С тех пор как Сюй Цзя Шан вернулся из дома семьи Се, он всё время называл Се Чи папой, а Джин Ми — мамой. Изначально они лишь хотели, чтобы он признал их крёстными родителями, но он сразу начал звать их «папа» и «мама» — и чем дальше, тем привычнее это звучало.

Оба прекрасно понимали, кого он на самом деле называет «мамой». Бабушка посмотрела на него сверху вниз и, следуя его примеру, тоже использовала это обращение:

— Шан Шан, а от кого ты слышал, что мама будет сниматься для журнала?

— Я только что переписывался с мамой, она сама сказала, — солгал Сюй Цзя Шан.

На самом деле он услышал, как Цай Жун упомянул, что Мэн Цань Жань собирается на съёмки для журнала «Юэсю», в одном из видений, что мелькнули у него перед глазами.

Дедушка с бабушкой переглянулись и сказали Сюй Цзя Шану:

— Тогда мы свяжемся с мамой и спросим у неё.

Джин Ми как раз собиралась выйти поиграть с Кокосом, когда ей позвонила бабушка Сюй Цзя Шана. Она решила, что с Сюй Цзя Шаном что-то случилось, и даже перепугалась, но вместо этого с ней начали говорить об украшениях...

В прошлый раз, когда Джин Ми видела дедушку и бабушку Сюй Цзя Шана, она сразу их узнала. Самый старый ювелирный бренд под крылом холдинга «Сюйши» существовал уже больше ста лет и в стране был известен буквально каждому.

Она и раньше понимала: если люди дружат с бабушкой Се Чи, они точно не из «обычной» семьи.

После того как Сюй Цзя Шан уехал, она специально поискала информацию. Сейчас холдинг «Сюйши» уже вышел на зарубежные рынки, и недавно один из их дизайнов получил крупную премию и выставлялся в различных художественных галереях.

— Да, речь как раз об этом нефритовом ожерелье, — бабушка Сюй Цзя Шана говорила об ожерелье, которое произвело сенсацию в индустрии, с той же непринужденностью, с какой обсуждают капусту. — Шан Шан сказал, что ты собираешься сниматься для журнала. Мы можем одолжить тебе ожерелье для съёмки.

— А?.. — Оставим в стороне вопрос, как Шан Шан узнал о её съёмках. Неужели такое драгоценное ожерелье готовы просто так одолжить ей? — Завтра я действительно иду на съёмку для журнала, но это ожерелье очень ценное. Вы и вправду готовы одолжить его мне?

Раньше Джин Ми часто носила множество дорогих украшений, большинство из которых были спонсированы брендами. В те времена её карьера была на пике, и бренды чуть ли не дрались за возможность увидеть свои украшения на ней. А сейчас статус Мэн Цань Жань… даже журнальную съёмку умудрились перехватить у неё прямо из-под носа.

Тем более, если завтра она наденет это нефритовое ожерелье, то станет первой в мире, кто его наденет! Чжао И Нань обязательно выпустит пресс-релиз, чтобы похвастаться этим!

Неужели семья Сюй и вправду готова уступить ей право первой в мире надеть это ожерелье?

Бабушка Сюй Цзя Шана прекрасно поняла, о чём она думает, и рассмеялась на другом конце провода:

— Раз Шан Шан зовёт тебя мамой, значит, ты для нас, приёмная дочь. Почему бы нам не одолжить ожерелье члену семьи? Конечно, контракт нам всё равно следует подписать, и ожерелье будет сопровождать специально выделенный человек.

— Конечно, это само собой разумеется. — Если они не боятся одолжить, она не станет бояться носить. — По поводу контракта я попрошу своего агента связаться с вами. Просто оставьте мне контакты вашего юриста.

— Хорошо, мы пришлём чуть позже, — сказала бабушка и, закончив разговор, взглянула на сидевшего рядом Сюй Цзя Шана. — Ожерелье уже завтра можно будет доставить. Шан Шан теперь доволен?

— Да! Спасибо, бабушка!

Его бабушка и дедушка были очень рады видеть его таким счастливым. С самого детства он был замкнутым, и в детском саду у него не было друзей. Из-за этого воспитатели не раз разговаривали с ними об этом.

После возвращения из дома семьи Се он выглядел куда счастливее, чем раньше. Пусть в садике он по-прежнему не играл с другими детьми, но иногда начинал к ним ластиться.

Вот как сейчас.

Даже если это было просто для того, чтобы порадовать его, одолжить это ожерелье стоило того.

Как только Чжао И Нань связалась с ответственным представителем со стороны семьи Сюй, контракт был оформлен в сжатые сроки. На время съёмок Джин Ми её основной задачей стало доукомплектование персонала их студии.

Первым, к кому она обратилась, конечно же, был юрист.

Она отправила контракт на проверку недавно нанятому юристу, и, убедившись в отсутствии проблем, лично просмотрела его ещё раз, прежде чем переслала Джин Ми на подпись.

— Похоже, я всё-таки недооценила способности нашей госпожи Мэн. Она даже смогла одолжить это нефритовое ожерелье, — Сидя за компьютером, она позвонила Джин Ми: — Ты знаешь, сколько артистов уже просили его одолжить? Только ради того, чтобы первыми в мире его надеть.

— Спокойно. У нас ещё будет много «первых показов в мире», — Джин Ми к этому моменту уже успокоилась и теперь сама с невозмутимым видом утешала Чжао И Нань. — Не забудь только предупредить главного редактора Ли, чтобы завтрашний образ и оформление съёмочной площадки сочетались с ожерельем.

— Я уже сообщила им. Ли Хун так обрадовалась, что прямо в кабинете пробежала десять кругов.

— … — Если прикинуть, главному редактору Ли было уже под пятьдесят. Так волноваться для здоровья вредно. — Скажи ей немного успокоиться. Она, в конце концов, чего только не видела.

Чжао И Нань усмехнулась:

— Что правда, то правда. Видимо, все эти годы ей действительно приходилось несладко.

Вся профессиональная жизнь Ли Хун была безраздельно отдана журналу «Юэсю». Она была свидетельницей его зарождения, росла вместе с ним, вместе с ним пережила период расцвета и вместе с ним же опустилась на дно.

Жизнь «Юэсю» — это и была жизнь Ли Хун.

После того как медиахолдинг начал урезать финансирование журнала, не раз случалось, что именно Ли Хун лично покрыла часть убытков. И даже когда всё дошло до нынешнего состояния, она так и не сдалась.

Она хотела сделать последнюю ставку.

Чжао И Нань не любила азартных игроков, но Ли Хун была другой.

Да и сама она, позволив словам Мэн Цань Жань увлечь себя обратно в индустрию, по сути тоже пошла ва-банк.

Ли Хун уже очень давно не чувствовала такого подъёма, как сегодня. Она чувствовала себя так, будто снова вернулась во времена двадцатилетней давности, когда журнал был на вершине.

Тогда она работала только с самыми крупными звёздами, а спонсорами были исключительно люксовые бренды.

На завтрашнюю съёмку у них уже есть драгоценности высшего класса, а модель, Мэн Цань Жань…

Станет в будущем крупнейшей звездой.

Джин Ми была не профессиональной моделью, но за её плечами было множество съёмок для журналов, так что у неё был неплохой опыт и знания.

И всё же накануне съёмок она чувствовала лёгкое волнение.

— Это имбирь, — сказал Се Чи, как раз в тот момент, когда Джин Ми уже отправила кусочек себе в рот.

Почувствовав во рту едкий вкус, Джин Ми тут же выплюнула кусочек имбиря и потянулась за стаканом воды, стоявшим рядом, чтобы запить.

— Тебя что-то тревожит? — Се Чи протянул ей бумажную салфетку, спросив с нарочитой небрежностью.

После отъезда Сюй Цзя Шана их молчаливая война закончилась, и всё вернулось на круги своя.

Надо признать, его бабушка была весьма способной.

Джин Ми вытерла уголки губ и посмотрела на сидевшего напротив Се Чи:

— Завтра у меня съёмка для журнала, я немного нервничаю.

— С чего бы тут нервничать? — искренне не понял Се Чи. По его мнению, выступать на сцене было куда волнительнее, но, во время съёмок шоу и прямых эфиров, она держалась безупречно.

— Ты ничего не понимаешь, — Джин Ми сжала салфетку в руках и с нарочитой серьёзностью покачала головой. — На кону судьба журнала «Юэсю». К тому же семья Сюй впервые одолжила нефритовое ожерелье, получившее премию. Я просто не имею права всё испортить.

О журнале «Юэсю» Се Чи знал немного, но о нефритовом ожерелье кое-что слышал:

— Неужели они и впрямь одолжили его тебе?

Джин Ми тут же подняла на него возмущённый взгляд:

— Что значит «и впрямь»? Ты тоже считаешь, что я его недостойна?

— …Я не это имел в виду, — быстро оправдался Се Чи. — Просто многие хотели одолжить это ожерелье. Некоторые, узнав, что семья Сюй дружит с моей бабушкой, даже через меня пытались договориться.

— … — Джин Ми посмотрела на него и улыбнулась. — Спасибо, ты успешно добавил ещё одну каплю в моё море давления.

Се Чи немного помолчал, а затем неожиданно улыбнулся в ответ:

— Тогда, в знак извинения, сегодня ночью я могу бесплатно поспать с тобой.

Джин Ми:

— …

Мало того что он пользовался ситуацией, так ещё и делал вид, будто это одолжение.

Но, глядя на его ослепительную улыбку, она могла с этим и смириться.

— Не о чем беспокоиться. Даже самое роскошное украшение не сможет затмить сияние нашей госпожи Мэн, — Се Чи вновь взял палочки и подцепил немного еды. — Если боишься, что журнал не разойдётся, я могу скупить весь тираж.

Джин Ми:

— …

Пусть его слова и звучали как клише от властного босса*, всё же они вселяли уверенность и спокойствие.

*П.п. Босс, красавец-бизнесмен — тип персонажа жанра романтической фантастики, который, как правило, неравнодушен к девушке более низкого социального статуса.

— Не недооценивай меня так уж сильно. У меня, между прочим, тоже есть свои фанаты, ясно? — настроение у Джин Ми заметно улучшилось, а вместе с ним и аппетит. — Не выкладывай себе все рёбрышки, оставь немного и мне.

Се Чи:

— …

Пока они с аппетитом ужинали, Цай Жун был совсем не счастлив. То, что сегодня не удалось одолжить ожерелье у семьи Сюй, было мелочью — многие, в конце концов, получали отказ. Вот только он невольно своими словами обидел семью Сюй, и это уже была серьёзная проблема.

После получения награды семья Сюй пережила стремительный рост акций, а международная известность бренда значительно выросла. Многие обратили на них внимание, надеясь заполучить возможность стать амбассадором бренда, и Цяо Чжи была одной из них.

Если отношения с семьёй Сюй испортятся, его артисты окажутся в невыгодном положении.

— Господин Цай, только что поступила информация о Мэн Цань Жань, — помощник Цай Жуна вошёл в кабинет с рабочим отчётом и заодно поделился свежими слухами. — После того как мы перехватили у неё журнал, Чжао И Нань договорилась о съёмках для неё в другом журнале.

Услышав это, Цай Жун тут же нахмурился. Он и так был не в духе, а успехи Чжао И Нань и её подопечных вызывали в нём ещё большее раздражение:

— Какой журнал?

— Вы ни за что не догадаетесь, — помощник едва сдерживал смех. — Это «Юэсю».

Цай Жун на мгновение опешил, после чего вся его досада развеялась, и он разразился громким хохотом:

— Неужели это всё, на что способна Чжао И Нань? Она что, не знает, что «Юэсю» вот-вот закроется?

— Ещё бы! «Юэсю» теперь даже знаменитостей первой величины не может заполучить. Она что, думает, будто на дворе всё ещё времена двадцатилетней давности?

Улыбка не сходила с лица Цай Жуна, и чем больше он думал, тем радостней становился:

— Она двадцать лет провела вдали от шоу-бизнеса и до сих пор не понимает рынка. Такой дрянной журнал вроде «Юэсю» идеально подходит Мэн Цань Жань, ха-ха-ха!

Помощник, видя его приподнятое настроение, тут же поддакнул:

— Когда выйдут данные о продажах, им останется только сгореть со стыда и покинуть индустрию.

— Так им и надо! — Цай Жун теперь и вовсе считал, что возможность одолжить ожерелье ювелирного дома Сюй не так уж важна. Лишь бы Чжао И Нань и её подопечным жилось плохо — это доставляло ему глубочайшее удовлетворение. — Вот что, договорись с редакцией, чтобы выпуск нашего журнала совпал с выходом «Юэсю». Я хочу, чтобы наш тираж унизил их вдребезги.

— Понял, сейчас же свяжусь с редакцией!

В ту ночь у каждого были свои мысли.

Только Се Чи спал особенно крепко.

Джин Ми, глядя на мирно спящего рядом мужчину, криво улыбнулась.

Он действительно позвал её спать с собой исключительно ради того, чтобы лучше заснуть! Теперь она была в этом абсолютно уверена!