Нет, ну, вы это видели? Плотность льда в шее оказалась как раз такой, чтобы рука парня сломала её, но при этом сама не превратилась в кашицу! Невероятно! Бывают же такие совпадения? Еще бы чуть-чуть и ему пришлось учиться писать левой рукой. Пусть еще спасибо скажет, что я не брыкался и его затылок не слился в страстном поцелуе с брусчаткой.

Толпа идиотов гонялась за мной полтора часа, или около того, и всё что могли — вульгарно выражаться и перебивать. В то время как этому умельцу понадобилось всего пару секунд, чтобы обезглавить людоеда. Не без моих поддавков, конечно, но это серо-синее пятнышко большой молодец. Еще и какая командная работа у них прекрасная получилась. Прямо-таки отменно постарались. Прямо-таки хвалю. Для их уровня очень даже недурно, хотя, конечно, против серьезного противника такие трюки не сработают. Что бы парень делал, если бы я снова увернулся? А если бы я попросту закрыл себя от атаки пластиной потолще? Я уже молчу о том, что у меня в запасе достаточно приемов, чтобы не только не позволить им никогда не коснуться даже кончика моих перьев, но и попросту убить их всех, менее чем за секунду. Ни в коем случае не нахваливаю себя, ведь это результат длительных тренировок моего неподражаемого оригинала. Восторгаюсь её мощью и могуществом!

Громкое ликование окружающих очень удачно совпадало с моим мысленным воспеванием величия Бэлл, а также лучше всего показывало, что свою роль проигравшего я отыграл идеально. Всё внимание было приковано к отрубленной голове, частично пропитавшейся кровью, и герою сразившему людоеда. Никто больше не обращал внимание на осколки тела, что до сих пор не обратилось черным прахом. Но радоваться им оставалось недолго. Солнце скрылось за крышами домов, бросило тень на улицу и забрало с собой россыпь золотых осколков, создав неожиданно мрачную атмосферу.

“Вторая фаза, ребятишки”

– Четыре из десяти, дорогие ученики Последнего. В следующий раз убедитесь, что противник не поддается.

Мой голос раздался одновременно отовсюду, чем застал всех врасплох. Люди стихли и первым делом посмотрели на голову в руках парня, но та была недвижима. Взгляды бросились туда, где были куски тела, но к своему удивлению толпа ничего обнаружила. Студенты, чуть-ли не с ужасом, начали оглядываться, вооружившись напарниками. Не было черного пепла и парящей над ним души, а значит я еще жив.

– Повышаем уровень сложности, милейшие господа!

Я сидел на краю крыши и смотрел вниз на сборище моих фанатов. С лицами полными страха и непонимания, они обернулись на звук, что теперь шел от меня, и отшатнулись назад. На плечах людоеда красовалась новая голова:

– Милочка, — глядя на серо-синего парня я ухмыльнулся, — можешь оставить себе сувенир, в благодарность за подарок, — я посмотрел ему в глаза и провел крылом перед собой, хвастаясь украшающим шею красным “колье”, — но советую выкинуть! Через три секунды моя прошлая голова взорвется.

По толпе прокатились смешки. Никто не воспринял мои слова всерьез. Могу своими перьями поклясться, сейчас “людоед” им виделся жалким проигравшим, что всё еще пытается сохранить достоинство. Это было применимо ко всем, кроме одного человека, к кому я обращался. Парень стал осматривать отрубленную голову и в этот момент над ней начали появляться ледяные линии, вырисовывающие формулу.

– Отсчет пошел, детишки!

Первым сформировалась центральная часть, являющийся основой всей формулы. Несколько студентов старших курсов узнали “гёмьюд”, знак огня, что являлся одним из немногих, о которых известно яглех. Первой из толпы среагировала девушка с цветочными глазами:

– Это не блеф! Бегите!

Её миловидное лицо перекосило страхом. Она бросилась прочь и потянула за собой свою напарницу, грубо расталкивая остальных студентов. Видя такую серьезную реакцию, все остальные начали разбегаться кто куда. Единственным не отреагировал “пятнышко”.

Возможно, он еще не проходил курс “магии” и не знает про знаки или, возможно, попросту не ведется на настроение толпы, а может из-за повреждения руки разум затуманился и потому он как истукан не двигался с места. Взрыв хоть и должен быть слабеньким, но если парнишка останется в эпицентре — легко не отделается. Сегодня мне жертвы не нужны, я ведь обещал.

Спрыгнув с крыши, я полетел прямо к парню. Уже был рядом и готов был выхватить свою голову, но остановился, увидев его реакцию на происходящее. Он смотрел на меня, слабо ухмылялся и дрожащей раненной рукой сжимал часть формулы, отвечающей за радиус.

– Шесть из десяти, пятнышко, — но…

Этот парниша не только знал о знаках, но и том, как устроены принципы формул йери. Быстрым рывком я приблизился к нему, схватил и сжал его раненную руку когтями, лично сломав написанный льдом отрывок. Его удивление сменилось гримасой боли, а вот я ликовал:

– У формул есть один секрет, который мало какая учёная йери знает. Если не задать радиус — это будет всего лишь точка. И… Знаешь на что еще у нас похож “огонь”, дорогуша?

Символ в центре развернулся и зеркально отразился. Все надписи наполнились слабым сиянием и в тот же момент в небе раздался грохот. Парень снова изменился в лице. Понял, что я сделал, но не мог вырвать руку из когтей и сбежать.

– Правильно, — ухмылка украсила птичью морду, а над нашими головами появился ослепляющий свет, — “бёрлэм”.

Ударила вспышка с шествующим следом раскатом грома. Заряд был слабый, но этого хватило, чтобы лишить чувств серо-синее пятно. Если бы я любезно не держал его за руку, свидание головы и брусчатки сегодня бы все-таки состоялось. Я вздохнул, скривился и начал бормотать себе под клюв:

– Нечего было лезть. От этих яглех требовалось только бегать за мной хвостиком по намеченной дороге, слушать разговорчики и иногда безуспешно нападать. А они тут не только какие-то стратегии-тактики строить начали, но и даже нашлись знатоки языка йери. Никакого интуитивного понимания ситуации. Неужели старик учит их быть тупым пушечным мясом?

Раненая рука в моей лапе начала дрожать. Парень попытался подняться и нанести удар, но тело его не слушалось.

– Ууууу, какой бойкий. Даже на грани обморока пытаешься сопротивляться, а ведь это не каждому мастеру боевых искусств дано. Видимо наставник попался хороший и таланта тебе не занимать, — я отпустил раненую руку и парень без сил упал лицом вниз. — Как только дам команду, начнется новый отсчет и твой боевой трофей через пять секунд взорвется, но уже не огнем, а льдом. К тому же формула внутри спрятана и если просто разрушишь голову, то уже по своему “сувениру” получишь последствия. Хотя, ты явно знаешь об этом нюансе работы формул, так что могу тебе не рассказывать… Слушаешь хоть? — я опустился прямо на спину парня и потоптался по ней, но тот кажется и правда отключился, а не просто притворялся. — Хмф, ну и ладно.

Остальные “мыши” начали выглядывать из своих нор и делать поспешные выводы:

– Он убил его!

Между прочим, я даже когти затупил, чтобы одежду не повредить, такой заботливый был, а меня так несправедливо оклеветали. Моему недовольству не было предела:

– Господа, это наглая ложь! Он вообще-то ещё живой! А вот если вы ему не поможете, он точно отъедет в царствие небесное на ПМЖ. У вас пять секунд! Начали!

Как только прозвучала команда, я взлетел в воздух и тут же две группы, по 4 человека и снаряжения, бросились к серо-синему пятну. Те, кто были ближе, сразу направились к моей отрубленной голове. Не стали её разрушать, а просто пинком откинули подальше, схватили пострадавшего и стали оттаскивать его. Вторая группа была со снаряжением в форме щита. Они не участвовали в атаке и держались поодаль, даже после “победы” над людоедом, а потому бежать им было дальше всего. Как только радиуса хватало, один из них упал на колено, выставил щит перед собой и крикнул “оградить”, создав вокруг отрубленной головы полупрозрачный золотой купол. Остальные трое остановились только когда закрыли собой первую группу и пятнышко. Образовав маленькую стену из щитов, все сразу скучковались и в этот же момент раздался треск. Купол не продержался и секунды. Волна ледяного воздуха окатила округу, а следом и мириады осколков разлетелись по всей улице.

Я, крайне предусмотрительно, остался наблюдать за происходящим и не дать своей выходке зайти слишком далеко. Нет, я не собирался спасать детишек. Маленький “бум” не должен их убить. По крайней мере, если я правильно оценил их уровень подготовки. Я остался, чтобы не дать самому себе разрушить улицу и убить зевак, что по дурости своей всё ещё выглядывали из окон и у которых скорость реагирования была уровня ленивцев, а всё происходящее виделось забавой. Они даже не дернулись со своих мест. Дабы уменьшить урон я так же оградил пластинами брошенные возницами экипажи, что сейчас служат укрытиями в обучающих целях. Запряженные в них лошади визжали и брыкались от страха, но Бэлл слишком любит природу, так что пришлось и их защитить.

Обстрел длился пять секунд и для защищающихся мог показаться вечностью, но и она не бесконечна. Тяжело выдохнув и наконец-то открыв глаза, они увидели абсолютно целое окружение и удивленные лица, выглядывающие из окон домов по всей улице. Единственным доказательством взрыва был слишком холодный для летнего вечера воздух и кровоточащие раны у тех, кто не смог защититься. Ни разлившегося по округе инея, ни единого осколочка льда не нашли их глаза, словно всего секунду назад их жизни не висели на волоске. Кто-то из них пришел в себя и крикнул “проверьте раненых”, чем вывел остальных из ступора и дал начало новому гомону и метушне.

А сам “людоед”, то есть я, тем временем сидел на пластине чуть выше крыш и думал, как эта выходка отразится на его подобии стратегии. Всё и вся осталось цело, за исключением тех, кто даже с защитой пластин умудрился получить ранения, так что слишком негативно на плане это не должно было сказаться. Проблема была больше в том факте, что я все-таки напал на детишек. Они хоть и сами напросились, но мне ведь действительно надо было только, чтобы они бегали за мной хвостиком. А теперь кто его угадает, что эта толпа подумает и как теперь будет действовать. Хоть и сложилось не так как предположилось, но в любом случае, даже если задуманное пошло не совсем намеченной дорогой и в данной ситуации было минусом — происходящее виделось отличным подспорьем для указания на мою некомпетентность, что в дальнейшем сыграет мне на лапу. Идеальный момент, чтобы удалиться без объяснений и продолжить наставлять паству на путь истинный.

Покружив ещё полчаса вблизи крыш, я понял, что после стычки со студентами мои овцы совсем обленились. Я мог смириться с тем, что господа волонтеры, не привыкшие к долгим физическим нагрузкам, разбрелись по своим районам жительства и лениво следили за мной стоя на одном месте, но никак не был согласен, что даже подопечные Черного Пятна последовали их примеру. Они все, по какой-то причине решили, что будет сподручнее расположиться на равном друг от друга расстоянии, вместо погони толпой. Дурные эти яглех. Совершенно не подумали, что похитителем может оказаться не простой человек, как они. Они же должны знать про йери с сиванитами и что большинство из них достаточно сильны, чтобы эти детишки не выстояли и десяти секунд против одного из них. Столкновение со мной ни коим образом им не намекнуло, что противник может быть не так слаб. Я сам не могу быть уверен в силе вора, а они так легко практически буквально разбросали свои жизни. Поэтому я вас, дураков, кучно держал. Чтобы не передохли поголовно, если вдруг покажется настоящий маньяк и им по невероятной случайности окажется йери или сиванит. Столетия идут, а ум у людей, кажется, становится только меньше. Радует хотя бы, что они все-таки заметили, что я накручивал петли по городу не потому что пародировал пьяного свиристель, наевшегося забродивших ягод. Мой путь был проложен через места, где располагались самые большие очаги беспокойства и моя паства теперь как раз кучковалась именно в этих точках. Только вот толку от этого все-равно никакого. Слишком уж мало людей участвует в “празднике” и они не могли охватить всю столицу. Из хороших новостей: благодаря поднятому мной шуму, многие горожане нарушили свою вечернюю рутину. Вместо того чтобы готовиться отойти ко сну, зажигали свечи с решительным намерением коротать бессонную ночь. А это значит, что помимо паствы ещё и эти энтузиасты стали глазами, что возможно увидят настоящего людоеда. И всего-то стоило растормошить этот муравейник. Никто не работает, пока не пнешь. Я в том числе, так что это камень ещё и в мой огород.

За всенощным наблюдением и поиском подозрительных активностей, я не сразу обратил внимание как начало светать. Моя паства к этому моменту совсем выдохлась и большинство разошлось по домам отдыхать, но некоторые, особо энергичные, немногим позже того как солнце осветило улицы, решили возобновить погоню за “людоедом”. Я решил устроить им ещё больший праздник: бегал вприпрыжку по черепице, практиковался в ругательствах, выкрикивая разные гадости с угрозами, а иногда и шуточно нападал, цепляя когтями одежду или волосы. Но, конечно, делал это не просто так. Один из спальных густонаселенных районов вызывал у меня подозрения, потому я любезно указал господам туда дорогу, а сам пропал из виду.

– Обыщите тут всё! Он не мог испариться!

Этого я, конечно же, не мог, но остаться незамеченным — на раз два.

– С дороги, кошак! Пшел прочь!

– Шыыыыы!!!

Меня практически пнули ногой, но природные рефлексы позволили увернуться. Проводив взглядом толпу работяг во главе с “сила есть — ума не надо” выпускником “Общества”, я неспешно пошел в другую сторону. Пока они тут будут заглядывать под каждый камень и в каждую квартиру в поиске людоеда, сделают за меня часть работы, а я отправлюсь на южную четверть Утреннего рынка добывать информацию.

Дойдя до одной из четырех обусловленных улиц, которая по утрам наполнялась множеством торговых палаток, мои чувствительные кошачьи уши встретили оглушающих галдёж. Было совершенно неожиданным увидеть тут такое количество людей, ввиду того, сколько шуму я наделал прошлым вечером. С другой стороны, чему я удивляюсь, если это место знаменито многолюдностью и непрерывностью работы, даже на родине Бэлл. В Опусе есть очень необычная политика привлечения торговцев, которая каким-то непонятным мне образом не вредит экономике и бизнесу в стране. В утренне время, в разрешенных правительством местах могли вести дела не только имеющие разрешение на торговлю. Любой, кто хотел что-либо продать, мог явиться на один из четырех столичных базаров и сбывать тут всё, что душе угодно. Естественно, кроме наркотических веществ, лекарств и алкоголя, на коммерческое использование и продажу которых требовалось сначала получить разрешение. Преимуществом ведения дел в это время, было отсутствие арендной платы за место, налогов и пошлин на товар. Потому всё не только продавалось по невероятно низкой цене, но и ассортимент изобиловал разнообразием. Тут можно было найти буквально всё: от побрякушек, сделанных детьми из малоимущих семей, до заморских тканей и приправ, привезенных с другого конца земли.

Богатый выбор и низкие цены привлекали покупателей разных сословий. Краем уха не редко можно было услышать, что будет подаваться на стол благородным господам и даже часть их планов на день, что в обычном случае, без незаконного проникновения в особняк или подкупа прислуги, узнать было бы невозможно. Невероятное место, ценное не только редкими товарами, но и такой же редкой информацией. Со всех сторон звучали разговоры. Одни торговались за каждую моменту, другие выбирали овощи и меж тем жаловались на жизнь. Кто-то уже закончил с покупками и просто беседовал со знакомыми, перед тем как вернуться домой. К моему разочарованию, самой обсуждаемой темой, помимо вечерней и всенощной погони за людоедом, была пропажа ещё одного “ребёнка”.

Живое кошачье тело позволяло ощущать эмоции и сейчас я еле сдерживался, чтобы не начать орать на всю округу: “Как вы, дебилы, караулившие всю ночь, умудрились проглядеть вора?”. Добрая треть города, если не больше, высматривала преступника и никто ничего не увидел. Вот, блин, бесполезные яглеши. Хотя, не мне возмущаться. Я ж тоже ничего не заметил. Ещё и какого-то невероятного события, в таких условиях даже ни один сиванит не показался. А ведь они любители ночной охоты и при таком количестве “пищи” были просто обязаны выйти на прогулку. Но даже эти господа сидели тихо и не дали повода подозревать их. Словно сама Фабрэ лично каждому приказала не вмешиваться в эту ситуацию.

Нужно попробовать узнать место жительства последней жертвы и выстроить возможные маршруты отхода похитителя, с учетом расположения моей паствы и всех добровольных сов. И обязательно потом навестить место преступления. Может следы вмешательства в энергию найду или какие-то улики с помощью формул отыщутся.

Определив для себя цель, я продолжил бродить по базару меж ног людей. Наткнулся на двух женщин, лет пятидесяти, что уже закончили с покупками и, с полными корзинками овощей, шли прочь с торговой улицы. Одетые в безыскусные платья из грубого хлопка, без излишеств и лишней роскоши, они отлично отображали собой скромный и простой образ жизни. В одной из книг, о слоях общества людей, Бэлл видела гравюру с похожим изображением представительниц низшего класса. Это была довольно чудаковатая книга, так как там упоминалось, что именно эти особи являются лучшим источником информации. Возможно, именно поэтому их оживленная беседа привлекла моё внимание.

Одна из этих дам, активно жестикулировала, несмотря на то что содержимое корзины, с каждым резким движением, норовило выпасть, а столь широкие жесты нередко задевали прохожих. Вторая же наоборот сжалась и только обреченно вздыхала, приложив руку к щеке.

– Я тебе точно говорю, это всё та проклятая странная птица в небе виновата! Не спускается говорят, да? А как же детишки академовские? Половина тех, кто вчера с ним бились, в лазарете оказались! Точно тебе говорю, это те ведьмовские-маги, которые без букв своих чертовых колдуют. Только они эдакое состряпать могли!

– Никак эти проклятущие не осмирнеют. Его Величество и так выделил этим ученым бюджет для своих исследований, а они все-равно…

– Перебить их всех и дело с концами! Пусть академские детишки соберутся все и займутся этим, а не вот это подобие погони. Почему простой люд должен сам охотиться за этим чудовищем? В центре столицы военное училище, а на патрули людей нет? Со знакомым с утра свиделась, когда он с обхода возвращался, так знаешь, что он сказал? В больших отрядах вояк было повезет если треть наберется, а всё остальное простые горожане! Да где такое видано?! Ничего не делают, пока эти омерзительные ученышки и маньяки, прямо под носом у Господина Последнего, творят такие ужасы.

– Ох, сомневаюсь я, что эта птица колдовством создана. Слыхала я, что тело у людоеда то-ли со стекла, то-ли со льда сделано. Знак огня только на взрывы годен и слабое тепло годен — стекло с ним не сделать. А знак холода только продукты да воздух морозит. Как бы эти ученые ведьмы и маги сделали бы двигающуюся и говорящую птицу?

– Как же ты глупа и наивна, подруга! Так тебе гражданской про секретные военные разработки и раструбили на всю округу. Явно какой соседний регион подкосить нашу страну задумал. Они уже давно зуб точат на наше королевство и всё пытаются придумать повод, как отобрать академию. У них же поперёк горла стоит тот факт, что Опус не подчиняется Совету ИДИОМы, а все студенты получают гражданство и в первую очередь служат именно нашему королевству. Чем тебе не причина и доказательство?

– Полно тебе. Кто же из соседей осмелиться нарушить перемирие? Против него все остальные ополчаться. Кто бы стал делать подобное и подвергать свой народ опасности? А птица эта может и не знаками создана, но все-таки странная. Брат мой говорил, что даже когда она низко летает, ни один человек попасть не может. Его какая-то сила оберегает и пули со стрелами — все минуют его и прочь летят… Ох, как жаль мне тех детишек, что на него напали. Говорят, им очень повезло, что выжили.

– Потому что бесполезные! Понапридумывали “мирных” законов, а простым людям жития теперь нет. Мира да гармонии эти ученышки захотели. Ага, как же. Кто в эти бредни поверит? Только у нас в стране они свободно живут. Впустили в свой дом заразу и из-за этого теперь сидим как на иголках.

– Но ведь многие из колдунов — простой ученый люд на каракулях свихнутый. Столько полезных свойств этих букв открыли и как легче жить стало. С “холодом” продукты дольше портятся, “ровность” помогает в глажке, а уж как “ветер” полезен ты и сама знаешь. Да и среди своих монстры бывают. Чего только стоит беда, случившая пять лет назад. Кто ж знал, что тот импозантный мужчина в синих очках, Мистер Гриндфер, окажется сиванитом? А я ведь с ним нередко пересекалась по вечерам. Он был так вежлив и галантен… Ох-ох-ох, от всех не убережемся.

– Все они чудовища. И людоеды эти сиваниты и ведьмы с магами эти слабовольные. Попрятались все и даже носа своего толком не показывают. “Беззнаковые” маги эти вечно какую-то живность посылают вместо себя выполнять грязную работу, а их ещё и оберегают как зеницу ока. Только месяц назад стаю сорок перебили, а тут другая птица! Уж лучше бы эти вороньи жить мешали, чем в рядах нелюдей пополнилось.

Добравшись до дороги, прилегающей к шумному базару, дамы быстро поймали кэб и уехали. Чем сильно меня удивили, ведь мне казалось их финансовое положение не позволило бы услуги наемного транспорта. Но не мне лезть в чужие карманы. Я остался сидеть у края дороги, провожая их взглядом и обдумывая услышанное. Наговорили они всякого и дали мне отчетливо понять осведомленность местных жителей. Хоть Опус и является страной, в которой официально дозволено открыто изучать письменность йери, но знания местных о теме “магии” не многим лучше, чем в местах, где сверхъестественное всё ещё является табу. Эти яглех понятия не имеют о разнице между учёными энтузиастами и йери. Всё, кто хоть как-то связаны с йери или их речью, называются “ведьма”, “маг”, “колдун” или другие подобные слова, обозначающие умение “человека” управляться со знаками. А те, что творят “магию” без символов и даже животных призывают атрибутом, всего лишь более одаренные и потому получили прозвище “беззнаковые”.

Как бы то ни было, но полет больной фантазии этих двух источников информации смог угадать моё происхождение. Меня ведь действительно создала “ведьма” из вражеской страны и отправила выполнять работу вместо неё. Вот только хозяйка не приказывала мне отлавливать местных и сеять панику среди населения. Так-то меня можно было бы даже хранителем города назвать, из-за обязанности врученной Черным Пятном.

Ловко лавируя между ногами, я вернулся на базар и уловил другой разговор.

– … таким хорошим и послушным мальчиком. Всего девять лет ему. Он пропал прямо ночью. Ложились спать вместе, а на утро его уже нигде нет и Эмма теперь так убивается. Помнишь же её? Та девушка, супруга мистера Хоупфора, с седьмого дома на Филлис-оул. Та, что в прошлом году вылечила грипп твоему племяннику и ни монеты не взяла.

– Ох! Та самая? Кошмар какой! Так это у неё сегодня ребёнок пропал? Боже-боже. К такому хорошему человеку беда пришла.

“Опа. А вот и нужная мне информация”

– Я даже не знала, как её утешить. Она всё рыдала и рыдала. Заснула только когда снотворное подействовало. Наши со снаряжением всю ночь патрулировали тот район, а птица все-равно умудрилась украсть ребенка прямо из-под носа.

– Кошмар. Дитя самое важное для матери. Я бы тоже себе места не находила. Пугает, что по словам знакомого друга моего брата, птица всю ночь была на виду и спустилась только, когда рассвело. Как они могли не заметить, что в его лапах был ребенок? А как он смог кого-то утащить, если его постоянно видели?

– Верно-верно.

– Не знаю что бы делала, если бы моя девочка оказалась где-то далеко от меня.

– И как жить теперь, когда даже дома не уберечься? До этого хоть дети с улиц пропадали, а теперь как быть? Мои все как на иголках сидят. Муж от младших ни на шаг не отходит, даже на смену не вышел.

– Знала бы ты, сколько людей решило запрятаться или даже уехать на время. Хоть бы это не повлияло на цены. Скорее бы Общество разобралось с этим демоном. Чего они сидят сложа руки?

“ОПУС, чтоб вы знали, дамочки, прямо здесь и сейчас проводит расследование. К сожалению, пока что не очень успешное”

Бросив на них суровых кошачий взгляд, я фыркнул и пошел дальше. Побродив ещё некоторое время, наслушался разного о своей скромной персоне, но так же были и приятные мелочи. Помимо нытья о несчастной судьбе детишек, мне удалось услышать и некоторые полезные сведенья: адреса, внешности, пути передвижений похищенных. С помощью кютмо проверял, лжет ли человек, дабы тут же отсеять трижды переверченное и десять раз пересказанное. Ведь лишь единицы действительно были свидетелями последствий похищений или родственниками пострадавших, а не только пересказывали чужие слова.

Из забавного: на меня даже убийство повесили. Я был той смерти свидетелем и лично видел, как человека в подворотне загрызла стая собак. Нечего было по пьяни валяться где попало, еще и в такое щи, что даже на укусы не реагировать. И как их человеческого бога ради, можно было не отличить следы зубов млекопитающего от птичьих когтей? Хотя тут, конечно, есть и второй вариант: господа блюстители порядка совсем обленились и решили отныне все грехи вешать на мою безучастную душу. Чую, к концу этого дела с похищениями у меня будет завидный послужной список.

Делать тут мне было больше нечего, да и кошачье время подходило к концу, так что пора бы мне уже удалиться. Тем более что уже то тут, то там ходила молва о людоеде, спрятавшемся в соседнем районе. Удивительно, до чего быстро в этом городе сарафанное радио работает. И судя по тому, как люди спокойно и буднично обсуждают меня и мои поиски — ничего подозрительного в том районе моя паства не нашла.

В итоге из всей моей прогулки я мог сделать несколько простых и очевидных выводов: “организация патрулей” и “навести суету” совершенно не дали результатов, а часть пострадавших действительно были детьми. Конечно, ещё не погибла надежда на “беседы о важном”, но этот урожай будет зреть по меньшей мере неделю. И последний, неприятный, но не мало важный вывод: виновник все-таки не сиванит или йери. Этих уважаемых звезд невозможно проглядеть, даже с моим несерьезным уровнем подхода к делу. Вместо голубого или зеленого человеческого свечения, у сиванитов душа фиолетовая. Заставляя блекнуть свет других существ, будто поглощая его, они на базовом уровне существования показывают намерение пожрать чужие жизни. Темное пятно, среди густо усыпанных звезд города, будет также сильно выделяться, как огромная клякса на белом листе. Души йери напротив — сияют подобно солнечному свету. Словно пытаются всему миру заявить о своей значимости и закрыть собой всех остальных живущих. Яркость их душ была сравнима с полной золотой луной в ночном небе, что тоже, даже при халатном отношении, пропустить невозможно.

Прежде чем вернуться в небо, я проверил дом той девушки Эммы, у которой сегодня пропало чадо. Ничего не обнаружив, я насупленный сидел на каком-то случайном подоконнике, наблюдая за прохожими. Сильно разочаровывал меня тот факт, что прежде чем попасть на Филлис-оул, этот кот добрый час петлял по городу в поисках нужной улицы. Не имея возможности спросить дорогу и купить карту, я бродил по тротуарам высматривая уличные знаки и адресные таблички. И после такого-то путешествия в итоге остался с пустыми лапами, не получив даже “мусор” в награду.

Покончив с ребяческим разочарованием и вернувшись в небо, эти сутки я решил понаблюдать за городом более тщательно — не отвлекаясь лишний раз ни на что. Дождался ночи, чтобы все разбрелись по своим домам и уложились спать, после чего сосредоточился на “звездах”, как никогда ранее за свою короткую жизнь. Вопреки моим ожиданиям, на утро новая история о пропавшем ребенке распространилась среди масс. Побродив среди жителей почти половину дня в виде кота, я снова наслушался безобоснованных оскорблений в свой адрес. Но также было кое-что примечательное. Яглех сегодня обсуждали исключительно возраст и внешность пострадавших. Будто ночью кто-то выдал всем брошюру, содержание которой они теперь повторяли, словно попугаи или пересмешники. Я уж подумал, что одна из местных газет все-таки написала статью по этому делу, но пресса до сих пор умалчивала нашумевшее преступление. Показалось, словно сама вселенная давала мне подсказку и одновременно подзатыльник, со словами “хватит баклуши бить и начинай работать нормально”. Мол, сегодня уже можно прекратить мой спектакль, имитирующий бурную деятельность, и наконец-то показать, что в моей ледяной черепушке есть хотя бы метафорический мозг.

Что собственно я и сделал. Направился для начала в Управление гражданскими делами, что, как я понял из разговоров местных, является структурой сочетающей в себе большинство министерств, имеющих дело с информацией о населении страны. Мне даже стало понятно, почему огромное мраморное здание, больше походящее на дворец, было расположено возле фонтана в центральном районе.

“Для начала сверю адреса с именами и проверю даты рождения, а там уж…”

По крайне удачному стечению обстоятельств, пробегая мимо кафе, находящегося на соседней улице от Мэйст-бэн и “дворца”, я услышал беседу нескольких государственных служащих. Трое мужчин сидели за столом на террасе и, ожидая заказанные блюда, коротали время за беседой. Впрочем, таковой это было сложно назвать, так как говорил только самый младший из них, а остальные удивленно приподнимали брови или с важным видом кивали его словам. На вид этому болтливому было не больше тридцати лет и он, практически позабыв о приемлемой джентльмену громкости, слишком яро делился своими успехами в поиске информации. По его словам, когда он отправился в архив разузнать подробнее о заявленных пропавших детях, его поразила одна примечательная деталь. Он, как истинный рассказчик, выдержал паузу, дабы ещё больше завлечь внимание слушателей, а потом резко ударил рукой по столу с криком: “Они все выглядят на один возраст!”. Старшие джентльмены сдержанно удивились неожиданному выводу коллеги и вполне уместно задали вопрос, который и я бы озвучил на их месте: — “Неужели это единственное, что объединяет жертв?”. Младший мужчина кивнул и уточнил, что из-за этой не столь очевидной вещи, все решили, что цели выбирались случайно, ведь ничего более их не объединяло. “Ни внешность, ни место жительства, ни финансовое положение семьи, ни сословие, ни даже знакомства и связи родителей не совпадали”. Он прямо-таки светился гордостью, говоря, что если бы не его ясный и острый ум, он бы и сам не сумел заметить эту незначительную связь. Особенно подчеркнул, что не могло быть такого, что совершенно ни у кого не было общих сходств и что некие параллели между пострадавшими есть. Но что объединяло одну группу детей, не имело никакого отношения к другой. И, к сожалению, на этом их обсуждение похищений подошло к концу. Официант подал блюда, и разговор госслужащих ушел в другое русло. Жалобы на жизнь, обсуждение итогов весеннего соревнования ОПУСа и проблемы с отчетами за прошлый квартал меня не интересовали, так что я отправился прогуливаться дальше.

Кошачья морда ничего не выражала, но мысленно я плясал, как Мадам Норсеш во время ежегодных празднований по окончанию сбора урожая. Жаль только померла она. Свернула шею, свалившись со стола во время исполнения одного из этих её коронных танцев. Хорошая экономка была.

Я бы и правда прямо тут сплясал, но сполна насладиться воспоминаниями мне мешала возникшая навязчивая мысль. Слишком легко добытые сведения заставили сомнения перерасти в подозрения и вспомнить беседу с моей дорогой создательницей. “Что если старик Последний организовал это всё для моей проверки?”, — подумал я тогда невзначай и получил от Бэлл ответ: ”Сделай вид, что ничего не заметил. Иначе, вызовешь подозрения у Черного Пятна”. Она тоже понимала, что ослабление охраны города не может быть случайным совпадением. Сейчас же эта надменная мысль были тем единственным объяснением, почему как только я задумал узнать о детях — информация сама собой попала в мои крылья. Не бывает таких удачных совпадений.

Приняв это предположение за действительность я начал понимать, — то тут, то там были намёки, что город не живет самостоятельной жизнью, а тщательно контролируется. Уменьшившееся количество патрулей, бездействие властей, замалчивание ситуации, никаких попыток пресечь возросшую популярность творения ледяной йери, что прибыла сюда инкогнито, все эти “попугаи”, якобы случайно полученные сведенья, подозрительная паства, что внезапно начала действовать по своей воле, пострадавшая Эмма Хоупфор, работающая медсестрой в ОПУСе и даже те две женщины из низшего сословия, которые при средней заработной плате их сословия, ни за что бы не смогли себе позволить кэб. Так же в пользу странности происходящего особенно выступает хотя бы тот факт, что даже независимые газеты косвенно не упоминают похищения, а обсуждения среди горожан, напротив, никак не пресекаются. Я буквально на каждом углу слышу пересуды о “людоеде” и его жертвах. Какой бы актуальной ни была тема, не могут люди не говорить ни о чем другом, даже о погоде.

Конечно же, я вполне себе мог придумать связь между событиями, которые на самом деле не имеют отношения друг к другу, но очень уж складно всё собирается в одну более-менее осмысливаемую массу. Буду рад ошибиться в своих суждениях, иначе подтвердится теория о высоком интеллекте Плесени. Соглашаясь с этой прекрасной идеей, я самолично утверждаю, что вся столица, как минимум, находится под вездесущей властью этого двухмерного рисунка. Это, в свою очередь, окончательно поставит его вровень с Марисой. Одной её более чем хватало.

Но как бы красиво события не складывались — это всё еще предположение, что требуют подтверждения. Оставив теории заговора до лучших времен и вернувшись к наблюдению с воздуха, я принялся считать потенциальных жертв и запоминать их души. Опираясь на “случайно” услышанную информацию от госслужащих, ими были дети выглядящие на один возраст, что, если судить об услышанном мной от “попугаев”, был примерно от 9 до 11 лет. В столице таких, по грубым прикидкам, должно быть не более тысячи. Моё неумение различать яглех всё ещё не в добром здравии, так что, прежде чем я приступил к этому делу, ушла целая неделя, чтобы начать видеть отличия между душами “взрослых” и “детей”. Попрактиковавшись ещё несколько суток, хоть и слабо, но я стал различать возраст с погрешностью до двух лет. Тренироваться более не было смысла, так что я принялся считать. Облетев город еще пару раз, я не насчитал больше чем “172” и задался вопросом. Даже если учесть спешно покинувшие столицу семьи, либо я переоценил своё мастерство, либо в столице декаду назад прошла эпидемия, скосившая практически всех новорожденных и младенцев. Впрочем, не мне жаловаться — меньше работы. Возможная ошибка в подсчетах также была мне на руку, ведь я должен “показывать себя только с плохой стороны” и не справиться с “экзаменом”.

Началась новая рутина, что практически не отличалась от моих прежних действий. Единственной разницей было, что всё то время, будучи в небе, я теперь поддерживал работу формулы невидимости и каждое утро спускался в город выгулять кошачьи лапы, да уши погреть. С тех пор как людоед исчез в одном из районов, в небе его никто не видел и всё внимание населения было теперь направлено на землю. Также теперь среди людей бытовала мысль, что на самом деле “птица” не была никак причастна к похищениям. Отчасти тому виной стали мои с паствой “беседы о важном”, но основным предлогом выступало именно отсутствие главного подозреваемого. Некоторые даже поговаривали, что я тайный подчиненный старика, которого он казнил за злоупотребление полномочиями. Вспомнили даже старую местную сказку о Боге Птице, что тысячи лет назад обитал на этих землях, а ныне спит в облаках над Опусом. Мол, я был его посланником, а они меня оклеветали и потому древнее существо разгневалось. Теперь оно в наказание забирает детей, даже после того как его подчиненный покинул эти земли и вернулся на родину, в Царство Небесной Глади. Самым глупым, чему я стал свидетелем за эти дни, было поведение этой самой “платы за оскорбление”. Даже несмотря на запреты родителей покидать дом и, что их знакомых похитили, они все-равно беспечно резвились на улицах. Словно происходящие события обойдут их стороной и они ни в коем случаем не станут жертвами. Некоторые группы уникумов даже пытались меня провоцировать: тыкали пальцами на мелкие тучи в небе, называя их “людоедом”, выкрикивали самые грубые, для своих юных лет, оскорбления, после чего с криками разбегались и прятались. Типичное поведение для такого возраста: бездумное, недальновидное, беспечное, пренебрежительное и ставящее под сомнение интеллектуальные способности своего вида. Единственным полезным из их игр было привлечение внимание окружающих. Они, сами того не осознавая, обеспечивали себе безопасность своими шумными выходками, заставляя взрослых регулярно орать на них с требованием заткнуться уже наконец-то.

Всё шло своим чередом, но одним чудесным закатным вечером, я начал замечать, что мне стало сложнее сосредоточиться. Глаза не могли сфокусироваться на душах и приходилось щуриться, словно я был близоруким 90-летним человеческим старцем с катарактой. Спустя еще несколько часов, начало сбоить “наблюдение”. Темное полотно со звездами, то появлялось, то исчезало, без моей на то воли. Никаких усилий и концентрации не хватало исправить эту проблему. Я боролся несколько минут со своей способностью, пока не заметил, что горизонт накренился. Визуальная линия соприкосновения земли и неба шла по диагонали, вызывая у меня множество вопросов. Но, не успел я понять причины происходящего, как в глазах потемнело, а сознание по щелчку угасло.