О-хо-хо-хо-хо, как сильно он ошибается на этот счёт. Я был готов прямо здесь и сейчас лапой себе пробить лоб от услышанной тупости. Если бы не моё им покровительство, то этих малолетних глупцов уже бы несколько похитили. К тому же, на улицах полно людей которые берегут их своими пристальными взглядами, а в лесу эта незримая защита исчезнет. Конечно, они не могли об этом знать, но, насколько мне известно, детёнышам яглех при любых обстоятельствах запрещено в одиночку ходить лес. Но это самоуверенное поведение и убежденность в безопасности, граничащая с безумием, была очень свойственна детям. По какой-то причине мне не хотелось считать людей глупыми животными, коих Бэлл видела почти во всех яглех, но сейчас я был благодарен, что они соответствовали своему возрасту и общей модели поведения. Моя цель точно не будет действовать, пока вокруг столько свидетелей. Хоть Людоед и работал средь бела дня прежде, но это всегда происходило без лишних глаз. Так что, будьте добры, милые детишки, идите в лес, подальше от многолюдных улиц.

Будто услышав мои слова, дети свернули на улочку ведущую за пределы города. Я, конечно же, последовал за ними. Начиная с этого места, я стал ещё внимательнее следить за окружением, держа наготове в уме несколько формул. Людей тут совсем не было и постепенно мои протеже прошли последний дом, отделяющий лес от города. Мальчик ещё раз посмотрел назад и убедился, что никто за ними не следует. Я же спрятался за ящиками, стоявшими у стены. Даже если бы попался ему на глаза, никто в здравом уме не будет видеть опасность в самом обычном уличном коте.

Я сделал шаг вперед и в воздухе появилась маленькая тонкая пластинка, по размеру моей лапы. Все-таки во мне нет той утонченной грации кошачьих и я не смогу аккуратно обходить каждый листочек и травинку, а потому я продолжил своё преследование по воздуху, наступая на лед, что становился мне опорой. Быстро догнал детей, пока они любовались природой. Скрывался от их глаз в тени листвы, среди крон деревьев. Моя серо-голубая шерсть и тут была отличной маскировкой. При мысли об этом я не мог сдержать улыбки, а мой хвост сам собой покачивался из стороны в сторону. Прекрасно ведь, что я могу сэкономить чуть больше энергии и не использовать невидимость, из-за того что естественно вписываюсь в окружающую среду. Все-таки мы с Бэлл так и не разобрались с частью формулы, отвечающей за потребление, и общим решением ввели правило, которое гласило “экономность — наше всё”. Только вот, если завяжется нешуточная драка, мне все-равно придется выложиться на полную, иначе старик поймёт, что я притворяюсь бездарностью. В этом плане мне, можно сказать, повезло. Месяц тренировок не дал особых результатов и даже если я буду сражаться во всю свою нынешнюю силу, это будет соответствовать уровню шестилетней Бэлл, в лучшем случае.

От чего-то я был так доволен, что пришлось сдерживаться, лишь бы не замурчать от радости и не выдать себя детям. Лиственный лес был не очень густой и паренёк постоянно оглядывался, так что нельзя было слишком сильно уйти в свои мысли и обращать внимание только на окружение детей. Малец чего-то опасался и постоянно осматривался. Проверял, не идет ли кто следом, в моменты когда подруга чем-то увлекалась. Конечно же, он высматривал не меня. Звуков я не издавал, а растительность хоть и не была густая, но отлично скрывала мою серо-синюю шерсть от его зорких глаз.

Если не считать крайней настороженности мальца, то прогулка на природе проходила спокойно. Издалека был слышен приглушенный голос города, но дети предпочли не замечать его. Девочка то и дело находила разных животных и цветы. Она указывала на них пальцем и в её синих глазах светилась немая просьба вместе с ней насладиться великолепием всех этих вещей. Хоть и была дворянкой окруженной роскошью, но она от всего сердца восторгалась красотой самых заурядных вещей. Будь то листок упавший с дерева или самая обычная птица, она с огромным восхищением смотрела на них. В этих ярких сапфировых глазах, никакой сад, с самыми редкими и прекрасными цветами, не мог сравниться с неказистым диким растением этого леса.

Мальчик же снова вернулся к своему взрослому образу. Его ничего не удивляло и не интересовало: ни окружение, ни реакция подруги не казались ему чем-то необычным. Даже ворчал, когда девочка пыталась показать ещё одну такую же птичку или ещё один точно такой же цветок, что он уже видел несколькими минутами ранее. Но малец все-равно продолжал довольно улыбаться, глядя на оживившуюся подругу.

– Не смейся!

– Я и не смеюсь.

– Они разные! Вот у этого цветка 7 лепестков и они овальные, а у этого 9 и они круглые!

Желтая лента на платье слегка подпрыгивала, когда девочка махала руками и доказывала существенные отличия у растений. Она нахмурилась и вернула пиджак мальцу. Решила найти что-то более удивительное и принялась осматриваться, а когда определилась с целью, убежала к ближайшим кустам и принялась пробиваться вглубь зарослей.

– Эрни, смотри что я нашла! — из кучи веток и листьев показалась детская рука, держащая огромного жука-оленя, размером с взрослую ладонь. — У него красивый узор на панцире!

Маленькая леди, крайне небрежно, стала выбираться со своей находкой из зарослей. Несколько веток зацепились за одежду, пока она пыталась распутать свои волосы. Заметив, что одна из веток почти проткнула ленту, она остановилась и свободной рукой стала аккуратно выпутывать её.

– Нельзя, чтобы подарок Эрни повредился.

Малец фыркнул и гордо скрестил руки на груди, наблюдая за этой чрезмерной аккуратностью подруги:

– Успокойся, Селя. Это всего лишь лента. Я тебе таких куплю столько, что ты даже посчитать их все не сможешь.

Девочка успешно освободилась, а потом нахмурилась от такого заявления друга:

– Ты сам раздобыл её, а не купил за деньги родителей, так что она особенная. Это моя вещь и мне решать как с ней обращаться. Глупый Эрнест!

Она разозлилась и бросила насекомое прямо в своего друга. Малец растерянно поднял руки, закрывая лицо, но жук раскрыл крылья и улетел до того как врезался в цель. Двое детей смотрели, как огромное насекомое улетает в небо, а после, будто ничего не произошло, продолжили свой путь.

Меня веселила эта картина. Стеснительная девочка, которая невероятно боится людей и при этом не боится жуков. И мальчик, который хочет казаться спокойным и безразличным, но на самом деле беспокоится за свою подругу и оберегает её. Бэлл любит такие характеры у персонажей, поэтому и мне было по нраву наблюдать подобное. Но моё умиление прервала резкая смена поведения мальчишки. Он резко посмотрел в мою сторону и мне показалось, что он смотрит прямо мне в глаза. Каким бы наблюдательным он ни был — заметить серо-синего кота в такой же серо-синей листве не каждый опытный охотник сможет. Я уверен, что он не мог меня видеть. В подтверждение моей теории, малец отвел взгляд. Стал осматриваться по сторонам, заглянул себе за спину и в этот раз его взгляд изменился. Выражение лица стало серьезным. Он сорвался с места и побежал к подруге. Та сидела на корточках перед цветком и наблюдала за пчелой, кружащей рядом. Мальчик схватил её за руку и, ничего не говоря и не останавливаясь, побежал дальше, утаскивая её следом.

Всё еще скрываясь в листве я направился за ними, перескакивая с ветки на ветку, но совершенно не понимал, откуда появилась эта паника. Хоть и халтурил и отвлекался, но постоянно осматривал местность. Никого живого, кроме разных мелких животных, в лесу не было. Даже если бы кто-то скрывался под иллюзией прячущей душу, на пустой звёздной карте это было бы заметно. Но малец от чего-то убегал, а замечая нечто невидимое для меня — менял маршрут. К серьезности добавился страх, который он не мог скрыть.

Что он мог видеть такого, чего не вижу я со своим кютмо на всю страну и острым зрением? Причиной точно не был некий кот, следивший за ними от порога дома. Я держался позади детей и более чем уверен, что они меня не заметили. Даже сейчас, когда я бежал за ними следом по ледяным пластинам и теперь практически не скрывался — мальчишка менял маршрут, замечая что-то по сторонам или впереди себя. Это “что-то”, не было видно с помощью наблюдения, но человеческое зрение легко могло уловить. Впрочем, девочка тоже не могла понять причину.

– Эрни, куда мы бежим?

– Подальше от жуков.

– Что? Какие жуки?

Она удивилась и стала смотреть по сторонам, но так же как и я, ничего не заметила:

– Но тут же ничего нет!

– Просто беги, Селя!

После этих слов, малец утянул подругу в сторону. От неожиданного поворота, юная леди взвизгнула и чуть не упала. Я посмотрел в ту сторону, куда дети не стали бежать и заметил как трава и листья странно колышутся. Будто вода медленно накатывает и постепенно затапливает землю. Уши дрогнули, уловив какой-то странный звук. Довольно тихий цокот, больше похожий на шелест листьев на ветру. Он постепенно нарастал, вызывая у кошачьего мозга тревогу. Шерсть на спине встала дыбом. Неизвестная опасность пугала маленькое животное.

Я замедлился, чтобы рассмотреть, что же это было, но сразу же пожалел. Между травой и листьями текла не вода, но целая река из длинных многолапых жуков медно-коричневого цвета.

Увидев легкую добычу, что сама решила отдаться им на растерзание, они из потока на земле превратились в целую волну. Всего за секунду эти сколопендры собрались в двухметровую гору и готовились захлестнуть меня с головой. Я увернулся от них в последний момент. Комок многолапок с шумом врезался в землю, разлетаясь в разные стороны. Их панцири были крепкими и даже такой сильный удар об землю не нанес вреда. Не медля, они сразу же поднимались на лапы и продолжали преследование.

Это определенно были не обычные жуки. В них не чувствовалось никакой жизни. Поэтому я их не заметил. Действовали они слишком слаженно, будто ими кто-то управлял. Эта армия точно порождение йери. Уж больно они были похожи на воплощение атрибута. Если это так, тогда не удивительно, что я не смог ни разу засечь преступника. Преступник никогда лично не был на месте преступления, а отправлял вместо себя этих жуков.

“Ха, поэтому не было улик. Могу поспорить, что если многолапая армия окутает кого-то, то его душу не будет видно, а яд при этом позволит заткнуть добычу и бесшумно утащить её”

Я бежал за детьми и уворачивался от нападок жуков. Новые волны образовывались за моей спиной и раз за разом пытались ухватить кошачье тело. Их скорость была невероятной. Почти мгновенно сменяя друг друга, их нападки были такими частыми, что подгоняли меня. Дистанция с детьми постепенно сократилась и теперь я практически дышал им в спины. Новая волна выросла за секунду и уходить мне уже было некуда. Если отскочу в сторону, то все эти насекомые упадут на детей. Жуки и сами поняли, что следующая атака точно найдет свою цель. Гора с предвкушением качнулась, выросла ещё больше, угрожающе накренилась и стала с большой скоростью обрушиваться на нас. Но я не дал им никого поймать. Возникшая в воздухе тонкая ледяная пластина перекрыла им путь. Преграда была создана наспех и оказалась слишком хрупкой. Огромная масса жуков легко пробила утлую стену, но этого было достаточно, чтобы затормозить их и не позволить схватить нас. Среди заполнившего всё вокруг шороха лап, звонкий треск льда стал слишком внезапным звуком и заставил девочку обернуться, но когда она посмотрела себе за спину — увидела новую нарастающую волну жуков. Её лицо побледнело и она, взвизгнув, стала бежать ещё быстрее. Детей накрыла зловещая тень, но малец потянул подругу в сторону. Снова ничего не поймав, многоножки рассыпались в стороны от столкновения с землёй. Несколько из них удачно отскочили и упали на детей, прицепившись к их волосам и одежде. Дети значительно замедлились, пока пытались отмахнуться руками от жуков. Чувствовали, как что-то ползает по телу и пытались сбросить сколопендр, но насекомые ловко извивались, избегая детских пальцев.

Сколопендры по природе ядовиты, а если они чей-то атрибут, то их укус точно в разы опаснее. Нельзя было допустить, чтобы мои приманки покусали сейчас. Людоед ещё не показался. Несколько маленьких ледяных игл появились передо мной и улетели точно в жуков, ползающих по детям. Поверженные холодом, исходящим от снарядов, их хитиновые панцири быстро покрылись льдом и осыпались на землю. Новая гора возникла за моей спиной, пока я отвлекся. Стена льда преградила путь атаке, но снова быстро разбилась, из-за чего я раздраженно цокнул языком.

Вот уж перехвалил себя. Может с точностью я и освоился, но вот скорость хромала на все мои четыре кошачьи лапы. Очень неудобно, знать как что-то работает, но при этом не уметь этим пользоваться. Это невероятно раздражало. У меня никак не получалось быстро сделать достаточно прочный лёд и весь он ломался от одного не очень сильного удара стопки многолапок.

Насекомых тем временем становилось всё больше, а волны собирались и накатывали чаще. Сколопендры заполняли собой почти всё вокруг. Они валились на нас с веток деревьев и прыгали с земли. Я сбивал их или преграждал путь льдом, прежде чем они доберутся до детей или коснуться моей шерсти.

– Это твоих рук дело, кошак?

Мальчишка крикнул это, обернувшись ко мне. Видя кота, бегущего по воздуху следом, его карие глаза оценивали меня и обвиняли в произошедшем.

“Он же наблюдательное дитё, неужели ему не видно, что я убиваю жуков и тоже убегаю от них? Если мальчонка подумал, что я предводитель этой армии насекомых, то я потом ему всю рожу расцарапаю. Я вообще-то спасти их стараюсь, хоть и не обязан этого делать”

Вместо ответа, я зашипел на него и возле меня появились несколько игл. Мальчик широко раскрыл глаза, резко зажмурился и отвернулся. Видимо подумал, что я буду стрелять в него, но мои иглы полетели в кроны деревьев. Пронзённые жуки упали на землю, до того как смогли атаковать детей.

– Котик помогает нам!

Задыхаясь от усталости, выпалила девочка. Дыхание мальца тоже сбилось. Он с трудом проглотил воздух и на резком выдохе выплюнул слова:

– Молчи и беги, Селестина!

Я мог только фыркнуть на происходящее. Строит он тут из себя самого умного, а его подруга сразу поняла, что я им не враг. Я не видел лицо мальца, но кажется, его смутила эта ошибка. Даже в такой ситуации нашел время обижаться. Он настолько отвлекся на это, что чуть не завел себя и подругу в гущу жуков впереди. Перед лицами детей появилась ледяная стена и не дала им попасть в лапы сколопендр. Они врезались в преграду и слегка удивились. Малец снова злобно зыркнул на меня, но повернувшись к стене внезапно понял, что тонкий прозрачный лед отделял их от тысячи копошащихся длинных тел. Вид этого бесконечного движения заворожил детей и посеял в их мыслях ещё больше страха, заставляя застыть на месте.

Девочка первая пришла в себя, когда лёд начал трещать. Потянула друга за руку, пытаясь сдвинуть его с места, пока тот остолбеневший смотрел на ожившую отвратительную картину. Из-за своей глупости он чуть не убил их двоих, но сейчас было не лучшее время для размышлений. Я прыгнул мальцу на голову, при этом впившись когтями в кожу. Боль вернула его внимание к реальности и он наконец-то сдвинулся с места. Они побежали вперед, пока я за их спинами отстреливался и ограждал от насекомых.

Мы продвигались всё глубже в лес. Я, конечно, хотел, чтобы дети ушли подальше от города, но сейчас это делает ситуацию только хуже. Людоед отдаёт команды своей армии не бездумно. Он специально ведёт нас в чащу. Если так продолжится, то мою приманку схватят, а я останусь с пустыми лапами. Если, конечно, сам доживу до того момента, когда кошачья трансформация развеется. Слишком уж часто атакуют эти гады и не дают возможности сосредоточиться на отмене формулы.

Я обогнал детей и создал перед ними несколько широких пластин, ведущих в небо. Хоть сколопендры и собираются, чтобы вырасти вверх, но если мы поднимемся достаточно высоко, то они не смогут нас достать. Да?… Их же не может быть настолько много? Силы йери уж точно не бесконечны, а смотря на эту армию могу сказать, что значительный запас энергии Людоед уже израсходовал.

Дети поняли, что я хочу от них и начали подниматься по ступенькам. После долгой прогулки и пробежки сил у них уже не было и каждый шаг давался с трудом. Как только ноги детей больше не касались пластины, тонкий лёд сразу же исчезал, не давая жукам лезть следом. Я шел за ними, не переставая отстреливаться. Мы набирали высоту, но слишком медленно. Ещё и противников меньше не становилось. Мои атаки только слегка уменьшали напор насекомых, но я не мог остановить всю эту орду с уровнем навыков 6-летней Бэлл. Что ещё хуже, дети все-таки полностью выбились из сил и даже ползти уже не могли. Они сидели на одной из ступенек и пытались отдышаться, жадно хватая воздух. Я фыркнул и сделал пластину достаточно большой, чтобы они не свалились с неё. Платформа начала медленно подниматься, а я спрыгнул вниз. Жуки решили сосредоточиться на летящей им в пасти добыче и перестали тянуться к детям. Людоед явно хочет убрать меня первым — самого проблемного из троих. Если сколопендры меня схватят, то и малец с юной леди долго не продержатся.

“Вот и чудно, что этот засранец такой недальновидный. В первую очередь стоит избавляться от самых слабых, но спасибо этому психу-йери за то, что действует неразумно. Можно было пока не опасаться за приманку”

Меня сразу же окружили, когда я стал единственной целью. Я ожидал этого и был готов к более резким атакам. Прежде чем купол из многоножек сомкнулся надо мной, пытаясь закрыть путь к отступлению, я успел выскочить. Но снаружи уже поджидали три горы сколопендр, почти касающихся моей шерсти. Снова прыжок вверх и сразу же в сторону. Маленькие опоры под моими лапами, позволяли мне перемещаться в пространстве, как мне было угодно. Но даже с такой манёвренностью, жуки не давали ни момента отдышаться, ни даже на секунду остаться на месте. Их скорость возросла и они беспрерывно асинхронно набрасывались со всех сторон, заставляя практически инстинктивно уходить от мириад жвал. Кошачий мозг, под напором близкой опасности, начал бояться ещё больше и склонять мысли к побегу.

“Глупый нерациональный живой организм. На мне даже ни одного ранения нет, а он такую тревогу развел…”

Слегка попривыкнув к скорости и ритму этой асинхронного танца, я начал контратаковать. Иглы безостановочно появлялись и летели в жуков. Стены создавались и разбивались в мгновение. Иней полз по хитиновым панцирям. Куски льда сыпались на землю, вместе с рассеченными и обмороженными телами сколопендр. Я отвлекал на себя эту армию, пока мысленно медленно толкал пластину с детьми вверх. Большое количество резких движений, довольно быстро лишило меня остатка сил. Лапы дрожали настолько интенсивно, что несколько раз я практически соскользнул со своих опор. За время птичьей жизни слишком привык к тому, что тело не чувствует усталости. Но самое неприятное — мои усилия совершенно не дали результата. Жуков даже на малость меньше не стало, сколько бы их я не убивал и сколько бы тут не скакал. Их трупы, покрытые льдом, валялись повсюду, но живых насекомых становилось только больше.

Пришлось сбежать. Кошачий страх пересилил. Озноб пробежал по коже, от осознания, что несколько челюстей коснулись моей шерсти, когда я начал убегать по воздуху вверх. Лапы сильно болели и приходилось удерживаться когтями за лёд, чтобы не упасть. В очередной раз подскользнувшись и чуть не сорвавшись в пучину насекомых, голову начали заполнять картины моих будущих ошибок. Мозг сыграл злую шутку и отказался помочь в опасной ситуации. Вместо этого, выкрутил тревожность на полную. Встал на сторону врага и пытался запугать меня. Хотел вынудить смириться со своей незавидной участью и бросить попытки выжить. Пока взбирался вверх, ловил в своей голове бредовые “живые мысли”: “Я не справлюсь”, “Лучше сдамся”, “Видно же, что моих сил не хватает”, “Если умру ещё раз — хуже не станет”. Но я все-таки добрался до пластины с детьми, вопреки всплывающему в голове нелогичному абсурду. Закрыл нас в прозрачной коробке и тяжело дышал с широко открытыми глазами, пытаясь насытить тело кислородом. Ублюдочный страх живого тела мешал действовать рационально. Я проглатывал и выплевывал воздух, пытаясь привести мысли в порядок. Пересохшее горло раздиралось от этих быстрых грубых вдохов, но слишком долго расслабляться и потворствовать панике я не мог себе позволить. Всё ещё тяжело дыша, сел на пол и сосредоточился. Мы начали подниматься чуть быстрее, но скорости все-равно не хватало. Жуки быстро перегруппировались и тянулись к нам с земли, но скорости роста горы не хватало, чтобы поспеть за нами. Лишь изредка накатывали как волны, выталкивая часть своей массы вверх. На секунду обволакивали ледяную коробку и сразу же падали вниз.  Малец смотрел на то как насекомые, подобно воде, омывают тонкие стены и злился:

– Давай ещё быстрее поднимай, кошак!

“Дерзкий малый”

Было просто зафиксировать лёд в воздухе или придать ему импульс, но вот контролируемое перемещение давалось мне в разы сложнее. Было такое ощущение, будто я младенец, который только начал развивать моторику рук. Схватить и бросить, или просто опрокинуть вещь в разы проще, чем аккуратно поднять и поставить. Этот факт сейчас невероятно раздражал и злил. Я совершенно не ожидал, что из-за паники у меня возникнут проблемы с чем-то настолько простым.

Я повернулся к нему, который практически прохрипел эти слова. Дыхание с громким шумом вырывалось из кошачьего тела, но я нашел в себе силы зашипеть на него.

“Будет и дальше возмущаться, возьму и сброшу его”

Мы поднялись уже достаточно высоко, так что этот выскочка точно разобьется. В лучшем случае весь тот ворох жуков под нами съест его раньше, чем тело коснется земли. Они очень даже охотно согласятся отведать детского мяса.

Мы уже на высоте около двадцати метров, но они все-равно доставали до пола коробки. Даже сейчас умудряются собраться в подобие башни. С высоты было видно, что они действительно сползаются сюда со всего леса. Живая гора росла с невероятной скоростью. Некоторые сколопендры даже пытались зацепиться своими остроконечными лапками за стыки между пластинами, но им это не удавалось. Новая порция подползла к основанию горы и толкнула всю массу верх. Они снова начали обволакивать наше укрытие.

Эта ублюдочная скотина со своей многолапой армией даже толком отдышаться не даёт. Пришлось снова отстреливаться. Ледяные глыбы, размером с человека, появлялись за пределами коробки и со свистом, заглушаемым копошением мириад лап, летели в основание горы насекомых. Если всё это количество жуков на земле все-таки соберется вместе и навалится на созданное мной укрытие, то они одним только весом легко раздавят его.

– Поднимай выше!

Парень стучал кулаком по ледяной пластине и продолжал выкрикивать требования. Дрожь от ударов расходилась по полу, но я пытался не обращать на него внимание. И без того сосредоточиться было тяжело. Создавать лёд, направлять его, запускать с достаточной силой, чтобы наносить ущерб горе, следить за окружением, поддерживать наблюдение, одновременно двигать шесть пластин вверх, реагировать на выпады жуков и выискивать йери в округе. Людоед отдавал команды своей армии и не мог быть слишком далеко. Ещё и моё тяжелое дыхание, как на зло было очень похоже на хрип умирающего, заставляя вспоминать то, что мне нельзя помнить. Писклявый и хриплый голос мальца, играл на нервах и попросту раздражал заваленный задачами кошачий мозг. После ещё одного его крика и удара я не выдержал. Снова зашипел на него и слабо пульнул маленьким ледяным камушком в лоб. Эти два действия должны были очень понятно донести ему мысль, что лучше уж ему стиснуть свою маленькую болтливую морду, просившую кирпича, пока я не кинул ему в лоб не простой малюсенький камушек, а такую же огромную глыбу, которыми давил в кашу сколопендр. И спасибо всевышним великим космическим вселенским силам, что до этого наглого малолетнего повидла сразу дошел мой посыл и оно перестало булькать.

Малец заткнулся, схватился руками за лоб и теперь только злобно смотрел на меня. Хорошо хоть его рыжеволосая подруга в это время тихо сидела. Она с перепуганным лицом смотрела вниз, на мириады сколопендр, что касались пола и своими жвалами пытались кусать пластину. Синие глаза, наполненные страхом и слезами, посмотрели на меня. Она пыталась что-то сказать, но могла только всхлипывать и выдавать неразборчивые звуки.

Мы продолжали подниматься, а я продолжал разбрасываться глыбами. Части сразу же давилась, а выжившие покрывались инеем, расползавшимся от льда. Они сразу же избавлялись от тех, на ком разрастается заморозь, не давая ледяной заразе распространиться на остальных. Мертвые жуки выпадали из этой движущейся конструкции, но гора все-равно продолжала расти, даже ни разу не пошатнувшись от моих многочисленных атак. Я не мог придумать, как с этим справиться. Начал создавать глыбы льда ещё крупнее, но и это не помогало. Жуки сдавливались, со склизким хрустящим звуком, но их тут же сменяли другие и мн начало казаться, что моя энергия закончится быстрее, чем у людоеда. Даже если кошачье заклинание закончится и я снова стану птицей, это не поможет ситуации…

“Или поможет? Я ведь тогда смогу просто схватить детей и улететь… Или хотя бы сам сбегу… Нужно как-то потянуть время до этого момента”

Сколопендры почти окружили куб, но внезапно резко замерли. Людоед дал новое указание и я понятия не имел, что дальше произойдет. У меня появилось нехорошее предчувствие. Шерсть на загривке встала дыбом. Уши дрогнули и я непроизвольно начал вертеть головой в разные стороны, выискивая, откуда появится опасность. Остановил коробку и укрепил стены. Начал даже мысленно воссоздавать отмену трансформации, но в этот момент вершина жучиной горы разверзлась в стороны и разделилась на несколько меньших частей. Они начали быстро тянуться вверх и теперь было похоже, что наша коробка находится на ладони гигантского монстра. Поднявшиеся вверх пальцы начали быстро сжиматься в кулак и закрывать нам путь вверх. Среди всего этого сплошного тёмно-бронзового мельтешения, я увидел несколько голубых пятен, но не успел обдумать это, как внезапно дрожь пошла по коробке. Один из пальцев с огромной силой врезался в стену. К счастью, не пробил. Дети в ужасе отодвинулись от пластины, покрывшейся паутиной из трещин. Часть жуков раздавило от удара. Их остатки прилипли к треснувшей льдине и зеленой слизью стекали вниз. Прогремел ещё один удар. Протаранив уже с другой стороны, теперь две пластины были покрыты слизью и трещинами. Если так продолжиться, то тогда они точно собьют нас. Резко увести пластину в сторону я не могу, как и быстро создать прочную стену, и йери это уже знает. Этот Людоед даже заметил, что мои глыбы были созданы халтурно и что стрелять вверх я не смогу, а моих игл он не боялся, ведь они не наносят существенного урона скоплению сколопендр. Слишком уж наблюдателен этот некто, для владельца атрибута, о котором я никогда не слышал. Теперь уже меня брали измором. Но у меня появилась возможность, раз уж стены все-таки выдержат несколько атак. Написав в воздухе льдом часть формулы для трансформации, я перешел к последним штрихам, но в этот момент что-то стеклянное разбилось об потолок с громким хлопком. Над нами растекалась голубая жидкость, а среди полчищ сколопендр мелькало больше пятен такого же цвета. Я думал, что это просто просветы в толпах жуков и я вижу небо, но это были стеклянные колбы. Жуки угрожающе зашумели и бросили в нас все те выделяющиеся пятна.

– Сбей их!

Скомандовал парень, но я и без его указаний собирался это сделать.

Большую часть целей даже видно не было. Потолок залит этой голубой жижей, а две стены покрыты слизью. Я закрыл глаза и зажмурился, пытаясь за доли секунд создать и направить десятки тысяч ледяных игл. После выстрела послышался множественный свист и последовательные треск разлетающегося стекла, но несколько банок все-таки достигли своей цели. Я открыл глаза и увидел как зелье растеклось по стенам и начало источать туман. Мои попытки заморозить его ничего не дали, а из-за того что моя коробка не была герметичной, это странное вещество тянулось сквозь щели внутрь. Дети закрыли лица руками, но это вряд-ли поможет им не вдохнуть испарения. Я не знаю, какой эффект этот странный туман окажет на живой организм, так что нужно было срочно уносить лапы.

Сделав ещё один залп иглами, я откинул залитые зельем стены в стороны. Дописал те оставшиеся несколько частей формулы и наконец-то вернулся в форму птицы.

“Надо было начать писать по кускам раньше, а не как идиот раскидываться льдом…”

Ко мне сразу же вернулось ясное мышление и я с довольной улыбкой взглянул на детей. Они и без того были поражены происходящим, но теперь и вовсе не знали как реагировать на почти метровую улыбающуюся птицу. Я сделал своё тело ещё больше, чтобы лапы могли обхватить тела детей, а крылья бы выдержали дополнительный вес, схватил их и сразу же взлетел. Все пальцы гигантской руки монстра среагировали и бросились ко мне, но я легко уворачивался от этих атак. С большим телом управляться было несколько сложнее, ещё и балласт центр тяжести сбивал, но даже так — жуки были слишком медленные и не могли двигаться так же быстро, как птица в небе. К тому же, моего мастерства полета было достаточно, чтобы ни меня, ни мою ношу не схватили.

Всего за несколько резких маневров я вырвался из этой облавы и армия насекомых осталась позади. Я оглянулся на уменьшающуюся гору и заподозрил неладное. Побег дался слишком просто. Будто бы Людоед специально дал несколько секунд форы. Я не хотел считать, что уже достиг своей цели, ведь именно в этот момент становишься уязвимей всего. Решив, что победа в кармане, подсознательно ослабляешь бдительность. Я знал про это, потому насторожился ещё больше. Воспользовался кютмо и посмотрел вниз, в поисках Людоеда, что не мог быть слишком далеко. Воображаемая дрожь пробрала моё тело, когда я почувствовал появившуюся опасность. Резко затормозил, но было поздно. Золотая душа, появившаяся на звездной карте, ликовала, а в меня на огромной скорости летел снаряд. Девушка в черном платье стояла среди деревьев и со злорадным восторгом смотрела мне в глаза. Что-то тонкое пробило мою грудь насквозь. Дети взвизгнули, услышав свист и треск льда, а я взмахнул крыльями, чтобы набрать скорость. Падение с больше сотни метров только повредило меня, а не уничтожило, так что этот жалкий выстрел ничего мне не сделает. Даже будь на этой стреле яд, он не подействует на неживое тело.

– Птичка, не падай!

– Эй, идиотская птица, не смей спускаться!

“Что несут эти дети? Я даже не думал снижаться… Но кажется они правы. Верхушки деревьев почему-то становятся ближе…”

Они почти в один голос кричали мне не падать, пока я пытался махать крыльями и пьяно петлял из стороны в сторону. Ещё несколько стрел попали в моё тело и держаться в воздухе стало практически невозможно. Крыло пробило у основания и с каждым взмахом оно неприятно трещало. Эта йери специально целилась только в меня. Возможно эти стрелы были зачарованы или сами по себе были созданы символами, но их эффект каким-то образом распространялся на безжизненное тело.

Горизонт опять накренился.

“Похоже, это станет для меня дурным знаком”