Земной Бык молчал, его глаза сканировали группу выживших. С лёгкой ноткой недовольства он заявил: — Девятнадцать Дао на человека, игра окончена. Пожалуйста, подходите по одному, чтобы получить свои Дао.

Очкарик не мог оторвать взгляда от ужасающей раны на груди Чжан Шаня. На его лбу выступил холодный пот, и он пробормотал: — Чжан Шань… ты действительно в порядке?

Чжан Шань ободряюще улыбнулся и легонько похлопал Очкарика по голове.

— Лао-цзы[1] в полном порядке. Как у вас дела? Вижу, ты и старина Лу в добром здравии.

— А!.. — внезапно вскрикнул Очкарик. — Чжан Шань, насчёт старины Лу, мне нужно с тобой кое о чём поговорить…

Старина Лу, выглядя не менее взволнованным, подбежал к Чжан Шаню, дико жестикулируя.

— Да, да! Ты должен помочь нам разобраться с этим!

— Разобраться с чем? Что случилось?

Лицо Ци Ся потемнело при виде троицы, сгрудившейся вместе и что-то напряжённо шепчущей. Он повернулся к Линь Цинь и спросил: — Что именно произошло у вас?

Линь Цинь глубоко вздохнула, её глаза отражали ужасающие воспоминания.

— Честно говоря, я думала, нам конец…

— Точно, — вставила Тяньтянь, её голос всё ещё слегка дрожал.

— Когда появился чёрный медведь, мы с Линь Цинь были так напуганы, что едва могли стоять.

— И что потом? — поторопил Цяо Цзяцзинь. — Ну… — начала Линь Цинь, её брови сошлись, когда она вспоминала последовательность событий.

— Всё, что я помню, это как Чжан Шань крикнул: «С дороги!». Прежде чем мы успели опомниться, он поднял железную плиту и бросился прямо на медведя.

— Что?! — одновременно воскликнули Ци Ся и Цяо Цзяцзинь.

— Мы не осмеливались смотреть… — продолжила Линь Цинь, её голос слегка дрожал.

— Это было так жестоко. Чжан Шань сбил медведя с ног плитой, а затем, оседлав его, прижал к земле и продолжал колотить по голове. Вся площадка была залита кровью…

Цяо Цзяцзинь стиснул зубы в смеси благоговения и беспокойства.

— Чёрт… этот парень как Терминатор… Он серьёзно что-то с чем-то.

— Он, казалось, знал уязвимые места медведя. К концу игры медведь был избит до неузнаваемости — нос разбит, и многие зубы выбиты… — рассказывала Линь Цинь.

Тяньтянь также добавила: — Но и самому Чжан Шаню пришлось нелегко. На грани смерти медведь яростно сопротивлялся. Он поднял плиту и без остановки царапал его, оставив его всего в крови. К счастью, меньше чем через минуту медведь рухнул. Благодаря ему, мы все остались целы…

Ци Ся нахмурился, слушая. Неудивительно, что Тяньтянь и Линь Цинь сомневались в своих шансах выжить в этой игре в одиночку. Оказалось, что на их арене никто не использовал стратегию, подобную его. Вместо этого кто-то использовал тяжёлую плиту как оружие и вступил в прямой бой с медведем.

— Если так… почему вы, девчонки, так долго не возвращались? — спросил Цяо Цзяцзинь.

— Прошло четыре минуты после окончания игры, прежде чем вы вернулись. Мы с мошенником-пацаном уже почти готовились к вашим похоронам.

— Это-то и есть самое страшное… — сказала Линь Цинь, опустив голову и поджав губы.

— После того как тот человек победил медведя, он заметил: «Я не ел несколько дней; медвежьи лапы — деликатес». Затем он приказал нам использовать плиту, чтобы расчленить лапы медведя…

— Так эти две медвежьи лапы… — начал было Цяо Цзяцзинь, но его прервали, когда он заметил приближающихся к ним высокого мужчину, Очкарика и старину Лу. У троих на поясах висели небольшие тканевые мешочки, что указывало на то, что они получили свои Дао. Высокий мужчина, идущий впереди, имел холодное, отстранённое выражение лица, и его взгляд был пристально устремлён на Ци Ся, словно он замышлял недоброе.

— Ох… — Цяо Цзяцзинь внезапно вспомнил о «сделке» между Ци Ся и Очкариком, понимая, что текущая ситуация далеко не обнадёживающая.

— Мошенник-пацан, какой план?

— Заповедь Матфея… — пробормотал про себя Ци Ся. — ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что он имеет.

— А, что ты сказал?

Ци Ся не ответил сразу, вместо этого размеренным взглядом окинув окрестности. Он придвинул стул, чтобы расположиться на безопасном расстоянии от приближающейся троицы. Среди трёх стульев поблизости один был стратегически расположен в пределах лёгкой досягаемости, его ножка была почти сломана — потенциальное оружие. Фигура с бычьей головой всё ещё была в добрых десяти шагах, не в силах немедленно вмешаться. Ци Ся прикинул, что при удачной возможности он сможет эффективно обезвредить Чжан Шаня.

— Это не большая проблема, — сказал Ци Ся, его ледяной взгляд был устремлён на Чжан Шаня.

— Он, может, и одолел медведя, но, к его несчастью, я — не медведь.

Линь Цинь, встревоженная, спросила: — Что ты собираешься делать?

Цяо Цзяцзинь с серьёзным выражением лица взглянул на приближающуюся троицу и слегка хрустнул шеей. Атмосфера накалилась, заряженная запахом надвигающегося конфликта. Если эта внушительная фигура действительно пришла «поддержать» остальных в отказе от их соглашения, ожесточённое столкновение было неизбежно.

Чжан Шань подошёл к Ци Ся, с задумчивым взглядом изучая его. Ци Ся спокойно встретил его взгляд, отметив внушительный рост мужчины в 1,9 метра.

— Я слышал, — размеренным тоном начал Чжан Шань, — произошёл инцидент с тобой и моими приятелями.

— Верно, — ответил Ци Ся. — Тот мужчина средних лет обменял у меня своё Дао на свою жизнь.

— Бл*дь… ты кем себя возомнил… — сказал Чжан Шань, вытянув мизинец, чтобы почесать ухо, его голос был полон презрения.

— Ты что, Царь Яма[2], чтобы использовать чужие жизни как рычаг давления?

— Я могу им быть, — ответил Ци Ся, шагнув ближе к стулу, его тон был решительным.

— Я способен как спасать чужие жизни, так и отнимать их.

Чжан Шань нахмурился, его раздражение было ощутимым.

— В чём твоя проблема? Ты не можешь нормально разговаривать?

— Говорю я «нормально» или нет, во многом зависит от того, отдашь ли ты мне их Дао, — сказал Ци Ся.

— Ты та ещё заноза в заднице, — заметил Чжан Шань, нахмурив брови.

— А если я откажусь?

Очкарик, опешив, быстро вмешался торопливым шёпотом: — Чжан Шань! Мы не так договаривались!

— Не лезь, — прошептал в ответ Чжан Шань Очкарику.

— У меня свои планы.

— Если ты не отдашь, я заберу сам.

— Че бля?! Тебе жить надоело, щенок?

Прежде чем Чжан Шань успел среагировать, Ци Ся быстро пнул стул у своих ног, заставив его врезаться в колено Чжан Шаня. Чжан Шань поморщился от боли и отшатнулся на несколько шагов. Воспользовавшись моментом, Ци Ся бросился вперёд, поднял упавший стул и схватился за его ножку. Зная, что Чжан Шань в данный момент ранен, Ци Ся понял, что это его лучший шанс получить преимущество.

«Тридцать шесть стратагем[3]: Чтобы сокрушить врага, захвати его предводителя[4]», — напомнил себе Ци Ся, замахиваясь стулом. Чжан Шань увидел, что дело плохо, поэтому немедленно пригнулся и вытянул руки, чтобы защитить голову. В следующее мгновение стул разлетелся о его руки.

{Бам!} Хоть и болезненный, удар миновал жизненно важные органы. «Если силы врага грозны, но подчинены своему предводителю, нанеси удар по командиру. Как только предводитель падёт, вся армия разбежится[4]», — продолжал мысленно повторять Ци Ся.

Ярость Чжан Шаня вспыхнула. — Ты серьёзно хочешь этого, щенок? Не успел он закончить свою тираду, как заметил, что Ци Ся сжимает в руке сломанную ножку стула. Ци Ся развернулся и, используя набранную инерцию, замахнулся ножкой стула в голову Чжан Шаня. Чжан Шань, очевидно, был не простак. Он быстро повернул голову, позволив деревянной палке ударить его по твёрдому лбу.

{Треск!} Ножка стула от удара раскололась пополам, оставив на лбу Чжан Шаня красную полосу.

— Интересно… — сквозь сжатые зубы сказал Чжан Шань.

— Ублюдок, ты и вправду бьёшь по жизненно важным местам… Тогда я тоже сдерживаться не буду!

[1] Лао-цзы (老子) — фамильярное и несколько высокомерное китайское местоимение «я», которое можно перевести как «папаша» или «старина я». Используется для демонстрации превосходства или уверенности.

[2] Царь Яма — в китайской и буддийской мифологии бог смерти и владыка подземного мира (Диюй), который судит души умерших. [3] Тридцать шесть стратагем — древнекитайский военный трактат, описывающий различные тактические приёмы и хитрости.

[4] Чтобы сокрушить врага, захвати его предводителя (擒賊擒王, qín zéi qín wáng) — 18-я из 36 стратагем. Её суть в том, что для победы над армией достаточно нейтрализовать её лидера, после чего остальные силы придут в замешательство и будут легко побеждены.