Джин Ми знала, что в этом мире ещё остались журналы, которые умеют распознавать таланты.

— Какой журнал?

Чжао И Нань ответила:

— «Юэсю».

— А! Да это же эталонный модный журнал в стране, который год за годом держится на первом месте по продажам! — С «Юэсю» Джин Ми была более чем знакома. Она несколько раз снималась для обложки этого журнала, в том числе для зарубежных выпусков. Тогда у «Юэсю» был определённый вес на международном рынке, и компания хотела использовать это как трамплин, чтобы окончательно вывести её имя на мировой рынок.

Только вот этот план так и не успели осуществить — её жизнь тогда резко оборвалась.

Выслушав её, Чжао И Нань немного помолчала, а потом спросила:

— Как давно ты вообще не следишь за модными журналами?

— А? — Джин Ми не понимала, к чему этот вопрос. Если считать по её времени, в тот день, когда с ней всё случилось, она ещё листала модный журнал. Но если считать по времени Чжао И Нань, то получается, она уже двадцать лет не заглядывала в модные журналы.

— Ну… давно уже, — ответила она уклончиво.

Чжао И Нань, кажется, вздохнула на том конце провода:

— Если бы «Юэсю» был тем самым прежним «Юэсю», ты правда думаешь, что обложка досталась бы тебе?

Джин Ми:

— …

Как это — не досталась бы?! В её поколении она была актрисой, которая чаще всех попадала на обложку «Юэсю»!

— Двадцать лет назад «Юэсю» действительно был ведущим модным журналом, — продолжила Чжао И Нань. — Но за последние годы, из-за реструктуризации компании и разных проблем с управлением, медиахолдинг «Цзинши» давно сбросил его со счетов. Редакцию уже несколько раз сокращали, и до полного закрытия там один шаг.

Джин Ми:

— …

Как такое возможно!

Журнал «Юэсю», который когда-то считался недосягаемой вершиной, теперь докатился до такого состояния!

— А главный редактор Ли всё ещё там? — Джин Ми была хорошо знакома с главным редактором журнала Ли Хун. Та была старше её на несколько лет, женщина, которая всегда находилась на острие модных тенденций. В первый раз, увидев её, Джин Ми решила, что с ней трудно ладить. Но при дальнейшем общении обнаружила: да, в работе она невероятно придирчива и строга, но в неформальной обстановке с ней было легко общаться. Более того, она стала для Джин Ми чем-то вроде старшей сестры, оказав ей немало помощи.

Услышав из её уст «главный редактор Ли», Чжао И Нань даже немного удивилась:

— Ты ничего не знаешь о нынешнем состоянии «Юэсю», зато прекрасно знаешь, что главный редактор там — Ли Хун.

— Ха-ха… она вообще-то довольно знаменита.

— Она знаменита, да. Если бы не её упорное желание продолжать издавать «Юэсю», топ-менеджеры медиахолдинга давно бы уже прикрыли редакцию, — сказала Чжао И Нань. — То, что «Юэсю» ещё как-то дышит, — целиком заслуга Ли Хун. Медиахолдинг «Цзинши» уже собирается полностью прекратить финансирование журнала. Это её последний шанс.

Джин Ми опешила:

— Что это значит?

— Это значит, что Ли Хун возложила на тебя все свои надежды. Если номер с твоей обложкой продастся плохо, «Юэсю» навсегда исчезнет из этого мира.

Джин Ми:

— …

Почему это вдруг весь груз лёг на неё одну?

— Неужели главный редактор Ли... действительно такого высокого мнения обо мне? — Пусть она и сама была о себе высокого мнения, но в этой жизни вообще не пересекалась с Ли Хун. С чего та решила поставить на неё?

Чжао И Нань сказала:

— Конечно, дело не в тебе, а во мне.

— А?

— Когда-то я была агентом Джин Ми. Она доверяет моему вгляду на людей.

Джин Ми:

— …

Это всё потому, что она была слишком выдающейся.

— Я уже договорилась о времени съёмок. На этот раз Цай Жун ничего перехватить не сможет, так что можешь спокойно сниматься, — Чжао И Нань спокойно изложила дальнейший план. — Съёмка займёт примерно два-три дня, а выпуск журнала будет после выхода твоего сериала.

Джин Ми всё поняла: Ли Хун играла ва-банк — делала ставку на то, что сериал станет хитом. Если сериал станет популярным, то она, как главная героиня, тоже взлетит к славе, а это, в свою очередь, поднимет продажи журнала.

Вот это по-настоящему «покупать акции».

— Завтра утром встречаемся в студии, поедем вместе, — сказала Чжао И Нань и повесила трубку.

Джин Ми отложила телефон, всё ещё находясь под впечатлением от такого поворота.

Она присела в бесформенное кресло-мешок у окна, чтобы немного успокоиться, затем взяла телефон и начала набирать сообщение режиссёру:

— Режиссёр Лю, монтируйте как следует! Станет ли сериал хитом или нет — зависит от вас с монтажёром!

Режиссёр:

— …

Было ли это внезапным давлением со стороны инвестора?

— Монтируем, монтируем. Если ты переживаешь, можешь прийти и лично понаблюдать.

Прочитав сообщение режиссёра, Джин Ми действительно задумалась, не съездить ли посмотреть, как идёт монтаж. Она как раз собиралась спросить адрес, когда в WeChat пришёл новый запрос в друзья.

Отправитель — Сюй Цзя Шан.

— Шан Шан? — Джин Ми слегка удивилась. — У Сюй Цзя Шана действительно есть аккаунт в WeChat?

В примечании значилось: «Мама, это Шан Шан». Джин Ми с лёгким сомнением добавила его в друзья.

Сюй Цзя Шан тут же отправил ей голосовое сообщение:

— Мама, у меня теперь есть WeChat! Теперь я могу тебе писать!

Его голос звучал радостно. Джин Ми нажала на кнопку записи и спросила в ответ:

— Шан Шан, кто помог тебе зарегистрировать аккаунт?

— Бабушка помогла мне зарегистрироваться и даже купила детский телефон.

Джин Ми улыбнулась и ответила:

— Похоже, бабушка очень любит Шан Шана.

— Бабушка купила мне это, потому что я сказал, что хочу писать маме. — Хотя у него были детские часы, он всё равно считал, что у телефона больше функций. — Мама, в садике я нарисовал картинку, сейчас отправлю тебе.

Джин Ми открыла отправленное изображение. Это был акварельный рисунок — яркие цвета, гармоничное построение, и самое главное, и люди, и фон прорисованы аккуратно, совсем не похоже на обычные детские каракули.

— Вау, Шан Шан, как здорово ты нарисовал! Это папа, мама и ты, да?

— Да, учитель тоже похвалил мой рисунок.

Прослушав его голосовые, Джин Ми всё же напомнила:

— Но долго сидеть в телефоне вредно для глаз. Шан Шану лучше поменьше играть.

— Хорошо. Я даже в садик телефон не беру.

Сразу после этого сообщения Сюй Цзя Шан заметил, что к нему идёт незнакомый мужчина в костюме. Сегодня дедушка с бабушкой пришли на работу в компанию, а его взяли с собой, пообещав, что пообедают вместе где-нибудь снаружи.

Перед Сюй Цзя Шаном стояли стакан молока и тарелка с фруктами. Он сидел на диване в зоне ожидания и переписывался с Джин Ми. Сначала он просто мельком глянул в сторону идущего мужчины, но когда отвёл взгляд, перед глазами вдруг вспыхнули образы.

Этот мужчина с кем-то обсуждал его маму — он очень ясно услышал имя Мэн Цань Жань.

Поскольку тот говорил о маме плохо, когда Сюй Цзя Шан поднял голову и снова посмотрел на него, взгляд у него был крайне недружелюбным.

Цай Жун встретился с ним глазами и невольно замер.

Сегодня он пришёл сюда, чтобы обсудить некоторые вопросы с председателем Сюй.

Холдинг «Сюйши» владел несколькими ювелирными брендами. Недавно одно из их нефритовых украшений получило крупную международную награду и разъезжало с выставкой по всему миру.

Цай Жун ничего не понимал в ювелирном деле, но даже он знал, что один только нефрит в этом украшении стоил баснословных денег. Он слышал, что это ожерелье уже завершило тур с выставками и благополучно вернулось в страну. Сегодня он приехал, надеясь одолжить его, чтобы Цяо Чжи смогла надеть его для фотосессии в журнале.

Но до того, как он успел увидеть кого-то из семьи Сюй, на него уставился какой-то ребёнок.

— Ты чей ребёнок? Почему ты так на меня смотришь? — за эти годы, получая поддержку семьи Ван, Цай Жун в кинокомпании «Вангуань» чувствовал себя как рыба в воде, и уже привык говорить и действовать свысока. Перед председателем Сюй он ещё мог снизойти и попросить по-хорошему, но, чтобы какой-то мелкий пацан имел наглость такими глазами на него смотреть… Если он это стерпит, то он уже не Цай Жун.

Секретарша, услышав голоса, тут же подбежала. Увидев, что Цай Жун, похоже, сцепился с Сюй Цзя Шаном, она ещё больше заволновалась:

— Господин Цай, председатель всё ещё на совещании. Может, вы немного подождёте?

Она надеялась увести Цай Жуна, опасаясь, что он поссорится с Сюй Цзя Шаном. Обидеть Цай Жуна было мелочью, а вот рассердить этого «маленького предка» — она не осмеливалась.

Но Цай Жун, видя, что Сюй Цзя Шан всё с тем же выражением смотрит на него, уходить с секретаршей не захотел:

— Это что, ребёнок одной из ваших секретарш? Приводить ребёнка на работу — так у вас в «Сюйши» управление персоналом устроено?

— Управление персоналом в «Сюйши» не подлежит обсуждению посторонними, — пятилетний Сюй Цзя Шан, одетый в детский костюм и восседающий на диване, выдавал реплику истинного властного босса из сериала.

Цай Жун на секунду даже растерялся.

Он было подумал, что председатель Сюй уже закончил совещание и вышел, но эти слова явно произнёс маленький сопляк напротив, да ещё и с детской картавостью.

Секретарша стояла рядом, не смея вымолвить и слова. Этот «маленький предок» устроил здесь свой наблюдательный пост с самого начала совещания председателя. Все сотрудники специально старались к нему лишний раз не подходить, а вот Цай Жун сам нарвался.

Не думайте, что раз ему всего пять, он обычный ребёнок!

Это ребёнок, которого председатель с женой растили собственными руками. И, если слухи правдивы, у него исключительно высокий IQ.

— Ого, да ты, похоже, сериалов пересмотрел, — холодно усмехнулся Цай Жун. — Тебя папа с мамой разве не учили, что со старшими надо вести себя вежливо?

Секретарша вновь окаменела. «Папа и мама» — это же запретная тема! Все сотрудники знали: тему родителей этого «маленького предка» поднимать категорически запрещено!

— Господин Цай, господин Цай, может, всё же пройдёте со мной в зону отдыха, — Она даже не решалась смотреть на лицо Сюй Цзя Шана. Тот с раннего детства не видел родителей, всегда находился при председателе и его окружении, и характер у него был мрачнее, чем у многих взрослых.

Но Цай Жун уходить не собирался. Он как раз собирался «проучить» ребёнка. Секретарша уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, как в этот момент дверь кабинета председателя открылась, и оттуда вышли дедушка с бабушкой Сюй Цзя Шана и двое руководителей отделов.

Два руководителя бросили взгляд на Цай Жуна и тут же удалились. Цай Жуну уже было не до ребёнка: он натянул улыбку и поспешил к дедушке мальчика:

— Председатель Сюй…

— Дедушка, бабушка! — Сюй Цзя Шан с телефоном в руке спрыгнул с дивана и побежал им навстречу. — Кто этот дядя? Он только что ругался и говорил, что у меня нет папы и мамы, чтобы меня воспитывать.

Секретарша:

— …

«Папа с мамой» были запретной темой не только для Сюй Цзя Шана, но и для самого председателя. Поговаривали, что у председателя и его супруги была младшая дочь, которая в юности сгоряча вышла замуж за какого-то проходимца, быстро забеременела, а потом, ещё до рождения ребёнка, пара развелась. Причём ни один из родителей не захотел брать на себя воспитание ребёнка.

Годами никто из холдинга не видел родителей Сюй Цзя Шана. Ходили слухи, что они живут за границей и ни в чём себе не отказывают, а про ребёнка давно забыли. Председатель с женой вели себя так, будто у них никогда не было такой дочери, и всё это время держали внука при себе.

Также ходили слухи, что благодаря необычайной одарённости Сюй Цзя Шаня, возможно, именно ему в будущем предстоит унаследовать весь холдинг «Сюйши».

Услышав слова внука, председатель и его жена резко изменились в лице. А Цай Жун напротив совершенно оцепенел.

Как так, это не просто ребёнок какой-то секретарши, а внук самого председателя Сюй? В семье действительно был маленький наследник, про которого говорили, что он с детства рос без родителей… Неужели это он?

— Господин Цай, у нашего Шан Шана действительно нет родителей, которые могли бы его научить. Вы хотите взять это на себя?

— … — Цай Жун выглядел совершенно бледным. Зачем он вообще ляпнул эту глупость? — Недоразумение, всё это недоразумение. Председатель Сюй, прошу, не сердитесь. Я не знал, что это ваш внук.

— Дедушка, бабушка, он мне не нравится, — Сюй Цзя Шан вдруг вспомнил, что он всё-таки ребёнок, и даже позволил себе немного пожаловаться.

Внук был самым любимым и оберегаемым ребёнком для председателя и его супруги, и они категорически не допускали, чтобы кто-либо упоминал при нём тему отсутствия родителей. Сейчас Цай Жун умудрился наступить на обе мины одновременно. Они тут же вызвали охрану.

— Нет-нет, председатель Сюй, вы неправильно поняли… — Цай Жун сделал шаг вперёд, желая объясниться, но охрана, видя это, тут же заслонила собой председателя и остальных, а его самого буквально вынесла из помещения.

Когда двери лифта закрылись, Сюй Цзя Шан спросил у дедушки:

— Дедушка, а этот человек — это тот, с кем вы с бабушкой договаривались встретиться?

Дедушка потрепал его по голове:

— Он хотел одолжить у нас нефритовое ожерелье для фотоссесии своей актрисы.

Глаза Сюй Цзя Шана радостно заблестели, он посмотрел на дедушку и сказал:

— Похоже, маме тоже нужно фотографироваться. Давай одолжим его ей?