Стук ледяных когтей по каменному настилу, гулким эхом разлетался по опустевшей ночной улице. Хоть это был тихий звук, но с каждым шагом мне казалось, что вот именно сейчас, в этот самый момент, кто-то проснется и выскочит на меня прямо из окна. Или из-за угла покажется целая группа агрессивно настроенных яглех. Конечно же, я заблаговременно очень быстро осмотрелся, но все-равно не покидало ощущение, что я преступник за которым ведется погоня. Так-то оно и было, но теперь даже я в это верил и с некой опаской оглядывался по сторонам.

Пройдя несколько улиц, я услышал шум. Буквально на пару секунд заглянул в “звездный атлас”, чтобы определить, откуда исходит звук и его возможную причину.

Блеклая тень легла на “ночное небо”. Фиолетовая душа. Ну наконец-то. Я уж думал они в этой стране совсем не водятся или слишком хорошо скрываются.

Несмотря на тьму, растекающуюся от него, рядом с ним было отчетливо видно два довольно сильных света. При обычных обстоятельствах, только души йери способны пересиливать их мрак, но этим двоим удалось пробиться, что говорит о силе превосходящей среднестатистических яглех. Они меня даже заинтересовали. Таких талантливых индивидуумов нужно знать в лицо. Может быть, потом получится склонить их на свою сторону и натравить на старика. Соберем с Бэлл армию и, прежде чем свалить с этой убогой страны, откланяемся с шиком, устроив геноцид, как она того с самого начала хотела. Но, перво-наперво — собеседование и оценка умений.

Души этих двоих и темное пятно от сиванита скачут туда-сюда. Совершенно очевидно, что эти интересные господа и маньяк-пожиратель там не в танцах практикуются. Минуя дома и с оглядкой перебегая по проулкам, я уже был почти у цели, когда решил предусмотрительно проверить местность.

Сиваниты, сующие свой нос поохотиться в городах, всегда используют формулы. Отлавливать и жрать яглех гораздо быстрее и легче, если приспать своих жертв или усыпить их бдительность, дабы те не визжали и не сопротивлялись. К тому же, в крупных селениях яглех зачастую есть хотя бы несколько пар человека и снаряжения, которые могут их убить и глазом не моргнув. Что уж говорить о городе в котором стоит одно из лучших в мире учебных заведений по взращиванию сиванитоубийц. Так что, если они в принципе хотят вернуться живыми после своей вылазки — просто обязаны знать несколько “фокусов”. Впрочем, даже самые умелые сиваниты до сих пор не постигли искусство писать самостоятельные формулы, что не развеются сразу же после их смерти.

С помощью нехитрых тривиальных вычислений и пары проверочных комбинаций, я быстро выяснил, что и в этот раз фиолетоводушее безобразие не изменило себе. Накрыло всю округу “сном” и их излюбленным “снижением подозрения”, что Бэлл обычно насмешливо называет “наверное показалось”. И, конечно же, по классике, в них не прописана автономная работа. На меня эти формулы эффекта не окажут, так как и та и другая влияют на мозг, а у меня такового не имеется. Оставалось теперь только добежать до этих двух невероятных господ, что смогли противостоять снотворному, и разгадать, как они это сделали, будучи яглех.

Миновав еще несколько улиц и плотностоящих построек, я услышал отчетливый звон металла по ту сторону дома. От поля боя меня отделяла стена из гнезд яглех. Переулков поблизости не было, а самое низкое здание было передо мной и насчитывало три этажа…  Круги наворачивать по городу не очень хочется, но если все-таки пойти в обход, то велика вероятность упустить самую увлекательную часть…

“Мда-м. Придется сделать еще одну дурость”

Морально приготовившись снова обрасти паутиной, я раскинул крылья и оттолкнулся от земли. Целых пять секунд был подобен курице, но все-таки смог долететь до крыши. Так часто махал крыльями, что тело снова начало трещать. Чего только не сделаешь, ради любопытства.

Прежде чем идти лицезреть шоу, мне пришлось отдышаться. Легких у меня нет, но задышка была такая, словно я домосед, которого заставили пробежать пять километров в быстром темпе. Еще и поясницу ломит. При чем в моем случае это было буквально. В спине появилась трещина.

Недостаток энергии всё больше напоминает мне человеческую старость. Бэлл старухой никогда не была, но не раз слышала рассказы пожилых экономок и горничных. Все эти охи-вздохи о тяжести тела, его неповоротливости, болях в коленях, спине, шее, да и попросту в любой случайной точке.

Переведя дух, я осторожно перешел на другой край крыши, выходящий к соседней улице. Несколько фонарей тускло освещали крупную длинную тушу сиванита и девушку с темно-синим мечом в руках. Всё по той же причине недостатка энергии — зрение у меня сейчас было не в лучшей форме. Все предметы на расстоянии более метра я видел как залитую водой акварельную картину. Размытая длинная серая колбаса явно была сиванитом, а бело-синее пятно с широкими рукавами, той самой девушкой. Но даже с таким уровнем близорукости смог углядеть “кабаньи клыки” на мече. Слишком уж хорошо знаком был с этим оружием.

Битва была в самом разгаре. Сразу хотелось отметить, что двигается эта яглех быстро. Ещё и не просто бездумно мечется из стороны в сторону, а заранее продумывает ход сражения. И это с одним закрытым глазом.

“Ранили уже что ли? Поему тогда крови не видно?”

Даже так, она отлично справляется. Была бы ещё одета подобающе. Если, конечно, я правильно понимаю, то что вижу. Это же маленькая корона у нее на голове? Короткие седые волосы торчат в стороны и поверх них совершенно точно, была маленькая корона. Или цветок? А нет, похоже, там у неё целая композиция с белыми торчащими лепестками… Или это бант?… Не знаю, было это задумано с самого начала, или так случилось в пылу сражения, но этот гербарий съехал на бок. И если этот аксессуар еще можно было ей простить, то вот остальной наряд больше походит на сценический костюм. От множества цепочек и металлических украшений, это размытое пятно всё поблескивает и звенит, а если судить по гулкости цокота обуви — это точно не венский каблук. Как её напарник позволил ей выйти на бой с сиванитом в таком наряде? Она собралась устроить им двоим роскошную смерть?

Уже на первом этапе эти господа отбор не прошли. Такой безответственной парочки нам с Бэлл в подчиненные не нужно.

“О, Кир’Гаэ, помилуй этих безрассудных глупцов и даруй им хоть толику своей мудрости. На это больно смотреть”

Поэтому я перестал рассматривать это ходячее недоразумение и целиком направил свой размытый взгляд на сиванита. Её противник виделся мне существом, что больше напоминало по форме сложенные друг на друга бревна. Три метра в высоту и пять метров в длину, эта куча сужалась к верху и практически полностью перекрывала улицу. Серая ткань покрывала всё его тело и спадала на землю, скрывая ноги, что могли быстро перемещать столь огромную тушу. А судя по тому, как ловко эта туша передвигалась и изворачивалась — ног там был не один десяток. При этом удивительно как уродливая и искаженная голова, неестественно устойчиво держалась на тонкой шее. С огромными серыми блеклыми глазами, словно сдавленная с двух сторон, она напоминала рыбью голову. Торчала из тела вместе с парой рук, собранных из металлического мусора.

По этому, крайне безобразному виду, даже и не скажешь, что такое существо когда-то имело синюю душу и более того, может вернуться к человеческому виду по желанию. Те, кто боялись меня как просто большую птицу, никогда не сталкивались лицом к лицу с сиванитами. Практически все в городе знают об их существовании, а потому по ночам было довольно мало желающих выйти на прогулку. Но, даже зная о том, что любой сосед может оказаться настоящим людоедом, мало кто видел их в своей истинной безобразной форме. Если же кому-то все-таки посчастливилось встретиться с фиолетоводушими господами в период их голода, то после такого судьбоносного знакомства, поделиться впечатлениями они уже никак не могли. Обычный человек едва может справиться со средним животным, что уж об этих чудовищах говорить. Даже при наличии специального “оружия”, нужны годы тренировок, чтобы суметь хотя бы унести ноги и вызвать подмогу.

Сдержанный и аккуратный взмах, блеснул в свете фонарей. Отточенный и невероятно изящный удар снова не достиг цели. Девица отпрыгнула назад, увернувшись от атаки, и театрально взмахнула своим синим плащом. Её поза выражала уверенность, словно всё шло по её задумке и она изначально не намеревалась попасть. Вся утонченность в миг исчезла, когда она цокнула языком и сгорбившись выругалась на свой меч, упомянув мать напарника не самым лестным словом. Видимо, на него подействовало снотворное сиванита и она таким образом пыталась его разбудить.

“И почему все-таки она тоже не уснула?”

В следующий момент девушка снова стала грациозной. Одним отточенным движением сменила стойку, после чего посмотрела на несущуюся на неё тушу и приготовилась контратаковать. Сделав быстрый выпад, она приблизилась к монстру, парировала его когти и, плавно сменив направление меча, атаковала в открывшееся уязвимое место. Удар должен был попасть по телу за тканью, но рука с когтями извернулась неестественным образом и блокировала меч. Свободная лапа сиванита замахнулась, но девушка легко ушла от атаки, отбила удар врага и даже успела улучить новую возможность для контратаки. Ловко уворачивалась от неестественных движений противника и даже при таком быстром обмене ударами успевала замечать пробелы в защите сиванита и атаковать, но все-равно раз за разом её меч не достигал цели.

Мне даже жаль её стало. Хоть и тупица, вышедшая на бой в чем попало, но мечом владеет она неплохо. Даже после стольких ударов и блоков, её руки не пробрала усталость и дрожь. Она источала уверенность, заставляя меня верить, что каждый следующий её взмах опишет новый зарождающийся месяц под теплым светом фонарей. Блеск множества украшений, мои слабые глаза видели как мерцание звезд, что прекрасно дополняло картину изящного искусства девушки. Но вся эта эстетика меркла перед фактом, что она проигрывала, несмотря на все свои отточенные навыки. Если сражение продолжится в том же ключе, то эта девица выдохнется быстрее, чем нанесёт ощутимый урон. Даже атакуя из слепой зоны она не могла поразить цель. Сиванит или уворачивался или блокировал удар железными руками. Умудрялся маневрировать в этом узком пространстве, ползая по стенам домов или выгибаясь как гусеница.

В попытках стать сильнее, эти убийцы, даже после превращение в чудовище, не перестают убивать яглех и пожирать их души. Зачастую, сиванитам хватает одного человека насытиться, а у этого трапеза из целых двух блюд сегодня намечается. Будет чудесно, если покончив с угощениями сиванит отправится на покой. Но если девчушка решит бежать — спровоцирует животный инстинкт, который заставит чудовище гнаться за своей добычей. В таком случае нередко бывает, что они попросту звереют и начинают убивать всех подряд, даже не съедая. Тонкие стены домов никого не спасут, а я сейчас не в лучшей форме и не смогу это ни предотвратить, ни остановить.

В своем плачевном состоянии, я не должен лезть в драку, но тогда моя дорогая создательница не сможет вдоволь закупаться книгами и хорошим чаем. Если дам сгинуть этим яглех, старик Последний точно по шапке настучит и жалованье урежет за невыполнение обязанностей. Если бюджет прохудится, то бедолаге Бэлл точно придется коротать вечера в компании зачитанных до дыр книг и попивать вместо чая безвкусные производственные остатки.

– Славная трапеза выйдет под этой яркой луной!

Мой громкий голос остановил сражение. Безжизненные серые глаза дрогнули и быстро нашли источник звука.

– Оооооо, людоед, пришел посмотреть за моей охотой?

Злорадный скрипящий голос, довольно радушно меня приветствовал. Поняв, что моё тело пропитано кровью, бесформенная морда начала меняться. То что было “губами” изогнулось в странном подобии ухмылки. Обнажив пожелтевшие клыки, сиванит с ехидством завистливо скалился:

– Как тебе на вкус детишки и их души, людоед? Хорошо полакомился?

Девушка попыталась атаковать своего безобразного противника, пока тот отвлекся на разговор. Лезвие описало красивую ровную дугу, но снова не достигло цели. Раздался лязг металла и искры разлетелись в стороны. Монстр легко блокировал атаку, даже не удостоив соперницу взгляда. Словно всё сражение до этого было для него просто игрой. Девица продолжила напирать, пытаясь одной только грубой силой срезать железные когти, но всё что ей удалось — вызвать смех чудовища. Его тело слегка содрогалось, а скрип голоса дополнял неприятный металлический звук.

– Хе-хе-хе, юная леди, тебя не учили, что вмешиваться в разговор неприлично?

Когти, блокирующие удар, сомкнулись и зажали меч. Девушка попыталась вырвать оружие, но прежде чем она смогла это сделать, ей пришлось отскочить назад. Задержись она на долю секунды — была бы нашинкована ударом из слепой зоны.

– Верни моего напарника!

Она выровнялась, топнула ногой и указала рукой на землю перед собой. Такое надменное поведение девицы заставило сиванита вновь залиться смехом:

– Ха-ха-ха, ты сама его бросила, а теперь винишь меня? Что ж ты не осталась и не отобрала своё “оружие”?

Издевательским скрипучим тоном заявило существо, сжимая меч в железных когтях, а девице не чем было ответить. Она прищурила открытый глаз и сжала губы, ведь была в безвыходной ситуации. Без “снаряжения” яглех не может даже поцарапать сиванита. С другой стороны, не оставь она попытки вырвать меч — лишилась бы жизни, а следом и её напарник отправился бы на тот свет. Её решение яглех назвали бы “жестоким”, но оно было рациональным и позволяло выжить хотя бы одному из них.

Пока девица, сжав кулаки, пыталась решить, что ей делать дальше, сиванит начал вертеть меч в своих железных когтях. Оценивал его и довольно скалился. Приглядывался к клинку своими безжизненными глазами. Предвкушая будущее, он довольно облизнулся, пройдясь длинным языком по желтым острым клыкам. Будто смакуя вкус еще не приготовленного блюда, растягивал каждое сказанное слово:

– Хорошее оружие… Сильная душа… Прекрасная будет трапеза.

Надеюсь, он не будет смотреть на мою душу. Иначе сразу поймет, что я не “брат”.

Пока он был занят своими фантазиями, я оттолкнулся от крыши и прыгнул ему на спину. Приземлился прямо возле головы и гордо выровнялся. Выдал лучшую деловую улыбку, на которую только была способна побитая птичья морда, и заглянул в безжизненный глаз собеседника:

– Угостишь, если помогу?

Сиванит прищурился. Отвлекся от своего предвкушения и повернул ко мне голову. В тусклом рыбьем глазу промелькнул интерес.

– Что предлагаешь?

– Как насчет: половину — тебе, половину — мне. Каждому по душе. Отличный выйдет ужин на двоих, не правда ли?

Услышав моё предложение, по его морде расплылся оскал. Я мог видеть, не только желтые клыки, но и то что каждый из них был достаточно длинным, чтобы проткнуть меня насквозь.

– Не многовато ли на твою долю, людоед? Я сделал всю работу, осталось только поймать безоружную девчонку, а ты просишь половину?

– Мы ведь только встретились, мой дорогой новый друг. Ничего странного в том нет, что ты угостишь меня ужином в честь этого прекрасного знакомства.

После моего предложения, девушка заметно напряглась. Ситуация и без того была не лучшей для нее. Она и с оружием не могла справиться даже с одним противником, а теперь голыми руками должна будет сражаться против двоих. Я хоть и был весь побитый, но вид огромной птицы, залитой кровью, не располагал к тому, что я мирное животное, которое пришло помочь ей.

– Птица-людоед, не вмешивайся! Это моя благородная дуэль!

“Довольно высокомерно заявление для без двух минут закуски”

Я проигнорировал её слова, а монстр со скрипом засмеялся:

– Ха-ха-ха, даже академская девка тебя боится! А ведь она даже среди них выделяется! Хватило же духу тогда этим бойким детишкам толпой напасть на тебя! Среди нашего брата ты тоже популярен. Даже сама Фабрэ пожелала встречи с тобой! Хах! Похитил и убил уже больше четырех десятков детей! И это прямо у старикашки короля под носом! Моё почтение!

Сиванит слегка склонил голову, выказывая свое уважение, а я всё ещё держал деловую улыбку, несмотря на то, что число пропавших детей меня слегка ошарашило. Видимо, мой больничный длился не несколько дней. Еще и этот рыбоглазый упомянул Фабрэ. Слишком уж я выделился из-за этих ложных обвинений и устроенного мной праздника. Не думал, что её лапы уже и до этого континента дотянулись. Но сейчас не время об этом думать. Я раскинул крылья в стороны, точнее, то что от них осталось, и гордо заявил:

– Позвольте официально представиться. Я посланник бога-птицы, почивающего в небесной глади, единственный и неповторимый ледяной феникс людоед! Готов предоставить поднебесному собрату, — учтиво поклонившись и понизив тон, исподлобья взглянул в безжизненные глаза собеседника, — свою скромную помощь.

Нотка кротости заставила сиванита опять засмеяться, вздрагивая всем длинным телом. Железным скрежет в голосе дополнил звук когтей сжимающих меч.

– Отличный спектакль, пернатый, вот только…

Его свободная рука неестественно выгнулась за спину и схватила меня. Сжала лед до треска и медленно поднесла к уродливой морде:

– … у тебя не пожирающая душа.

Нет, все-таки на мою душу посмотрел. С дальностью и мастерством кютмо у моего нового знакомого, видимо, было всё плохо, раз уж он не сразу определил, что я не один из них. У меня не было лишних сил, чтобы тратить их на сокрытие души, так что он смог легко её прочитать.

– Готовишь прощальную речь, птичка?

– Да нет, просто удивился. Я ведь своего рода тоже “наблюдатель”. Думал уточнить некоторые тонкости ремесла. Вот, к примеру, как смотреть сквозь защиту души и иллюзию, преломляющую её форму? Всё никак не получается понять.

– Хах, интересное ты существо. Говоришь о кютмо и не знаешь, как осмотреть на суть. Называешься людоедом, но не собрат мне. Весь из льда, но не символами создан. Не воняешь солнцем, а значит не йери. Душа блеклая, так что ты и не человек или оружие… Таких я еще не ел.

Как и меч ранее, он осматривал меня со всех сторон, предвкушая еще одно блюдо. Но в мои планы стать пищей сиванита не входило. Я уменьшился и буквально выскользнул из железных когтей. Не достигнув земли, оттолкнулся от появившейся под лапами ледяной пластины и влетел прямо в морду сиванита. Клюв пронзил серый глаз, а когти на лапах впились в торчащую из ткани тонкую шею. Монстр болезненно взревел и выронил меч, когда я вернул свой первоначальный размер. Принялся беспорядочно махать когтистыми руками и харкал кровью, пока лед врезался в его плоть.

Я выиграл всего пару секунд времени, но этого было достаточно. Девушка уже встала в стойку, готовясь к атаке. Отвела меч за спину и закрыла второй глаз. Одним глубоким вдохом выровняла дыхание. Темное лезвие окутал белый свет. Стоило мне моргнуть — она уже исчезла, оставив за собой взлетающие в воздух белые перья.

– Ха-ха-ха!

Мой смех был таким громким, что перекрывал болезненный рёв сиванита.

“Так вот почему снотворное не подействовало. Лебедь ведь могут спать одним глазом”

Всё это время я был слеп не только буквально, но и фигурально. Как я мог не узнать эту взбалмошную йери?

“Название этому навыку будет — Лебединый танец! Ведь только такие утонченно-изящно-прекрасные, как лебеди и я, могут так грациозно двигаться по прямой, что другие назовут это танцем!”

Слова близкой подруги Бэлл звучали у меня в голове, когда выпад рассек тушу по горизонтали, оставив на месте среза белое свечение. Сиванит не умер от этого удара, но и Мира не закончила свою атаку. Первый срез обездвиживал противника, позволяя ей после этого решетить его без сопротивления. Одна за другой, белые полосы появлялись поверх серой ткани, а сиванит в ответ судорожно дрожал и захлебывался собственной кровью. Пронизываемый болью, лишенный одного глаза и с разорванной глоткой, он мог только наблюдать за своей скорой кончиной. Через силу повернул голову, только чтобы увидеть йери-лебедя подмигивающей ему с довольной ухмылкой на лице. Она опустила меч к земле и медленно подняла свободную руку к небу, наслаждаясь победой.

Этот навык она называет — “Лебединое прощание”.

Раздался звук щелчка пальцев и из всех порезов и ран на монстре начала вырываться кровь вперемешку с белыми перьями. Сильный поток отбросил меня в сторону. Тело врезалось в каменный пол, с неприятным глухим треском. Глубокие порезы от когтей пересекали всё ледяное тело, но даже так — я не разбился на части от удара. Лежа на земле мог видеть как сиванит расширяется, переполняемый изнутри. Надувшись до предела, чудовище лопнуло, разлетевшись во все стороны вместе с перьями, ошметками плоти и кровью. От тела остались только железные руки, несколько крупных кусков головы и костей, что первыми упали на землю. Взлетевшая в воздух кровь выпала быстрым дождем, а следом за ней с неба сыпался чистейший пух, сотканный атрибутом. Практически невесомый, он неспешно кружил, подхватываемый слабыми потоками ветра. Опускаясь на землю, скрывал под собой безобразные останки сиванита и залитую красным брусчатку.

“Прощаясь, лебеди оставляют за собой лишь перья”

Завораживая взгляд, эта картина заставляла сомневаться в произошедшем ранее. Впрочем, как и всегда. После Миры, поле боя каждый раз было таким. Превращая место бойни в прекрасную сцену, она гордилась тем, что даже столь уродливому действу может даровать красоту.

Среди всего этого “снегопада”, виднелось фиолетовое свечение. Даже ухудшившееся зрение не мешало определить, как выглядела душа этого сиванита. Имея четкий образ, что указывал на не заурядную силу особи, она была в форме когтя, схожего с тем, что находились на его длинных железных руках. Смотря на свой трофей, йери довольно хмыкнула, опустила руку и элегантно махнула ей, поправив плащ. Её образ остался нетронутым и ни одна капля крови не нарушила так обожаемое ею великолепие. Перья продолжали кружить в воздухе, пока она гордо ступала среди них, не отрывая взгляда от трофея. Подойдя к фиолетовой душе, Мира убрала высокомерие с лица и аккуратно поднесла к ней руку, словно ласково обнимала. Наклонилась поближе, практически касаясь лбом лезвия. Едва слышно, нежно прошептала благодарность на языке йери, с сожалением воздавая дань проигравшему — существу, пытавшемуся оборвать её жизнь.

“Желанием, дарованным атрибутом, я соглашаюсь с тобой и прощаю. Твоя воля не будет забыта, а последняя прихоть ушедшего будет исполнена, оставшись со мной, даже по окончании последней эпохи”

Меч в её руке покрылся белым светом и принял форму человека в серо-синей одежде. Закончив с сочувствием, лицо Лебедя снова светилось надменностью. Она резко схватила трофей и протянула его напарнику. Прежде чем принять дар, он с благодарностью склонился перед ней, приложив руку к груди. Оказавшись у “оружия”, лезвие, что было чуть больше его ладони, стало длиннее. Слегка подрагивая, угасшая жизнь до последнего сопротивлялась и боролась, но теперь ничто не останавливало сиванита встретить ироничный конец и в результате самому быть поглощенным для увеличения чужой силы. С невозмутимым лицом отодвинул рукав, он обнажил кожу и, исполняя последнее желание противника, медленно пронзил запястье лезвием. Так же неспешно потянул его на себя, разрезав руку практически до локтя.

Единственный закон фиолетоводуших — убей. Каждый, кто хочет принять силу этих чудовищ, должен причинять себе серьезные увечья, что ведут к смерти. Но вся ирония в том, что яглех хитрые. Они нашли способы обманывать мертвецов. Яглех убивают себя понарошку. У них всегда наготове способы спасти напарника и они никогда не наносят себе действительно смертельные раны.

Получив желаемое, фиолетовое лезвие обмякло и растеклось по ране, смешиваясь с кровью. Дождавшись момента, когда оно впитается в плоть полностью, Лебедь принялась оказывать первую помощь своим атрибутом. Чтобы скрепить вместе кожу, использовала вместо игл и нитей тонкие стержни пуховых перьев. Вместо бинтов служили опахала, которыми она туго обмотала руку напарника, останавливая кровотечение. В процессе спасения своего меча от потери крови, Лебедь ругалась на своего пациента. Обвиняла его в халатности. Он не напомнил ей посетить аптеку, чтобы пополнить запас медицинских нитей и марли. В ответ слышала упрек, что с атрибутом она управляется лучше, чем с иглой, и потому будет быстрей и безболезненней зашивать ранения таким образом. Лебедь хотела возмутиться, но в довесок получила аргумент, что её сила делает вещи стерильными, а значит снижается риск заражения. После этого она замолчала, но как только придумала ответ, нарвалась на еще два факта: менять лебяжьи “бинты” гораздо удобнее и быстрее, ведь происходит это менее чем за секунду, и что позже не придется швы снимать, ведь перья просто исчезнут.

В итоге смирившись с поражением, она молча покончила с лечением, опустила рукав серо-синего пальто, скрыв слишком яркую белую “марлю”, и с яркой улыбкой на лице, похлопала свой меч по плечу. Смотрела в серо-синие глаза, которые уже успели приобрести фиолетовый оттенок, и с нетерпением ждала похвалы.

– Тридцать седьмая победа благороднейшей из йери лебедей.

Это была скудная и сухая констатация факта, сказанная слишком спокойным и монотонным голосом, но все же она заставила Миру улыбнуться еще ярче:

– Без сомнений! Величечественная победа для бесподобнейшей меня!