Женщина выглядела поистине жалко: конечности неестественно выгнуты, шея повернута под немыслимым углом.

Честно говоря, лестница в вилле и правда была неудобной. Ступени располагались слишком высоко друг от друга, сами они были узкими, а высота потолков, продиктованная стремлением к помпезности холла, делала лестницу длинной и крутой.

Даже в обычные дни жильцы осторожно ступали, чтобы не споткнуться, — удобством тут и не пахло.

Упасть с такой высокой и коварной лестницы, даже если повезет не задеть жизненно важные органы, — удовольствие ниже среднего.

Жена домовладельца, и без того грузная, а еще и получившая сильный пинок, остановилась внизу в нелепой позе. Ее массивное тело не спасли ни слои жира, ни инстинкт самосохранения — она буквально развалилась на части от удара. Боль была такой, что она даже не могла сказать, что хуже: это падение или то, когда она умерла, сломав шею и быстро потеряв сознание.

Теперь же, будучи призраком, она сохраняла ясность ума, несмотря на смертельные раны, и это лишь усиливало мучения.

Гнев вспыхнул в ее груди. Падая, она была лицом наружу, но теперь, с хрустом повернув шею на 180 градусов, уставилась на Чжу Ян, стоявшую у начала лестницы.

Ее прежде добродушное выражение сменилось ядовитой смесью зависти и злобы.

— Вы, шлюхи, вечно виляющие своими…

Не успела она договорить, как Чжу Ян в три прыжка спустилась вниз. Бросив на нее короткий взгляд, она с размаху наступила ей на лицо, прямо на нос и рот, и с силой провернула ногу:

— Что? Громче! Как ты меня назвала?

— Шлю… у-у-у! — слово застряло в горле, заглушенное подошвой.

— Артикуляция, милая, артикуляция! Бормочешь, как будто кашу жуешь. Как с таким ртом бизнес вести?

Жена домовладельца не могла вымолвить ни слова, но ее глаза, проглядывающие из-под края обуви, пылали ненавистью. Чжу Ян фыркнула:

— Честно скажу, ты чуток умнее той прошлой девчонки-призрака. Цель выбрала четко, бьешь быстро и метко. Знаешь, что сама по себе слабовата, но умеешь играть на инстинктах и привычках. Но мозги твои, видать, жиром заплыли. Будь ты и правда умной, не полезла бы ко мне. Тогда, может, и удалось бы прикончить кого-нибудь, если б повезло. А теперь — всё, поезд ушел.

С этими словами Чжу Ян убрала ногу, нагнулась, схватила женщину за волосы и, как мешок с мусором, поволокла в сторону.

Жена домовладельца, оглушенная падением, корчилась от боли, не в силах сосредоточиться, чтобы исчезнуть. Она не ожидала, что эта девчонка окажется такой хитрой, и попалась на ее уловку.

Да, быть призраком — мрак и безысходность, но есть и плюс: смерть для нее больше не конец. Как только она придет в себя, у нее будет уйма времени, чтобы раздавить эту наглую сучку. Один раз она ускользнула, но вечно бегать не сможет.

С этими мыслями женщина разразилась бранью:

— Сука, тебе просто повезло! Запомни каждую царапину на моем теле — я верну тебе это в десятикратном размере! Я переломаю тебе руки и ноги на куски, вырву твои шлюшьи глаза, отрежу язык и растопчу твой поганый рот! Посмотрим, как вы, молодые твари, будете дальше мужиков охмурять!

— Кого охмурять? Твоего мужа? — голос Чжу Ян был ленивым, с язвительной насмешкой. — Ну точно, не зря говорят: яблоко от яблони недалеко падает. Ты и твой муженек — два сапога пара, оба без малейшего понятия о своем месте. Сама таскаешь кучу вонючего жира, будто это сокровище, и думаешь, что все вокруг такие же извращенцы, как ты. Вечно боишься, что какая-нибудь красотка уведет твое «сокровище». Расслабься, держи его крепче — никто не позарится.

Она будто бормотала сама с собой:

— И что за бред дает таким, как ты, тушам с прогорклым душком, уверенность, что у нас, молодых и красивых, вкус настолько же паршивый? Или это просто повод влезть в нашу лигу, примазаться к нам, да? Бесполезно, милая, бес-по-лез-но! С твоим весом тебе в эту лигу не запрыгнуть, даже если подсажу.

Говоря это, Чжу Ян с легкостью тащила почти двухсоткилограммовую тушу, будто та весила не больше мешка с перьями.

Жена домовладельца дрожала от ярости. Как и многие женщины, чьи мужья изменяют направо и налево, она винила не их, а других женщин. При жизни она то и дело устраивала скандалы с «любовницами» мужа, уверенная, что во всем виноваты эти «лисицы».

Когда они унаследовали виллу и открыли гостиницу, она с ненавистью косилась на молодых и привлекательных постоялиц, ведь глаза ее мужа вечно липли к ним.

Но стоило гостье пожаловаться на домогательства, как муж оборачивал всё против нее: «Это она меня соблазняла!»

И жена, веря каждому слову, превращалась в фурию, орала, позорила девушку, пока та, подавленная, не отступала.

Для туристов, не желавших связываться с местными, такой прессинг был невыносим. За годы таких историй накопилось немало: девушек сначала домогались, а потом обвиняли в распутстве.

Если это еще можно было назвать мелочами, то однажды ее муж, подогретый алкоголем и безнаказанностью, которую обеспечивала ее агрессия, натворил такое, что уже не замять.

Боль в теле жены домовладельца начала отступать, силы возвращались. Она захихикала, предвкушая месть. Но не успела она додумать свои планы, как что-то резко засунули ей в рот.

Следом пришла боль — такая, что ни в жизни, ни в посмертии она не испытывала ничего подобного. Падение с лестницы, исказившее ее лицо, было детской забавой по сравнению с этим. Ее рот начал гореть, кожа на лице покрылась гнойными волдырями, будто от ожогов.

Чжу Ян присвистнула:

— Ого, вот это эффект! Знала бы, выпросила у Лу Синя еще пару конфет. Фу, мерзость какая.

На деле конфета, съеденная днем, всё еще действовала, и даже эта жуткая картина не вызывала у нее тошноты.

Одну из двух защитных печатей из стартового набора, способных отразить атаку призрака, Чжу Ян без колебаний использовала. Попав на тело призрака, печать наносила серьезный урон, а уж засунутая прямо в рот…

Жена домовладельца на собственной шкуре узнала, что значит «незабываемые ощущения».

Убедившись, что туша не скоро очухается, Чжу Ян порылась под стойкой ресепшена и нашла веревку — точнее, провод от старого вентилятора, который она без сожаления оторвала. Затем она обмотала его вокруг шеи изувеченной призрачной туши и потащила к комнате домовладельца на первом этаже.

Там, с ловкостью, которой позавидовал бы любой грузчик, она подвесила тело на дверной балке. Без усиленной силы, полученной в игре, она бы не справилась — раньше ее физическая форма оставляла желать лучшего.

Не теряя времени, Чжу Ян принялась колотить в дверь домовладельца — громко, настойчиво, будто вызывая демона.

— Кто там? — раздался сонный, раздраженный голос.

Но Чжу Ян продолжала стучать, не давая передышки. Внутри заворчали, послышались шаги и шарканье тапок.

Как только ручка двери повернулась, Чжу Ян прекратила стучать и юркнула за колонну в холле.

Домовладелец открыл дверь. Перед ним, слегка покачиваясь от инерции, висело тело — до боли знакомый силуэт. Его сердце замерло, кровь хлынула в голову, ноги подкосились. Он хотел закричать, но, подняв глаза на лицо, увидел нечто кошмарное: знакомые черты, но покрытые гнойниками, с обожженным, сочащимся черной кровью ртом.

Мужчина не был новичком в грязных делах — на его совести было две смерти. Но этот ужас оказался выше его сил. Глаза закатились, и он с грохотом рухнул на пол, потеряв сознание.

Чжу Ян, наблюдавшая из укрытия, цокнула языком:

— Тьфу, самооборона организма, как не вовремя. А я-то ждала семейной драмы.

Она надеялась, что сцена воссоединения супругов выдаст что-нибудь полезное, но теперь пришлось действовать быстрее.

Жена домовладельца, чья боль чуть утихла, увидела мужа, лежащего без чувств, и ее злоба вспыхнула с новой силой. Она ненавидела его жестокость, но смерть не принесла ей прозрения.

Из-за сожженного рта она могла только мычать, издавая жалкие звуки.

Чжу Ян, будто заправский маньяк, рявкнула:

— Хватит скулить, не болтай! Твоя очередь еще впереди, не торопись!

Жена домовладельца, приходя в себя, осознала: перед этой девкой бессмертие призрака — не козырь, а проклятие, сулящее бесконечные мучения. Такие, как она, обожают давить слабых, но, столкнувшись с кем-то сильнее, тут же превращаются в трусливых псов.

Ее взгляд, полный мольбы, устремился на Чжу Ян.

Чжу Ян хмыкнула:

— О, этот взгляд… Точно так же смотрела та девчонка, которую вы с мужем угробили, да? Черт, похоже, во мне и правда просыпается маньяк — от такого я даже в азарт вхожу!

Глаза призрака расширились от ужаса. Она отчаянно пыталась восстановиться, чтобы сбежать, но печать всё еще действовала. Холл был большим, но не бесконечным — далеко не убежишь.

Рядом со стойкой висело зеркало для гостей, чтобы поправить прическу перед выходом. Самое большое зеркало в доме было на втором этаже, но это оказалось кстати.

Чжу Ян, не церемонясь, подтащила призрака к зеркалу и, под ее ошеломленным взглядом, начала заталкивать ее внутрь.

Она не знала, могут ли все призраки перемещаться через зеркала, но, по ее логике, зеркала, которых она касалась, вели в «иной мир» призраков. Судя по тому, как фальшивая Садако визжала, когда ее туда отправляли, для призраков это было не самое приятное место.

Универсально ли это правило, Чжу Ян не знала, но попробовать стоило. Развитие способностей требует экспериментов, верно?

Как она и думала, жена домовладельца, затолкнутая в зеркало, не умерла, но и выбраться не могла. Ее грузное тело, сдавленное в узком зеркале, выглядело жалко, но она была бессильна.

Чжу Ян, довольная результатом, усмехнулась:

— Вот и сиди тут пока. Понадобишься — вытащу.

Каждый призрак связан с собственной местью. Зачем позволять им объединяться против игроков, если можно стравить их друг с другом?

В искусстве провокаций и манипуляций Чжу Ян была мастерицей.

Не хотят драться? Заставим.

Поднимаясь по лестнице, она краем глаза заметила тень, мелькнувшую в углу холла. Присмотрелась — никого. С легким подозрением она вернулась в комнату.

Утром Ли Ли, спустившийся за завтраком, нашел домовладельца, лежащего у своей двери. Решив, что случилось что-то серьезное, он разбудил его. Тот, дрожа, как припадочный, рассказал, что ночью кто-то стучал в дверь, а открыв, он увидел свою мертвую жену с изуродованным лицом, висящую на балке.

Ли Ли, изображая сочувствие, в душе ухмыльнулся: «Боишься? Через пару дней сам станешь призраком. Вот и разбирайтесь с женой, только нас не трогайте».

За завтраком он поделился этим с остальными, добавив с ноткой злорадства:

— Похоже, жену Сяо прикончил он сам. Теперь она знает, с кем сводить счеты.

Чжу Ян, макнув пельмень в уксус и неспешно прожевав, лениво ответила:

— Не совсем. Эта тетка своего муженька обожает. Сначала хотела прикончить нас, «лисиц», которые, по ее мнению, его соблазняют. Я спихнула ее с лестницы, засунула в рот печать — лицо ей спалило напрочь. А потом повесила у двери ее муженька.

Ли Ли и Ван Бэй замерли, даже палочки в руках задрожали. Вопросов было много, но слова Чжу Ян, сказанные так буднично, содержали слишком много дикой информации.

После долгой паузы они выдохнули:

— Ты что, демон?

Не то чтобы они осуждали ее жестокость — просто впервые за игру они почувствовали что-то вроде сочувствия к призраку.

Лу Синь лишь слегка улыбнулся, продолжая есть, явно не удивленный.

Подсказка Чжу Ян оживила память Ван Бэй:

— Точно! Вчера ночью, когда я пошла в туалет, меня вела женщина, назвавшаяся хозяйкой. Она болтала, казалась дружелюбной. Чуть не упала на лестнице, я потянулась ее поддержать, а она исчезла. Из-за инерции я полетела вниз, но в последний момент что-то подхватило мою голову, смягчив удар. Иначе бы мне конец, минимум сотрясение.

— Что-то подхватило? — Чжу Ян вспомнила тень в углу холла и начала подозревать, кто это мог быть.

Но сейчас были дела поважнее.

Наступил четвертый день, сюжет ускорялся, конфликты нарастали, и времени на расслабон, как в начале, уже не было.

Чжу Ян раздала задания:

— Ли Ли, ты с Цю. Ее история вышла за пределы виллы, ты нужен для подстраховки. Ван Бэй, ты с Цуй. Сталкер в дом не сунется, но он ключевой NPC. До конца игры еще полно времени, не верю, что он затаится.

Ли Ли хотел возразить, напомнить, что, несмотря на прогресс Цю и Цуй, к седьмому дню всё вернется на круги своя, и те, кому суждено умереть, умрут.

Чжу Ян, со своим характером богатой стервы, казалась ему человеком дела, а не пустых слов. Возможно, она уже сделала всё, что могла, ради чистой совести.

Но Чжу Ян, будто прочитав его мысли, отмахнулась:

— Делай, как сказано. У меня свои планы.

Ли Ли пожал плечами. Ее идеи всегда были безумными, но эффективными, так что он согласился.

Когда Ли Ли и Ван Бэй ушли, Чжу Ян и Лу Синь отправились в школу Ву Юэ. Они решили, что его линия, казавшаяся незначительной, теперь самая непредсказуемая. Остальные сюжеты, хоть и шумные, были прозрачны, а вот Ву Юэ окружала странная недосказанность.

После находок в его комнате — книг о проклятиях, личных вещей и мертвого плода — и смерти одного из его мучителей стало ясно, что он замышляет что-то грандиозное.

Ву Юэ не вернулся домой прошлой ночью, и в вилле его не найти. Значит, школа — следующий пункт.

Они прибыли в утренний перерыв, когда школьники делали зарядку. Охрана, увидев уверенную походку Чжу Ян, даже не попыталась их остановить.

На поле ученики лениво махали руками, изображая зарядку. Школа явно не блистала дисциплиной: цветные волосы, бунтарские прически, парочки, открыто флиртующие вместо упражнений.

Чжу Ян, глядя на это, цокнула:

— Молодость — время чудес. Любую дрянь готовы полюбить.

Лу Синь поперхнулся, будто подавился воздухом.

Когда толпа разошлась, Чжу Ян хотела расспросить кого-нибудь о классе Ву Юэ, но наткнулась на знакомого — того самого хулигана, с которым они говорили по телефону.

Увидев их, он побледнел, будто призрака встретил, но бежать не посмел, лишь выдавил:

— Сестра, брат, вы чего тут? Могли бы позвонить, я бы всё сделал, не надо так утруждаться!

Чжу Ян хмыкнула:

— О, ты сегодня не прогулял? Прогресс.

Желтоволосый сник:

— После смерти Дуна моя мать узнала, что я с ним тусуюсь. Боится, что я тоже попаду в беду. Сегодня лично затащила меня в школу.

Чжу Ян было плевать на его проблемы. Она спросила:

— Где Ву Юэ? В каком классе? Сегодня был?

Парень открыл рот, но его перебил окрик.

К ним приближалась компания из восьми-девяти человек, парней и девчонок, наглых и развязных. Судя по реакции желтоволосого, это были его дружки, местные «короли» школы.

Во главе шел высокий парень с ежиком, крепкий, но с лицом, будто ему за тридцать, а не семнадцать. Он обнимал девчонку с красными кудряшками и черной подводкой, похожей на панду.

Увидев Чжу Ян, вся компания оживилась.

Ежик, закинув руку на шею желтоволосого, загоготал:

— Ого, когда успел такую красотку подцепить? А нам не сказал? Жадный!

Не дожидаясь ответа, он повернулся к Чжу Ян:

— Красотка, ты из какой школы? Скоро обед, пойдем поедим, а вечером в караоке. Дашь шанс?

Толпа загудела, подначивая, но красноволосая девчонка, которую он обнимал, скривилась, а ее подружки поддакнули с сарказмом:

— Школа? Да этой старухе лет двадцать пять! Назови ее «тетя», и посмотрим, потянет ли он!

Ежик, довольный женской ревностью, хотел что-то сказать, но Чжу Ян его опередила, ее голос был ледяным:

— Это школа или бордель? Как тут оказалась девка, у которой на роже написано «десять лет на панели»?

Компания замерла, не ожидая такой ядовитой атаки.

Чжу Ян окинула ежика и красноволосую презрительным взглядом:

— Слушайте, крысы из канавы и их блохи, не лезьте к нормальным людям, а? Я, конечно, за равенство, но у меня свои принципы. Кто вам сказал, что такая, как я, будет стоять в одном кадре с таким мусором, как вы? Серьезно, вы в школу ходите и не чуете вони вокруг? Это от вас, от таких отбросов. Школа жертвует собой, собирая вас, чтобы вы не гадили на улицах. А когда школа не справляется, вы, кучи мусора, вываливаетесь в общество, тянете вниз IQ человечества и пополняете криминальные сводки. Хочется закон о ликвидации дефектных генов ввести. Так что, если у вас осталось хоть капля гордости за свой мусорный статус, закройте рты, зажмите свои вонючие носы и валите из моего поля зрения. Или я помогу.

Компания онемела. Они привыкли к грубым разборкам, но слова Чжу Ян, пропитанные высокомерным презрением, били больнее. Ее дорогая одежда, уверенная манера и красота подчеркивали пропасть между ними.

Особенно задело это красноволосую.

Она, багровея от злости, оттолкнула руку ежика и шагнула к Чжу Ян, замахиваясь:

— Да ты, сука, вообще охренела! Знаешь, чья это терри…

Она не договорила. С ближайшего корпуса с визгом сорвалось оконное стекло и рухнуло прямо ей на голову. Острая кромка вонзилась в череп, а другой конец, пробив лицо, вылез изо рта, почти разрезав его пополам. Ее глаза, полные ярости, застыли в шоке.

В воздухе повисла мертвая тишина. Лишь через несколько секунд из раны потекла кровь, смешанная с желтовато-белой слизью, стекая по стеклу, как по водосточной трубе.

— А-а-а! — чей-то вопль разорвал тишину, и толпа с криками отшатнулась.

Чжу Ян тоже не ожидала такого. Но эта смерть ясно указывала: красноволосая, как и многие в этой компании, участвовала в травле Ву Юэ.

Масштаб этой истории оказался куда шире, чем они думали.

Воспользовавшись паникой, Чжу Ян и Лу Синь ушли. Напоследок они уточнили у желтоволосого, который был на грани обморока: Ву Юэ сегодня в школе не появлялся.

Найти его стало приоритетом, но внезапная смерть нарушила их привычную уверенность. Ву Юэ избегал контактов, не ночевал дома, и зацепок не было.

Вечером, вернувшись в виллу, они убедились: старшеклассник опять не пришел. Ли Ли и Ван Бэй, выслушав рассказ о случившемся, были ошарашены:

— Он что, хочет проклятьем перебить десяток человек?

Ван Бэй поежилась:

— Я не спец в проклятиях, но даже мне ясно: чтобы убить столько народу, нужна серьезная цена. И потом, призвать такую силу легко, а вот прогнать… Что за тварь согласится убивать за него?

— Погодите, — перебил Ли Ли. — Нам обещали, что все жильцы станут призраками. Плюс два лишних призрака уже вылезли. А теперь еще и какой-то демон или монстр? Это что, игра в режиме бога?

Чжу Ян бросила взгляд на Лу Синя. Тот, переживший десятки смертельных игр, давно не парился о сложности, но ее взгляд заставил его невольно напрячься.

После ужина они заметили домовладельца, вернувшегося с лопатой, покрытого грязью и с мрачным лицом. Ли Ли пошутил:

— Сяо, что за вид? Будто труп закапывал.

Обычно мужчина, с его вечной ухмылкой, отшутился бы, но сейчас он молча посмотрел на Ли Ли, затем перевел взгляд на Чжу Ян. Не сказав ни слова, он ушел в свою комнату.

Все переглянулись, их молчание было красноречивее слов.

Той ночью Чжу Ян приснился сон.

Она стояла у раковины, и вдруг из зеркала раздался стук — кто-то отчаянно колотил по стеклу, крича о помощи. Сначала она подумала на жену домовладельца, которую засунула туда, но потом поняла: рука была слишком тонкой, молодой.

Постепенно проступило лицо — та самая пропавшая девушка, первый призрак, встреченный в вилле. Она крикнула «Спасите!» и тут же исчезла, будто боялась, что ее снова изобьют.

Чжу Ян проснулась и скривилась. Ей пришло в голову, что в первую ночь девушка, возможно, не нападала, а просила о помощи.

Поняв, что ей надо в туалет, она надела тапки и вышла. Мою руки у раковины, она размышляла о сне. Если девушка была убита и спрятана, то, чтобы освободить душу, она должна подсказать, где ее тело. Даже если ее закопали в саду или растворили в кислоте, должен быть намек.

Домовладелец и его жена тогда были людьми — не могли же они засунуть тело в зеркало, как Чжу Ян?

Она уже собралась вернуться в комнату, но мысль молнией ударила в голову.

«Зеркало?»

Она посмотрела на большое зеркало над раковиной. Оно было широким, под три крана, больше полуметра в высоту. Достаточно, чтобы спрятать тело.

Чжу Ян схватила деревянную палку, которой Цю стирала зимнюю одежду, — крепкую, почти как бейсбольная бита, — и с силой ударила по зеркалу.

Ожидаемого звона не последовало: за стеклом была бетонная стена, а само зеркало крепилось клеем. Осколки остались на месте, не разлетевшись.

Чжу Ян не удивилась — полиция наверняка проверяла это место.

Бросив палку, она нашла маленький нож, забытый кем-то после мытья фруктов, и принялась снимать осколки, чтобы не порезаться. Сначала ничего не было, и она начала терять терпение.

Но, отколупнув очередной кусок, она заметила, что один фрагмент отвалился сам.

За ним открылось лицо, замурованное в бетоне, но всё еще различимое. Глаза были открыты, но залиты цементом, навсегда уставившись вперед. Это место, без зеркала, означало, что каждый раз, когда кто-то умывался у левого крана — любимого крана Чжу Ян, — он смотрел прямо в глаза мертвой девушки, не зная об этом.

Чжу Ян скривилась от неловкости.

В этот момент за спиной послышались шаги. Кто-то старался ступать тихо, но деревянный пол выдавал.

Она обернулась. В дверях стоял домовладелец с той самой лопатой, его лицо было темнее тучи.