– Грэг, ты можешь не прятаться, ты же человек.

Лира озвучила мою мысль, когда мы сидели в переулке за ящиками. Мы были заняты игрой в прятки, но не потому что Лебедю наскучила простая прогулка. При этом не могу отрицать, что это не было одной из причин. Если вкратце: людоед, нерукотворный парящий сам по себе настил из перьев и предположительная ведьма, создательница этих двух вещей. Идеальная комбинация, чтобы вызвать недопонимание и усложнить жизнь Лире. Поэтому, она пряталась, стоило ей только завидеть или услышать приближающегося человека. Утаскивала за собой настил с моим телом, а серо-синее пятно, как послушный и преданный меч, следовал за напарницей.

Парень нахмурился и посмотрел на меня, как бы отвечая на заданный ему вопрос. Было очевидно, что он не поверил Лире и решил, что она под предлогом “давней подруги”, сохранила жизнь интересному ей существу. Что в принципе было совершенно в её характере, так что даже будь на месте юнца Бэлл или я сам, мы бы тоже не сомневались. Нельзя оставлять Миранду наедине с подпевалой и подхалимом, что подыгрывает спектаклю и в любой момент может напасть исподтишка.

– Госпожа, вы можете прятать настил с этим существом под своим плащом, либо пусть это низменное создание напишет для себя заклинание невидимости.

Попытка развести меня на написание формулы, чтобы проверить что у меня с силой, была слишком очевидной. Лебедю нравилась ночная игра в прятки, но ради поддержания образа она удивилась, словно ей открыли истину мира:

– Ооооо, дело говоришь, Грэг. Почему ты раньше не сказал про плащ?

Это была третья наша засада.

Парень шумно выдохнул, но ничего не ответил. Бэлл реагировала похожим образом, когда Лебедь прикрывалась глупостью, дабы оправдать очередную затею, усложняющую жизнь.

– Слушай, парень, перестань уже прожигать во мне дыру, — за исключением нескольких моментов, его светящийся фиолетовым взгляд всегда был прикован ко мне, — я так умру быстрее, чем вы доведете меня до места казни.

– Грэг, хватит уже придираться к птичке Королевы, — Лира отмахнулась от напарника руками, словно тот был назойливым насекомым, — она бы никогда не приказала фамильяру делать что-то недостойное. Она слишком благородна и величественна, для таких низких указаний. Даже её жажда знаний не способна склонить к подобному низменному поступку. Наверняка есть какое-то сложное объяснение тому, как так ситуация сложилась. Я же уже говорила, что у него похожее дыхание души, а значит и плохие дела он не стал бы делать. “Интуиция лебедя”, помнишь?

Парень резко перевел свой убийственный взгляд на Лиру, от чего та наигранно вздрогнула. Посмотрела в ответ на напарника, пытаясь изобразить самое злобное выражение лица, но пародия на “суровую” гримасу была проигнорирована.

– Госпожа, внешность людей так же может быть схожа, но от этого они подобными друг другу не становятся. Вы и сами мне говорили, что души в этом аспекте очень эквивалентны лицам.

Лебедь нахмурилась и деловито подняла указательный палец:

– Они с Королевой похожи, не потому что похожи, а потому что похожи как родственники.

Хорошая попытка, но не слишком убедительно. Я понимаю, она хочет мне помочь, но такими аргументами никого не переубедит. Шепотом с широкими жестами она пыталась как-то объяснить напарнику, что моя душа не просто двойник, когда я её перебил:

– Уважаемая Лебедь, я …

Казалось, нельзя было быть более тупым, чем я в момент решения стать котом при разбитом теле, но пятнышко смог:

– Как ты понял, что она не просто “ведьма”? Более того, как определил, что атрибут Лиры “лебедь”? — он обратил руку в лезвие и приставил к моему горлу, — Госпожа Лира, это существо слишком подозрительное, нужно избавиться от него сейчас же.

Глупое серо-синее пятно.

– Дурной же ты человек, уважаемый меч Вотсклоф. Я даже не поскуплюсь сейчас потратить крупицы оставшейся энергии и рассказать тебе, какой же ты сказочный дебил, при своей более-менее светлой голове.

Даже Лира сразу поняла степень глупости его слов и разочарованно хлопнула рукой по лицу:

– Будьте добры, уважаемый Кори, вместо меня указать на ошибки этого юного, но сегодня уж совсем тугоумного дарования.

– С радостью, леди-лебедь. Во-первых, я мог пальцем в небо ткнуть, а ты сейчас по дурости поддался на провокацию и не только всё подтвердил, но еще сам карты вскрыл, — прозвучал тихий звук удара. Лира стукнула кулаком по серо-синей голове парня. — К тому же, не все такие непросвещенные, как яглех, и не знают разницу между ведьмами, магами и йери, — второй удар. — Знающие язык йери сразу заметят, что перья уважаемой Леди Рубен, созданы атрибутом, а не символами, — третий удар. — Ранее, ты сам выдвинул гипотезу, что фамильярам могут передаваться воспоминания. Если допустить, что это предположение правдиво, то я изначально знаю, что Лира не человек. И ничего удивительного в том нет, если назову её по атрибуту, что естественно в обществе йери, — четвертый удар. — Ещё ты сам обратился к ней как к “лебедю”, после того как душу съел, я мог просто повторить за тобой, а сама Леди Рубен не единожды упоминала “лебединую интуицию” — пятый удар. — К тому же, в бою твоё лезвие светилось белым и разбрасывало перья, что возможно только в том случае, если эта напарница является йери и ты способен быть проводником атрибута.

Парень получил последний удар от Лебедя, за которым следовал её крайне обреченный хлопок руками по лицу. Серо-синее пятно отвернулся в сторону со своим тяжелым взглядом, но руку все-таки вернул в нормальное состояние. Его эмоции сложно читать без наблюдения, но похоже ему опять стыдно за свою оплошность.

– А ещё…

– Что?

Хоть и безразличный голос, но этот вопрос от него звучал как смиренность и готовность получить добивающий удар.

– … глаза до сих пор светятся, — услышав это, парень сразу же вытащил из жакета карманные часы и посмотрел в отполированную до блеска заднюю пластину. — Сколько времени прошло с момента поедания души сиванита?

– Больше 20-ти минут… — убедившись в том, что я не шутил, он тяжело вздохнул и посмотрел на напарницу: — Леди Рубен, почему вы не сказали?

– Уважаемая ученица, самое время покаяться, что вы увлеклись игрой в прятки и забыли указать своему оружию на столь важную деталь.

Пятнышко должно быть полагался на Лебедя, а раз уж она молчала, он сделал вывод, что проблем нет. Но в итоге она забылась настолько, что даже смотря ему в глаза не замечала фиолетового цвета, а сам меч даже не усомнился в напарнице.

– Леди Лебедь, что вы сделали с бедным ребенком, чтобы довести до состояния, когда он душу усвоить не может? Если он способен проводить атрибут, то усвоение не должно быть проблемой.

Не все могут поглощать чужую силу, а те, кто на это способен, должны быть здоровы телом и духом, иначе попросту не смогут противостоять чужеродной сущности.

– Ничего такого, — она нервно замялась, начав поправлять перья, из которых были сделаны её широкие рукава, — охотились на сиванитов, обыденное занятие.

– Сколько дней?

– Эм… — её взгляд ускользнул вверх. Она прищурилась и, пока пыталась вспомнить, слегка покачивала головой в стороны, — ... должно быть… день?... Ах, нет… Крекеры мы ели в обед, а до того был зеленый бант… Да, точно, третьи сутки пошли!

– Значит, я правильно понимаю, что юнцу за три дня удалось прикорнуть только в моменты, когда попадал под действие “снотворного”?

– Ух, ну что я поделаю, если такая прекрасная наводка попалась? — Лебедь начала хныкать и с жалобными глазами смотрела на меня. — Вдруг бы кто-то другой всех сиванитов поймал? А мне надо побыстрее сделать Грэга сильным!

Лебединая твоя голова. То что у тебя из-за птичьего атрибута есть физиологическая особенность, позволяющая спать одним полушарием мозга, не значит, что так могут люди. Когда ж она запомнит наконец-то?

– … Уважаемая Рубен.

– Да-да, уважаемый Кори?

Она посмотрела на меня с виноватой кривой улыбкой. Прекрасно понимала, что провинилась, но всё ещё надеялась на снисхождение.

– Вы, сударыня, дебил, а ваш напарник ещё больший дебил, если даже не попытался остановить этот марафон сиванитоубийства.

Понятно теперь, почему серо-синее пятно так туго соображает. Ещё при прошлой нашей встречи я понял, что поумнее остальных людей будет, но сегодняшние наши беседы почти уверили меня в обратном. Даже удивительно, как он вообще способен более-менее здраво рассуждать в таком состоянии.

– Ыыыыых.

С этим странным звуком Лира разревелась и уставилась на напарника, показывая своими слезами, насколько сожалеет. Парень же остался при своём каменном лице и даже сейчас старался не выказывать беспокойства. Вместо этого он скрестил руки на груди, совершенно игнорируя факт, что разрез от запястья до локтя держится на одном только честном слове и кусках перьев, и уставился на Лиру осуждающим взглядом. Она же начала извиняться и подбирать оправдания. Говорила, что была рада встрече с творением подруги, а потому не заметила как время быстро пролетело и слишком сосредоточилась на том, чтобы не попасться на глаза никому. Пыталась приуменьшить свою вину словами, что они не в первый раз так несколько дней охотятся и что раньше никаких проблем не было. Говорила, что не стоит так переживать и время ещё есть. Что негативные эмоции только уменьшат шансы на успешное поглощение чужеродной души, а потому ему стоит успокоиться и взять себя в руки. Меч же в ответ очень вежливо попросил напарницу заткнуться и избавить его от раздражающих отговорок.

Не желая вмешиваться в разборки, я предпочел смотреть на ночное небо. Звезды на нем были размытыми и слишком тусклыми. Лениво мерцали, наполняя темно-синее небо. В следующею же секунду, картина перед моими глазами сменилась, что привело меня в замешательство. Трое склонились надо мной и ждали моей реакции: обеспокоенное лицо Лиры, больше не светящийся тяжелый взгляд серо-синего пятна и белая маска-капля Последнего. Над ними не было неба, а только уже знакомый чернейший потолок. Лебедь облегченно вздохнула, видя, как я осматриваю всех троих. Посмотрела на директора, тот кивнул ей в ответ и она с напарником отошла в сторону к скоплению тучек. Старик так и глазел на меня своими комками нитей на маске. Махнул рукой и улыбаясь прищурился:

– Здоров будь, Кори.

Издевается сволочь. Уверен, подбор слов не был случайным. К сожалению, у меня не был ни сил, ни желания, выдумывать колкость в ответ:

– Ага, босс. И вам долгих лет жизни.

– Ты куда пропал-то на столько времени? Ещё и объявился в компании Рубен.

– По непредвиденным обстоятельствам пришлось взять больничный. Когда проснулся, подождал ночи и пошел к Обществу. По пути наткнулся на сражение этих двоих и как прилежный служащий не прошел мимо и героически вмешался в битву, чтобы спасти страждущих детей. Дальше, надеюсь, знаете историю.

– Да, — он приложил плетеную руку к лицу и несколько раз кивнул, как бы подтверждая схожесть наших с Мирой версий событий, — Рубен уже поведала мне о сражении и как вы добирались сюда.

– Вот и отлично. А теперь ответь мне на вопрос.

– Что тебе интересно, мой дорогой Кориририрусичек?

“Боже блять”

– Сколько меня не было?

– С тех пор как МЫ заметили твою пропажу, прошло 27 дней.

Я хотел подорваться от удивления, но вовремя себя остановил. Сколько он сказал? Не слишком ли много? Хотя чему я удивляюсь, если уже слышал от сиванита, сколько детей пропало. Для справки: до моего вынужденного отдыха пропавших набралось едва ли два десятка. Возможно, слухи преувеличивают, но как показала практика, сарафанное радио в этом городе очень уж точное и слишком сильно с правдой не разнится.

Мои мысли прервал вздох Черного Пятна:

– МЫ уже обыскались тебя, а тут ты сам явился.

– Я подозревал, что прошло некоторое время, но не так много. Это вполне объясняет, почему пропавших уже больше сорока.

– Угу, — директор нахмурился и погрозил мне пальцем: — Плохо ты справляешься со своей работой.

Говорит так, будто я вообще ничего не делал. Хотя, от части это правда.

– Вот не надо мне тут. Я трудился в поте лица. До того как пропасть, нашел несколько зацепок и начал следить за потенциальными жертвами, но пока сподвижек… — я замолчал и внезапно обратил внимание на то, что было сказано ранее: — В каком это смысле, вы искали меня?

Что-то тут не сходится. Если бы тело разрушилось, душа бы сама вернулась к хозяйке, а если я был цел, то она могла отследить мое местоположение без какой-либо помощи.

– Тебя нигде не было видно.

– Даже...?

– Даже.

– Невозможно, — это звучало как бред. — Абсолютно точно никаким образом не может быть такого, чтобы меня не могли найти.

– Ну… Видимо, может.

Директор пожал плечами и его маска помрачнела. Он поднял голову и посмотрел на Лиру с напарником, стоявших неподалёку и слышавших наш разговор:

– Рубен, Вотсклоф — хорошая работа. Остальное оставьте мне.

– Ваше Величество, надеюсь вы сейчас не подыгрываете Леди Рубен в её играх? — парень всё продолжал гнуть свою линию и даже моё дружелюбное и непринужденное общение со стариком его не убедило. — Это то самое существо, что напало на ваших студентов и подозревается в похищениях. Даже если вы его наняли, нет никаких доказательств, что он не является преступником. Как Вы можете быть уверены, что это существо не втерлось в доверие и не творит преступления у Вас под носом?

– Юный Вотсклоф… — Последний выдержал паузу, смотря в глаза, бывшие не так давно фиолетовыми, — тебе сейчас нужен отдых.

– … Прошу прощения, Ваше Величество.

Старик тонко намекнул парню на его не лучшее состояние, а сам меч, вспомнив сколько ошибок допустил за вечер из-за усталости, послушно замолчал. Лира же была немного расстроена. Пока я спал, она явно не получила желаемых ответов, а теперь вынуждена уйти по приказу вышестоящего. Она смотрела в пол с виноватым видом. Сжимала губы и хотела что-то сказать, но понимала, что ни я, ни директор ничего не скажем, даже если она пообещает держать всё в секрете. Пыталась смириться с тем, что единственная зацепка для неё недосягаема.

Все-таки я правильно сделал, что ничего не рассказал ей и во время разговора со стариком избегал прямых указаний на Бэлл. Директор делал то же самое, ясно дав понять, что Миранда не входит в круг доверенных лиц. Даже если она что-то подозревает, то моей вины в этом не будет — Мира сама всё напридумывала и произошло это не с моей подачи.

Понимая ситуацию, Лира ждала и надеялась, что может быть ей все-таки что-то скажут, но старик ждал только её ухода. Не выдержав давления собственных мыслей, она сжала губы и потянула напарника за рукав. Тихо прошептала “пойдём” и, даже не поклонившись, развернулась и медленным шагом пошла к выстраивающимся в дорогу тучкам. Парень смотрел вслед на спину напарницы с едва уловимой жалостью. Слабо кивнул головой старику, прощаясь за двоих, и последовал за Лирой. Мы провожали их взглядом, пока двое не скрылись в тьме коридора из каменных ворот. Как только это случилось, Черное Пятно снова нависло надо мной:

– Что за сбой? Мариса ни о чем таком не предупреждала.

Я почувствовал некое злорадство. Эта женщина представала в моих глазах всезнающей и практически ясновидящей и теперь появилось что-то, что она не смогла предсказать. Это невероятно радовало меня. С другой стороны, я бы больше удивился, если бы она смогла предсказать, что я израсходую энергию половины души меньше чем за четверть года и по дурости умру. Ухмылка сама собой появилась на моей морде, хоть это заставило лед треснуть в нескольких местах:

– Так все-таки и у неё может что-то пойти не по плану.

– Я вызову Бэлл, пусть починит тебя.

Директор от чего-то звучал слишком серьезно. Он подошел к небесной стене и несколько штрипок на ней образовали круг, в котором спустя несколько секунд появилось лицо хозяйки. Она выглядела бледной и истощенной. Тусклые глаза смотрели на маску директора, но потом взгляд скользнул ему за спину, где был я.

– Скоро буду.

Единственное, что она сказала, после чего связь прервалась и штрипки вернулись к своему естественному положению. Повисла тишина. Черное Пятно не торопилось вернуться ко мне. Стояло и смотрело на облака, плывущие по ту сторону “стекла”.

– Старик, ты сказал, что Бэлл не могла найти ни меня, ни часть своей души. Как такое может быть?

У него не возникло вопросов, когда я спросил об этом ранее, а значит был посвящен в особенности отслеживания ледяных фамильяров. Он слегка повернул голову ко мне, но сразу же отвернулся:

– Разделение души и без того специфическая сила. Такое у йери встречается ещё реже, чем у яглех проявляется склонность к “наблюдению мира”…

– То есть, ты не знаешь, а Мариса о таком не говорила.

– …

– Ха, рад слышать, что и ей не всё в этом мире ведомо, — я аккуратно вздохнул и добавил более бодрым голосом: — У меня уже есть подозрения о причинах данного инцидента, так что мы с хозяйкой всё исправим и я дальше буду выполнять её часть уговора. Надеюсь ты заметил, что Миранде я ничего не раскрыл. Её выводы основаны на собственных догадках и на схожести моей половины души с душой Бэлл.

– …

– Но это и правда не стоит твоего внимания. Намеренно контактировать с ней я не собираюсь, а она точно не станет лезть к Бэлл. Лебедь хоть и глуповата по своей натуре, но когда надо она всё понимает, прикрываясь своей “лебединой интуицией”.

– …

– Правда большей проблемой сейчас является то, что из-за возникших слухов, по какой-то причине на меня положила глаз Фабрэ. Возможно, к ним изначально как-то просочилась информация о прибытии в страну наследницы Марисы. Подобное предположение вполне объясняет, почему в таком крупном городе сиваниты совершенно перестали показывать себя. Возможно именно Бэлл она и опасалась, а потому держала подчиненных подальше от столицы. Смею предположить, что до приезда Бэлл и моего создания подобного затишья не было. Но мою связь с наследницей авмиу миу’хи, Фабрэ не сможет…

– …

– Что не так?

– Не перетруждайся, птенчик.

– … Теперь уж точно не буду.

Старик проигнорировал все мои слова. Даже предположение, что у него в стане может быть шпион главы сиванитов. Словно подобное было незначительным и недостойным его внимания. Если Фабрэ известно о приезде йери льда — одно только это знание должно сильно повлиять на их с Марисой планы. Но, раз уж его это не интересует, не буду упрямствовать и тратить лишние силы на попытки что-либо доказать.

Вместо разговора, директор подошел ко мне и стал пристально пялиться своими комками ниток. Я не исчезну, если он отвернется. По какой-то неведомой мне причине, он слишком серьезно реагировал на данную ситуацию. Было очевидно, что это беспокойство растет не из фактов, что Лира почти раскрыла секрет Бэлл и Фабре заинтересовалась моей скромной персоной. Его задумчивость и смятение я не понимал. Всё ведь благополучно разрешилось. Половина души благородной йери нашлась и сама она уже спешит сюда. Даже если бы меня не стало, Бэлл сделала бы нового фамильяра и никаких проблем. Было бы неприятно обрекать хозяюшку на второе исполнение этого фокуса, но старик ясно дал понять, что её смерти не желает и в случае опасности не остался бы в стороне.

Пытаясь найти ответы на вопросы, я начал смотреть в ответ на директора. Пялился в центр маски, чтобы казалось, что смотрю ему прямо в глаза. Нам двоим не нужно было моргать и теоретически эта дуэль могла бы длиться вечно. Благо хозяйка почти что мигом добралась и спонтанная игра в гляделки закончилась, до того как ситуация стала неловкой. Общежитие было не так уж далеко от Общества, всего в десяти минутах ходьбы, но мне показалось, что она пришла слишком быстро.

Бэлл подбежала ко мне, оминая тучки, выстраивающиеся в кривую дорогу. Её лицо действительно было изможденным, но сейчас раскраснелось. Дыхание было слишком тяжелым для такой короткой пробежки. За время моего отсутствия, она превратилась из полностью здорового человека в того, кто будто несколько лет борется с тяжелой болезнью. Она и без того была худощавой, но сейчас подогнанная под фигуру форма неплотно облегала тело, словно шили слегка на вырост. Глаза потускнели и больше не выражали привычного безразличия к окружающим. В них была только усталость и апатия. Она пыталась что-то сказать, но никак не могла отдышаться и просто смотрела на меня со странной смесью тревоги и облегчения на лице.

– Требую срочное восстановление тела.

На мою внезапную просьбу, Бэлл сразу же протянула ко мне руку, покрытую ледяной коркой. Глаза стали голубого цвета, а настил из перьев залил иней. Я чувствовал как сила постепенно перетекает ко мне и как уютный холод разливается по всему льду. Всего за несколько секунд она восстановила всё, на что у меня ушло бы несколько месяцев. Даже кровь, впитавшаяся в лёд, пропала. Некоторые детали были созданы грубо и неправильно, но сейчас это было абсолютно не важно. Я наконец-то мог свободно двигаться. Вскочил на лапы, раскинул крылья и гордо заявил:

– Бессмертный ледяной феникс из царства небесной глади, снова готов к работе!

Бэлл разочарованно и устало вздохнула, приложив руку ко лбу:

– Это ещё что за бредни? Успел от Лебедя нахвататься?

Я повернулся к ней и слегка наклонил голову на бок:

– Так ты встретилась с ней?

– Нет, — она отвела взгляд. — Спряталась и ждала, пока они уйдут.

Получается, она пришла бы ещё быстрее.

– Ну, на её счет не стоит переживать. Она хоть и любит построить из себя дурочку, но и в этот раз поняла намёк. Так что не должна начать приставать с расспросами, если вы случайно пересечётесь в Обществе или в городе.

“Хотя мне все еще не ясно, почему даже такой близкий и надежный род нельзя посвятить в поверхностные детали”

– В общем, — я повернулся к старику и начал отвечать на прошлый вопрос, чтобы уйти от разговора о Мире, — это моё прикрытие. Если у яглех есть легенды об огненных птицах, то почему бы не сыграть на их любви к сказкам и не сделать меня представителем древнего йери, что по преданиям спит на небесах? Свяжем меня с другим “волшебным” существом мира сего и собьем со следа. Частичка лжи и частичка правды. Отлично же придумал, да?

Директор одобрительно качнул головой:

– Так и запишем в графе "раса", “гражданство” и “предыдущее место работы”.

В этот же момент я пожалел о своей идее.

– Может не надо слово в слово? “Феникс” будет достаточно. И не пишите ничего про гражданство. Я птица нон грата.

– Нет-нет-нет, мой дорогой подчиненный. Я лично своими руками напишу “бессмертный ледяной феникс”, “гражданин Небесной Глади” и “посол-представитель Бога Птицы”.

– Это должна была быть только словесная легенда, а не буквальная. Не надо, пожалуйста. Я же просто пошутил. Плесень, не придуривайся, ты ж понимаешь сарказм.

– Ву-ха-ха-ха! Это тебе месть за “сгнившую старческую перхоть”!

Ладно. Справедливо.

– А с документами то что в итоге? Проблемы какие-то или маразм старческий вдарил на пару с альцгеймером?

Вместо ожидаемой злости, за переход на личности, Черное Пятно смутился, как юная дева, и застенчиво отвел взгляд в сторону:

– Там это... Вышла заминочка… Чуть-чуть… Так что пока ещё не закончили.

– Это значит, ты пока что не мой босс?

Старик нахмурился и легонько стукнул меня ребром ладони по голове:

– Это значит, что у нас только официального документа нет, а на словах договор мы уже заключили.

“Заканчивайте со своими любезностями”

Бэлл стояла сложив руки перед собой и вежливо ждала, когда беседа подойдет к концу, но её терпение не было безграничным. Тем более, когда конструктивный диалог был на грани перехода в простой обмен оскорблениями.

– Тогда, мы пойдем?

Хоть и обращался к хозяйке, но директор схватил меня за хвост, не давая уйти:

– Я тебе пойду. Что ты выяснил о похищениях?

– А, точно, — с моим чудесным исцелением я был так рад, что уже забыл про эту человеческую проблему, — пропадают все в возрасте от 9 до 11, за неким исключением. Это связано с тем, что похититель опирается на внешность. Все пропавшие выглядели примерно на десять лет, потому и вышел такой разброс. Вор крайне скрытный, но при этом кражи осуществлялись не при помощи символов или формул. Один раз я все-таки застал момент похищения и у меня не было возможности этому помешать, — пятно наклонило голову в сторону, слушая мои слова. Он изобразил непонимание, потому я начал говорить менее сжато: — Душа просто исчезла, когда я на неё смотрел. “Пуф” и нет. Как яглех говорят “сквозь землю провалился”. Я застал только один такой момент, но, сославшись на свою неопытность, не придал этому значения. Это не была смерть и вор не появлялся. Рядом с ребенком никого не было, но он просто пропал.

Закончив слушать, директор выровнялся и посмотрел в полоток. Он кажется что-то понял. Я тоже посмотрел вверх, но там только облачко проплывало. Старик несколько раз кивнул, покачал головой в стороны и, вместо того, чтобы помочь и высказать догадку, пожелал мне удачи в этом нелегком деле, а Бэлл скорейшего выздоровления. Помахал рукой и исчез, оставив нас с хозяйкой одних.