С криками-просьбами выдать кота, в комнату резко ворвалась толпа девиц, но застали они только исчезающий в окне кончик хвоста. Бэлл прекратила действие формулы для изоляции звука и я мог слышать как восторг мгновенно сменился разочарованными возгласами. И лишь мягкие утешительные обещания моей создательницы, что я еще вернусь, заставили эту внезапную шумиху поутихнуть.

Моя маскировка скоро должна была развеяться, так что не хватало еще прямо у них на глазах обратиться в кровожадную птицу-людоеда. Было бы забавно посмотреть, как Бэлл пытается объясниться, но не буду попусту усложнять ей жизнь. С этой мыслью, пройдя по внешнему карнизу здания, я забрался на крышу и сел на красной черепице. Смотрел на город и пытался придумать, как бы так всё обставить, чтобы выглядело, что я поймал преступника случайно, а не потому что мне хватило мозгов его поймать. Если бы этим делом с похищениями занялся человеком с мозгами не в одну извилину, первым делом он бы отправился собрать побольше информации: разузнать о пострадавших, опросить свидетелей, проверить места преступления и собрать улики. Но раз уж мне запретили сдать экзамен на “отлично” — буду всё делать через пень-колоду. Как бы красиво Мариса не расписывала навыки дочери, если на деле они не подтвердятся — нам с Бэлл это только на руку сыграет. Вдруг окажется, что по задумке моя хозяюшка должна приносить пользу Черному Пятну, а если не оправдает ожиданий и будет бесполезна — поедет домой к матушке врунишке. Даже если её и не выгонят, в любом случае не хочу упускать возможность выставить “продавщицу” в дурном свете. Гадить в ответ довольно низко, но нужно хоть как-то отыграться, а то на душе не спокойно.

Пока я думал, мой кошачий хвост качался из стороны в сторону, а заостренные уши иногда вздрагивали от разнообразных звуков: по улице ездит транспорт, цокают копыта тягловых лошадей, люди гомонят, звонит оружие на тренировочном поле за общежитием, студентки с историй Бэлл о выдуманном детстве. Действие заклинания закончилось и ко всему прочему добавился еще стрекот ледяных перьев, под легким вечерним ветром. Музыка повседневности города отвлекала от размышлений, но в то же время успокаивала. Я не спешил улетать и просто разлегся на черепице, раскинув крылья в стороны. Сейчас меня легко могут увидеть, но для моей дурной идеи это будет уместно.

В какой-то момент понял, что только слушаю звуки вокруг и ни о чем не думаю. Это было не то опустошающее голову ощущение непонимания, как после разговора со стариком. Шум городского вечера, в паре с постепенно краснеющим небом, ощущались как обыденность. Не что-то заурядное и скучное, как принято трактовать это слово. Оно казалось чем-то похожим, но неповторимым. Как снежинки, что выглядят одинаково, но даже будучи созданными атрибутом льда или знаком йери — каждая из них неповторима и тем самым прекрасна. Этот вечер был одним из таких привычных и похожих на сотни и тысячи других, но при этом неподражаем. Бабуля Рэрэ учила, что во вселенной нет ничего одинакового, каким бы схожим оно ни было на первый взгляд. Именно в такие моменты заурядности, её слова ощущаются весомей всего. Завтра тут может не звучать смеха девушек. Экипажи проедут другим путем. Бэлл не расскажет небылицы… Завтра меня не будет здесь, чтобы убедиться в этом.

Глубокий вдох…

“Я сделаю этот вечер еще более неповторимым и незабываемым”

… и резкий выдох:

– КУКАРЕКУ, КОЖАНЫЕ!

Прыжок с крыши с последующим за ним двойным сальто с тройным тулупом и мягким приземлением посреди улицы. Завершил выступление эффектным жестом и раскинул крылья в стороны, подражая манере циркачей и гимнастов. Последовала незамедлительная реакция:

– Это людоед!

– ААААА!

– Бегите, люди добрые!

– Нас всех пожрут!

– Он говорящий!

– Прячьте детей, скорее!

Но это были не аплодисменты, к моему большому сожалению. На улице поднялась паника. Девчата в общежитии сразу же среагировали: начали хвататься за дальнобойное оружие и стрелять прямо из окон. Конечно же, попасть в меня никто не смог. Две плотные ледяные пластины, расположенные под углом, творят чудеса.

– Почувствуйте силу рикошета, людишки! Ву-ха-ха-ха! — Стрелы и пули соскальзывали в землю с моей импровизированной брони, — кто не спрятался, я не виноват! Ге-ге-ге-ге, я иду искать!

Переваливаясь с лапы на лапу, я побежал по слишком быстро опустевшей улице. Следом меня уже догоняла группа боевых поклонниц и крайне настойчиво требовала принять подарки. К ассортименту прибавились удары разнообразными видами ближнего оружия, метания копья и кинжалов. Мои лапы были коротки и даже нетренированному человеку не составило бы никакого труда догнать попугая переростка, а тут в первых рядах были юные дарования прославленного боевого учебного заведения. Пришлось ретироваться в воздух:

– Леди, сегодня у нас кардио! Время поработать ножками! Держим темп! Три вдоха носом, три выдоха ртом!

Под взбудораженные возгласы я взлетел над крышами домов и вильнул на соседнюю улицу. Там как раз был один из немногочисленных патрулей, что еще остались в городе. Они во всю спешили поучаствовать в главном событии вечера и поприветствовать организатора, но я был очень скромным и отказался от всех презентов.

Пытаясь собрать толпу побольше, я начал петлять и по другим улицам, где были студенты или охранники порядка. В итоге за каких-то жалких пол часа, мой праздник собрал около тысячи участников по всему городу. Остальные же предпочли попрятаться в своих домах, словно приближался ураган или вражеское войско.

Чтобы моим последователям совсем уж скучно не было, я решил порассуждать вслух и заодно услышать мнение со стороны по вопросу нашумевших похищений. Перебирал те крохи непроверенной информации, которые у меня имелись. Как и в случае с голодом, вместо того чтобы пойти путём наименьшего сопротивления, выбрал свою собственную неповторимую стезю идиотизма. И если в первом случае протест был необходим, чтобы избавиться от вредной привычки, то сейчас я попросту привередничал.

Не удивительно, но в ответ на мой монолог звучала только непереводимая игра слов местного диалекта в таких виртуозных формулировках, что мои несуществующие уши начали вянуть. Впрочем, хватило этих сапожников не на долго, но не потому что лексикон был скуден. Ни в коем случае. Эти господа, даже сбив дыхание до такой степени, что вдохнуть толком не могли, продолжали ругаться с невероятным рвением и энтузиазмом, что мне захотелось оправдать их ожидания и вытворить какую-то гадость. Останавливало от этого порыва только мысленное обещание, данное моей создательнице. На несуществующем сердце, несуществующей матерью клялся. Хотя бы сегодня буду вести себя более-менее прилично.

Многие из говорливых поклонников были не в той физической форме, чтобы одновременно бежать и кричать во всё горло. Они отстали еще до того как мой неприспособленный к искусным ругательствам мозг смог придумать в ответ что-то более изобретательное, чем проклянание каждого из их родичей до пятого колена. Но их души я запомнил. Как-нибудь выделю время, чтобы навестить этих виртуозов сапожничьей речи.

По итогу, погоню продолжали лишь те, кто изначально был вынослив или кто упорно придерживался моего совета держать темп. В основном это были студенты плесени, но и, что удивительно, приличное количество гражданских были в хорошей форме. Они и стали моими основными слушателями, но довольно быстро пожалели. Размышления вслух и монолог маньяка они совершенно не понимали и воспринимали исключительно как бред сумасшедшего. Лепетал я от души, поэтому уже спустя около четверти часа забил все баки самым слабым духом из паствы. У них попросту не хватало моральных сил внимать моим словам и они отсеялись следом за сапожниками. Не многим позже праздник покинули и господа, что придерживались совета держать темп, но все-таки не могли похвастаться столь отменной физической формой. К их счастью, дело с похищениями было не такое комплексное, как потёмки задумок Марисы и плесени, так что за эту четверть часа я перебрал все варианты до которых смог додуматься слету. Можно было подытожить вынесенные из слухов сведенья, а потому я завел свою шарманку по новой, дополняя уже известную информацию новыми мыслями. В этот раз даже старался подбирать более простые формулировки, чтобы мои преданные фанаты могли понять смысл сказанного.

– Господа, а вы зна…

– ЗАВАЛИ СВОЁ ПАГАНОЕ ЩЕБЕТАЛО!

Фи, какой грубый.

– Попрошу не пере…

– Иди сюда вниз и сдохни, тварь!

– Самые говорливые и грубые будут исключены из моего чудесного праздника!

Перед этим хамом появилась ледяная стена и он, как бы сказала Мира, “с очень смачным бэньк” остановился об неё.

– А теперь продолжим. Знали-ли вы, что дети могут быть не дети?

– Я лично знаю одного из пропавших!

– О-хо-хо, наконец-то диалог! Закрадывалась ли в ваши скудные головы мысль, что слухи всё исказили? Изначально речь могла идти просто о пропажах сыновей и дочерей, что в свою очередь никоим образом не указывает на возраст пострадавших.

– Ты полоумный или притворяешься? Что тебе не понятного в слове “ребенок”?

– Видите ли, господа, кому-то и сорокалетний мужик будет “дитятко”, а у других и 13-тилетний уже взрослый. То что несколько пропавших действительно были детьми, никоим образом не указывает на возраст всех пострадавших. Если уж и говорить о детях, то это может быть как и новорожденный, так и кто-то, чей кто уже близок к совершеннолетию.

– Сбейте его наконец-то!

– Если все-таки говорить о детях, то не кажется вам странным, что высшие сословия нетронуты?

– С чего ты взял?

– Отличный вопрос, студент. Если бы пропал родственник богатого торговца или благородная семья лишилась полезного инструмента или наследника, то уже бы вся страна на ушах стояла, не правда ли? Но о случившейся беде лишь молва по столице ходит и никаких действий власти не предпринимали, а значит мы легко и просто делаем вывод, что высшее сословие не пострадало.

О том, что возможно это всё спланировано и потому безопасность в городе была ослаблена, я тактически умолчал. Все-таки потом мои речи практически слово в слово будут записаны в доклады о сегодняшнем вечере.

Мои преследователи многозначительно замолчали. Сами до этого не додумались, но теперь не могли отрицать, что все-таки доля логика в словах маньяка присутствует.

– Зная это, мы можем сузить круг поиска, господа! Не исключено, конечно, что преступник попытается сменить место деятельности, но пробраться незамеченным в охраняемые особняки несомненно сложнее, чем в квартиры и дома простых граждан.

Люди при деньгах часто нанимали каждому члену своей семьи минимум одну пару мастера и оружия в сопровождение, обязательно с развитым наблюдением. Особый вид наемников, отличный от простых вояк с мертвым железом в руках, что могут не только раньше обнаружить опасность, но и защитить свою цель не только от сиванитов, но и слабых йери. Так что, кем бы ни был тот преступник или преступники, похищать родичей знатных и богатых господ он возьмется, вероятно, в последнюю очередь.

– Если подумать, то даже о количестве преступников, или об их скорости, нельзя сказать наверняка. Господа, представим произошел такой случай — исчезновение заметили не сразу, но когда это произошло, время примерно совпало с обнаружением другой пропажи. Таким образом многие первым делом придут к выводу, что преступник перемещается очень быстро. В обычной ситуации, люди бы думали, что нарушителей порядка несколько, но раз уж главный подозреваемый, некая одна единственная огромная птица, возможно неприродного происхождения, то легко будет принята идея о сверхъестественности сил такого существа.

– Пытаешься скинуть с себя вину?

– Нисколько! Всего лишь взываю к логике и здравому смыслу. Если бы я захотел вкусить мясца, не лучше бы было такому образованному и крайне интеллигентному представителю фауны прийти в ресторан и заказать местный фирменный стейк из лосятины? Не верите мне, так поверьте дикой природе. Хищные птицы крайне редко атакуют людей, тем более, когда те в крупных скоплениях. Еще более неестественными будут выглядеть попытки бездумного существа добыть себе пищу, что находится в человеческом жилище.

– А деньги у тебя есть? Если не убийца, так вором бы стал!

– Ну, вот зачем мне эти дети? В них мяса толком нет и человечина на вкус как курятина. Сам не пробовал, но знакомые каннибалы утверждали — если не знать, их невозможно отличить. Если и красть кого-то, то беспомощный домашний скот в селах или пригороде. В крайнем случае тогда уж людей покрупнее. Чтобы сальца побольше было и хватило не на одну лишь закуску.

– Кто же, если не ты, похищает детей?

– Прекрасный вопрос! Но ответа на него у меня нет. Как и вы, я имею лишь скудную информацию на руках, но в отличии от вас, стал главным подозреваемым и вынужден был оказаться в ситуации, когда на кону стоит моя честь благородного ледяного феникса. Будьте внимательны, заблудшие овечки. Слухи все-таки правдивы лишь на половину, да и грань между фантазией и явью — тоньше волоса.

Некоторые начали всерьез задумываться о странности происходящего. На их лицах появилось сомнение. Каким бы людоедом и маньяком я не выглядел в их глазах, присущую моим словам логику они не могли отрицать. Если повезет, уже завтра буду пожинать плоды праздника.

– Лови людоеда!

– Хватит оправдываться!

– Подохни, тогда и разберемся!

Бэньк. Бэньк. Бэньк.

Но, конечно же, были и те, кто: либо не умел слушать, либо были обделены критическим мышлением. Что было еще более прискорбным, они являлись олицетворением фразы “сила есть — ума не надо” и портили всеобщее впечатление о любителях физических нагрузок. Я даже самую малость поражен, как эти ребятки смогли так долго молчать.

– Нынешнее преступление видится мне таким, словно преступник не пытался скрыть свою деятельность и чуть ли не в открытую кричал: “Полюбуйтесь! Ловкость рук и никакого мошенничества!”. Более того…

Я так увлекся своими рассказами, что не сразу заметил, как на меня сверху спрыгнул человек. Летая между зданий, на уровне чуть ниже крыши, я специально дал им возможность подловить себя, но это уже был перебор. Он с пятого этажа сиганул. Псих. Пришлось ловить и аккуратно спустить вниз, сыграв бурное сопротивление с попытками вырваться:

– Эй-эй! Суицид не выход! Ты еще так молод! Береги себя и своих…

Мимо просвистела пуля, не дав мне закончить нравоучение и набрать высоту. Следом из переулков с двух сторон, десяток копий и мечей полетели в меня. Не достигнув цели, они прямо в воздухе обратились в людей в форме ОПУСа, окружив со всех сторон “людоеда”. У каждого напавшего, хотя бы одна конечность была в виде оружия. И весь этот скоп готовился пробить мои защитные пластины, а заодно и моё тело.

“Хееее? Специально заставили меня опуститься? Умно”

Бросок был малость на опережение, так что мне достаточно было отклониться назад и слегка сбросить скорость. Весь десяток снаряжений мгновенно среагировал на изменения в ситуации и, вместо того, чтобы сразу обратиться обратно в оружие и безболезненно упасть на землю после столкновения, они сбились в кучу прямо в воздухе, намекнув мне, что на этом их план не окончен.

И где главный герой действа? Ах, вот он.

Еще одно оружие летело в мою сторону, но я его отбил лапой в толпу студентов, решивших пообниматься прямо в полёте. Меч обратился человеком, прежде чем ранил остальных. Не вовремя будет заметить, но глаза, волосы и одежда парня были одного цвета, что делало его практически сплошным серо-синим пятном. Он использовал остальных как точку опоры, оттолкнулся, прыгнул вперед и левой рукой-мечом с размаху пробил насквозь мое тело вместе с пластиной поверх него. Правая рука обратилась таким же серо-синим лезвием и ровным взмахом срезала мне половину шеи, застряв в уплотненном льду. Моя ухмылка говорила сама за себя — дальше клинок не продвинется. Совершенно не думая о последствиях, он безрассудно обратил застрявшее лезвие обратно в руку, использовав её как клин. Шея надломилась, но вместе с тем и рука парня прилично пострадала. Звук треска костей и льда сопровождало не самое мягкое падение.

Со звоном разбившись на части, по брусчатке рассыпались осколки людоеда, сразу же вызвав крики радости у всех свидетелей произошедшего. Люди выглядывали из окон и восторженно поздравляли с победой учеников старика. Серо-синий парень, хоть и успел сгруппироваться, но поднялся так легко и непринужденно, словно не с высоты третьего этажа упал. Рукав его серо-синего пальто уже успел пропитаться кровью, но он совершенно не обращал внимание на травму. Смотрел на осколки льда и выжидал, пока глупцы вокруг уже праздновали победу, даже не убедившись в смерти противника. Тела тех, кто был повержен сиванитом, атрибутом, формулой и живым оружием — всегда обращаются черным пеплом и нередко это случается не сразу. Парень не терял бдительность и не обращал внимание на восторженные крики вокруг, но в итоге решил, что поводов для беспокойства нет. Ведь обезглавливание врага во все времена гарантировало его смерть.

Кто-то из учеников любезно принес серо-синему парню голову людоеда. Тот поправил пальто целой рукой, с беспристрастным лицом взял трофей и неспешно поднял его над своей головой. Закатные лучи окрасили лед в огненный желтый, заставив все возгласы стихнуть. Преломившийся свет рассыпался по округе тысячей бликов, показав присутствующим прекрасную сцену. В их восхищенных глазах так и читалась мысль, словно сама природа вместе с ними праздновала смерть чудовища. Не выдержав такого наплыва эмоций, один из студентов нарушил эту внезапно повисшую тишину. Его восторженный крик поддержали окружающие и уже за миг улица снова оживилась, продолжив восхвалять храбрость и мужество студентов.