Теперь нужно было отчитаться перед Черным Пятном. Надеюсь, много проблем не возникнет и после этого я вернусь к хозяйке. Мне хотелось рассказать ей об этом маленьком приключении и посоветоваться о моих навыках. Я не справился с толпой многоножек, а Бэлл бы даже взмаха руки не понадобилось, чтобы превратить всю ту армию в мелкую ледяную крошку. Все-таки эта моя неловкость сильно беспокоит, а впридачу, мы так и не разобрались с энергией. Определённое есть что обсудить. Заодно поем и отдохну. Хотя я и не чувствовал вкуса того яблочного пирога и чая, но мне была приятна атмосфера совместной трапезы и разговоров с Бэлл. Поистине чудесно можно было бы завершить этот день именно ужином с моей дорогой создательницей и рассказом финала этой истории с приманкой. После того мы сели обсуждать мою программу обучения и составлять план тренировок за скромным десертом. К этому моменту моих рассуждений, голова уже была полна прекрасных умиротворяющих картин грядущего вечера, подстраивая прошлый опыт под возможное будущее. В этот раз может быть другой пирог или не пирог вовсе, другой сорт чая или какие-нибудь сладости, приобретенные в кондитерской “Мадам Фарсвит”. В последний мой визит Бэлл упоминала, что эта небольшая лавка крайне популярна среди студенток ОПУСа и посчитала упущением, что до сих пор так и не посетила это заведение. А может быть она все-таки решила прикупить новый сервиз и расскажет о том, как его выбирала. Книг в комнате наверняка стало ещё больше. Не удивлюсь, если она за два дня сумела найти экземпляр, что достоин её местной миниатюрной библиотеки. Благородная йери с радостью поделится впечатлениями от прочтения ранее невиданных работ. Конечно же, ничего невероятного она не найдёт и не узнает, но будет рада рассказать о тех добытых малых крохах новой информации.

Мысленно распланировав свой отпуск, я летел к Старику и готовился получить свою заслуженную награду. Возможно самую малость опасался, что все-таки не сдал “экзамен”, но на этот случай у меня было заготовлено очень убедительное объяснение. Моя “исключительность” снова станет причиной и Черное Пятно не посмеет сказать ничего против. Не будет ложью, что именно потому я слаб и не смог с легкостью одолеть такую молодую йери. Никто ведь и подумать не мог, что ледяному существу будет тяжело даваться его родная стихия.

С этими мыслями я и добрался до кабинета. Матовая черная дверь была открыта, словно Последний сам приглашал меня и ждал встречи. Пройдя по коридору и насладившись шелестом листьев и звоном монет, добрался до черного пространства, что в этот раз казалось необъятным. Если бы не тучки, что с назойливым радушием встретили меня, тут бы было слишком пусто. Даже столик с пряжей куда-то пропал, заставляя меня смотреть только на искусственное небо, движущиеся штрипки и комки, пляшущие рядом. Я сел на пол там, где тучки “сказали” остановиться, устроился поудобнее, распушив при этом перья, и стал ждать, когда старик изволит явиться.

Постепенно комната уменьшалась и теперь казалось, что незримое стекло практически упирается в кончик клюва. Я смотрел на своё еле видимое отражение и время от времени оглядывался по сторонам с помощью наблюдения. Это место было воистину странным. Контурный мир ничем не отличался от обычного мира, словно я смотрел на всё простыми глазами. Вокруг не было и намёка на что-то живое. Но, чтобы убедиться, я решил применить формулу, что показывала окружающую энергию и её потоки. Наблюдал за плывущими тучками и как те двигались, нисколько не беспокоя окружение. Даже движения малейших частиц влияют на энергию вокруг них, но эти комки были словно иллюзия, что вовсе не затрагивает реальность, влияя исключительно на восприятие. Это заставило меня удивиться, в который раз за день, и к тому же вспомнить, что я видел посетив дома пострадавших. Если говорить чуть точнее, то, как и сейчас, не видел никаких следов. В чём собственно и была проблема. По какой-то причине, тогда я не придал этому значения. Возможно взаправду решил, что старик всё подстроил, хоть я и ни разу толком не задумывался, как именно он это всё организовал и провернул. Сейчас же понимаю, что я совершенно проигнорировал такой важный момент. Будь Последний хоть трижды странным и даже если бы он лично забирал каждого ребёнка, не могло не остаться никакого вмешательства. Его умение влиять на чужой атрибут не поддаётся моему понимаю, но, я уверен, даже что-то подобное необъяснимое должно оставлять свой след в мире. То же самое и эти тучки — они слишком “реальны”. Более того, сколопендры являются проявлением атрибута и должны были оставить отчётливый отпечаток на окружающей энергии. Ни то, ни другое не могло быть иллюзией, ведь в случае с силой йери — она бы не смогла похитить детей, если бы её атрибут не был материальным, а в случае с интеллектуальным декором кабинета — формула обмана не подействовала бы на безжизненный лёд. Иллюзии базируются на воздействии на мозг и пытаться применить подобную формулу на меня, все-равно что отрубить голову, чтобы убить. Приемник дядюшки Тириса превселюдно доказал, что последнее бесполезно. Но, впрочем, я не удивлюсь, если прямо сейчас узнаю, что есть вариации формул иллюзий, более тонкой организации, что заставляют “верить” не тело, но душу. С другой же стороны, такая моя впечатлительность казалась беспричинной, ведь я сам являюсь примером, выходящим за рамки здравого смысла и привычной логики мира. Если уж существую я, что может думать без соответствующего органа, и даже яд атрибута сколопендры действует на моё неживое тело, то чему вообще я тут поражаюсь? Но тогда, это не объясняет, по какой причине сиванитское снотворное не возымело эффекта. Формулы иллюзии и атрибуты с ядом имеют одинаковую основу — им нужна цель, тело или его конкретная часть, на которую они будут воздействовать. Но в моём случае, при одинаковых условиях отсутствия “цели” — яд сработал, а “сон” нет.

Пока я витал в своих размышлениях, перескакивая с мысли на мысль, зрение пропало. От неожиданности я чуть не подпрыгнул на месте, но все-таки смог сдержать своё удивление. Мягкие белые комочки, заботливо окружавшие меня, сразу разбежались, таким образом сообщая, что прибыл тот единственный, кого они боялись. Хоть и в несколько ином ключе, но в этот раз я разделял их чувства.

– Угадай кто?

Шутливый старческий голос Черного Пятна заставил душу дрожать ещё больше. Старик оказался невидим на моей звездной карте и его приближения я не ощутил. В кабинете точно никого не было. В отражении я видел, что происходит у меня за спиной, не говоря уже о том, что осматривал энергию вокруг и о появлении столь могущественного существа она бы “сообщила” заранее. Но директор просто возник из ниоткуда. Не издав ни единого звука и нисколько не потревожив пространство. Словно был не порождением мира, а его естественной и неотъемлемой частью.

– Если позволите, я бы смел покорно попросить этого неизвестного больше так не делать. Страшно, знает ли, когда со спины подкрадывается существо, слишком превосходящее понимание.

Мой голос звучал на удивление спокойно, хоть я и был уверен, что он сорвётся несколько раз. Эта демонстрация превосходства, без сомнений, была намеренной, и только по его прихоти была подана как безобидная детская игра. Умом я понимал, что из-за договора с Марисой он не может навредить мне, но, в то же время, здравый смысл был бессилен. Осматривая мои подрагивающие перья, директор тихо захихикал, словно был доволен моей реакцией и тем, что от меня не укрылась причина этой “игры”.

– Так… Кто же я?

– Хммммм, дайте подумать, — я почесал крылом воображаемый подборок, борясь с желанием броситься бежать от этого дружелюбного голоска. — Даже не знаю, кто это может быть. Наверно, кто-то очень страшный, раз уж он может так мгновенно появиться… Может йери тени? Если такой атрибут существует. Или, может, сверхбыстрый сиванит?

– Неправильно… Подумай ещё.

Добрый. Слишком добрый голос. До противного вязкий. Было стойкое ощущение, что нельзя просто назвать его по имени, но шутливый ответ не сработал.

– Может быть… вы тот… кто пришёл последним?

В этот раз ответа не было. Тишина, что без присутствия Старика была обычной, теперь била звоном по слуху и голове. Он молчал и я даже не знал, почему. Глупые шуточки ему по нраву и такой тупой каламбур с его именем должен был прийтись ему по вкусу… Но он молчал.

– Д-дверь ведь была открыта, так что Вы сами меня пригласили на встречу и опоздали при этом…

Я спешно попытался оправдаться и объяснить шутку, но только на несколько секунд нарушил тишину. Директор не отвечал, давая повод имитациям эмоций разгуляться в составлении худших вариантов развития событий.

– … Не угадал, малюсичек-ледусечек!

После нескольких длительных секунд молчания, ответ, звучавший всё тем же шутливым добрым голосом, был как благословение ниспосланное небесами. Старик убрал свои плетеные руки от моей морды и встал предо мной:

– Я… — указав большими пальцами на себя, он гордо заявил: — Самый добрый и дружелюбный директор в мире!

После этих слов ощущение угрозы исчезло, оставив после себя только смешанное, некомфортное и одновременно спутанное чувство. Повинуясь этой перемене, мои мысли сразу вернулись к привычному руслу, подстраиваясь под “теперь уже точно дружелюбное” поведение Старика. Хоть он и не может мне ничего сделать, но я реагировал так, словно от его решения зависела участь моей половины души. Слишком живая реакция на ситуацию раздражала, но мне было необходимо что-то ответить и продолжить диалог:

– Почему ты называешь меня детскими кличками? Из-за души Бэлл, у меня такой же возраст, как и у неё.

Пятно наклонило голову на бок, приложив указательный палец к маске:

– 16 годиков?

– Настоящий её возраст.

– Не понимаю, о чём ты, — он развёл руками в стороны: — У меня всего одна Бэлл Ролан учится и ей всего 16 годиков.

– Ладно-ладно. Пусть будет так. Но это все-равно слишком большой возраст, чтобы называть меня “малюсичек”.

– Ну, тебе-то и не 16 лет. Телу всего ничего, так что будешь получать такие детские клички, пока не подрастешь, ледышонок!

Я и так уже можно сказать “подрос”. С прошлой нашей встречи, тело стало больше почти в два раза.

– А по “имени” не судьба назвать? Зачем было придумывать мне кличку, если ты все-равно всё переверчиваешь?

– Но это слишком скучно. Я хороший директор, так что по доброте душевной даю своим любимым детям уникальные имена. И ты будешь — Рикоко!

– Не подходит. Слишком похоже на имя двоюродной сестры Бэлл. Прекрати этот безвкусный ужас, иначе я буду называть тебя "старикашка" или "Черное Пятно", а может и “старческой плесенью”.

Про себя я уже давно так к нему обращался (уверен он об этом прекрасно знает со своим чтением мыслей) и сейчас сказал это шутки ради, но директор задумался. Благо, нагнетающей тишины не возникало и это заставило меня окончательно убедиться, что наша беседа перешла к привычному перекидыванию фразами. Старик подумал ещё немного, а потом просто развел руки в стороны, словно не мог ничего не с этим сделать:

– Справедливо, Леденюсичек. Даю тебе официальное королевское разрешение.

– Ты головой ударился? Я только что открыто оскорбил тебя, правителя целой страны, а ты не только не злишься, но и согласен со мной? — в подтверждение моих и своих слов, Черное Пятно кивнул. Он даже не отрицал, что мои варианты обращения были неприемлемы. — А что, если я так тебя при других называть буду?

– По голове стукну!

– Тогда просто расскажу всем, какой у них жалкий правитель, что какому-то куску льда спускает с крыльев оскорбления.

– Да пожалуйста! Тебе все-равно никто не поверит.

“Действительно…”

Он сощурился и ехидно засмеялся, прикрыв рукой маску, а мне оставалось только сдаться.

– И все-таки это победа для “малюсечка” над “старческой плесенью”. Давай закончим на этом и перейдём к делу, — я наконец-то поднялся с пола, показывая, что наш обмен любезностями подошел к концу и теперь я буду говорить по делу: — Вполне вероятно, что мне удалось схватить того самого “людоеда”.

Маска директора стала суровее, соответствуя характеру темы. Я вкратце рассказал о произошедших событиях, оставив только самые важные моменты, но не обделил вниманием все странные предметы и покрытые неизвестной мне формулой дом и катакомбы.

– ... А ещё она зачем-то украла ленту девочки.

– Ленту? Как она выглядела? — Упоминание украшения было скорее для количества и демонстрации моей неразборчивости в информации, но Пятно почему-то заинтересовался. — Ткань желтая, ближе к горчичному цвету, текстура материала на вид слишком плотная, как для ленты, на краях обрамление с узором, вышитое золотыми нитями — ничего особенного. Вероятно, сделана на заказ у мастера средней руки.

Я сопровождал свои объяснения жестами, показывая размер изделия и форму узора на нём, а директор кивал и слушал, будто речь шла о чём-то невероятно важном.

“Опять придуривается…”

– Ледунчичек, ты же ещё не искал детей в подземелье, да?

– Какая-то резкая смена темы. Нет, я не мог осмотреться сразу, так как первоочерёдно нужно было в целости и сохранности доставить детей домой. Планировал отчитаться перед тобой, Плесень, и вернуться.

– Хорошо-хорошо. Спасение пострадавших это правильно. Если найдешь остальных детей и подтвердится, что йери-сколопендра виновница, тогда сразу тащи её мне — я ей по голове постучу всеми руками!

Маска стала суровее, а в доказательство своих намерений, все ленты плаща поднялись и начали асинхронно бить воздух, демонстрируя метод наказания. Я хотел спросить его про страницу, но, как только открыл клюв, Черное Пятно начал более усердно избивать воображаемую голову. После второй моей попытки заговорить, он стал хаотично махать всеми руками в разные стороны. Иногда он останавливался и показывал причудливые формы, на которые способно только его странное тело.

– Старик, если не хочешь слушать, то так и скажи. Я хорошо понимаю речь яглех, для своего слишком юного возраста.

“Теперь даже не скрываешь, что умеешь читать мысли?”

Как только я об этом подумал, директор закончил своё странное выступление и, тяжело вздохнув, положил мне руку на голову:

– Судя по тому, что ты мне рассказал, дело принимает чуть более серьёзный оборот. Я подозреваю, о чём ты хочешь поговорить, но ты и правда ещё слишком маленький, чтобы знать о таких взрослых вещах. Вот когда вырастешь, мы с мамой тебе расскажем.

“Так и быть — выкрутился. Видимо, за десятки лет научился делать вид, что всего лишь слишком проницателен. Как бы там ни было, но, хочу верить, что умение определять ценность предметов не является частью твоего экзамена”

Я очень надеялся, что его интерес к ленте не был подсказкой.

– Раз уж мне знать не дано, то и не велика потеря, — я смахнул его руку с головы и отошел на несколько шагов назад: — Мне возвращаться к своим обязанностям?

Вместо ответа, пятно просто пожало плечами. Я ждал, пока он хоть что-то скажет, но даже после минуты молчания он так и стоял, пялясь на мою морду. Показалось, что в этот момент в моих мыслях что-то щёлкнуло. Что бы то ни было, будет преувеличением назвать это “злостью”. Но при этом я не мог и не хотел бороться с желанием начать поливать Плесень своими скудными запасами мата. Было невероятно жаль, что в этот самый момент я не был одним из маэстро сапожничьей речи и мои формулировки были не оригинальнее чем “ебаная подзаборная шлюха” и “тупая портовая блядь”. Но, если на секунду забыть о внезапно взбесившихся имитациях, то он серьёзно? Эта куча гнилой старческой перхоти не может ответить даже на такой простой вопрос? Мне блять всё самому решать, раз уж это “экзамен”?

– Дядь… Ты ж в курсах, что из-за своей невероятной исключительности я не только слабый, как новорожденный яглеш, но и тупой как пробка?

– Тупые так о себе не говорят.

– А это не я придумал. Мне моя хозяюшка прямым текстом намекнула.

– И к чему это мой малепусенюсенький Коринюсичек говорит?

– К тому, что моя умная создательница в лоб сказала, что нужно спрашивать обо всём у тебя. Петушиные мозги не тянут думать за работу без указаний, а она слишком занята своим подражанием людям.

– Она очень даже дельную мысль подсказала, но ты же в итоге сам поймал преступника! Значит умнюсюсенький птиченька! Сам разберёшься, когда уходить, а когда остаться.

– Ты через пизду своей жирной мамки меня слушал или как?

Хоть я и говорил в обычной своей безэмоциональной манере, но такие резкие слова заставили Плесень нахмуриться:

– А вот это уже было совсем грубо, Корюлюсик.

– Грубо в переулках ебут, а я тебе простой вопрос задал: идти мне или ты ещё что сказать хочешь. Ты должен был хотя бы из формальности отпустить меня восвояси. Но у нас тут целка-секретница, которая даже не может сказать “спасибо за отчёт, иди работай дальше”. Знаю, у вас там с “Марири” свои “секретики”, но до маразма не опускайтесь с этой своей конспирацией.

Он терпеливо выслушал меня и улыбнулся глазами. Снова его что-то радовало, а я снова не понимал причину его реакции.

– Было весело наблюдать твои попытки отстоять свою глупость, но… — его маска приблизилась к моей морде, заставляя отойти подсознательно отступить назад, — … ты понял суть игры “угадай кто”, так что можешь перестать корчить недоумка. Усёк, Льдуня? Более того, ваша с “колокольчиком” маленькая шутка изначально была несмешная и слишком сильно затянулась.

– Не знаю, что там Мариса напела тебе своим сладким голосочком, но я действительно хуже создательницы.

– Разве что в навыках и то, судя по всему, исключительно из-за особенности случая. А вот думаете вы каждый за десятерых.

– У яглех подобное считается расстройством.

– Вполне может быть, но даже от поломанного инструмента будет польза, если хватит ума придумать как его использовать, — наконец-то отодвинувшись от меня, Старик отошел на несколько шагов назад. — Достаточно развёрнутый ответ?

– Буду считать, что “да”. Остальное “думать за десятерых” само по полочкам расставит.

– Вот и чудненько, Кнопольдусенька.

Хлопнув в ладоши, он довольно сощурился и начал пританцовывать.

Ещё один слишком резкий переход от скрытой агрессии к дружелюбию, но разговор уже окончен, так что я с превеликой радостью свалю отсюда и не буду осквернять свои глаза очередным бредовым танцем “короля”.

– Тогда я пойду восстанавливать свою расшатанную психику, а заодно и от стыда отмываться. Слишком уж “прекрасно” пообщались в этот раз, к тому же Бэлл в жизни столько вслух не сквернословила, сколько я за эту беседу.

– Мы и правда местами переборщили. В следующий раз давай только шуточками перекидываться. Так мне больше нравится.

Он всё ещё пританцовывал, заставляя видеть в нём привычный образ клоуна-директора. Но эта встреча меня остаточно закрыла вопрос, что Старик не “лопух” и нельзя верить этой его несерьёзной манере.

– Как чудно, старикашка. Мы нашли общий язык.

– Но я тебе запрещаю ругаться в моём присутствии.

Даже пальцем пригрозил.

– А на ком я тренироваться буду? Ты лучший кандидат после Марисы.

– На кошках! Только сорок прогнали, а теперь котов развелось. Может от твоего сквернословия они обидятся и разбегутся.

– Они мне ничего не сделали.

– А бедный старик-директор чем перед тобой провинился? — он слегка отвернулся и прикрыл рукой маску, пытаясь театрально скрыть театральные “слёзы”: — Я ведь со всей душой к тебе, так тепло отношусь, а в ответ буду слышать только ругань? Плак-плак. Какой неблагодарный Коририрюледюнюсинесеничек.

– Что-то я не слышал, чтобы “со всей душой” пытались напугать до смерти. И как ты, мать твою, это выговорил вообще?

– Прирождённый дар лучшего директора в мире!

– Кто бы сомневался.

“Кто бы сомневался, что ты ответишь только на этот вопрос”

Я развернулся и начал уходить, но очень вовремя вспомнил об одном нюансе.

– Старикашка, а документы уже готовы?

– Нууууу…

Эта реакция заставила меня остановиться и повернуться к нему мордой:

– Ты до сих пор их не сделал?

– Хе-хе-хе, — была затронута тема документов и Пятно опять начал вести себя, как девица, которая боится признаться в своих теплых чувствах: — Там это... Всё ещё заминочка.

– Какая-то безответственная у тебя организация, если за столько времени документы не оформили.

– Ой, да какая разница, что там с этими бумажками? Главное, что ты прекрасный подчиненный, лёдо-птенчик, и сам смог без помощи и подсказок разобраться в своём первом деле!

– До жопы твою похвалу. Мне удостоверение нужно. Яглеши на слово поверили, но они идиоты.

– А его у тебя и не будет.

– Мне что, каждый раз наседкой класться?

– Хи-хи, я придумала кое-что поинтереснее, но придётся ещё чуть-чуть подождать, Ледовичочичек. Я хотела бы признаться в более подходящей обстановке, — не прекращая играть смущенную леди, теперь он заговорил в женском роде и стал смущаться ещё больше: — Когда вернёшь мне этот кулон, я дам свой ответ.

Он нерешительно протянул мне руку и передал тусклый, серый кристалл, обвитый тонкой металлической нитью. Кожаный шнур практически стерся, проволока была кривая, полностью блеклая и местами покрыта мелкой ржавчиной. Камень был без огранки, будто его случайно откололи и оставили как сувенир. За такую безделушку ни один торговец и монеты не даст. Да что уж там. Я в свой первый час жизни, с неразвитой мелкой моторикой, сделал бы украшение лучше.

— … Ээээээ… Благодарю от всей души?

В силу своей скудной мимики, я старался выглядеть радостным и довольным, но интонация предательски меня выдала. Впрочем, это реакция повеселила Пятно.

– Это между прочим вещь очень важная, так что не смей потерять, Кокольдусик.

– А что если…?

– Страшно будет.

– Как сегодня?

– Даже хуже.

– Предельно ясно понял. Буду беречь как зеницу ока.

– Этот кулон всегда должен быть с тобой, до того момента, пока я не попрошу отдать его.

– Принято, Ваше генеральское Темнейшество.

– Вольно, рядовой Льдинков.

Разыграв пародию на строгий армейский устав, мы отдали друг другу честь. И старик это сделал сразу пятью руками. Глубоко вздохнув, он подошел ко мне, сел на корточки и наклонился, чтобы наши “лица” были на одном уровне:

– Я попрошу тебя навестить ту йери ещё раз, но только уже с этим камнем, — указав пальцем на безделушку в моем крыле, он продолжил: — Не много людей имеют доступ к информации этого уровня и все они сейчас заняты более важными делишками в других регионах на континенте. Тебе я детали раскрыть пока что не могу, поэтому просто отдаю “свидетельство нашей договорённости” и отправляю обратно в гости к йери.

– “Пока что”? Неужели, наконец-то что-то полезное расскажешь? А столько гонору было. И это что — ты соблюдаешь какие-то правила?

Директор ни подтвердил, ни опроверг мои слова. Он раскинул все руки в стороны и начал махать ими, теперь уже изображая из себя волну. В добавок ещё и стал двигаться из стороны в сторону, пародируя походку краба.

Смотря на этот “танец” в непосредственной близости, я очень запоздало начал видеть некое сходство между ним и Мирой. Они точно родственные души, с этим их странным поведением и любовью к безвкусной мишуре. А ещё очень вероятно, что они оба свято уверены в уместности своих чрезмерных действий. В случае с Чёрным Пятном этот вопрос ещё открыт, но вот Миранда стопроцентная “ебанашка”.

– Никакой реакции, Корюсенька?

– Мой отсутствующий мозг не в силах осознать сюр перед глазами.

– Это волны удачи! Чтобы ты успешно закончил своё первое задание!

Вместо ответа я отошел на несколько шагов назад и поклонился. Развернулся и направился к выходу, с одной единственной мыслью, что за эту встречу я точно безвозвратно лишился части жизни и здравого смысла.