Чжу Ян уже собиралась лечь, когда в комнату влетели Фан Чжиюань и Юань Бинь, бледные и запыхавшиеся, будто за ними гналась вся нечисть. В этой игре, стоит признать, такие сравнения редко были просто фигурами речи.

Не дав им отдышаться, она холодно бросила:

— Что, призрака встретили?

Оба замерли, затем синхронно кивнули, указывая в сторону бамбуковой рощи.

Надо отдать им должное: они не были зелёными новичками. Конечно, до железной выдержки Чжу Ян, которая могла жевать рис, глядя на призраков, им было далеко, но и в панике полдня не отходили бы. Просто эта игровая локация оказалась слишком просторной, а призраков — слишком много, да ещё с неясными способностями. Один неверный шаг — и ты уже попался.

Но за пару минут парни пришли в себя. Уж слишком шокирующим было внезапное появление той девушки в корзине. Обычно жуткие призраки, хоть и пугали до мурашек, давали время заметить себя издали, позволяя хоть немного подготовиться. А тут — раз, и она уже тут, прямо под носом.

Фан Чжиюань торопливо пересказал Чжу Ян случившееся:

— Мы сбросили корзину и рванули прочь. Но вот вопрос: это было просто предупреждение или они уже начали на нас охоту?

Юань Бинь добавил, кивая:

— Всего четвёртый день из десяти, а темп уже такой, что не поспеваешь. Слишком быстро.

Последние дни, следуя за Чжу Ян, они не раз теряли дар речи от её выходок. Но стоило делу дойти до неё, и даже тупик превращался в новую тропу. Потому, столкнувшись с призраком, они первым делом помчались к ней за советом. Пример водяного, ставшего их союзником, был перед глазами — никому не хотелось остаться одиноким духом в этих горах.

Но не успели они закончить, как Чжу Ян, ухмыльнувшись, выдала:

— То есть вы просто бросили бедную девушку на обочине?

Парни поперхнулись. Бросили? А что ещё делать — притащить её к ужину как гарнир?

Чжу Ян посмотрела на них с таким презрением, будто они были не людьми, а парой тушёных свиных ножек — да ещё пересоленных, сильнее, чем вчерашняя крыса.

— Ну конечно, — протянула она. — Увидели хорошенькую девушку и мигом побежали помогать, виляя хвостами. А как узнали, что призрак, сразу корзину опрокинули и оставили девчонку одну на тёмной тропе. Ну вы и кадры! Красивые девушки, что люди, что призраки, для вас, похоже, разные категории. Бедняжка, одна, в ночи, на пустынной дороге — как ей страшно, как одиноко! Поверила же вашим обещаниям, а вы её так подвели.

Фан Чжиюань и Юань Бинь, с перекошенными лицами, выдавили:

— Эм… она же призрак. Чего ей бояться в темноте?

— А призраки, значит, темноты не боятся? — Чжу Ян возмущённо вскинула брови. — Если девушка нежная, ранимая, то и в призрачной шкуре останется такой же. Я даже знаю одного призрака, который боялся историй о привидениях!

Она махнула рукой, словно генерал, отдающий приказ:

— А ну, марш обратно! Найдите девушку, отведите домой. Я в своей команде бесчестных не держу.

Парни остолбенели:

— Серьёзно, босс? Ты шутишь, да? Ты сама сказала, «Будда» кучу призраков подчиняет. Вдруг она из его шайки? Это ж билет в один конец!

Чжу Ян закатила глаза, мысленно клеймя их трусами. Ни зоркости, ни смелости — как они вообще выжили в прошлых играх? Вслух она не преминула спросить:

— И как вы, такие, умудрились пройти предыдущие раунды?

Фан Чжиюань, смущённо потупившись, пробормотал:

— Ну, раньше всё было проще. Призраков — два-три за раз, не больше, да и зона их действия маленькая. Только игроки и призраки, никаких сложностей. Главное — не лезть, не суетиться. Всегда находились новички, которые сами привлекали внимание, а мы наблюдали, вычисляли закономерности и находили выход.

Юань Бинь кивнул:

— А тут вдруг такой скачок сложности. Будто другая лига.

Чжу Ян только теперь поняла, насколько лёгкими были «настоящие» игры для ночников. Лучшая тактика — пустить вперёд наивных дураков, которые лезут на рожон и отвлекают призраков. А те, хоть и жуткие, всегда следуют правилам, оставляя лазейки для опытных. Хладнокровно наблюдать, пока новички гибнут, — и путь к победе открыт.

Жестоко, но в этой игре не до благотворительности. Большинство игроков не станут вредить другим, но и тащить за собой балласт не обязаны. Как те три девушки, что сначала косились на Чжу Ян.

Это была стандартная стратегия выживания, и парни к ней привыкли. Чжу Ян, однако, не собиралась их нянчить.

Она шагнула к двери:

— Ладно, я не жду, что вы, трусы, вдруг обзаведётесь рыцарскими манерами. Показывайте дорогу.

И, с лукавой полуулыбкой, добавила:

— Может, девушка и правда очень хочет домой.

Парни не сразу уловили намёк, но по их спинам пробежал холодок. Зато с Чжу Ян они осмелились вернуться. Эта девчонка ведь даже водяного в подручные завербовала — вдруг и с этим призраком договорится, ошеломив её своим… ну, скажем, обаянием?

Они вернулись к тропе. Призрака и след простыл, лишь корзина валялась на земле, а бамбуковые побеги рассыпались вокруг.

Парни облегчённо выдохнули, но Чжу Ян тут же скомандовала:

— Собирайте побеги.

— Что, поесть хочешь? — спросили они, памятуя её недавнюю прожорливость.

Чжу Ян посмотрела на них, как на безнадёжных:

— Хочется вскрыть вам черепа и проверить, не налил ли туда кто арахисового молока. Когда вы рождались, старуха Смерть, видать, кокосовое мороженое ела и, заметив ваши пустые головы, нацепила на них кокосовые скорлупки, да? Она же сказала, где её дом. Значит, вещи нужно доставить.

Парни, пристыженные, кинулись собирать побеги. На этот раз корзину нёс Фан Чжиюань, хотя оба настороженно косились на неё, опасаясь, что призрак снова выскочит изнутри.

Но Чжу Ян шагала впереди, гордо расправив плечи, с такой бандитской уверенностью, будто любой призрак, вставший на пути, получит тыкву в лоб. И, чёрт возьми, это и правда успокаивало.

Дойдя до дома, что указала девушка, Чжу Ян постучала. Внутри, похоже, только закончили ужин и готовились ко сну. Дверь открыли не сразу, и, о чудо, на пороге оказалась одна из женщин, что утром приносили свадебный наряд и корзины.

Увидев Чжу Ян посреди ночи, она насторожилась:

— Чего надо?

Чжу Ян улыбнулась, как ни в чём не бывало:

— Да ничего, гуляли после ужина, встретили девушку. А она попросила отнести её бамбук домой.

Женщина нахмурилась, отмахнувшись:

— Пошли прочь, вы ошиблись. У меня нет дочек, только три сына. Это другая девчонка адрес напутала.

— Да ладно? — Чжу Ян изобразила удивление. — На воротах вон куплеты, фонарь ещё висит, три ступеньки к дому, прямо у тропы. Точно ваш дом.

Женщина, теряя терпение, потянулась, чтобы закрыть дверь, но Чжу Ян ловко сунула ей корзину:

— Девушка была с лицом, как семечко дыни, с двумя косами, родинка у носа. Сказала, это её дом. А вы говорите, у вас нет дочерей? Странно.

Её наигранное недоумение контрастировало с реакцией женщины: та побледнела, задрожала, и зубы её, кажется, застучали от ужаса. Чжу Ян, не теряя улыбки, продолжила:

— Ну, я долг выполнила, бамбук доставила. Девушка говорила, копала весь день, нож затупился. Сказала, пойдёт к реке его точить, а потом вернётся.

Последние слова она произнесла тихо, с жутковатой лёгкостью, от которой мороз продирал до костей. А затем, пока женщина тряслась от страха, Чжу Ян любезно закрыла за собой дверь.

Не успели они отойти, как из дома донёсся грохот — корзина опрокинулась, побеги рассыпались, — а следом раздался панический вопль женщины, убегающей внутрь.

Фан Чжиюань и Юань Бинь переглянулись, только теперь поняв замысел Чжу Ян. Их взгляды выражали одно: «Гениально. Просто гениально».

Судя по реакции, та девушка и правда была дочерью этой женщины — при жизни. Чжу Ян никогда не позволяла себе действовать в убыток. Пусть это не нанесло семье реального вреда — если бы жертвы могли мстить, деревенские обычаи давно бы рухнули, — но хотя бы дало выход злости. Чжу Ян делала всё ради собственного удовольствия.

Закончив с доставкой, они разошлись. Парни, ещё недавно дрожавшие от встречи с призраком, вдруг почувствовали, что ночь не так уж плоха. Если кто и не спит, терзаемый страхом, так это та женщина.

Вернувшись к Ван-сао, Чжу Ян застала детей, уже закончивших уроки и канючивших посмотреть фильм. Она поставила им «Ночь возвращения душ» с Чоу Юньфатом — комедию с элементами хоррора. Дети, то визжа от страха, то хихикая, прижимались к ней, подглядывая за экраном сквозь пальцы.

Чжан Синь, проходя мимо после душа, бросила взгляд на экран. Там красная призрачница раз за разом пыталась покончить с собой, но мастер-охотник за духами её спасал, пока сам случайно не прикончил. Чжан Синь посмотрела на Чжу Ян, и ей вдруг показалось, что между ней и этим мастером есть что-то общее — та же дерзкая, почти абсурдная уверенность.

После фильма Ван-сао загнала детей спать, а Чжу Ян напутствовала:

— Сходите в туалет, а то ночью струхнёте и обмочите кровати.

Дети, краснея, попытались возразить, но всё же поплелись в уборную.

Перед сном Чжу Ян взглянула на луну. Небо было ясным, луна — огромной и яркой, но её свет, обычно чистый, казался подёрнутым кровавой дымкой, словно в разбитом яйце, где желток пронизан алой нитью. От этого зрелища становилось не по себе.

Чжу Ян чувствовала: ночь будет неспокойной. И правда, едва она закрыла глаза, как снова оказалась во сне.

Снова бамбуковая роща, но без пышной свадебной процессии. Ночь, окутанная тонкой пеленой тумана, дышала зловещей тишиной. Где-то журчала вода, и Чжу Ян, следуя за звуком, вышла к реке.

Там, спиной к ней, стоял лысый мужчина. Он что-то мыл в воде и с аппетитом ел, похрустывая. Мыл, ел, снова мыл — без остановки, с таким смаком, что у Чжу Ян невольно потекли слюнки.

— Что жуёшь? — спросила она, подходя ближе.

Мужчина не ответил, продолжая своё. В полумраке она разглядела, что он держит что-то круглое, и решила, что это виноград — крупный, как сорт «гигантский пик». От мысли о сладких, прохладных ягодах, омытых речной водой, у неё засосало под ложечкой.

Раз он не делится, Чжу Ян, даже во сне не теряя бандитской натуры, выхватила у него одну «ягоду». Тяжёлая, скользкая, чуть неприятная на ощупь, но голод пересилил. Она ополоснула её в воде и поднесла ко рту.

И тут заметила: «виноград» был белым, лишь с крохотным тёмным пятном. Приглядевшись, она с ужасом поняла, что держит человеческое глазное яблоко.

Рядом раздался зловещий хохот. Чжу Ян обернулась. Лысая голова мужчины, только что гладкая, начала покрываться трещинами, из которых лезли новые глазные яблоки. Они росли, толкаясь, пока вся голова не стала усеянной ими, словно осиным гнездом. Каждый глаз моргал, выделяя липкую слизь.

Мужчина повернулся. Конечно, это был «Будда» — кто же ещё? Его голос, хриплый и ледяной, прошипел:

— Ешь. Почему не ешь? Вкусные. Хе-хе…

Чжу Ян посмотрела на глаз в своей руке, затем на «Будду». Её лицо стало отстранённым, словно она и правда собиралась проглотить эту мерзость. Она медленно поднесла глаз к губам, всё ближе, и на лице «Будды» проступила торжествующая ухмылка.

Но за миг до того, как глаз коснулся её рта, её рука молниеносно развернулась. Пальцы щёлкнули, и глаз отлетел в сторону. В следующую секунду раздался влажный хлюпающий звук — её ногти вонзились в один из глаз «Будды», выдавливая его с тошнотворным чавканьем.

«Будда» взвыл, но Чжу Ян, заметив его попытку отступить, загнула пальцы, зацепив пустую глазницу, и холодно уставилась на него сверху вниз:

— Любишь глазки жевать, да? Это они у тебя так на башке вырастают? Ну, раз их столько, парочка погоды не сделает, верно?

«Будда» заорал от боли. По силе он был несравним с ней: подпитываемый верой крестьян и душами десятков девушек, он мог раздавить десяток таких, как Чжу Ян. Но забрать её душу было не так просто. Нужно, чтобы она приняла «сватовство», села в паланкин или съела его подношение. Обычно девушки ломались на первом же этапе, готовые к жертве. Но эта — иная. От неё веяло угрозой, и в прошлый раз она сорвала «сватовство». А теперь, когда его сила росла, она всё равно не должна была очнуться.

«Будда» недооценил её, расслабился в последний момент — и поплатился.

Но Чжу Ян было мало одного глаза. Мысль, что она держала эту гадость и чуть не сунула в рот, разожгла в ней ярость пополам с отвращением. Раз руки уже испачканы, решила она, чего мелочиться? Она вырвала ещё два глаза с его головы и с силой запихнула их в развороченную глазницу.

— Вот, замена нашлась! — процедила она, продолжая выдирать глаза один за другим и заставляя его их глотать. — Ты же их ешь, и они снова растут, да? Прямо вечный запас еды, удобно! Давай, не стесняйся, жри, пока бесплатно. Ты так смачно чавкал, не останавливайся!

Бедный «Будда», со всей своей мощью, не мог ничего сделать. Его сила была в коварстве, а не в грубой мощи. Бывали смельчаки, что подходили близко, но никто не действовал так… прямо. Чжу Ян, не прекращая издеваться, продолжала язвить:

— Я же говорила, твоя уродская рожа отрезвляет одним видом, а ты всё лезешь! Ещё и в мои сны суёшься, будто у них нет порога! Я за всю жизнь не видела такого убожества, ты прям рекорд поставил по падению уровня моих снов. Ещё и глазки жрёшь? Давай, наедайся! Красотка вроде меня тебя кормит — хвастаться будешь до конца времён. Шевелись, а то они уже вываливаются!

«Будда» пытался вырваться, но эта дьяволица была беспощадна. Её острые ногти впивались в пустые глазницы, держа его, как мяч для боулинга. Боль и её нечеловеческая хватка не давали ему ни шанса.

Он проклинал свою беспечность. Знал же, что от этой женщины исходит угроза, но прошлый успех с подобными «чужаками» усыпил его бдительность.

Казалось, пытка длилась вечность, пока вдали не раздался петушиный крик. «Будда» никогда не думал, что будет благодарить петуха за спасение. Почувствовав, что Чжу Ян вот-вот проснётся, он вырвался и исчез, затаив в сердце ещё более тёмную злобу.

Чжу Ян открыла глаза. Небо за окном белело предрассветной дымкой. Она чувствовала себя разбитой — такие сны всегда оставляли ощущение, будто поспала всего час. Но хуже было другое: воспоминание о том, как её руки всю ночь сжимали эти мерзкие глаза. Хоть в реальности ладони были сухими, она вскочила и бросилась мыть руки, будто могла смыть саму память.

В коридоре она столкнулась с детьми, спешившими в туалет. Как и ожидалось, ночью они побоялись вставать.

Утром, проводив детей в школу и позавтракав, Чжу Ян вышла во двор. Солнце уже взошло, заливая деревню светом, но её мысли были заняты ночным сном и тем, что «Будда» готовит дальше.

Сегодня ярмарочный день, а в деревнях такие бывают часто — обычно на третий, шестой, девятый или первый, четвёртый, седьмой день месяца. Чжу Ян, всё ещё раздражённая вчерашней тупостью Фан Чжиюаня и Юань Биня, не стала вдаваться в подробности своего сна перед другими игроками. Лишь бросила, чтобы были осторожнее и берегли себя, и поспешила выпроводить Ван-сао, которая всё пыталась уговорить её уехать.

— Семечки и арахис — мелочь, а вот финики и лонган неплохие, — сказала она. — Съезди в посёлок, продашь — пару сотен юаней выручишь. Давай, шевелись, займи хорошее место, не теряй времени!

Ван-сао, подгоняемая, дошла до околицы, но всё ещё пыталась утащить Чжу Ян с собой. Тут к ним подошли несколько человек во главе со старостой. Он бросил на Ван-сао суровый взгляд:

— Жена Маоцзы, хочешь на ярмарку — езжай одна. Чего гостей за собой таскаешь? Туда-обратно четыре-пять часов, а они приехали отдохнуть, расслабиться. Зачем им спускаться?

Чжу Ян, улыбнувшись, посмотрела на Ван-сао. Ну вот, дело не в том, хотят ли они уйти, а в том, отпустят ли их. Лицо Ван-сао стало ещё мрачнее, и она уже собралась спорить со старостой, но Чжу Ян опередила:

— Я вчера говорила про вещи — уже начали закупать в посёлке?

Староста на миг растерялся. Хитрый, как старый лис, он прекрасно понимал, что девчонка играет с ними, но выбора не было. Её требования для деревни были священным долгом. Если не выполнить, обидится не она, а «Будда» — решит, что они жалеют даров.

Скрипя сердцем, он выдавил:

— Да, уже поехали закупать.

— Отлично, — кивнула Чжу Ян. — Пусть Ван-сао проследит, чтобы ткань была приличная. Я не шучу: с такой красотой, как у меня, девять баллов из десяти эта дрянная одежда вмиг превратит в обноски. Думаете, «Будда» такое одобрит?

Она прямо назвала вещи своими именами, и староста, хоть и не верил, что она искренне согласна на жертву, насторожился ещё сильнее. Но пока они не пытались сбежать, он был бессилен. В прошлый раз, когда «Будда» выбрал чужаков, деревня потеряла несколько молодых парней. Никто не хотел рисковать своими сыновьями, пока не дойдёт до крайности.

Староста уже прикидывал, как держать их в узде, когда Чжу Ян продолжила:

— А список для пира записали?

— Записали… — он осёкся. — Какой пир?

— Я про меню! — возмутилась Чжу Ян. — Эй, такое событие, а вы собираетесь отделаться как обычно? Я слышала от твоей жены, какие блюда вы раньше ставили. Это что, для нищих, что ли? Я, такая красавица, разве стою на одном уровне с вашими дровяными девками? Глаза у вас есть? «Будда» такое точно не потерпит.

Староста схватился за голову. Она то и дело поминала «Будду», размахивая его именем, как жезлом, а ведь он и правда не из терпеливых. Не упомяни она — ещё можно было схитрить, но теперь, если не устроить пир по её меркам, «Будда» решит, что они скряжничают, и три года удачи не видать.

Скрипя зубами, староста записал длинный список блюд. Хоть без лобстеров и морских ежей, но на каждую семью ляжет такая трата, что выть захочется.

Закончив, Чжу Ян похлопала ошарашенную Ван-сао по плечу:

— Присмотри, чтобы не купили дешёвку. Не позволяй им меня обмануть.

Она засунула руки в карманы и собралась домой, но тут навстречу показалась та самая семья, куда они вчера доставляли бамбук. Чжу Ян, сияя улыбкой, громко поздоровалась:

— О, тётушка, на ярмарку? А дочка твоя вчера не поздно вернулась?

Семья, не спавшая ночь от страха, и без того выглядела измождённой. От слов Чжу Ян их лица побелели, будто кровь отхлынула. Староста, заметив их состояние, рявкнул:

— Чего раскисли от пары слов? Позор!

Но мужчина из семьи, дрожа, выпалил:

— Они же не видели нашу Да-я, откуда знают, как она выглядит? И корзина — наша, Да-я всегда с ней бамбук собирала…

Лицо старосты потемнело, но он обернулся к остальным, предупреждая:

— Все держите глаза открытыми и не расслабляйтесь! Не смейте паниковать. Она чужачка, а у нас есть «Будда».

Слова звучали уверенно, но лица крестьян оставались мрачными. Половина тосковала из-за трат на пир, другая — из-за жуткой истории с вернувшейся мёртвой дочерью.

Чжу Ян, посеяв смуту, ушла с довольной ухмылкой. Игроки теперь были практически заперты в деревне. Сегодня, с отъездом многих на ярмарку, село опустело, что дало им шанс свободно искать зацепки.

Фан Чжиюань и Юань Бинь, вчера обследовавшие реку, продолжили поиски там. Чжу Ян же повела девушек, на первый взгляд бесцельно бродя по деревне.

Вчерашняя схватка с «Буддой» во сне дала ей преимущество, но она понимала: всё не так просто. Его способность к мороку усилилась по сравнению с позавчерашней ночью. Это был типичный ход игры: чем дальше, тем сильнее становились призраки, но игрокам давался буфер, чтобы подготовиться. Знаний о «Будде» у Чжу Ян было мало, и без зацепок на его слабости она рисковала не справиться, когда его мощь достигнет пика.

Вдруг она спросила Чжан Синь:

— Ты самая наблюдательная. Помнишь, какие подношения были в храме?

Чжан Синь задумалась:

— Кроме обычного — курица, утка, рыба, — ещё яйца, потроха и какие-то насекомые в скорлупе.

— Серьёзно? — удивилась Чжу Ян. Она вспомнила, как швырнула яйцо в статую «Будды» и удивилась, увидев сырой желток. Обычно подносят варёное, но тогда она не придала этому значения. Теперь, услышав про сырые потроха, она насторожилась.

Чжан Синь кивнула:

— У меня с детства нюх острый. В храме пахло благовониями, но я сразу учуяла что-то тухлое. Посмотрела: подношения внизу нормальные, а три блюда у статуи — на вид как жаркое или арахис, но я уверена, там были сырые потроха.

— Хм, — Чжу Ян задумалась. Глаза во сне, сырые яйца, потроха — если у «Будды» есть реальный прообраз, это явно что-то зловещее. Но одной этой ниточки было мало.

Она повела девушек к кладбищу — месту, где хоронили жертвенных девушек. Прикинув, они насчитали около тридцати могил. Если жертвоприношения шли каждые три года, ритуал длился уже век. Как возник этот демон, что случилось сто лет назад — пока неясно. Но, памятуя, как она вчера изувечила «Будду» во сне, Чжу Ян решила, что сейчас, пока он ослаблен, можно попробовать связаться с призрачными невестами.

Её цель — Сюсю, сестра Ван-сао, и та златовласая девушка, возможно, бывшая игрок. Из реакции водяного Чжу Ян знала: даже став призраками, игроки сохраняют некую связь друг с другом. А Сюсю она выбрала, потому что знала, где её могила.

Вчерашняя призрачница, встреченная парнями, вряд ли действовала по своей воле — скорее, «Будда» отправил невест, чтобы сеять панику, подрывать волю игроков, доводить их до отчаяния, когда их души легче забрать. Как случилось с водяным и его командой.

Если невесты вынуждены служить «Будде», почему бы не склонить на свою сторону тех, кто может быть лоялен, — Сюсю или златовласую? Чжу Ян не была уверена, сработает ли, но достала из кармана бамбуковую стрекозу и положила её на могилу Сюсю.

Эту игрушку сделали дети Ван-сао. Они рассказывали, что их сестра любила мастерить такие стрекозы и травяных кузнечиков для забавы. Дети научились у неё, но Сюсю делала лучше: поджаривала бамбук, чтобы края загибались, и её стрекозы летали выше и дальше.

Бросив игрушку, Чжу Ян, будто в шутку, сказала девушкам:

— Фан Чжиюань и Юань Бинь, два болвана, увидели красотку-призрака и чуть штаны не намочили. А нам почему-то попадаются только уроды? Хочу встретить симпатичную девушку-призрака!

Девушки покрылись мурашками:

— Ты что, думаешь, призраков можно по каталогу выбирать?

Чжу Ян пожала плечами:

— Тоже верно. Всё равно они за нашими душами охотятся. Пусть даже смазливая — улыбнётся, а из всех дыр кровь хлынет. Ну его.

Поболтав у могилы о пустяках, они ушли, будто ничего не добившись. Проходя мимо фикуса, Чжу Ян заметила статую «Будды» — вчера она отломала ей голову, а теперь та выглядела целой. Подняв красную ткань, Чжу Ян хмыкнула: семья того грязного мальчишки, не посмев поднять шум, просто приклеила голову обратно. Под тканью никто и не заметит.

С злорадной улыбкой она снова сорвала голову и кинула её Фу Юань:

— Спрячьте это в дом, где вы живёте. Суньте в их рисовый чан.

Фу Юань едва поймала тяжёлый камень, с отвращением глядя на жуткую голову.

— Зачем? — спросила она. — Испугаем их, и что? Наше положение изменится?

Чжу Ян фыркнула:

— Кто сказал, что всё должно иметь смысл? Я просто хочу, чтобы в каждом доме царил бардак. Если завтра утром эта башка снова окажется тут, вот будет потеха. Представляете, как эти святоши пинают голову своего «Будды», как мячик?

Она хихикнула, но, заметив, что Фу Юань всё ещё морщится, добавила:

— Чего ноешь из-за камня? Я вчера всю ночь глаза выковыривала, и что, жаловалась? Прячь в одежду, чтобы не спалили.

Фу Юань, ворча, засунула голову под кофту, придерживая руками, будто беременная на последнем месяце.

Они уже собирались уходить, как дверь дома того мальчишки открылась, и оттуда вышла их дочь с корзиной за спиной. Увидев Чжу Ян и остальных, она смутилась и не решилась заговорить.

Чжу Ян, глядя на неё, вдруг вспомнила Цуй, из прошлой игры. Та тоже была несчастной: вырвалась из отсталой среды, но родня и никчёмный жених всё разрушили, и до смерти она так и не освободилась. Узнав, что эта девушка в похожем положении, Чжу Ян почувствовала укол сожаления.

Она окликнула её:

— Слышала, ты с осени в университет должна была пойти?

Глаза девушки наполнились слезами. Ей было восемнадцать, но выглядела она на пятнадцать — хрупкая, ниже обычного.

— Не выйдет, — тихо сказала она. — Письмо о зачислении порвали.

Чжу Ян улыбнулась:

— Склеить можно. Или в университете есть копия. Проверишь данные — выдадут новое.

Девушка молчала. Дело ведь было не в письме.

И тут перед ней возникли две пачки денег. Она потрясённо вскинула голову. Чжу Ян продолжила:

— Утром видела, как твои родители уехали на ярмарку. Брат в школе, дома ты одна. Паспорт и документы сейчас достать можешь? Тут двадцать тысяч юаней — хватит на первый год учёбы и жизнь. Выбери другую дорогу из деревни, купи билет в город. Лето можешь подрабатывать, накопишь ещё.

Она помолчала, затем добавила:

— Или послушай родителей, иди на завод за две тысячи с жильём и питанием, а потом всю зарплату отдай на брата, который даже таблицу умножения не осилил.

Девушка замерла, ошеломлённая суммой. Она хотела отказаться, но Чжу Ян нетерпеливо перебила:

— Решай. Это не просто двадцать тысяч — это твой выбор, твоё будущее. Берёшь или нет?

Слово «будущее» ударило, как гром. Девушка вспомнила Сюсю, с которой росла, и Да-я, что была старше. Вспомнила, как каждые три года деревня гудит от пиршеств. Мать твердила, что ей повезло — жива, окончила школу, самая образованная среди местных девушек, легче будет выдать замуж. Но её «везение» — это вечная работа ради брата, который в четырнадцать не может сложить дважды два.

Она посмотрела на Чжу Ян — яркую, как кинозвезда, с высоко поднятой головой, идущую так, будто весь мир у её ног. Вот что значит настоящая удача.

Вдруг она бросила корзину, упала на колени и, прежде чем кто-то успел среагировать, низко поклонилась Чжу Ян. Затем встала, крепко сжала деньги и помчалась домой. Через несколько минут она вышла с выцветшей сумкой, прижимая к груди разорванное письмо о зачислении, и быстрым шагом направилась к другой дороге из деревни.

Полуденное солнце освещало её, будто она бежала к свету.

К полудню стало ясно, что Ван-сао не вернётся готовить обед, и стряпать взялась Ци Ци, у которой дома был ресторан. Чжан Синь помогала, а Фу Юань, спрятав голову статуи в рисовый чан, тоже присоединилась.

Но не успели они закончить, как влетели Фан Чжиюань и Юань Бинь, взбудораженные:

— Нашли! Тела игроков из прошлой команды!

Это была важная находка, и все бросились собираться, но Чжу Ян, как всегда, удивила:

— Тела там лежат годы, никуда не денутся. Сначала поедим, а то проторчим там голодные часов пять.

Игроки чуть не взвыли от её логики. Она добавила:

— Если так спешите, тащите кости сюда.

В спешке Чжан Синь напутала с приправами, и Чжу Ян весь обед ворчала, что еда никуда не годится. Наконец, доев, она достала из холодильника банку газировки, неспешно потягивая её, и только тогда велела парням вести.

Но едва они пришли, водяной призрак вынырнул и набросился на парней с бранью:

— Эй, вы где шляетесь? Я велел звать людей, а вы в сортире застряли? Обещали через десять минут, а прошло два часа! Небось обедали и пузо чесали, да? Думаете, игра к вам смилостивится?

Фан Чжиюань, с каменным лицом, огрызнулся:

— Игра — нет, но Чжу Ян — наша глава. Глава сказал есть — что я сделаю? Жаловаться иди к ней.

Водяной призрак взглянул на Чжу Ян, и его гнев сменился заискивающей улыбкой:

— О, босс, а я-то думаю, кто это! У старшего всегда стиль, не то что эти подручные. Те от ерунды паникуют, как лягушки в луже, а вы — другое дело, любой кипиш держите. Поели? Может, прогуляться, переварить? Кости эти годы лежали, никуда не денутся. Спешить зачем?

И добавил:

— Может, арбуз хотите? Утром один дурак в воду закинул, думал, вечером вернётся. Да с его рожей — смешно!

Фан Чжиюань и Юань Бинь переглянулись: вот он, настоящий подхалим, на одной волне с Чжу Ян.

Чжу Ян присела на корточки, поманила водяного призрака пальцем. Тот подплыл, и — бац! — получил звонкую затрещину.

— Идиот! Ты только что игру упомянул, значит, что-то вспомнил! Какой, к чертям, арбуз? Думай, быстро!