Монотонный ритмичный капающий звук, плач юной леди и звенящие цепи, звучали как один единый оркестр. Я же задал ритм этому лишенному синхронности произведению, что звонким эхо разлеталось во все стороны. Многократно преумножаясь, звук становился громче, чтобы внести в происходящее ещё больше хаоса. Музыка паники и страх девочки с её слезами и неразборчивыми словами, нагнетали обстановку и постепенно изводили терпение наглеца. Ни один музыкант и никакой композитор не сможет создать столь живой шедевр. Я при этом наслаждался происходящим: наблюдал как меняется лицо наглеца и как с каждой секундой исчезают остатки его собранности и уверенности. Маленькая манипуляция сработала достаточно быстро. Симфония, давящая на мозг и уши, возымела эффект. Ему надоело слушать всю эту какофонию звуков и он начал передразнивать подругу, делая свой и так детский голос ещё тоньше. Зазвучала новая партия в этом отвратительном, сумбурном произведении.

Малец постепенно затих, а его взгляд уперся в пол. Было видно, как он изменился в лице и начал колебаться. Раздражение исчезло, сменившись задумчивостью и проскакивающим иногда страхом. С одной стороны "птица-монстр" и возможное спасение, которое они с подругой могут упустить, если будут медлить. С другой стороны — этот же спаситель может оказаться врагом и сам их прикончит, как только получит свободу.

Наблюдая за этой картиной, меня поражала схожесть ситуации. Есть особа женского пола, которая, по не очень убедительным причинам, доверяет мне и хочет помочь. В компании с ней особь мужского пола, которая всеми правдами и неправдами записывает меня в злодеи и отказывается сотрудничать.

“И почему мне опять попался непреклонный тупица?”

– Лааадно, — довольно громко вздохнув, мальчик вновь уставился на меня: — Но имей в виду, обманешь – в глаз получишь.

Я чуть было не рассмеялся. После такой-то сцены с передразниваниями подруги, его самоуверенный и гордый тон звучал до невозможного забавно. Он ещё и угрожал мне расправой, несмотря на то, что одного легкого удара клювом хватило почти свалить его с ног.

Собрав всю свою оставшуюся решимость, наглец подошел ко мне. Девочка перестала плакать и внимательно следила за действиями друга. Он неуверенно протянул руку к моей голове и быстрым резким движением снял талисман. Осторожности ради, отскочил на пару шагов назад, сжимая бумажку в руке.

Я сразу почувствовал, как сила из души разливается по всему телу. Лед быстро начал восстанавливаться, принимая свою привычную форму. Возле меня появилось несколько маленьких светящихся сфер и я четко мог видеть удивление и сомнение на лице малолетнего тупицы. Вода перестала капать, а температура воздуха ощутимо быстро падала. По оковам на лапах и стене за мной пополз иней. Промёрзнув почти за миг, железные детали, сдерживающие меня, раскололись и с грохотом упали на каменный пол.

“Селя” с неким восторгом смотрела на происходящее и утирала слёзы подолом платья. Малец же, начал подрагивать от холода и пятился назад. Он всё ещё сомневался в своём решении и поглядывал на бумажку в руке, будто хотел прикрепить её обратно. Он споткнулся о камень на полу и свалился на спину. Стал отползать дальше, пока не забился в угол и отступать уже было некуда. Но, когда иней уже достиг его ног, распространение остановилось.

“Уже не такой борзый и смелый, да, пацан?”

Я с ухмылкой наблюдал за страхом в его глазах, когда холод почти настиг его. Даже скрывать не буду — я сделал это специально. Только чтобы увидеть это выражение лица. Слегка засмеявшись, я топнул лапой и весь лёд вокруг мгновенно исчез, не оставив и следа. Воздух начал нагреваться, а малолетний наглец неуверенно поднялся на ноги:

– Ты специально это сделал, глупое чудовище! Я видел как этот холод тянулся ко мне, а к Селе нет!

Делая вид, что не понимаю, о чём речь, я пожал плечами и начал разминаться. Конечно же, мышц у меня не было, но для демонстрации себя я решил покрасоваться: потянулся, расправил крылья и выпрямился во весь рост. Будучи в той огромной форме, когда тела детей с легкостью помещались в моих когтях и я мог без особого труда удерживаться в воздухе с ними двумя, от пола до кончика пера на голове я был почти ростом с Бэлл. Раскинутые в стороны крылья, при таких пропорциях, достигали пяти метров и практически не помещались в нашей небольшой комнатушке. По очереди выставляя лапы вперед, стучал огромными когтями по каменному полу. При свете нескольких голубых огоньков, нахал теперь мог видеть, на кого он нос задирал и кому грубил.

Это моё маленькое представление произвело разное впечатление на детей. Ранее у них не было возможности внимательно меня рассмотреть, так что сейчас они не отрывая глаз следили за каждым моим движением. По лицу мальца было видно, что в своём “целом” состоянии я внушал благоговейный ужас. Он не мог определиться, продолжать бояться или начать восхищаться моим величественным видом. Реакция маленькой любительницы пернатых была противоположной — она со сверкающими глазами и нескрываемым восторгом смотрела за каждым жестом.

Её я и решил освободить первой. Подошел к ней и коснулся когтем браслета на ноге. Как только я это сделал, замок на кандалах сразу открылся. Помимо камня, из которого сделано это место, и талисмана, что работает вопреки известным законам — это была уже третья странная вещь, о которой Бэлл не знала. Не то чтобы моя создательница знает всё и вся в этом мире, но чтобы даже не подозревала подобном? Ей даже позволено помнить откуда бабуля Рэрэ приносит свои подарки. От удивления и охватившего любопытства, перья на затылке слегка приподнялись, а огоньки рядом дрогнули. Я даже на секунду забыл, что мне хотелось продолжить спектакль и продемонстрировать остроту своих когтей, что могут разрезать даже сталь.

Я отошел назад и девочка встала на ноги. Разгладила руками испачканное платье и сделала глубокий почтительный реверанс:

– Эта юная леди искренне признательна великодушному добродетелю за его милостивые и благие дела.

Перья на затылке снова приподняли от удивления. Это была слишком резкая смена поведения. Я практически растерялся от такого перехода от плаксы к образу благовоспитанной леди. Но раз уж у нас манерные приветствия, стоит подыграть:

– О, благородный эдельвейс, что блистает в цвете киновари. Для столь ничтожной, недостойной птицы великая честь и гордость оказать скромную, малую пользу столь прекрасному, одаренному лучами закатного солнца юному цветку.

Слегка раскинув крылья, я поклонился ей в ответ, одарив мягкой улыбкой. Синие глаза девочки сначала выглядели растерянными, ведь она наверняка не ожидала, что кусок льда ответит ей подобающими высшему обществу манерами и речью. Она прямо-таки засверкала и почти сорвалась с места, но вспомнив о рамках приличия, взяла себя в руки и продолжила говорить:

– Прошу простить мне мою охальность. Ранее я и мой спутник проявили непозволительную бестактность и не воздали должного уважения нашему добродетелю. Позвольте же, хоть и с запозданием, представить себя. Я Селестина-Грейс де Клиффорд, старший ребёнок Маркиза Демиана-Огастаса де Клиффорд, казначея сего королевства, и я вновь благодарю судьбу за то, что она привела нас к столь благородной белой циннии в этот час невольного беспокойства, — юная Леди ещё раз склонила голову в реверансе, после чего выпрямилась и мягко указала рукой в сторону мальчика. Её голос изменился и теперь она говорила с нескрываемым укором, но всё также манерно: — А этот молодой человек, недостойный вашей безграничной доброты и терпения — Эрнест Аркадэло Бьянко, единственный наследник достопочтенного Барона Бьянко.

“Всего лишь сын барона”, — подумал я, но для людей даже такой статус имеет значимый вес. Я временами забываю, что эта страна с классовой системой, а черная мазня “Последний” тут король, скинувший все решения по управлению страной на “Парламент Состоятельных” и входящие в него палаты высших и низших лордов.

Я проследил взглядом за жестом Селестины. Тот, кого она представила как "единственный наследник", выглядел жалко. Малец растерянный стоял на одном месте и не знал, что делать, а встретив мой взгляд и вовсе замер на месте. Боялся подойти ближе, при этом ничего не говорил и просто стоял поодаль, сжимая в руке талисман. Как-то слишком сильно он напуган для своего высокомерия ранее.

– Рад нашей встречи, Леди Клиффорд, — я вежливо склонил голову, отвечая на приветствие: — Ледяной феникс Кори, что по воле моего единственного господина и властителя Бога Птицы ныне находится на службе Его Темнейшества Последнего, рад знать, что его скромные умения мелкого крыла были угодны благородной дочери бескрылого народа.

– Прошу, не склоняйте головы. Нет надобности в столь строгих формальностях, — она приложила руку к груди и учтиво улыбнулась: — Вы меня старше и занимаете более почётное положение, нежели мой отец. К тому же, хоть и стыдно говорить подобное, мне будет совестно обязывать своего спасителя придерживаться всех правил этикета в общении со мной.

“И это мне говорит тот самый ребёнок, который боялся в глаза незнакомцу взглянуть?”

– Тогда и ты, Тина, обращайся ко мне как к другу.

Официальное представление и благодарности, крайне неуместные ситуации, закончились и девочка почти сразу вышла из образа. Не знаю, что из сказанного и сделанного мной её больше поразило, но она не на долго застыла со своей вежливой улыбкой, после чего тихо повторила “Тина” и принялась радостно подпрыгивать на месте.

За спиной послышалось бубнение мальца, что, к моему удивлению, не пытался прервать нашу с леди игру во взрослое приветствие:

– Надо было сразу сказать, что работаешь на короля.

Даже такая недальновидная мелюзга осознаёт, что значит работать на правителя страны. Возможно, зря я упомянул старика-директора, но сейчас уже было некуда деваться. Слово не воробей… Меня даже больше беспокоило, что они оба не попытались усомниться в моих словах. Селестина с самого начала симпатизировала мне, а вот почему этот высокомерный глупец принял всё за чистую монету, мне невдомёк. Неужели репутация Черного Пятна настолько велика, что только упоминание его имени вызывает благосклонность людей?

Оставив девчушку наедине со своей радостью, я повернулся к малолетнему выскочке. Он смотрел в сторону и дулся на то, что я не сразу использовал свой своеобразный козырь. Конечно же, ему это не нравилось. Если бы я сразу раскрыл эту карту, он бы не выставил себя таким дураком перед подругой.

Как только обалдуй заметил мой взгляд, он вздрогнул и сделал шаг назад. Видимо, память у этого единственного-наследника-барона хорошая и он помнит как высокомерно и напыщенно вёл себя передо мной. Не только сейчас, но и тогда в лесу он только и делал, что требовал с меня, при чем не в самой культурной форме. До сих пор глаз дергается от этих его отвлекающих хриплых криков.

Юнец неуверенно пятился назад, пока не уперся спиной в стену. Морда птицы по своей природе не может выражать эмоции, но я постарался сделать так, чтобы сейчас этот засранец видел самую суровую птичью гримасу в своей жизни. Я подошел достаточно близко, чтобы его дыхание превращалось в пар от источаемого из моего тела холода. Последним шагом, когти звонко стукнули рядом с ботинком мальца. Его стопа спокойно помещалась между моих растопыренных пальцев.

– Если вежливо попросишь, юный Эрнест… — мой голос звучал грубее и ниже, чем обычно, — … то я подумаю над тем, чтобы освободить тебя.

Мальчишка зарекомендовал себя, как довольно стойкий человек. Даже преследуемый армией жуков и похищенный йери, он до последнего держал себя в руках. Сейчас же от того наглеца и грубияна не осталось и следа. Кажется, с давлением я перестарался. Он, с широко открытыми глазами, стоял и подрагивал, то-ли от холода, то-ли от страха. Детский мозг уже успел себе навоображать, что такая гигантская и страшная птица может с ним сделать этими когтями, режущими даже камень. Он видел, с какой легкостью я убивал полчища сколопендр. Не придумав ничего лучше, его рука медленно поднялась и попыталась прицепить ко мне талисман. Эта последняя мера защиты, по мнению ребёнка, могла спасти его от моей расправы. Но, к его большому сожалению, он не знал, что не достаточно просто приложить бумажку с письменами к моему телу. Даже будь это обычный талисман, нужно владеть хоть крупицей магии и тем более знать, как его активировать. На глаза мальца начали наворачиваться слезы, когда листок не прилип ко льду и с шелестом упал на сырой каменный пол.

“Я точно перестарался с давлением, но позвольте мне ещё немного насладиться моей маленькой ненужной местью”

Гигантская птица так и продолжала стоять, не шевелясь и не говоря. Я смотрел на мальчишку суровым неморгающим взглядом, ожидая ответа. Но моё наслаждение детскими страданиями прервали. Вдалеке раздался звук и я повернул голову. От такого резкого моего движения, малец вздрогнул, обхватил руками голову и зажмурился. Возможно, оцепенение юнца вскоре бы пропало и дождался бы вежливой просьбы, но звук открывающегося замка не дал этому случиться.

Где-то вдалеке, вполне возможно, в самом начале этого подземелья, послышался звон связки ключей и скрип ржавых петель. Дверь с тяжелым глухим звуком хлопнула, а от стен стал отскакивать неспешный стук каблуков. Сам по себе звук был довольно тихим, но акустика и эхо усиливали его. В сочетании с размеренностью шага, цокот звучал устрашающе для детей.

“Вот и хозяйка подземелья пожаловала. Надо быстро что-то придумать. Если йери пришла подготовленная, то я не справлюсь с ней. Мысли завертелись в моей птичьей голове, в поисках лучшего решения. Места для полёта было мало. “Комнатушка” была с тремя стенами и вела сразу в коридор, по которому идёт йери. Сражаться в таком узком пространстве я не смогу, даже если стану меньше, но если форма будет слишком мала, я попросту не смогу оказать сопротивление. Можно было бы пристрелить противника льдиной между глаз, но если эта йери тот самый похититель, то её нужно оставить в живых. Значит, остается только обездвижить”

Я приподнял коготь и коснулся браслета из странного металла. Замок на ноге мальца щелкнул и шаги остановились. Эхо звона металла пронеслось по стенам и шаг неизвестного ускорился. Селестина практически вскрикнула от испуга, но успела закрыть руками рот. Слёзы опять навернулись ей на глаза, когда она подбежала и спряталась за мной.

Я приложил перо к клюву, призывая детей быть тише. Леди продолжала прижимать руки ко рту и понимающе кивала. Я перевел взгляд на мальца. Он всё ещё был в ступоре и смотрел на меня, схватившись руками за голову. Хоть и не сразу, но он понял, что надо сделать, и тоже кивнул. Я погасил светлячков и сосредоточился на наблюдении. Странный камень, из которого было сделано всё здесь, не давал мне видеть души дальше нескольких метров и пришлось полагаться на глаза и уши. Звук шагов становился всё ближе. Свет от лампы начал пятном ползти по стенам, постепенно освещая коридор. Я приготовился к атаке.

“Шаг... Ещё один... Сейчас!“

Только из-за поворота показалась рука с керосиновой лампой, я сорвался с места. Наша "комната" была не такой уж большой, так что одного прыжка было достаточно, чтобы преодолеть всё расстояние разом. Выскочив навстречу, я увидел лицо девушки, что в моменте начало меняться со злобного на удивленное. Это была та самая йери, что управляла жуками и, ухмылялась, с удовольствием стреляла в меня.

Прежде чем она успела что-то сделать, я уже прыгнул на неё, выставив когти вперёд. С моим весом и такой силой рывка, хрупкое девичье тело не могло устоять. Я врезался в неё и с легкостью сбил с ног. Лампа улетела в сторону и с шумом разбилась о стену, погружая подземелье обратно во тьму. Не успев опомниться и осознать происходящее, йери начала задыхаться. Моя огромная лапа уже сжимала её тонкую шею. Девушка начала сопротивляться. В своих попытках сбросить меня, она отбивалась ногами и руками, пока я бил её крыльями. Даже у таких маленьких птиц, как голуби, удар достаточно мощный, чтобы оставить синяк на коже, а мои удары и вовсе отбрасывали в сторону хрупкие руки девушки. Они с глухим стуком врезались в пол и снова поднимались. Йери пыталась выдирать мои перья, но только резала руки об острый лёд. Она хваталась за мою лапу, сомкнувшуюся на её горле, и царапала её ногтями, пытаясь разжать хватку. Тянулась к моей морде, но я только сильнее сдавливал шею. Она была настолько ошеломлена, что даже забыла про свой атрибут. Только вот сейчас это ей все-равно не помогло бы. В мгновение ока создать ту армию жуков у неё не выйдет, а меньшее количество не будет для меня проблемой. Йери пришла сюда, не ожидая встретить сопротивление. Не подготовилась заранее и теперь расплачивается за эту ошибку.

Постепенно, сопротивление ослабевало. Руки всё реже поднимались, чтобы выдрать мои перья, а редкие попытки разжать хватку на шее, больше были похожи на поглаживание. Когда силы покинули её, я ослабил хватку. Она потеряла сознание, а её взгляд был расфокусирован. Йери с хрипом втягивала воздух, заставляя меня уже второй раз за короткий промежуток времени возвращаться к воспоминаниям о заброшенном доме… Но всего лишь на секунду… На всякий я случай проверил, не перестарался ли с удушьем и не означает ли этот хрип, что она действительно умирает. Эта похитительница нужна мне живой. Мне ещё её к старику тащить и экзамен сдавать.

Я некоторое время присматривался к её лицу и вслушивался в хриплый звук. Вроде жить будет. Оставалось только обездвижить её. Полуобморок долго не продлится и она быстро придёт в себя…

– Кори?

Я обернулся и увидел робко выглядывающую из-за угла Селестину. В коридоре, в отличии от нашей комнаты, не было никаких окон. Она не могла меня видеть в кромешной тьме, но все-равно упорно всматривалась в непроглядную черноту.

– Всё хорошо, Тина, — я сказал это так мягко как мог, — ведьма не нападет на вас.

– Чудовище, ты убил её?

Теперь уже из-за угла выглянул малец. Он действительно считал меня таким кровожадным, если именно этот вопрос прозвучал от него в первую очередь?

– Нет, не убил. Только слегка побил крыльями и она лишилась чувств.

Про удушье я намеренно умолчал. Я не стал призывать светлячков и показывать йери. Руки и ноги девушки были сильно повреждены. Несколько пальцев неестественно вывернулись, а кожа местами была и вовсе срезана, из-за чего кровь растекалась по и без того влажному камню. Мне известно, что людские дети очень ранимы и подобная картина может даже повредить их души, так что лучше им не показывать подобного. Не хватало ещё потерять баллы за нанесение морального ущерба пострадавшим.

– А почему она хрипит, Кори?

– Да подавилась она, когда упала, Селя.

Мне даже придумывать оправдание не пришлось. Юнец сам сделал неправильные выводы.

Я оттянул тело йери ближе к стене и начал думать, как её обездвижить. Проще было бы прикончить и сразу доставить Плесени душу, но не исключён вариант, что она может быть его подчинённой и мне прилетит по шапке за такое решение. Столько проблем несёт этот экзамен, что практически душит. Про себя я выругался ещё несколько раз и принялся перебирать варианты. Формулы и атрибут отпали в первую очередь. Для всех вариаций, что могут сковать силу и энергию, нужны индивидуальные расчёты (на которые у меня времени нет) и в некотором случае ингредиенты. Лёд не подойдёт, из-за того что моих навыков недостаточно. Он попросту растает, пока я буду обыскивать логово, да и использование энергии не ограничит, что значит — как только йери придёт в себя, сможет призвать своих жуков и выбраться. Сиванитское снотворное не сработает, раз уж у я имею дело с разновидностью атрибута членистоногих. Кандалы и талисман нельзя использовать, ведь хозяйка этих вещей явно лучше моего знает об их устройстве и с легкостью сможет выбраться из собственной тюрьмы.

– Кори, мы уже можем выходить?

“И как она думает идти, если ничего не видит?”

– Тут очень темно и стекло разбросано по полу. Мне нужно немного времени на уборку.

Была не была. Я закрыл крылом тело девушки, чтобы дети не видели, создал одного светлячка и одну ледяную иглу. Если случайно прикончу эту йери, скажу что это была самооборона. Дети всё ещё выглядывали из-за угла и пытались подсмотреть что я делаю, но моё крыло закрывало им обзор. Перевернув девушку, я зафиксировал её голову лапой. Точка, которую я искал, была на задней части шеи. Одна из тех, что лишает чувств при этом не убив. Правда, ничто не мешает моему бесчувственному телу воткнуть иглу слишком глубоко и прикончить йери по неосторожности. Но я приготовился, смягчил перья, размял ими нужный участок и растянул кожу. Выдохнул, прицелился, воткнул иглу и сразу начал следить за реакцией. Приложив голову к полу, я направил светлячок к глазам йери. Зрачки реагировали на свет, так что, кажется, я все-таки не убил её. Облегченно вздохнув, я потушил свет и мысленно поблагодарил Бэлл, за то что у императрицы-шаманки она научилась ещё и акупунктуре. Смахнув крылом осколки в сторону, я подобрал связку ключей, что валялась поодаль, и пошел к детям. Когда я приблизился к ним, первым голос подал наглец:

– Ты все-таки убил её?

“У этого ребенка нет другого вопроса для меня?”

– Не убивал.

– А что ты тогда там так долго делал? И почему светлячки исчезли?

– Расчищал путь от стекла, а светляки пропали потому что я устал. Держитесь за мои перья и шагайте осторожно. Я хорошо вижу в темноте, так что стану для вас поводырём на время.

Первой ко мне руки потянула Селестина. Она ни на секунду не задумалась, прежде чем схватиться голыми руками за лёд, но её ждал приятный сюрприз.

– Почему лёд такой мягкий и совсем не холодный?

– Понятное дело, что это из-за магии.

Высокомерная малолетняя морда опять умничала, но малец не смог сдержать интерес и тоже схватился за перо. Так мы медленно пошли к выходу. Дети молчали и мяли куски льда, вместо того, чтобы просто за него держаться. Я даже великодушно позволил им сломать несколько перьев, когда они проверяли их на гибкость. Коридор был не столь длинным, но эти двое успели вдоволь удовлетворить своё любопытство, прежде чем мы добрались до выхода. Я положил лапу на дверь и приказал детям плотно закрыть руками глаза. Моему ледяному телу ничего не будет, а вот их зрение может пострадать от резкой смены освещения. Прозвучало два хлопка. Дети послушно выполнили мою команду и стояли закрыв лицо обеими руками. Это было забавно.

– Одной рукой закрывайте, — мой голос слегка дрожал от сдерживаемого смеха. — Как вы будете держаться за меня, если обе руки заняты?

– Я бы и без тебя догадался!

Малец смутился от моего замечания и быстро схватился за мое перо, убрав одну руку с лица. Он всё время пытается не выглядеть как ребёнок, но допускает такие глупые ошибки. Я не удержался и засмеялся в голос.

– Чего ты ржешь как конь, грёбанное чудовище?

– Поверни руку горизонтально, а то так ты только один глаз закрываешь.

Услышав мои слова, теперь уже захихикала Селестина. В отличии от своего друга, она сделала правильно со второго раза.

– Глупый Эрни.

– Эй, не поддакивай ему!

С третьей, и в то же время последней попытки, ему удалось правильно выполнить мою просьбу. Моя лапа толкнула дверь и та со скрипом открылась, впуская в коридор яркий свет и заставляя меня скорчить недовольную гримасу.

“Ах, солнце. Мой старый враг”