Моё плохое зрение позволяло мне, насколько это было возможно, разглядеть напарника Миры. И мне абсолютно не нравилось, что я видел в этом размытом серо-синем силуэте знакомое мне серо-синее пятно. Высокий воротник пальто наполовину закрывал его лицо и я удостоился чести только наблюдать за его глазами, что светились фиолетовым, из-за поглощенной души сиванита, и время от времени поглядывали в мою сторону.

Прекрасные общие воспоминания пронеслись перед моим затуманенным взглядом и тончайшим образом намекнули, что парень точно не будет рад второй встрече. Он в очередной раз бегло кинул взгляд на неподвижного меня, валяющегося в стороне и притворяющегося трупом, отвернулся и что-то тихо сказал Мире, из-за чего она насупилась. Они начали о чем-то перешептываться, иногда поглядывая в мою сторону. Слов я разобрать не мог, но невербалики этих двоих было более чем достаточно для понимания контекста обсуждения. Парень обратил руку в меч и что-то сказал, но в ответ получил от напарницы подзатыльник. Склонив голову в извинении, он сложил руки за спину, но оружие не убрал.

Я в это время лежал на земле и не мог даже двинуться. Вернее будет сказать — мог, но некоторые срезы практически полностью разрубили лед. Малейшее движение могло привести к тому, что в этот раз тело все-таки сломается. Я не знал, до какой степени мне нужно разрушиться, чтобы “умереть”, но второй раз самоубиться по дурости как-то не очень хотелось. Покрытый перьями и кровью, я лежал настолько неподвижно, что вполне можно было принять за труп (на что я очень надеялся). Меня “убили” не атрибутом, зелёной душой или формулой, так что тело и не должно обратиться черным прахом. Собственно именно поэтому сиваниты и являются истинными людоедами. От их атак жертвы не обращаются в пыль и чтобы пожрать душу, приходиться пожирать и тело.

– Эй, птица-людоед! Ты же на самом деле наблюдатель про которого рассказывал директор, да?

Ответа “трупа” птицы не последовало. Лебедь рассердилась и пошла в мою сторону. Каждый ее злой шаг, звонким цокот разносился вокруг и вздымал в воздух перья. Остановившись в метре от меня, она взмахнула рукой в небо, после чего медленно приложила её к своей груди:

– Я непревзойденный мастер оружия четвертого ранга, великолепная и выдающаяся студентка третьего курса — Лира Рубен! А этот человек, — она указала на серо-синее пятно, что подошел следом и как бы случайно не старался скрыть от меня руку, обращенную в лезвие, — мой напарник. Лучшей из оружий, что у меня было — Грэгор Вотсклоф.

“Ах, да. Человеческий псевдоним. Еще и дядюшку Тириса принизила. А ведь раньше именно его лучшим мечом называла”

“Лира” сделала еще шаг ближе и теперь носки её обильно украшенной обуви чуть-ли не упирались в остатки моего тела. Скрестила руки на груди и смотрела на меня пристальным взглядом. Ждала ответа и недовольно нахмурила брови, что совершенно ей не шло:

– Я знаю, что ты не умер! Грэг рассказал, что тебе даже голову отсечь недостаточно! Так что перестань притворяться и представься, иначе растопчу в мелкую крошку и тогда ты точно преставишься!

Она замахнулась ногой, показывая серьезность своего намерения. Каблук зловеще сверкнул в свете уличных фонарей, вынуждая меня заговорить:

– Моё имя — Кори.

– И всё? — Мира удивленно приподняла брови, но ногу все-таки опустила. — Как-то это совсем не торжественно и слишком скромно, для такого нашумевшего вредителя.

“Я тебе таракан что-ли?... Ладно уж. Подыграю. Она любит, когда Бэлл так делает”

– Неповторимое легендарное существо, единственный в своем роде, бессмертный ледяной феникс, наблюдатель Общества Подготовки и Уведомления Снаряжения, посланник-представитель небесного Бога Птицы, людоед — Кори!

“Торжественное представление” в понимании Лебедя, было высказать всё и сразу про свою личность, будь то правда или вымысел, появившийся под влиянием момента и атмосферы. Поэтому я вспомнил тот бред, что говорил сидя на спине сиванита. Голубые глаза Миры засветились и она радостно указала пальцем на меня:

– Вот! Правильно! Именно так апофеознейше с шиком нужно представляться при первой встрече!

Я кое-как удержался чтобы не вздохнуть:

– Что теперь-то, выдающаяся студентка третьего ранга…

– Четвертого.

– Да хоть ранга претендента золотого алмаза.

– Ооо, а такие есть в Обществе?

– … Мисс Рубен.

– “Леди”.

– Вы с… можете не менять тему?

Судя по всему, малое количество энергии ведёт еще и к раздражительности, иначе как объяснить, что она меня выбесила всего парой исправлений?

– Так уж и быть! – Она практически буквально воссияла. — Продолжайте, что хотели сказать.

Может показаться, что я зря трачу время на уговоры, но этому “ребёнок”, что по возрасту многим яглех в пра-пра-прабабушки годится, обязательно нужно указывать на “цель” и дожидаться “подтверждения”. У Бэлл настолько вошло в привычку это делать, что я не сразу заметил, как начал действовать по стандартной схеме общения с Лебедем.

Если всё же возвращаться к главной теме, то моё прекрасное представление ничего не решало. Я не мог рассказать ей, кто я. В целом ситуация была слишком шаткой: серо-синее пятно одним только взглядом убил меня не меньше пяти раз и готов был в любой момент воплотить замысел в реальность, а Миранда раздавит, как только ей наскучит говорить с маньяком или настроение поменяется вместе с направлением ветра.

— Если что, то про людоеда я пошутил, Леди Рубен. На самом деле никого я не убивал и не крал.

– Ха, — напарничек подал голос. — Сомнительно звучит из уст того, кто появился весь залитый кровью, а потом смеялся, разрывая плоть сиванита.

“Ток он не спал тогда”

В такой тональности, низкий и спокойный голос парня сам по себе звучит не очень дружелюбно, но он словно специально не стал скрывать насмешку и эти несколько едких, презрительных интонаций.

И смеялся я не потому что получал удовольствие от насилия.

– Не хочу слушать психа, который руку как клин использует.

– Э? Сэр Людоед, вы о чём? Какой клин?

Мира начала хлопать глазами. Хоть и чрезмерно выказывала удивление, но я знал, что делала она это поскольку и правда не понимала, о чем идет речь.

– А вы, уважаемая ученица четвертого ранга, не присутствовали при той погоне за людоедом и нападении на него?

– Ох, к моему превеликому сожалению, в те дни я была вынуждена на несколько недель отлучиться по личным делам за пределы страны. А потому не только пропустила момент появления слухов о вас, уважаемый людоед, но и ту нашумевшую погоню, — она драматично приложила руку к щеке и томно вздохнула: — Грэг. Ты мне что сказал, когда я вернулась?

Тон голоса “расскажи маме, что случилось. Тебя не будут наказывать”. И в ответ ему шли спокойные слова провинившегося:

– Смею заметить…

– Зубы мне не заговаривай.

– Прошу прощения, Леди Рубен. Тогда я сказал вам: “Людоед виноват в этой травме”.

– А как было на самом деле?

– Людоед виноват.

И бровью не повел…

– Таааак, допустим так и было. Слово передается уважаемому людоеду, что якобы является виновником инцидента, произошедшего с моим напарником. Сэр, что вы на это скажете?

Она посмотрела на меня, с некой усталостью и надеждой на лице. Я ей пересказал произошедшее, добавив акценты на свое благородство и особенно обратил внимание, что если бы не моя безграничной доброты душа, её меч вовсе остался бы без руки ещё и с черепно-мозговой травмой. Ну, и естественно умолчал, что потом сам его руку когтями сжал, чем явно поспособствовал усугублению ранения. Ну, и что потом практически убил, тоже умолчал. Сам же пострадавший в это время молчал. Видимо, прекрасно понимал, что любая его ремарка только больше усугубит положение.

– Ох, божечки-кошечки… Грэг… Кир’Гаэ мне свидетель, сколько раз я тебе говорила, что нельзя так делать?!

Подобное еще и не в первые произошло?

Она даже вышла из образа, настолько была раздражена. Стоит заметить, что это крайне редкое явление, когда Лебедь не только перестает кривляться, но и не может подобрать слов или отшутиться в обычной своей вычурной манере.

– А может ваш меч мазохист, уважаемая Леди Рубен?

– Щекотки боится, значит не мазохист!

Моментальный уверенный ответ. Только вот на вопрос не отвечает.

– Так, что насчет крови на твоем теле, людоед? Парень был безэмоционален и спокоен, но при этом пытался сменить тему. Какая прелесть. Конечно, сейчас более важно узнать кто и что я такое, но мне приятно видеть, как это серо-синее пятно снова не смог признать поражение. Очень рад, что моя судьба сейчас зависит не от него, что готов в любой момент меня прирезать.

Да начнутся мои попытки оправдаться и да поможет мне Кир’Гаэ не выдать себя в процессе:

– Это кровь сиванита, сэр.

– Речь о той, что была на тебе в момент вмешательства в дуэль Леди Лиры.

– Если вы о чудном украшении на моей шее, то это вашей руки дело.

Услышав каламбур, Лебедь хихикнула, чем заставила нас с парнем отвлечься и взглянуть на неё. Она помахала рукой, призывая нас не обращать на неё внимание и продолжить допрос.

– Кхем, к чему я это… Ах, да. Я очень трепетно отношусь к вашему подарку, потому эта кровь всё еще со мной, юный Вотсклоф.

– Уточню вопрос. Не считая меня и сиванита, чьей кровью пропитано твоё тело?

– Если в таком ключе ставить вопрос, то ваши наблюдения, сэр, изначально были ошибочны.

– В чем же я не прав?

– Это томатный сок, — черта с два мне поверят, что это моя собственная кровь. — Неподалеку от столицы, где-то в 35-ти километрах на юго-восток, есть прекрасная ферма. Там не так давно собрали ранний урожай особого редкого сорта “гранатовых томатов”. Я любезно попросил владельца фермы, Мистера Рэдбэри, позволить мне искупаться в свежем отжиме, на что он с радостью согласился, ведь взамен я дал обещание помочь с делами в полях, в качестве платы за мою исключительно неординарную прихоть.

Мой голос должен был звучать не очень эмоционально, примерно наравне с незаинтересованностью меча-мазохиста. Только вот, из-за трещин в горле, тон предательски дрогнул несколько раз. Услышав это, парень слабо ухмыльнулся, словно держал победу еще до начала сражения. Он, как человек который с Мирандой не один день знаком, без удивления воспринял эту историю с купанием в помидорах, но из-за моего трясущегося голоса всё пошло насмарку.

– Почему замолчал, людоед? Не знаешь какую небылицу высказать на этот раз?

– Да вот вспомнил, что нет ни малейшего желания вести беседы с психопатом-мазохистом.

– Сказало существо пожелавшее измазаться раздавленными помидорами.

– О чем можно говорить с человеком, который не видит разницы между безобидным плаванием в соке и безрассудным самовредительством?

Йери-лебедь, тем временем, пыталась соответствовать “серьезной” атмосфере. Смотрела на меня и хмурилась, наигранно изображая умственную деятельность. Она не была настолько глупой, какой хотела казаться и как это считала Бэлл, но сейчас и сама не была уверена, как поступить, а размышления, несмотря на мою похвалу, были не самой сильной её стороной. Поэтому она ждала, пока кто-то из нас убедит её и очень сильно старалась не вмешиваться в разговор. Была тому причиной моя просьба не менять тему или её личная выдержка, но я боюсь представить, каких усилий ей стоило не завалить меня расспросами о томатной ванне и ферме, где за простой труд можно получить такую награду.

– Упустим историю со слухами, — сменив направление беседы, Грэгор заговорил чуть более мягким голосом, а его лицо стало на йоту менее хмурым, — я изначально сомневался в правдоподобности такой недостоверной информации и дело не в твоих сомнительных речах, звучавших в день погони. Твоё имя также ни о чем не говорит. Что насчет наблюдателя Общества? Как и сказала Леди Рубен, директор упоминал некую особу, занимающую эту должность, но в детали не вдавался.

Вот засранец. Теперь решил проявить подобие дружелюбия, чтобы я ослабил защиту? Неужели ничего лучше не придумал? Еще и так спрашивает, словно мой ответ без доказательств убедит их. У меня нет ничего, что подтвердило бы мою связь со стариком. Вполне возможно, именно в этом и загвоздка вопроса.

– Не знаю, как там называется моя должность, наш великий и могучий правитель мне об этом ничего не сказал, но я действительно работаю на Его Величество Последнего.

Вот только серо-синее пятнышко не учел, что “хороший полицейский” тут уже есть. Лира внезапно просияла, словно именно этих слов ждала всё это время своего затишья. Элегантно взмахнула плащом и покрутилась вокруг своей оси:

– Фениксы почти так же благородны как и лебеди, так что я ему верю!

Для неё это было достаточно весомой причиной, чтобы встать на сторону потенциального серийного убийцы. Она опустилась на корточки и, в доказательство своих дружелюбных намерений, принялась аккуратно смахивать с меня перья своим широким рукавом.

– Госпожа Рубен, как бы вам не было интересно это существо — оно является преступником. – Грэг, ты сам сказал, что не веришь слухам. Я вот тоже не верю. Более того, Кори сказал, что не убивал никого. Ты же не врал, Кори?

– Нет. – Вот видишь? Никакой феникс не преступник!

– Госпожа, даже если забыть о слухах и предположить, что это существо было ложно обвинено, его поведение представляет опасность для общества. Оно пыталось скооперироваться с сиванитом, что является тяжким преступлением на этом континенте. Пока вы находитесь в этой стране, вы обязаны соблюдать местные законы и избегать ситуаций, что могут негативно повлиять на вашу репутацию. Дружелюбное общение с преступником входит в список того, что делать не стоит. Более того, это существо только играет роль слабого и выжидает лучший момент для атаки, как оно сделало, когда ему отрубили голову и разбили тело и как это было с сиванитом, которому оно вцепилось в глотку, как только выдалась возможность. Также, имя правителя оно могло использовать для прикрытия, ведь мы дали этому существу повод считать, что авторитет Его Величества для нас имеет вес. К тому же, не исключено, что изначально получив должность, это существо могло рассчитывать на политическую неприкосновенность, что позволила бы ему бесчинствовать безнаказанно.

Забыл добавить “мне он не нравится, потому что победил меня при помощи трюка”. Еще его не посетила такая светлая мысль, что будь у меня силы им навредить, я бы не притворялся тут мертвым, а лично бы сразу же фиолетоводушего в прах обратил или как в прошлый раз атаковал исподтишка и сразу же сбежал. И почему он такого плохого мнения о старике? Да, он ведет себя как умалишенный, но даже с одного разговора с ним становится понятно, что это всего лишь притворство и он прекрасно умеет читать намерения собеседника, что тугоумный совершенно не дано. Не уверен, что эту старческую плесень вообще можно обмануть.

Пока парень-меч излагал свои предвзятые и ничем не подкрепленные аргументы, Лира выглядела как ребенок, которого отчитывали родители за безобидный проступок. Надула щеки и недовольно отвернулась от напарника, скрестив руки на груди:

– Говори, что хочешь. Лебединое чутье мне подсказывает — Кори хорошая птица.

– Смею заметить, господа ученики Общества, что я до последнего не хотел показываться и вмешиваться в вашу “дуэль чести”. Но вы так и не нанесли ни одного удара. К тому же этот сиванит использовал “снотворное” и я опасался, как бы студенты моего дорогого нанимателя не погибли тут бесславной смертью. Будучи в столь плачевном состоянии я принял героическое решение пожертвовать своим телом, ради помощи вам, и теперь не только не слышу слов благодарности в свой адрес, но и обвиняюсь в преступлениях, которых не совершал и за которые моя должность позволяет мне не нести наказания.

Не знаю, что за закон я там нарушил, но мои обязанности явно предполагают, что не каждое взаимодействие с сиванитами и йери будет заканчиваться их смертью. Старик сказал “постучать по голове”, но это может значить и перевоспитание.

Серо-синее пятно при этом смотрел на меня как на ничтожество:

– Госпожа Рубен достаточно сильна, чтобы справиться с таким слабым противником без оружия.

Он еле сдержался, чтобы не повысить тон. До сего момента показывал только своё пассивно-агрессивное отношение ко мне, а тут такая яркая и сильная реакция. Сама Лира резко перешла от обиды к гордости, восприняв слова напарника как похвалу. Приподняла подбородок, прикрыла глаза и приложила руку к груди, как бы указывая, что речь идет именно о ней. Мне же оставалось только разочарованно вздохнуть:

– Спасибо, за уточнение, юнец. В этом я и без твоих подсказок уже убедился.

Если бы не недостаток энергии, вызвавший близорукость и заторможенное мышление, я бы с самого начала узнал лицо “Лиры”. Тогда точно не стал бы вмешиваться и нарываться на потенциальные проблемы с конфиденциальностью моей создательницы. Но получилось, что получилось.

Йери-лебедь внезапно щелкнула пальцами и указала на меня:

– А ты случаем не фамильяр Королевы?

“НУ ЧТО Ж ТЫ ТАКАЯ ДОГАДЛИВАЯ, КОГДА НЕ НАДО?”

Какими неведомыми путями её тугоумная голова пришла к этой мысли, мне не известно, но будь проклята эта её лебединая интуиция. Имитации эмоций подняли такую панику, словно Лира не предположение выдвинула, а замахнулась мечом, чтобы снести голову Бэлл. То что я движущийся лед, никоим образом не указывает на мою создательницу. При должных знаниях можно с помощью знаков создать подобное мне существо. Без души, конечно же, но с более детальной тонкой росписью формулы будет казаться, что создание действительно живое. Бэлл лично показывала Лире, что можно сделать такое существо без использования стихийного атрибута. Лебедь могла сослаться на схожесть между душами, но это было не редким явлением среди живых. К тому же, в кютмо Лира еще больший неудачник, чем её подруга. Если Бэлл видит всего на пять метров, то Лебедь в лучшем случае, если лбом уткнется в человека, сможет отличить душу йери от яглех. По идее, она не должна была вообще разглядеть мою душу.

Благодаря заимствованной памяти, я знаю о какой “королеве” речь, но отвечать не торопился. Изобразил бурную мозговую деятельность, якобы пытаясь понять, о ком идет речь. Приезд хозяйки сюда был секретом и живет она тут другой личностью. Именно поэтому я не раскрыл себя сразу и не просил Лиру о помощи. Хоть йери-лебедь и была близкой подругой Бэлл, но я не мог ничего рассказать без согласия директора или Марисы. Кто знает, как их планы устроены и можно ли сделать шаг в сторону без опасений, что заботливая матушка задействует “сень света”.

Мои размышления длились слишком долго и уже даже Лира начала что-то подозревать, так что я сказал первое, что пришло на ум:

– В этой стране еще и королева есть? И почему Его Величество не представил меня ей?

Я даже состроил изумленную морду для правдоподобности, но похоже неумение удивляться передалось мне от создательницы. Это выглядело настолько неестественно, что Лира приподняла брови и посмотрела на напарника, а тот только вздохнул и разочарованно прикрыл глаза. Лебедь повернулась ко мне и после секунды молчания громко заявила:

– Тогда, я раздавлю тебя!

А вот и ветер переменился. Довольно резкий переход от союзника к врагу. Все еще сидя на корточках, она нахмурилась и замахнулась кулаком. Даже голой рукой меня сейчас сломать не составит ни малейшего труда, а если она меня ударит своей стальной перчаткой, то я в экстренном порядке вернусь к Бэлл. Чего допустить было никак нельзя. Мертвая половина души не должна смешаться с живой.

Но я знал, что сейчас Лебедь просто притворяется, поэтому уверенно заявил:

– Дави!

Она уже успела увидеть во мне творение подруги, а потому мне представилась возможность сыграть спектакль в жанре “драма”. Я поправил связки и самым жалобным голосом начал описывать безысходность своего положения:

– Помогать вы мне не собираетесь, а если вы меня тут бросите, то утром люди найдут ту самую птицу-людоеда и все-равно убьют. Если конечно моё надломленное тело переживет эту долгую ночь. Так что давай! Ломай! Так я быстрее отправлюсь к праотцам фениксам, в царство небесной глади!

– Эээээээ? Почему так отчаянно? Я же просто пошутила.

Она даже опустила руку, а на лице было видно сочувствие к бедному, сломанному и оклевещенному кусочку льда.

– Госпожа, не верьте его словам. Оно пытается давить на жалость.

“Нечего тут раскрывать скрытый замысел моего представления”

Лира же удивилась такому заявлению и вопросительно посмотрела на напарника:

– А откуда он узнал, что со мной это сработает?

Глупый лебедь. Сама же только что про Бэлл говорила. Ты же не настолько глупая. Сложи уже дважды два в своей благородной прекрасной голове. Хотя нет — лучше не складывай. Иначе не отстанешь с расспросами, а я проблем не оберусь.

Серо-синее пятно тоже разочаровался. Тяжело вздохнул и начал объяснять своей напарнице:

– Если, как Вы сказали, это действительно творение вашей подруги, то вполне возможно, в нем есть память йери-создательницы. У этого существа может быть информация о вашей личности и оно сейчас использует её против вас.

Выслушивая рассуждения напарника, девушка сначала хмурилась, а потом злорадно улыбнулась, глядя на меня. Прикрыла рот рукой и начала ехидно хихикать. Парень-меч не понял эту реакцию, а я не хотел верить в невероятный уровень его удачи.

Как у него получилось угадать? Так точно попал пальцем в небо. Это было просто поразительно. Моя память — это только побочный эффект из-за большого количества души. Подобное — исключение из правил, а не обыденность. Лебедь знает об особом способе подруги создавать фамильяров, но ни за что бы не раскрыла её секрет постороннему. Тем более не могла рассказать того, что даже сама Бэлл не знала. Я был уверен, что это просто удачная догадка серо-синего пятна, не подкрепленная совершенно ничем, но он попал в точку и подтвердил предположение Лиры.

– Юный меч, ты еще маленький и не знаешь, но давят на жалость в опасных ситуациях в попытках сохранить свою жизнь, а не потому что кого-то там знают.

Парень приподнял бровь и спокойным тоном заявил:

– Будешь это отрицать? Тебе же лучше признать, что ты творение знакомой Леди Рубен.

“Это правда. Сейчас так действительно будет проще, но вот потом… Даже думать не хочу”

– У нас небесных фениксов есть честь и гордость. Если я кого-то не знаю, то и не буду врать об этом, даже если на кону стоит моя собственная жизнь. Более того, весь этот разговор бессмысленен, ведь у вас нет полномочий выносить приговор без суда и разбирательств. Я всего лишь подозреваемый и нет никаких прямых доказательств моей вины. Вам в любом случае сначала нужно будет задержать преступника и сдать хотя бы столичным властям. С жалостью я просто угадал, так как яглех в отчаянных ситуациях, каким бы ни был их характер, часто прибегают к этому методу и Леди Рубен любезно показала своё дружелюбное отношение ко мне, что и позволило уверенно выбрать эту модель поведения. Тем временем вы дураки собственноручно подтвердил мою догадку, еще до того как я смог понять, сработало это или стоит сменить тактику на “угрозы”... А еще ты, парень, забылся в своих попытках очернить меня и подтвердил связь Лиры с “магом”. Вам повезло, что я не из конформистов и не донесу об этом в “Антимагический комитет”, но советую впредь быть осторожнее и более тщательно следить за своими словами. Голова на плечах у тебя имеется, так что сам разберешься, как избавиться от этой плохой привычки и не смешивать ущемленную гордость с объективным суждением.

Только после моих слов Лира поняла, в чем проблема. Издав удивленное “о”, она посмотрела на напарника, который, всё с тем же беспристрастным лицом, сейчас старался не смотреть ей в глаза.

– Кстати, насчет угроз, — теперь мой голос звучал язвительно, самоуверенно и насмешливо одновременно. Я посмотрел на серо-синее пятно и злорадно ухмыльнулся, — если не доставите меня в целости и сохранности к Его Темнейшеству прямо в кабинет, то я ничего не смогу поделать с тем, что перед смертью буду кричать имя своей создательницы “Лиры Рубен”. Юнец, мне же не нужно тебе разжевывать, к чему это приведет?

Парень никак не отреагировал, но вот по усиливавшемуся фиолетовому свечению я знал, что мои слова не прошли мимо. Пока он поглощает душу сиванита, любая негативная эмоция становится подпиткой этому свету. Лира же в это время не отрывала от меня свои сверкающие голубые глаза:

– Ну точно её работа!

Для неё ситуация не была проблемной или опасной, а мои угрозы были не громче шелеста страниц. Лебедя не особо волновало раскрытие личности и возможное ухудшение репутации среди яглех, не только из-за безответственности и природного безразличия к стороннему мнению, но и потому что она уверилась в моей связи с Бэлл. Знала, что подруга не стала бы ей вредить, а раз у меня её память, то и я не стану этого делать. Но вот для парня ситуация обстояла иначе и именно поэтому угрозы были адресованы ему. Он ведь так старался вести себя осторожно, а в результате так нелепо проговорился постороннему. В этой стране лучше относятся ко всем волшебникам, ученым и исследователям знаков, чем в остальном мире, но, для безопасности, информацию о связи с ними все-равно стоит держать при себе.

Справедливости ради, стоит заметить, что я тоже по своему проиграл. Своими попытками всё отрицать только больше акцентировал внимание, что хочу избежать разговора об этой “Королеве”. Тем самым еще больше убеждал Лиру в правдивости своей догадки. Последним штрихом стало предположение меча. В такие моменты очень сильно раздражает непреклонность Лебедя. Она могла бы прочитать между строк и понять уже, что я не просто из прихоти не выложил ей всё сразу.

Наклонив голову набок, она нахмурилась, приложив руку к щеке:

– Раньше она никогда не создавала говорящих и думающих, но может быть наконец попробовала? — её лицо внезапно переменилось, словно ей под нос гнилую рыбу подсунули, — явно мамочка постаралась надавить… — раздраженно цокнув языком, она даже не пыталась скрыть неприязнь, когда говорила о Марисе. Но это не помешало ей быстро вернуться к прежнему радостному облику, — у него даже манера речи похожа и дыхание души хоть и отличается, но ощущается таким близким и родным, — сделав серьезное лицо, она указала пальцем на мою морду: — Скажи честно, твоя создательница в этом городе?

Завершила свой вопрос, слегка надавив на область под глазом, как бы пытаясь ткнуть в щеку. Издав треск, моя голова качнулась, заставив Лиру торопливо убрать руку.

– Не трогать экспонат руками. Несите меня к директору. Без вердикта вышестоящего вы не можете ничего сделать невиновному.

Последнее слово оставалось за Мирой и она думала недолго:

– Тогда, вперед на аудиенцию к Его Темнейшеству Последнему!

Всё ещё сидя на корточках, она указала рукой в небо и под моим телом стали собираться валяющиеся рядом перья. Лебедь выровнялась и образовавшийся настил аккуратно поднял меня в воздух, на уровень её глаз.

– Благодарю, за проявленную заботу, Леди Рубен.

– К вашим услугам, уважаемый наблюдатель Кори, — она приложила руку к груди и слегка склонила голову: — Рада быть полезной творению моей дорогой подруги.