В этот раз забвение не было беспамятным и я видел сны. Картинки в голове возникали не в самой стандартной экспозиции и прорисовке. Появлялись какие-то тонкие, длинные, белые человеческие силуэты. Одни из них без причины били меня током, когда касались тела, а другие пытались подружиться и обнимали длинными руками.

В какой-то из тех десятков тысяч книг, что Бэлл читала, было написано, что у людей такого рода изображения возникают при употреблении галлюциногенных веществ. Те стрелы точно были чем-то смазаны.

Абстрактные картинки постепенно начали растворяться. Разноцветные миры, сотканные из странных грёз, начали таять и оставлять за собой только окружающее меня со всех сторон бескрайнее черное полотно без единой звезды. Сознание постепенно возвращалось и перед закрытыми глазами вспыхнули два ярких огонька. Ощущения вернулись ко мне и я начал слышать звуки. Что-то беспрерывно капало совсем рядом и раздражало слух.

Складывалось впечатление, будто по мне проехала повозка, да ещё и лошадь сверху потопталась. Хоть это и было подражание чувствам живого существа, но голова болела очень даже правдоподобно. Может и правда я попал под колеса экипажа? Хотя, откуда ему взяться в чаще леса?

Память постепенно возвращалась ко мне и события перед падением начали мелькать в голове. Мы с детьми убегали от йери и её армии сколопендр, потом она прострелила меня, мы падали, я даже успел закрыть детей крыльями, а потом…

Попытка резко встать и одновременно с этим открыть глаза не увенчалась успехом. Вернее, глаза-то открылись, а вот сдвинуться не вышло. Что-то удерживало тело, не давая ему шелохнуться. Осмотревшись, насколько позволяло освещение, я понял что нахожусь в каком-то темном помещении с каменными стенами. Это место было странным и источало слабую энергию, что шла не только от строения, но и воздуха. Она поглощала часть света и даже с маленьким окошком, через которое проникали солнечные лучи, тут было слишком темно. На лапах были кандалы, цепь от которых тянулась вверх, приковывая к стене. Крылья и тело были прибиты кольями, а шею обхватывала толстая металлическая дуга.

Первым желанием было свернуться в комочек и расплакаться. “Несокрушимый, простой и невероятно безубыточный план”? Ага, как же. Всё пошло коту под хвост, возможно даже под мой кошачий хвост. Приманку не спас, сам попался, наше сражение точно наделало шуму и придется потом отчитываться перед Плесенью, выдал себя возможному преступнику, а сейчас к тому же был прибит к стене, как трофейное животное. К ещё  большей моей радости, бумага прилеплена ко лбу был талисманом, сдерживающим энергию.

Интереса ради, Бэлл когда-то давно решила изучить практики востока и Мариса пригласила шаманку-йери, правящую империей на небольшом полуострове, дабы та стала наставницей дочери. Тогда-то ещё юная принцесса Эйтэра и узнала о технике управления энергией с помощью талисманов и что даже с сочетанием людских ритуалов и речи йери невозможно было разрезать потоки “магии” в теле. Либо запретить использовать энергию извне, либо её выход наружу, что в первом случае прекрасно работало против яглех, так как их техники “колдовства” опираются не внешние “запасы”, а во втором случае прекрасно работает против йери, чей атрибут берёт силы напрямую из души и тела, а после уже являет миру. Мне несказанно повезло, что этот талисман не работал по известным правилам и только в некоторой степени блокировал энергию, иначе я бы сейчас не только смотреть не мог, но и сознание было запечатано внутри души. Возможно даже, перекрой этот талисман все потоки, тело бы сразу разрушилось и я отправился к Бэлл, что была моей последней точкой сохранения. Но если ничего не сделать, то я действительно исчезну. Тот раздражающий капающий звонкий ритм оказался водой, стекающей с моего тела. Было неприятно осознавать, что эти капли отсчитывали оставшееся мне время, но я ничего не мог сделать, ведь меня не только буквально, но и фигурально связали по рукам и ногам. Я даже не мог редактировать формулу для фамильяров, при том, что для изменений мне не нужно пользоваться ни энергией, ни атрибутом. Оставалось только смириться с происходящим и на время принять беспомощность. Я даже не пытался подавить эти имитации досады. Мне ведь действительно было неприятно осознавать, что я не справился с таким простым заданием. Я недовольно скривился и стал ждать, пока проснутся дети. Благо, вскоре они зашевелились и начали приходить в себя.

– Селя? Ты здесь?

Слева от меня зазвучал тонкий детский голосок. Первым проснулся уже знакомый мне наглый мальчишка. Он был прикован к соседней стене, слева от меня. Мальчик звучал тихо, но его голос отразился от стен многократным эхо, продолжая отбиваться от стен и растворяться в глубинах подземных проходов. Наша "комната" прилегала к коридору и, судя по долго исчезающему звуку, это место и правда было не простым подвалом.

– Не кричи так, Эрни.

Протерев сонные глаза руками, девочка начала искать друга и поползла в ту сторону, откуда услышала его голос. Для человеческого глаза тут было настолько темно, что она не могла даже разглядеть свою руку, которой ощупывала пол вокруг себя. Мальчишка был не многим лучше. Сон на холодном каменном полу плохо сказался на телах детей и теперь их неловкие движения напоминали мне новорожденных оленят. Мои глаза были в разы лучше человеческих, так что даже в такой темноте я мог прекрасно видеть. Спасибо формуле и что талисман не заблокировал эту её часть. Я тихо наблюдал за тем как дети, ориентируясь по звуку, ползком пытаются найти друг друга.

– Всё хорошо, Селя. Я рядом.

Мальчик, как и раньше, старался держаться невозмутимо и спокойно, но он не смог полностью скрыть дрожь в голосе. Маленькая леди так сильно растерялась, что даже не сразу осознала свой страх. Как только она нащупала руку друга, почувствовала облегчение и начала всхлипывать. Звук падающих капель с моего тела, дополнился еще и падающими на пол слезами.

– Эрнииииии, я боюсь. Жуки были такие страшные, их было так много. Что с нами будет? Нас ведьма-людоед съест? Я не хочу, чтобы нас ели!

Она разрыдалась ещё громче, а мальчик лишь недовольно скривился, услышав плач подруги. Видимо, она не впервые так себя ведёт.

– А ну не ной! Это только в сказках ведьмы едят детей, а на самом деле…

У него не нашлось ответа и он задумался. Я представил, что мог вообразить детский мозг в этот момент.

"Что делают ведьмы с детьми? Вряд ли едят. Может заставляют работать на себя, как рабов? Или используют для своих экспериментов?"

Я не умел видеть ничьи мысли без формулы, кроме мыслей Бэлл, но на лице паренька всё было написано так же четко, как черные буквы по белой бумаге. В любом случае, озвучивать эти предположения ему не стоило, ибо это могло обернуться ещё большими слезами. Не придумав ничего лучшего, малец просто выкрикнул:

– Не съест она нас!

Попытка быстро и решительно встать, обернулась таким же быстрым падением. Вместе с его выкриком, звук звенящего металла новым эхом разнесся по подземелью. Со второй, более осторожной попытки, он все-таки смог подняться. Прислонился руками к влажной каменной стене и попытался двигаться на ощупь. Подругу он нашел, так что теперь направился в другую сторону. Но только малец не учел, что кандалы не позволят ему далеко уйти. Цепь оказалась слишком короткой и, когда она достигла своего предела, мальчик попросту упал лицом в каменный пол. При этом довольно сильно приложился коленями. Он свернулся калачиком, прижал ноги к телу и лежал так несколько секунд, пытаясь не заскулить от боли. Собрав всю свою мужественность, и все-таки сдержав слёзы, вновь встал на ноги и попытался нащупать стену. Найдя желаемую опору, он обрадовался, но поняв, что коснулся не камня, а чего-то другого, он насторожился и медленно поднял взгляд выше. Посмотрел прямо мне в глаза и с криком резко отскочил в сторону:

– Ааааа! Чудовище!

– Как грубо с твоей стороны, юнец.

Малец от неожиданности упал на пол и попятился назад. Я первый раз подал голос перед детьми и на их лицах отчетливо читалось "оно ещё и разговаривает?", но я не стал отвечать на этот немой вопрос.

– Ооо! Это тот птичка-котик, который помог нам!

Леди почти мгновенно перестала плакать, когда заметила мой силуэт в темноте.

– Тот самый курица-кошак, который не смог справиться с несколькими жуками?

Его рожа точно просит кирпича или моих острых когтей. Наглец перевертел обращение ко мне, да ещё и опять в мою сторону летят претензии. Что за беспочвенная неприязнь? Если бы я не был обездвижен, что есть силы треснул бы этого малолетнего борзого. И неважно, что такой удар мог бы проломить его детскую черепушку.

– Птичка нам пытался помочь, не ругай его!

– Хаааа? — всё ещё сидя на полу, малец удивленно обернулся на голос подруги, которая встала на мою защиту: — А может этот кот тоже хотел нас поймать, но его опередили? Откуда ты знаешь, что он нам не враг? Вдруг он выслеживал нас и привел жуков, чтобы те нас сожрали?

– Но птичку же… тоже поймали, — девочка опять начала хлюпать. — Его бы не ловили, если бы… он дружит с жуками.

– Они могли быть не вместе, а просто добыча была одна и та же.

Девочка разревелась и малец наконец-то понял, что зря он пытался переубедить её.

– Парниша... Иди сюда. Сними у меня с морды бумажку, будь так любезен.

В отличии от леди, юнец не смог так легко принять меня как союзника и я прекрасно могу понять его сомнения. Нечто, что сначала было котом, стреляло иглами, запускало глыбы льда и передвигалось по ледяным пластинам, а потом обратилось огромной ледяной птицей, что очень похожа на “стеклянного людоеда”. К тому же, в этой темноте, мой бесформенный силуэт, высотой в полтора метра, должен был выглядеть довольно жутко в детских глазах. Ничего удивительного, что тот, кто в течении всей прогулки осматривался и оглядывался, ведёт себя так осторожно со мной. Малец некоторое время разглядывал меня, прежде чем презрительно выплюнуть:

– Ещё чего, чудовище.

Он видел, что сам я не могу избавиться от этого амулета и почувствовал власть. Его подруга была на моей стороне, но прикована к противоположной стене и не могла дотянуться и освободить птицу-кота, а потому он был уверен, что руководит ситуацией и может мне перечить. Этот маленький наглец осмелел настолько, что даже не побоялся подойти ко мне впритык:

– Не стану я помогать тебе, страшилище ледяное. И вообще, это ты во всем виноват. Если бы не ты, мы бы убежали, а ты... Ты... Даже с магией ничего не смог сделать и потом просто упал! И вообще! У меня теперь шишка на голове из-за тебя, а Селя плачет!

“Прямо-таки всю вину на меня скинул. Какая прелесть. Плакала девочка не из-за меня, а из-за его глупых необдуманных слов. К тому же, если бы не мои меры предосторожности, то от падения с такой высоты, одной только шишкой этот мелкий неблагодарный засранец точно бы не отделался. Начнем с того, что этих двоих похитили бы ещё во время прогулки по бедному району, а там возможно их ждала бы участь похуже смерти. Возомнил из себя невесть что и угрожает тут, только потому что сейчас я ничего не могу сделать в ответ. Совершенно не подумал, что будет после того, как я выберусь. Нет нужды спасать обе приманки…”

Я молчал и смотрел сверху вниз в наглые карие глаза. Малец даже не думал отводить взгляд, восприняв моё внимание как вызов.

– Эта талисман на моём лбу, запечатал магическую силу и, как бы странно это не звучало, я сейчас обычная говорящая птица. Ты же слышал, как вода капает? Так вот, это моё тело тает. Если не снимешь талисман — я исчезну, как весенний лёд, и никто не поможет вам выбраться из этого места и лап ведьмы.

Велика вероятность, что после разрушения тела моя память пропадет, не вернувшись к Бэлл с частью души, и новый фамильяр даже не будет знать о произошедшем. Если, конечно, из-за очередной моей исключительной особенности в этот раз не исчезну полностью или при пересоздании память в этот раз не передастся. Но даже если эти моменты обойдутся без проблем, то я не смогу помочь, ведь не буду иметь ни малейшего понятия о месте нахождения логова этой йери-сколопендры. Так что, я не врал ему, что являюсь для них единственным шансом на спасение.

Мальчонка всё ещё чувствовал власть и стоял передо мной не разрывая зрительного контакта. Ему немного не доставало в росте и он встал на цыпочки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Он ухмыльнулся и собирался сказать что-то заносчивое, но в этот момент я боднул его клювом. Малец отшатнулся, чуть было не упал и схватился рукой за лоб.

– Юнец, прежде чем говорить — думай головой. Если я исчезну, то не умру, а вы останетесь тут и точно не сможете выбраться самостоятельно. Но если освободите меня, то я, даю слово, не только вытащу вас отсюда, но и сопровожу домой. Времени на размышление у вас до того как моё тело развалится на куски или ведьма придёт.

– Ха! Для нашего единственного шанса на спасение ты выглядишь слишком жалко, птенчик! — последнее слово было сказано мальчишкой с весьма издевательской интонацией. — И вообще, откуда мы знаем, может ты помощник этой ведьмы с жуками, как слухи говорят? Вот я тебя сейчас освобожу, а ты нас сожрёшь, людоед.

Я приложил его не так уж сильно, но вся его речь, пропитанная гонором, сопровождалась проступившими от боли слезами и потиранием лба.

– Если эта ведьма и есть тот самый похититель, то у вас двоих очень большие проблемы. Знаете вы или нет, но никто из похищенных детей не вернулся, а значит и ваши шансы выйти отсюда самостоятельно — равны нулю.

Я и раньше заметил, что этот мелкий был довольно наглым и грубым, но… он мне казался гораздо умнее и рациональнее.  Возможно, паника и страх стали причиной таких резких изменений, но как можно было не заметить, что я им помог в лесу и тоже являюсь пленником? В слухах я был известен и как помощник ведьмы и как посланник Бога Птицы, но стал бы я действовать, если бы был сообщником похитителя или тем самым глубоко оскорблённым подданным, из-за которого Небесное Божество наслало на людей кару? Направь он сейчас хоть чуть-чуть своих усилий не на браваду и оскорбления, а на мышление, то до него бы сразу дошло.

– Эрнест, ты злой! — леди плакала и махала кулаками в воздухе, ведь до своего друга не дотягивалась. — Птичка нам помог, а ты теперь не хочешь помочь ему!

– Прекрати защищать это чудовище! Если бы он не лез не в своё дело или нормально помог, то мы бы тут не сидели!

– Злюка, я больше не буду с тобой дружить!

– Эээээ, променяешь меня на какой-то кусок льда?

Юная леди на секунду замолчала, только чтобы больше разреветься. Явно не хотела отказываться от дружбы с “Эрни”, но и придумать что-то более убедительное для моего спасения не могла. Вполне вероятно, в свои юные годы, она понятия не имела что такое "аргумент", поэтому просто заливалась слезами и говорила всё, что приходило в голову.

– Уааааа, птичка... Птичка хорошая... Эрнест не хочет чтобы нам помогли... Уаааа... Ведьма съест нас.... Уаааааа.

После этого её слова стало совсем невозможно разобрать. Она больше не могла ничего придумать, поэтому продолжала махать руками и реветь. Ей было страшно и она хотела побыстрее отсюда выбраться, а её друг упорно отказывался от единственного шанса на спасение, из-за своей гордости. Эрнест был слишком упрям и твердолоб. Ему всю ситуацию, как говорится, “разжевали, в рот положили, осталось только проглотить”, но он упорно сопротивлялся. Нужно попробовать надавить еще больше:

– Ваше дело, деточки, можете не помогать мне, — слегка пожав плечами, говорил в расслабленном тоне: — Как я уже сказал ранее — я не умру, даже если тело развалится на части. Возрожусь где-нибудь вне подземелья и буду свободен, а так как вы не хотите сделать мне одолжение, то и обязан я вам не буду. А там уже, кто знает, что с вами случится и получат ли ваши родители хотя бы что-то, что положат в гроб.

Конечно, умирать и проверять теорию корабля на себе я не собирался, но нужно было сказать нечто подобное. Поставить акцент на том, что их помощь на самом деле не нужна и что они единственные тут взаперти и опасности. Дети легко ведутся на подобные вещи, судя по словам одной из давних служанок Бэлл. Даже если мелкий засранец не поверит моим словам, он должен был понять, что времени упрямиться у него не так много. В доказательство этому, тело треснуло в нескольких местах. Внезапный звук испугал детей и очень тонко намекнул, что возможность на спасение утекает вместе с водой с моего тела.