физик загудела, а зубы его зашатались.

Чжу Ян усмехнулась:

— Твоя рожа, как готовый плакат для столба, на котором вывешивают преступников. И без слов ясно, что ты мерзкий насильник. Никто и не подумает, что исчезновение этой школьницы связано с её побегом или убийством при грабеже. Мерзость. Рождён от союза свиньи с собакой, да и в графу о рождении неправильно записали. Мать твоя, безмозглая, приняла тебя, кусок плаценты, за ребёнка, а ты всё ещё ничего не понял? Таким, как ты, старым пердунам, в тюрьме и мыло поднимать никто не захочет. А ты про «раздвигала ноги»?

Она махнула брату, чтобы связал его — разберутся позже.

Чжу Вэйсинь привязал обоих — физика и врача. Врач дрожал, а Чжу Ян, усевшись и разглядывая ногти, спросила:

— Кроме той девчонки, какие ещё смерти тут были?

Врач замотал головой:

— Никого, честное слово! И та была случайностью. Школа новая, крупных дел не было, иначе директор не прикрыл бы.

Но та кровавая сцена с призраком в медпункте явно возникла не от простого аборта.

Чжу Ян внимательно изучила лица врача и физика. Не казалось, что они врут.

Она сменила тему:

— Расскажи про директора. Позавчера видела лысого толстяка с золотым зубом, водил сюда кого-то. Это он?

Врач растерялся:

— Он. Но… разве он был тут? Директор бы нас предупредил.

Чжу Ян кивнула, будто всё поняла, встала, взяла стеклянную бутылку с полки, глянула на нее со всех сторон и вернула на место. Потом резко открыла дверь в ту комнату медпункта. Как и ожидалось, там было пусто.

Они вытащили врача из кабинета:

— Пошли, покажешь, где тело девчонки.

Учителя физики же оставили одного в медпункте.

Врачу деваться было некуда, он, дрожа, повёл их.

Но Чжу Ян, выйдя, тихо сказала:

— Наслаждайся!

Кому предназначались эти слова? Было неясно.

Они дошли до пустыря за зданием медпунктом. Заросли травы — идеальное место для трупа, сразу не найдёшь.

Врач указал на точку, но Чжу Ян с братом не шевельнулись, только швырнули ему лопату:

— Копай. Думаешь, мы будем?

Врач принялся за дело. Пока он пыхтел, ребята увидели завуча, идущую с другой стороны с тяжёлой сумкой — той, что дала ей ранее Чжу Ян.

Увидев знакомые лица, женщина вздрогнула.

Врач спросил:

— Вы куда?

Завуч ответила:

— Бывший муж позвонил, сказал, что дочка заболела, поеду проведать её.

Врач скривился. Ясное дело — сбежать хочет, пока школа в хаосе. Утром она уже ловко улизнула от завтрака.

Но Чжу Ян не остановила её. Врач, сдерживая злость, смотрел, как завуч уходит из этого проклятого места.

Чжу Вэйсинь глянул на сестру, взглядом спрашивая, не вернуть ли её. Не в характере сестры отпускать эту дамочку с её деньгами.

Но Чжу Ян лишь хитро улыбнулась и махнула рукой — мол, не спеши.

Они молчали, что пугало врача ещё больше. Он копал как одержимый.

Через полчаса завуч вернулась той же дорогой. Сперва растерянная, но, увидев их, ахнула.

Врач, хохотнув, съязвил:

— Что, машина не приехала? Зачем вернулись?

От города два часа езды, машины тут редкость, если это не заказанное заранее такси — не уедешь.

Завуч посмотрела на него со странным выражением:

— Откуда вы знаете, что я заказывала машину? А, точно, бывший муж позвонил, сказал, что дочка заболела, поеду проведать её. Если учителя спросят, передайте им, что я уехала присмотреть за дочерью.

Врач холодно хмыкнул:

— Ага, «присмотреть за дочерью» — это вы умеете. Не обязательно было дважды повторять.

Завуч, зная их недовольство, не стала спорить и рванула к дороге.

Она была хитра: ученики взбунтовались, так что главный вход она обошла, пробираясь через заросли. В высокой траве можно пригнуться и спрятаться, а если поймают — выкрутится.

Врач, видя, как она уходит второй раз, а сестра с братом молчат, разозлился ещё больше.

Но копал недолго — завуч снова появилась с той же стороны.

Врач не выдержал, швырнул лопату:

— Вы, чёрт возьми, прекратите или нет? Не хотите уходить — давайте поменяемся местами! Я гарантирую, стоит нам это сделать, как меня тут уже не будет!

Завуч, опешив от его крика, огрызнулась:

— Вы чего голос повышаете? Я только вышла из общежития! Чем я вам мешаю? А, бывший муж…

— Позвонил, сказал, что дочка заболела, надо проведать её, а я должен прикрыть вас, если спросят? — перебил врач. — Ещё раз это скажете, я вам лично лопатой врежу!

Завуч удивилась:

— Откуда вы узнали?

Врач чуть не взвыл от ярости.

Чжу Вэйсинь шлёпнул его по затылку, и он сдулся, как мячик.

Чжу Ян, хихикая, помахала завучу:

— Не обращайте внимание, он злится из-за того, что его копать заставили. Идите-идите.

Завуч, как помилованная, ушла, мечтая унести деньги и свалить.

Она стёрла все свои данные из школьных архивов. Кем бы ни были эти люди, покинув школу, она с ней покончит.

Так врач и Чжу Ян с братом, копая яму, раз десять видели, как завуч ходит туда-сюда.

Чжу Ян и Чжу Вэйсинь притворялись, что ничего не знают, каждый раз здороваясь, как при первой встрече, и отпускали женщину восвояси.

Врач, даже будучи тупым, понял: завуч попала в призрачную петлю, но не осознаёт этого, каждый раз возвращаясь, будто только собралась уходить.

Но реакция молодых людей пугала врача больше всего. Сперва он завидовал «свободе» завуча, но теперь? О какой свободе могла идти речь?

Он, дрожа, копал, поскольку тело зарыли довольно глубоко. Врач даже не сразу заметил, что выкопал целый метр земли, так ничего и не найдя.

Побелев и покрывшись потом, он копал как безумный, думая о завуче, что бродит в петле. Этот беспринципный тип, дававший просрочку и абортивные таблетки без подготовки, не веривший в карму, теперь трясся от ужаса.

Вдруг из-под земли раздался смешок. Врач, с онемевшей кожей, замер.

Подняв глаза, он увидел, как Чжу Ян ухмыльнулась:

— Эта девчонка, похоже, сама за себя постояла.

Она не назвала имени, фраза была невнятной, но врач понял. В ужасе завопив, он бросил лопату, рванул прочь и врезался в завуча, снова появившуюся здесь, словно из неоткуда.

Чжу Ян, безрезультатно проторчав на месте полдня, не расстроилась. Шум из корпуса заглушал всё, и они с братом пошли в столовую.

Поели остатки обеда от Лю Чжи — рёбрышки на пару и курицу с таро*.

* [Корнеплод, известный как таро, колоказия или съедобный клубень. Это тропическое растение, популярное в кухнях Азии, Африки, Океании и Латинской Америки. В Китае таро — распространённый ингредиент в блюдах, особенно в южных регионах].

Курицу Чжу Ян почти не ела — после деревенской птицы заморозка не тянула на её стандарты.

Но таро было вкусным. Не крупное, а мелкое — не такое ароматное, но мягкое, липкое, легко впитывающее вкус. Она умяла несколько штук.

Таро было горячим, проглотишь быстро — обожжёшь всё от горла до желудка. Чжу Вэйсинь остужал ей кусочки, подавая по одному.

Лю Чжи и Чжао Шу, глядя на них, умилялись: брат всегда при сестре на подхвате.

Пока они ели, из медпункта, заглушённые гамом корпуса, доносились крики. Казалось, будто никто их не услышал.

***

Учитель физики, оставшись один, не мог легко вырваться — его связали крепко. Он понимал: угрозы серьёзны. Если раньше он думал терпеть всё ради семьи, то теперь, когда на кону стояла его жизнь, родные отошли на второй план.

Он ползал, волоча за собой тяжёлую кровать, пока не добрался до шкафа с лекарствами. Узлы, завязанные Чжу Вэйсинем, были хитрыми — не развяжешь.

Мужчина принялся бить ногой по шкафу, пока тот не качнулся, а бутылка, опрокинувшись с полки, не разбилась об пол.

Ногой он подтащил осколки и начал резать верёвки. Два часа возни — и верёвки ослабли.

Обрадовавшись такой удаче, учитель физики решил бежать. Поймает машину — хорошо, нет — уйдёт пешком.

Но в этот момент дверь медленно заскрипела.

Звук резал уши. Физик, в панике, подумал, что Чжу Ян и ее брат вернулись. Но входная дверь была закрыта.

Он выдохнул, но тут же похолодел всем телом.

Если звук был не со стороны входа, то осталась только дверь в тёмную комнату. Но там же никого не было. Кто её открыл?

С холодным потом он обернулся. Алая из-за разбрызганной по всем поверхностям комната и то, что выползало из неё, заставило его закричать:

— А-а-а!

***

Чжу Ян с братом, поев, ещё повалялись в общежитии до трёх дня, потом не спеша вышли.

В руках у Чжу Ян был блокнот:

— Будем проверять по списку. Проклятая система на этот раз подкинула хитрую задачу. Не сложную, но муторную. Не найдёшь одного — игру не засчитают.

Задача — разгадать тайну призраков школы. Как минимум, найти всех духов и узнать их истории.

— Уже нашли троих, — сказала она.

Чжу Ян созвонилась с игроками, вызвав даже Сюй Вэй из класса.

Сперва Чжу Ян думала, что, захватив школу, решить судьбу учеников будет проблемой. Их беда — в родителях, слепо верящих, что детям нужна жёсткая дисциплина. Снеси эту школу — появится другая.

Но теперь, похоже, это была не проблема.

Чжу Ян вздохнула, обращаясь к игрокам:

— За эти дни нас так закрутил ритм школы, что мы не сделали базовую разведку локации.

Те согласились. Не то чтобы они забыли, но без Чжу Ян, с её силой и деньгами, способной перевернуть всё, они бы до сих пор привыкали к школьному расписанию. В игре NPC не давали поблажек игрокам.

Чжао Шу, после ночного ужаса, нервничал и предложил идти вместе. Чжу Ян разрешила им троим объединиться.

Она добавила:

— Если призрак нападёт, сообщите ему: всё, что он сделает с вами, я сделаю с ним в ответ.

Хоть защита босса грела душу, Чжао Шу ляпнул:

— Сестра, а если он лизнёт мне зад?

Не успел договорить, как Чжу Вэйсинь пнул его:

— Тогда я отрежу тебе кусок задницы, чтобы ты не заразился.

Они разделились: Чжу Ян с братом принялись обследовать учебный корпус, остальные — общежитие.

Чжу Вэйсинь, догадавшись, спросил:

— Сестра, когда ты поняла, что что-то не так?

Чжу Ян лениво ответила:

— Было много странностей. Тот лысый директор прошёл мимо нас, как будто мы пустое место. А я ведь такая красотка. Чтобы не взглянуть, надо быть слепым. Даты на баночка с медикаментами в медпункте, исчезновение следов призрака. Даже если убирали, не могли так вычистить, разве что стены перекрасили. Но тогда мебель стояла бы иначе. Эта проклятая игра — хитрая. Можно покупать вещи, люди и грузы приходят и уходят, и кажется, что это обычная школа с внешними связями. Я думала, призраки — это прошлые события, а их появление переносит место в тот момент. Но тут всё наоборот.

Она улыбнулась и раскрыла суть игры:

— Мы попали в иллюзию прошлого. Реальность проглядывает лишь иногда.

В настоящем это была школа, полная мёртвых душ. Все находящиеся здесь были заперты, даже не зная, что мертвы, и повторяли дела, что совершали при жизни.

Завуч не могла уйти, не осознавая, сколько раз она возвращалась. Её «отпуск» — отголосок жизни, но, скорее всего, она просто бродила где-то весь день.

К ночи она «возвращалась» в учительскую с памятью о поездке.

Сестра с братом начали с первого этажа, обыскивая кабинеты и подсобные помещения. Вскоре в кладовке с оборудованием они кое-что нашли.

Там находился парень, привязанный к стулу, весь в крови, с вывернутыми конечностями и перерезанными сухожилиями. На лбу и лице ножом у него было вырезано: «Предатель», «Лизоблюд», «Стукач».

Лицо его было изуродовано, но все равно ясно, что это Юй Фу, тот самый подпевала учителей, которого Чжу Вэйсинь проучил в столовой.

Чжу Ян достала блокнот и записала:

— Теперь четверо. Продолжаем!

Они, не взглянув лишний раз на изуродованное тело, собрались уходить.

Но парень, похоже, был недоволен, что его бросают.

Его руки и ноги шевельнулись. Без сухожилий движения были вялыми, он всё ещё был привязан, но пополз, цепляясь за пол. Быстрые, изломанные движения делали его похожим на омерзительную гусеницу.

Когда парень добрался до двери, та с грохотом захлопнулась, и он врезался в неё лицом.

Снаружи раздалось:

— Сиди в своём панцире и не высовывайся, не создавай проблем. Если вылезешь — придётся ловить. Ты не держал никогда черепаху, так что не знаешь, каково это.

— Сестра, а ты когда черепах держала?

— Черепах никогда, но водяного призрака держала. Всё время с черепахами возился, такой же дурак.

— А, ясно!

Они проверили другие помещения, но больше ничего не нашли. Это было нормально — моменты пересечения реальности и иллюзии редки.

Так минул ужин, Лю Чжи и остальные готовили еду, но не звонили — видимо, находок не было.

За едой Чжу Ян рассказала про кладовку. К этому моменту даже самые тупые поняли, в чём дело.

Чжу Ян добавила, что тот парень, Юй Фу, только что был живёхеньким в столовой.

Это объясняло, почему все ученики — уже не люди. И почему парень с трупом-шваброй ночью был спокоен, а утром густоволосая девчонка сидела в классе.

Сюй Вэй сказала:

— Сестра, этого же хватает для прохождения, разве нет? Назови ответы — и готово.

Чжу Ян покачала головой:

— Это слишком поверхностно. В игре нет никаких достижений, оценка будет максимум «B». Такая оценка — оскорбление моему уму. Так что смотрите, как я тут всё переверну, разберу каждого призрака по косточкам и разнесу всю школу в щепки.

Трое игроков вздрогнули. Раньше они думали, что Чжу Ян врёт, называя это своей третьей игрой. По её силе и навыкам, она словно прошла минимум семь-восемь игр, да ещё с высокими оценками.

Оценка «B» для неё — пустое место? Их стандарты не сравнить, лучше с ней не связываться!

К вечернему самоподготовке Чжу Ян с братом зашли в медпункт. Учитель физики был уже мёртв.

И умер он жутко: лицо было искажено ужасом, живот в крови, с дырой, будто что-то вырвалось изнутри.

Словно «чужой» из одноименного фильма его разорвал.

Чжу Ян постучала по двери тёмной комнаты:

— Эй, он уже мёртв, но ещё разок прикончить для кайфа не помешает, а? Выходи, поболтаем!

Ответом была тишина. Чжу Ян открыла дверь — ничего. Ни крови на стенах, ни призрака с потолка.

Тогда, смягчив тон, девушка сказала:

— Ладно, обрить тебе голову и проигнорить ночью, потому что лень, было некрасиво. Но это же искупает вину, нет?

Снова тишина. Призрак своим молчанием показал: «Вчера ты меня игнорила, сегодня я тебе недоступен».

Чжу Ян разозлилась, хлопнув дверью:

— Пф! Не хочешь — ну и сиди там. Наверное, из-за того, что лысая, прячешься. Так тебе и надо! И не высовывайся больше!

Наглость призрака её взбесила. Разобравшись с основным, она решила больше не тратить время на игру.

Чем быстрее закончить, тем скорее можно было бы выпихнуть Чжу Вэйсиня. Этот упрямый щенок явно замышлял ослушаться и согласиться на дальнейшее участие в играх.

С его психикой и умом, если не влипнет в беду, первые уровни он пройдёт. Но могла ли Чжу Ян позволить ему рисковать? Ни за что.

Все его мечты она раздавит — вот это будет настоящая битва.

Так что задерживаться в этой школе, где ничего нельзя было изменить, она не собиралась.

Находясь и без того в паршивом настроении, она услышала гвалт из класса. Это её добило.

Рванув туда, она распахнула дверь и увидела, как ученики издеваются над англичанином и химиком.

Эти двое — дружки. Англичанин, мелочный, мстил обидчикам, подговаривая других учителей травить ученика. Теперь эти верные подельники били друг друга по лицу.

Ученики не перегибали — это было их же оружие.

Однажды два ученика, не успев с домашкой, списали друг у друга, из-за чего их ошибки совпали.

Англичанин вызвал их к доске и сказал: «Друзья, да? Значит, бейте друг друга по морде».

Чем и разрушил их дружбу.

Теперь, зная, что все мертвы, не было риска, что месть сделает жертв тиранами. Раз выбраться было нельзя, пусть рвут друг друга сколько угодно.

Чжу Ян не возражала, но её бесил шум, когда её собственные дела буксовали.

Поэтому она рявкнула:

— Хватит! Поиграли — теперь учитесь. Завтра продолжите. Надо отдыхать, ясно?

Старшеклассники, пребывая на кураже, не собирались слушать её.

Кто-то отмахнулся:

— Поняли, поняли. Надоело — вали в общагу, чего мешаешь?

Чжу Ян прищурилась, схватила парту и швырнула в доску. Удар был такой, что доска вмялась, пол задрожал.

Шумный класс замер, как на паузе.

Чжу Ян вошла, встала у кафедры, игнорируя учителей.

— Вы, никчёмные малолетки, забыли, кто вас поднял с колен и наделил властью? Всего день прошел, а уже возомнили себя невесть кем? Думаете, вечно будете развлекаться? Кости лёгкие, поэтому в небо тянет? Вот, ты! Чего на парте стоишь? Это тебе сцена? Кто тебя так воспитал? Вас весь этаж слышит!

И плевать ей было, что других классов на этаже не было.

Она пнула парту, сбросив парня, и отчитала всех так, что плечи у них тряслись.

Уходя, бросила:

— На самоподготовку! Услышу хоть писк — пожалеете.

Все молча сели и открыли учебники.

Чжу Вэйсинь, идя за сестрой, пытался утешить её:

— Сестра, не злись. Мы же не торопимся. Детишки слишком долго страдали, потому и потеряли голову от свободы. Пусть развлекаются. А мы завтра продолжим поиск. Раз знаем, в чём дело, найдём всё по ниточке.

Чжу Ян хмыкнула:

— Пф! Я жду, только когда мне лень. Если я хочу докопаться, никто не заставит меня сидеть сложа руки.

Она потащила брата на кухню, схватила горячие закуски, вывалила свои чипсы на стол, разложила косметику рядом, разблокировала планшет и кинула рядом.

И вдруг спохватилась:

— Ой, забыла развязать физика в медпункте. Целый день связанный, ещё ночь — руки отнимутся, будет беда.

Чжу Вэйсинь не стал узнавать, почему она говорит так, хотя учитель физики был уже мёртв, и с готовностью подыграл:

— Точно, давай сходим. Минут двадцать займёт, не больше. Еда не успеет остыть.

Они, звеня фонариками, ушли.

Когда шаги затихли, из шкафа выскользнула тень.

Увидев стол, заваленный вкусняшками, косметикой и гаджетами, призрак замер. Всё разбросано — никто не заметит, если что-то тронуть.

Чёрный призрак, давно не видевший такого, был в восторге, трогая и нюхая всё, что попадалось под руку.

Косметика была дорогой, поэтому её аромат и яркие цвета завораживали. А на кровати и вовсе валялось платье.

Призрак примерил его, посмотрелся в зеркало и захихикал.

Планшет был разблокирован. Призрак листал вкладки и страницы, наслаждаясь цветами и звуками.

А горячие закуски!

Просто жареный рис с ветчиной и пара мелочей, но всё было рассыпано — можно стащить чуть-чуть, никто не заметит, да?

Призрак, сглотнув, взял чипсину, поднёс к рту — и тут дверь распахнулась.

Сестра с братом, что обещали отлучиться на двадцать минут в медпункт, уставились на него, как на рыбу в сетях.

Призрак чуть не завизжал от ужаса.