В общем… Рано я обрадовался. При первом же сильном порыве ветра меня снесло, как листок бумаги в шторм. Попытки контролировать тело, с помощью магии льда, выявили еще одну проблему. То-ли из-за отдаленности второй половины души, то-ли я с отклонениями родился, но управление атрибутом давалось мне так же ловко, как Бэлл в годовалом возрасте — никак. И это было странным, так как все фамильяры могли колдовать, но я, по какой-то странной причине, не умел. Ожидаемая пластина под лапами не появилась и я поймал чувство, когда идешь по ровной дороге, а тут внезапно бордюр и вот нога уже оступилась и целые пол секунды кажется, что падаешь с высоченной скалы вниз головой. Я успел среагировать и удержаться на лету, но после такого, волей-неволей, хотелось схватиться за сердце. А у меня его даже нет. Хотя страшнее был тот факт, что мне и правда пришлось бы падать как с высоченного обрыва. Череда восходящих потоков унесла меня выше уровня образования облаков. Я был слишком легким и не мог сопротивляться, к тому же не привык к полетам, что в сумме не давало мне спуститься вниз. Торчать тут до скончания веков я не собираюсь, так что пришлось устроить экстренный курс летательно-управлятельно-создавательной подготовки. Я не верил, что первая тренировка даст плоды, поэтому без задней мысли пытался создать преграды прямо перед собой. Закончилось всё тем, что тонкая пластина из льда взяла и появилась ребром ко мне. Опять же, из-за моей неопытности. Это помогло мне выяснить одну полезную вещь. Хоть я и разрезался об неё пополам, как масло об нож, но все еще мог управлять отдельной частью себя, как собственным телом, а не просто предметом, созданным атрибутом. Эта внезапная поломка помогла подтвердить предположение, что я все-таки не одноразовый. Регенерация у этого тела обзавидуешься. Благодаря энергии аж половины души йери, меньше чем за полсекунды, половинки срослись и я снова стал одним целым куском птицы.

Развлечение было, то что надо. Не стал отказывать себе в удовольствии и, раз уж раны на мне заживают как на собаке и я все-равно не могу пока спуститься, продолжил изучать границы своих возможностей. Проверил не только создание предметов, но и выстрелы, манипуляцию формой, резкую остановку и написание формул с помощью льда. Было похоже, что мне и правда год от роду. Всё давалось с трудом, несмотря на то, что я помню, как всё делается и работает.

Смирившись со своей участью однолетнего и натренировавшись летать до уровня “не первый раз из гнезда вышел”, я все-таки смог вернуться вниз к городу. Выбрал высоту примерно в полторы сотни метров. Благодаря моей раскраске, в цвет неба, даже с такого расстояния люди на земле будут видеть меня либо маленькой точкой-птичкой, либо и вовсе не заметят.

Пока я развлекался и разочаровывался, прошло достаточно времени, чтобы небо успело окраситься в теплые цвета. Раз уж с проверками покончено, можно приступить к выполнению своих обязанностей. Зрение у меня прекрасное, благодаря одной из составляющих формулы для живых льдинок, но на одном этом далеко не улечу. С такой высоты, без чтения душ, сиванитов и йери не найти, пока они не раскроют себя сами. Хозяюшка моя крайне скудно владеет наблюдением, а чего не умеет она, того не должен уметь и я. Но, управление атрибутом прекрасно показало, что это также работает и в обратную сторону — что умеет она, не гарантировано буду уметь я. Хоть старик и сказал, что я могу выполнять свои обязанности без кютмо, но любезно умолчал, что это будет сплошная морока. Не то чтобы я горю желанием прилежно следовать его приказу, но видимость деятельности создать необходимо, а для этого просто наворачивать круги над городом будет недостаточно. Ну, и, по-хорошему, устранять проблемы время от времени, тогда с меня спрашивать будет нечего.

Невозможное — возможно. Сегодняшний день меня в этом убедил, так что почему бы не попробовать проверить склонность к кютмо? И, раз уж даже на импровизированной тренировке в управлении атрибутом пришлось всё с нуля вспоминать, то и сейчас придется доставать из глубин памяти базовые знания.

Чтобы видеть их, нужно понимать, что из себя представляют эти сгустки существования. Душа не является чем-то абстрактным, неуловимым и сакральным, как это принято считать у простых смертных. Некоторые яглех могут интуитивно её чувствовать, другие видят свет и ошибочно принимают его за ауру, но всё это является признаками склонности к “наблюдению”. Бэлл практически слепа до чужих душ. Видит только размытые светящиеся пятна. Лишь по книгам знает, что они имеют форму предметов и что в зависимости от стиля жизни и силы — внешний вид и форма меняются, соответствуя прожитому опыту. Но при этом свои малейшие частицы, помещенные в фамильяров, способна ощущать на очень большом расстоянии. Даже если я отправлюсь на нашу родину или окажусь на другом конце вселенной — она будет знать, где я.

Примечательным также было, что души чем-то похожи на человеческое сердце. Выявили это в такие древние времена, что уже давно стало нормой использовать кютмо для чтения чужих эмоций. Не все искусны настолько, чтобы чувствовать пульсирующее дыхание и различать его, но в большинстве случаев это работает так же как с мимикой. Даже по дрогнувшей мышце можно сделать свои выводы, но не каждый человек задается целью выучить эти закономерности.

Опустив взгляд на землю, я представил как напрягаю глаза. Теперь, время сосредоточиться и избавиться от лишних деталей окружения. Чтобы видеть души живых существ, мне нужно смотреть сквозь их оболочки. Не обращать внимание на покров, что скрывает настоящую суть. Душа Бэлл подсказала, как это должно ощущаться и, в доказательство моего успеха, город медленно начал исчезать. Оставляя только свои контуры: дома, земля, деревья и даже горы вдали медленно растворились под черным полотном. Будь у меня эмоции, я бы сейчас визжал от восторга. Не передать словами, какой невероятной степенью таланта нужно обладать, чтобы очертания видеть на таком расстояния. Горы выступали естественной границей Опуса примерно в 80-ти километрах от столицы в центре страны. У Бэлл, радиус кютмо всего 5 метров, а очертания она видит на расстоянии семи. Зачастую соотношение у всех примерно одинаковое, с погрешностью до десяти процентов. Так что, с уверенностью могу заявить — я сорвал джекпот. Кому расскажу — никто не поверит. Это звучит как выдумка. Самый талантливый наблюдатель, под началом Марисы, видит очертания всего на 11 километров вокруг. Будучи птицей, полностью состоявшей из ключевой стихии, по теории йери я довольно близок к миру, но не верилось, что это сыграло такую огромную роль. Казалось, тот, кто отобрал мое мастерство управления льдом, шутки ради решил целиком впихнуть его в радиус “наблюдения”.

Взгляд сам начал бегать по черному полотну, в поисках света. Не томя меня ожиданием, на улицах, в местах скопления людей, образовывались серые пятна. Постепенно становясь всё светлее и четче, они разделялись на более мелкие части и обретали форму. Голубовато-белые и светло-зеленые огоньки, один за другим, отделялись от общего скопления. Глаза постепенно привыкали и лучше улавливали слабый свет на черном полотне. Всё новые и новые жизни вспыхивали холодным свечением, делая ткань, укрывающую мир, всё больше похожей на ночной небосвод. В центре города и за его пределами, в далеких от столицы поселениях, на дорогах пронизывающих страну, в полях и лесах — везде были холодные звезды. Земли не существовало. Я летел между закатным небом и россыпью вселенной.

Пейзаж перед моими глазами невероятен и впору было бы наслаждаться этим прекрасным видом, но… Кажется, совесть сожрет меня вместе с моими ледяными потрохами, прежде чем я успею завершить свой эстетический ужин. Бэлл больше сорока лет тренировалась и смогла расширить радиус ощущения чужих душ всего лишь до пяти метров, а я “родился” с бриллиантовой ложкой во рту. Понимаю, что всё зависит от врожденной предрасположенности, еще и близость к миру роль сыграла, но все-равно привкус какой-то гадкий. Аж извиниться захотелось за такую несправедливость. И сразу же перехотелось, потому что по чьей-то неведомой воле я не могу управлять льдом, как раньше. Это был баланс вселенной во всей красе. Бэлл “близорукая”, а мне “ноль лет”. Со временем я смогу развить “чтение” и не только расширю радиус действия, но и научусь замечать существование самых маленьких воодушевленных форм жизни. Никакие насекомые и животные не укроются от моего взора. Но это будет когда-то потом и точно не в ближайшие пару месяцев.

Навык работал более чем отлично и, если бы не пара нюансов и просьба не выделяться, я бы уже во всю кричал о своем успехе, чтобы весь город знал, какой я молодец. Но были и проблемы. Из-за перспективы, даже на высоте примерно 150 метров, души на краю города сливались в одну сплошную звездную туманность. Смухлевать и наблюдать с одного места не выйдет, к сожалению. Я, конечно, не горю желанием прилежно исполнять приказ сгнившей перхоти, но в первую очередь, следить за городом нужно для сбора информации. Вдруг всплывет какое-то “грязное бельё”, которое можно будет использовать против старика и Марисы. Или попадется возможность сбежать, без варианта превращения Бэлл в марионетку. Ради такого не жаль потратить дополнительную энергию.

А теперь, для первого раза, пересчитаю всех людей. У меня должна быть такая же отличная память, как у хозяйки, так что уверен — со временем смогу запомнить всех. Диапазон биения, форму души и особенности каждого жителя этого крупного города. Буду знать каждого “в лицо” и не прекращать присматривать за ними ни на миг. Звучит довольно просто. Да? Как можно быстрее запомню местных и, со временем, достаточно будет проверять только гостей. Конечно, это не дает гарантии, что здешние сиваниты и йери не начнут наводить суету, но подобное будет крайне тяжело упустить, даже с моим безразличным отношением. Это, также, будет полезным для поиска секретиков старика. Куда кто идет, с кем встречается, как долго они говорят, какие у них повседневные маршруты — всё это ух как много расскажет о делах города. Старик, словно дал карт-бланш на выяснения всей подноготной страны. Кажется, даже провоцирует меня, мол “смотри сколько влезет, все-равно ничего не найдешь”. Так и вижу, как он это говорит с улыбающимися “глазами”.

Я мысленно начал считать людей и постоянно сбивался. Солнце уже успело скрыться за горизонтом и улицы наполнялись светом фонарей, но яглех все еще продолжают сновать туда-сюда. В какой-то момент, что-то подсказало мне остановиться и подождать ночи. Возможно, это самостоятельно включился здравый смысл. И почему я сразу не подумал об этом?

“А вдруг я тупею?”

С момента разделения не успело даже половины дня пройти, а моя роль глупца, выдуманная всецело шутки ради, становится реальной. Что, если развитый интеллект это просто побочный эффект и он со временем пропадет? Может уже через неделю мозг будет размером с петушиный? А у меня его даже нет. Создание фамильяра, подобного мне, было беспрецедентным, так что ни я ни Бэлл не знаем, в какой момент моей новой прекрасной жизни мозги съедут набекрень из-за какого-то недочета. Возможно, у всезнающих Марисы и Последнего есть ответы, но они такие господа, что воссоздать душу мертвого и прочитать его память будет проще. Остается только на практике проверять любые идеи и теории.

Время постепенно шло, а я всё летал и смотрел на звездное небо, раскинувшееся на земле. Постепенно стал привыкать к свету маленьких человеческих огоньков и даже начал различать их. Но всего лишь чуть-чуть. Поначалу они все казались абсолютно одинаковыми, если не считать цветов и оттенков, но потом я начал улавливать детали, которые сложно объяснить словами.

Наблюдая за этой прекрасной картиной, я невольно погружался в свои мысли. Было это от монотонной работы или причина крылась в другом, но я думал обо всем на свете. В первую очередь, еще раз попытался разобраться в произошедшем в кабинете старика. Новой информации я не добыл, но все-равно глупо верил, что хоть что-то само собой в голове сложится. В итоге чудо не произошло и я каждый раз приходил к одному и тому же итогу — ничего не понятно. Снова включился здравый смысл и тема была отправлена в архив, до лучших времен. Я дал себе обещание не возвращаться к ней, до тех пор, пока не выясню что-то новое. После этого довольно быстро выяснилось, что мне уж очень интересно было мысленно топтаться на одном месте. Без этой “жвачки” меня очень быстро настигла скука, так что я решил посмаковать другие темы. Дал волю мыслям и сам не заметил, как дни начали сменять друг друга. Я был будто изголодавшимся, что дорвался до изысканной высокой кухни. Каждая мысль была роскошным блюдом и я наслаждался ими всеми, медленно разжевывая и смакуя каждый кусочек. Никак не мог насытиться и продолжал требовать новую порцию, как только тарелка пустела. Мне не надоедало без остановки думать о чем-то. Казалось, даже изъезженные и надоевшие темы звучали свежо и ново. Грешным делом даже возвращался к попыткам понять задумки и планы Марисы, но это яство переживать было не возможно, а потому каждый раз приходилось выплевывать “шкуру акулы” и признавать, что я слишком слаб, чтобы познать всю прелесть вкуса этого деликатеса.

Я мог себе позволить себе такую роскошь и отвлечься на посторонние размышления. К моей превеликой радости, в городе ничего особенного не происходило: люди жили своей обычной жизнью, а шумные господа даже не думали афишировать себя. Только дети иногда задирали головы к небу. Завидев меня, что должен был казаться тучкой странной формы, они тыкали пальцем и говорили “мам, мам, смотри какая странная точка”. Или что-то вроде этого. Я все-таки летел слишком высоко и не мог их слышать с такого расстояния. В остальном не происходило ничего, что привлекло бы мое внимание. Мне даже не о чем было отчитываться. Ни перед плесенью, ни перед хозяюшкой. Хоть и нужно было писать отчеты и лично сообщать директору о событиях, но что толку приходить каждый день и говорить “никаких проблем”. Только зря моё время тратить.

Так и прошла первая неделя моей жизни. Прямо в небе. Питаться и отдыхать мне не нужно. Я не был живым организмом и энергия, для поддержания существования, шла прямо из души, а в неё попадала сложными путями из воздуха. Можно даже сказать, что я питался энергией солнца. Фамильяры жили самое большее восемь дней, но у меня причин беспокоиться не было. Все-таки в моем распоряжении не те крошечные кусочки, что йери выделяла моим предшественникам, а целая половина души. С таким объемом мало того что формула не успеет истощить запасы энергии, так еще и восполнение идет сверх расходуемого. В доказательство этим предположениям, с наступлением восьмого дня, я не разрушился и мне не казалось, что вскоре я встречусь со своими предками. Впрочем, появилась другая проблема. При чем в совершенно неожиданном месте. Уже некоторое время меня тревожит звук урчащего живота.

Я, конечно, знал, что рано или поздно что-то подобное случится и что память хозяйки взбунтуется, но надеялся задавить эту нелогичность здравым смыслом. Но тут уж ничего не поделать. Все эти вещи передались мне вместе с частью души и именно она симулировала “подсказки”, для тех или иных ситуаций. Возмутиться, когда к тебе без спросу прикасаются. Злиться на обман. Желать узнать ответы. Хотеть есть, если во рту неделю даже крошки не было. Это всего лишь соответствующие реакции на событие. Сейчас был такой же случай. Душа была уверена, что все еще находится в живом теле и требовала поддержания жизни организма. Это не значит, что у меня закончилась энергия и я вот-вот “умру”. “Голод” и звук урчащего живота были просто иллюзией. Моё тело было практически пустым и естественно никакого пищеварительного тракта в нем нет. Только легкие, глотка, голосовые связки и язык, что нужны только для разговоров. Из того, что можно считать живым, у меня еще есть глаза, но этот орган чисто номинальный. Вижу я и правда через них, а не через перья или другие куски льда в теле, но при желании мог бы переместить точку зрения и смотреть на всё от третьего лица. Но это, к сожалению, неудобно. Да и вручную постоянно корректировать положение координаты взгляда относительно тела так в разы сложнее. Разок-другой похвастаться или воспользоваться в экстренной ситуации можно, но не более.

Надо будет подкинуть Бэлл мысль, чтобы занялась усовершенствованием формулы, отвечающей за зрение.