Перед уходом из дома я проверил жучиную леди и убедился, что она всё ещё без сознания. Игла в её шее не начала таять, но я все-равно подпитал её энергией. Если не случится ничего непредвиденного, то йери ещё около пяти часов будет лежать без чувств. За это время я успею отвести детей домой, посоветоваться с директором и даже вернуться обыскать подземелье. Если всё хорошо сложится, то людоедка проснется уже за решеткой или в кабинете Плесени.

Я был доволен собой и своими планами и не заметил, как Тина пыталась привлечь моё внимание. Мы стояли в коридоре, готовые уходить, но я кажется кое-что упустил из виду. Так увлекся своими мыслями, что не заметил отсутствие одного буйного и крикливого элемента. Тина дергала меня за перо и говорила, что Эрнеста нигде не было видно и он не отзывался на её голос. Пока я ходил проверить йери, она попыталась найти своего друга, но у неё ничего не вышло. Я нахмурился, а глаза Тины загорелись. Она готова была отправиться на поиски и ошибочно решила, что моя морда выражает решимость присоединиться к ней, но вместо команды начать поиск, я предложил простой способ выманить мальца. Открыл входную дверь и громко сказал "мы уходим без тебя". Этого было достаточно, чтобы послышался шорох бумаги и Эрнест, весь покрытый пылью, выскочил в коридор с испуганными глазами. Он думал, что я говорил это серьёзно, но Тина не смогла скрыть улыбку, тем самым испортив момент. Она спешно отвернулась, когда поняла, что Эрнест видит её реакцию. Следом за этим должны были быть крики и оскорбления, но он малец только насупил брови, прежде чем подойти к нам.

К тому моменту как мы вышли из дома “ведьмы”, солнце уже почти полностью закатилось за крыши домов. Факт близящегося вечера нисколько не обременял детей, поэтому их возращение превратилось в ещё одну неспешную прогулку по городу. Даже при их медлительном шаге, если пойдём напрямую или срежем в нескольких местах, то доберёмся не более чем за пол часа. Я обратился в кота и некоторое время шел рядом с Тиной, но, заметив её попытки незаметно меня погладить, остановился и протянул к ней лапы, позволив взять себя на руки. Эрнест же, на удивление, тихо следовал за подругой, прижимал листок к груди, опасаясь за свою находку, и недовольно поглядывал в мою сторону:

– Мы и сами можем дойти домой. Ведьма в обмороке и не сделает нам ничего. Нам не нужно это чудовище.

Я недовольно фыркнул на этот комментарий, а Селестина ответила вместо меня:

– Кори дал слово, что проводит нас! Ты наоборот должен быть благодарен, что с нами такое надёжное сопровождение.

Малец не нашел, что ответить и стал недовольно бухтеть себе под нос, а юная леди продолжила наслаждаться прогулкой. В её глазах я действительно был надёжной защитой и лучшим доказательством этому было её поведение: она не беспокоилась об окружающих, не пряталась за Эрнестом и даже улыбалась прохожим. Я состроил довольную кошачью морду, прищурил глаза и посмотрел на мальца. Хоть и сказал, что не буду ругаться с ним, но речь шла только про словесные перепалки. А ведь есть много иных способов провокации. К примеру, эта моя самодовольная горделивая морда, состроенная после фразы, неприкрыто умаливающей надежность Эрнеста. Наши взгляды пересеклись и он отвернулся, прижав листок к груди ещё сильнее:

– Я все-равно лучше, чем какое-то там чудовище…

Его определённо задело, что в моей компании Селестина чувствовала себя более защищенной, но реакция была какой-то слишком вялой. Словно он успел смириться с поражением. Грешным делом, я даже начал беспокоиться. Вдруг он, пока трусливо прятался со своей страницей, успел наткнуться на медленнодействующий яд и такое тихое поведение было вызвано надвигающейся смертью? Если что-то такое действительно случилось и малец помрёт по пути домой, то можно сказать, что я споткнусь прямо перед финишной прямой. За такую нелепую смерть протеже, Черное Пятно точно вычтет балы. Я пристально смотрел на душу мальца, пока он шел опустив взгляд в пол. Решив что-то у себя в голове, малец резко воспрял духом, гордо выпрямился и одарил меня надменным взглядом, чем и развеял мои гипертрофированные опасения. “Скоро ты проиграешь, грёбаное чудовище”, — так и читалось на его лице. Я не знал наверняка, что за светлая мысль посетила его скудный ум, но всё стало понятно, когда мы дошли до торгового квартала. Задумка Эрнеста сразу же провалилась и он снова поник. К девочке начали подходить знатные леди разных возрастов и малец был уверен, что теперь уж точно подруга будет искать его помощи. Полагал, что она, как и в прошлый раз, испугается бесед, а я, будучи молчаливым котом, не смогу спровадить назойливых незнакомцев. Но, вразрез ожиданиям, Селестина держалась стойко и не только без стеснения отвечала людям, но и иногда первая начинала беседу.

В прошлый раз люди на Мистарин-оул смотрели на детей с беспокойством и тревогой, но сейчас, благодаря лучезарной уверенности, Селестина располагала к себе любого взглянувшего в её сторону. Даже неопрятный вид детей не отталкивал благородных зажиточных господ. Они встречали взгляд сапфировых глаз с улыбкой и довольно щурились, словно смотрели на мягкое весеннее солнце. Заводя беседу на нейтральные темы, в итоге они начинали интересоваться питомцем сияющей юной леди. Я выглядел чистым и ухоженным, потому знатные особы не брезговали снимать перчатки и касаться чужого животного голыми руками. Конечно же, они спрашивали у Селестины разрешение, а она в свою очередь была рада поделиться мягкостью моего меха с другими. Именно дамы приняли меня теплее всего. Они осыпали нас высокопарными комплиментами, особенно отмечая сочетаемость моей серой шерсти с синим отливом с васильковыми глазам Тины. Особую радость у юной леди вызывала похвала в мой адрес. Видя, что собеседницы щедро отзываются о моей внешности, награждала их рассказом о том какой я умный и воспитанный. Говорила без контекста, описывая мои действия в виде птицы, из-за чего слушательницы воспринимали услышанное за приукрашенный рассказ маленького ребёнка. Им всем особенно нравилась та часть, где Тина утверждала, что кот знает манеры и язык цветов.

Эрнест же, так и не получив возможность утереть мне нос, в моменты таких бесед стоял в стороне. Его план провалился и последней мерой защиты стало тихое бурчание сквернословий со скудными формулировками. Услышав от мальчика очередное еле слышимое "чудовище", молодая дама прервала свои похвалы и утонченно засмеялась:

– Юная леди, вам стоит быть более тактичной и уделять больше внимания окружению.

Она говорила уклончиво, в свойственной аристократам манере, но её взгляд был направлен на Эрнеста, давая слишком юной собеседнице нужный контекст. Селестина так же мягко засмеялась в ответ, прикрыв рукой рот:

– Вероятно, вы правы. Мой юный друг не может смириться, что всё моё внимание, ранее принадлежавшее ему, теперь он вынужден делить с кем-то другим.

Она виделась мне глуповатой плаксой, что только манеры знает, но на деле оказалась довольно проницательна. Подтвердила слова своей собеседницы, тем самым показав, что не только поняла сложную для её возраста формулировку, но и тот факт, что от неё не укрылась причина такого поведения Эрнеста. Девочка с лёгкой улыбкой взглянула на своего друга, а тот быстро отвернулся, пытаясь скрыть смущение. Не хотел признавать, что его эмоции так легко прочитали и что подруга знала причину его грубости.

– Ещё чего я буду завидовать какому-то там чудовищу... Я лучше…

Он пробурчал это довольно тихо, позволив шуму толпы поглотить звук, но знатная леди, будто всё слышала, сдержано засмеялась, элегантно прикрыв рот тыльной стороной ладони:

– Надеюсь, ваш юный друг сможет поладить с этим прелестным созданием, юная леди.

– Благодарю, Вас, за столь лестное пожелание. Я тоже буду уповать на эту возможность.

Тина с благодарностью приняла добрые слова старшей леди и на том их короткая беседа подошла к концу. Они поклонились друг другу на прощание, пожелали всех благ и продолжили свой путь.

– Ничего я не завидую... Просто эта птица подозрительная и кто знает, что ему в голову взбредёт. Вдруг он все-таки нас сожрёт?

Услышав моё прерывистое мурчание, Тина тихо засмеялась, будто поняла смысл безмолвного действия. Видя, как мы понимаем друг друга без слов, малец снова поник, уткнул взгляд в пол, слегка замедлил шаг и стал держаться позади. Всё ещё прижимая бумагу к груди, он тихо рассуждал о том, почему Тина могла отдать предпочтение мне, кого знает не больше нескольких часов, а не ему, с кем знакома большую часть своей жизни.

Под бурчание мальца, маленькая процессия, во главе с Селестиной, покинула торговую улицу. Попав в “единственный хороший” район, малец ещё раз потерпел поражение. В этот раз вина была всецело на его подруге, что с первого раза безошибочно запомнила дорогу. Последним ударом стал момент, когда Тина взяла на себя роль экскурсовода и с поучительным видом рассказывала о местности, указывая на фасады домов. Во многом цитировала Эрнеста, но и и дополняла его слова своими впечатлениями. Говорила в спокойной манере, будто пыталась подражать моей лекции. Использовала сложные выражения и иногда запиналась на словах, на подобии "экзистенциальный" или "демуниципализация". Я слушал рассказ девочки и лениво покачивал хвостом. Снова собравшись с силами, Эрнест приободрился и нагнал нас. Пытался встрять в объяснения подруги, ведь именно он обо всём рассказал ей и знал больше, но ничего не вышло. Так что, вскоре решимость его покинула и он отстал от нас. Снова. Спустя минуту его выдержка дала слабину: начал ругаться и кричать, пытаясь таким образом перебить подругу, но она была слишком увлечена и не обращала внимания на посторонние шумы.

Постепенно мы добрались до ограды, окружающей территорию особняка, в котором жила Селестина. Прошли мимо того места, через которое детям не составило труда сбежать, и направились к главным воротам. Не успели дети пройти и половину длины изгороди, как навстречу нам выбежали несколько молодых служанок и мужчина средних лет, выглядевший как дворецкий. Они остановились перед нами со сбившимся дыханием и поначалу просто пытались прийти в себя. Первым отдышался мужчина. Он обратился к детям с легкой дрожью в голосе, но, несмотря на просачивающееся волнение, говорил достаточно спокойно:

– Молодая Госпожа, Молодой Господин. Ваши родители уже готовы были отправить людей на поиски. Зачем же вы ушли без сопровождения и словом не обмолвившись?

Мои уши дрогнули. Только собирались начать искать? Дети сбежали в первой половине дня, незадолго до обеда, а сейчас сумерки только тронули небо. С учетом обморока, я был уверен, что опять выпал из жизни на несколько дней, но оказывается, даже половины суток не прошло.

Услышав такие серьёзные слова, свободный и легкий образ Селестины начал меняться. Она расправила плечи, подняла подбородок, надела беспристрастное выражение лица и сдержанно ответила:

– У меня было сопровождение, — девочка мягко указала в сторону Эрнеста, после чего продолжила говорить: — Небольшая прогулка не причина для такого шума. Я изъявила желание лично убедиться в некоторых торговых схемах, что применяются повсеместно в нашей стране, а мой дорогой друг Эрнест любезно предложил свою кандидатуру и сопроводил меня на Мистарин-оул, что всего в 15-ти минутах пути. Мне бы не удалось получить ответы на желаемые вопросы, так как торговцы вели бы себя более учтиво и сдержано в присутствии взрослых и тем более знай они, из какого я рода, — Тина взмахнула рукой в сторону прислуги, и её серьезный голос стал несколько грубее: — Возвращайтесь в дом и доложите родителям о моем прибытии. Детали отцу я сообщу сама, так что не тратьте время попусту и подготовьте трапезу как можно быстрее.

В этот момент все смотрели на Тину с нескрываемым удивлением. Это тоже было влияние моего присутствия? За всё то время, что я наблюдал за ней, не было ни единого намёка, что это любвеобильное и стеснительное дитя может так уверенно раздавать приказы. Забудем лишь о том малом, что она вообще не должна была ничего объяснять прислуге.

Дворецкий со служанками растерялись, не зная, что ответить, ведь мало того, что дети благородных господ пропали на пол дня, а потом возвращаются сами и заявляют, что всё в порядке, так ещё и юная госпожа неожиданно ведёт себя нетипично, словно подменили. Они посмотрели на Эрнеста, поникшего, прижимающего к себе какой-то старый листок и бормочущего что-то неразборчиво, потом на меня, спокойно сидящего на руках Тины, и в этот момент их хрупкое понимание мира разрушилось окончательно. Не зная, что делать, они переглянулись между собой, ища ответа в чужих глазах, но юная госпожа не дала им на раздумия слишком много времени.

– Почему вы всё ещё перед моими глазами?

Вновь услышав этот непривычный приказной тон, слуги и дворецкий поклонились и скрылись так же быстро, как и появились. Даже в этом действии отразилась их ошеломлённость. Люди, что так беспокоились о только нашедшихся юных господах — оставили детей одних посреди улицы. Впрочем, Тине это было даже в радость. Она наконец-то расслабилась, облегченно выдохнула и начала говорить более знакомым мне звонким голоском:

– Видели, как я могу? Сама справилась!

Я определённо совру, если скажу, что это меня совершенно не удивило. Но в отличии от слуг, в несколько ином ключе. В её даже декаду не прожитых лет, она оказывается не только понимала, что стоит умолчать о своих злоключениях, но и знала, что сверх этого нужно дать хоть правдоподобную весомую причину, почему столь юные особы отправились на прогулку самостоятельно. Это не говоря уже о том, что она смогла взять себя в руки, когда ситуация так резко изменилась. Не более двух часов назад она, сидя в кандалах, только и могла, что жевать сопли и запивать их слезами.

– Хорошая работа, Тина, — я спрыгнул с рук и улыбнулся ей, глядя в синие глаза: — Своё слово я сдержал, так что теперь разрешите откланяться, юная леди.

Радость медленно исчезла с лица Тины. Она насупилась и, возможно, собиралась возразить мне, но Эрнест заговорил раньше:

– Ну и катись отсюда, грёбаное чудовище! И не смей подходить к этому дому! Ещё раз увижу тебя, не задумываясь сразу же побью!

Выкрикнув свои угрозы, он схватил подругу за руку и быстрым шагом направился к воротам. Тина пыталась освободиться, но Эрнест держал её слишком крепко.

– Пусти! Пусти! Мне больно! Ты даже не поблагодарил Кори за помощь! Отпусти говорю! Дай хотя бы попрощаться по-человечески! Глупый Эрнест!

Девочка сопротивлялась и пыталась вырваться, но у неё не получалось. Она оборачивалась и звала меня, но я сидел на месте и просто провожал детей взглядом. Её взывания ко мне и просьбы к Эрнесту чередовались друг с другом. Когда Тина обернулась в следующий раз, она затихла на полуслове, а на глаза навернулись слёзы. Даже Эрнест остановился, когда услышал всхлипывание подруги. Он обернулся и удивился, не найдя меня взглядом. Стал осматривать широкую пустую улицу, но ничего похожего на кота или ледяную птицу не нашел. На детском лице снова появилась злость:

– Селя опять из-за тебя плачет, отмороженное чудовище!

Он выкрикнул это так громко как мог и снова стал осматриваться. Думал, что сможет выманить меня подобным образом… Но никто не отозвался… Крикнув ещё несколько раз и не получив ответа, он окончательно решил, что я ушёл. Ослабил хватку и больше не удерживал Тину, но теперь уже она не хотела его отпускать и тихо плакала, вытирая рукавом слёзы. В результате они оба расстроились и медленно плелись к воротам. Дойдя до них, напоследок обернулись ещё раз. Их глаза встретили всё ту же пустую улицу. Никого не увидели, хоть и смотрели прямо на меня. Несколько слуг подбежали к детям и начали расспрашивать о случившемся. Им должно быть сообщили, что с юными господами всё в порядке, но за пару минут что-то успело измениться и теперь Селестина заливалась слезами. К девочке подошла её няня и бережно взяла на руки. Стала расспрашивать, что произошло, но девочка и двух слов связать не могла. Вместо неё ответил Эрнест, практически рыча от злости:

– Она нашла вшивого кота и привязалась к нему, а он убежал, вот она и ревёт.

Лицо няни подобрело, услышав причину горьких детских слёз. Она мягко поглаживала Тину по спине и говорила, что стоит девочке только попросить, её отец купит ей любое животное, какое только она пожелает. От этих утешений слёз стало только больше, а Эрнест снова огрызнулся:

– Тупая бабка! Этот кошак не обычный! Никто не сможет найти второе такое чудовище.

Служанки и няня переглянулись и понимающе улыбнулись, очевидно решив, что дети попросту привязались к животному и потому преувеличивают его значение.

Сидя в невидимости и наблюдая за происходящим, я убедился, что сдержал слово и приманка в целости вернулась домой. В это время думал о том, почему решил все-таки серьезно отнестись к для красоты сказанному обещанию.