— Несмышленые щенки, — прошипел Шень Ксянь, выходя на шум ночного посвящения.

Он хмыкнул, вставая вдали от огней костра, непричастный к юношескому веселью, лишь немного языки пламени освещали грубый силуэт заклинателя. Как в учебе, так и в дальнейшей жизни юноши и девы обязывались вечно бороться и умереть в неравном бою, дабы стать частью славного рода Лань-Хонсе. В ином же случае их славное имя никогда и не вспомнят в переписи, никто не заговорит о заслугах этих заклинателей. Неписаные правила были предельно просты — проиграть можно было лишь раз, и эта ошибка должна стоить жизни. Будущих заклинателей семьи отдавали совсем еще молодыми и зелеными, без золотого ядра и боевого духа, и родители их знали, на что идут, желая прославить свой род или укрепить положение семьи, в надежде увидеть сына или дочь среди заклинателей или императорской армии. Не щедрый альтруизм, а чистое безумие вечного огня, что в молодом возрасте загорался в глазах этих не знающих жизни детишек. Они начинали рваться в бой, уже зная, что в бою однажды и погибнут.

Из огненного круга выскользнула тлеющая искра в попытке скрыться от пляшущих языков пламени, однако глава Шень быстро настиг убегающего в ночи адепта, хватая того за плечо мертвой хваткой.

— Куда собрался? — молодой адепт не вырывается, но поднимает серебряные глаза, обнажая клыки в улыбке бледных губ. Заклинатель готов был поклясться, что пронзающая боль этого взгляда была сравнима с громовым гневом небес, когда он в страхе сначала сжимает рукав сильнее, а после отталкивает юношу. — Хей… Тинь. — дрожащими губами шепчет непобедимый глава Шень Ксянь, поверженный мимолетным воспоминанием, наблюдая, как заклинатель скрывается, сливаясь с тенью.

***

— Он и правда мечтает обучаться у тебя, — с усмешкой произносит мужчина, наблюдая, как тонконогий мальчишка разминается перед показательным боем.

— Хей Лишу, ты же знаешь, что даже за все золото мира я не приму в семью никчемный коробок для риса. Если он не проявит достойный Лань-Хонсе результат… - заклинатель, изувеченный бесчисленными шрамами, только хмыкнул, несмотря на задетую гордость.

— Хей Тинь ленив и безамбициозен, если не загнать его в угол. Не жалей этого птенца лишь за фамилию, иначе мальчишка будет целыми днями нежиться под солнцем, читая сборники поэзии, — строго прокомментировал заклинатель.

— Ты недооцениваешь мои методы, дорогой Лишу, — Шень Ксянь складывает веер, уверенно ступая на поле боя, что уже окружили ученики, собираясь поглазеть на знаменательное событие. Два легендарных заклинателя стояли бок о бок, как сражались плечо к плечу против демонов. Глава Лань-Хонсе своим мечом Бисуй, одно только лезвие которого составляло треть чжана, зачистил столицу от демонов, да настолько эффективно, что предшествующий император прозвал эти славные пять лет покоя эпохой жемчуга. По правую сторону от него — заклинатель, прозванный темным охотником среди народа, но среди демонов его имя — Туфу, что не знает жалости перед лицом демона и страха перед небожителем. Вместо того, чтобы просто уничтожать демонов и духов, он запечатывал их вдали от людских ушей, в доме среди горных рек, где рассекающая скалы вода заглушала мученические крики.

— Шень Ксянь сеньшин, я более пяти лет на тропе совершенствования изучал свитки даосов, овладел семью искусствами, медитировал долгие годы и… — заклинатель раздраженно цыкнул на еще высокий голос мальца, осторожно ступая вокруг него и оглядывая с ног до головы.

— Тебе это не понадобится, — отрезает глава Лань Хонсе, одним точным ударом сложенного веера между лопаток сбивая мальчишку с ног.

— В настоящем бою ты был бы уже мертв, — Шень Ксяо искоса глядит на Хей Лишу, абсолютно невозмутимого, и тот кивает, одобряя действия заклинателя.

— Бой начинается тогда, когда ты берешь в руки оружие, и заканчивается в момент, когда решаешь, что не можешь подняться, — через несколько секунд Хей Тинь, только что получивший удар в спину и усиленный духовной энергией, уже стоял на ногах. В одной руке он сжимал подготовленные заклинания, а в другой — затупленный меч, что подкинул кто-то из глазеющей толпы учеников. Мальчишка зарычал что-то про нечестное сражение, но нападать не осмелился, соблюдая дистанцию.

— Человек бессилен против Небес и демонического мира. Человек в целом бессилен, находясь во власти богов, которым поклоняется, и демонов, которых боится. И ты, лысый птенец, рассказываешь что-то про честность? — смеялся Шень Ксяо, наблюдая тщетные потуги мальчишки найти в себе храбрость, чтобы рваться в бой. Заклинатель медленно шагает ему навстречу, и молодой Хей Тинь пятится, хоть толпа выталкивает его обратно на поле. По мере того, как глава Ксянь приближался, выставленный и направленный на него меч дрожал, пока не сорвался из рук, срезая выбившуюся седую прядь, заточенный духовной энергией нескладного мальчишки.

Шень Ксяо хмурится, и в мыслях проносится мимолетное «неплохо», тогда как с уст срывается:

— Бездарность.

Он перехватывает меч в воздухе, тупой рукоятью лишая баланса на опорной ноге, вонзая клинок меж пальцев упавшего мальчишки.

— Уже сдался? — он наступает сапогом на спину и без того болезненному, как для заклинателя, мальчишке, смеясь в ответ на бесполезные попытки юнца подняться. — Слабый, маленький, костлявый, еще и трусишка. Зачем ты вообще пытаешься пробиться в ряды Лань-Хонсе? Думаешь, что приму тебя по старой дружбе с господином Лишу? — юнец что-то прошептал, вынуждая учителя наклониться ближе. — Неужели так сложно просто молчать? — мальчишка дернулся, но выбраться удалось лишь руке.

Вытянув перед собой, он собрал в ладони столько энергии, что меч, находящийся в ножнах одного из адептов, полетел в руки Тиню. Меч изменил своё направление в последний момент, практически соприкасаясь с лицом огненного учителя, не отступи тот на шаг. Со звоном клинка малец отпрыгивает, но на ноги не встаёт, терпя боль в позвоночнике.

— Прекрати это сейчас же! — тяжёлый бас господина Хей Лишу вынудил замолкнуть всю школу, а расколотый под его кулаком чайный столик прозвучал словно раскат грома. Его мрачное лицо исказилось в ярости, обращая свой гнев в центр площади.

— Не смей позорить меня, Хей Тинь. Я научил тебя многому, а ты не можешь сразиться против старика без клинка, — в глазах его сына был ужас, только непонятно, куда он был направлен: на ещё не принявшего его учителя или на собственного отца? Мальчишка слабо кивнул, усаживаясь на оба колена, словно намеревался упасть в глубоком поклоне, но вместо этого соединил пальцы, призвав заклинания, закружившие вокруг него.

— Прошу меня простить, господин Шень Ксянь, — глава школы лишь приподнял брови, готовый к любой атаке, и хлопнул закрытым веером по своей ладони. Пока кружащие заклинания соединялись тонкими голубыми нитями, мечи один за другим вылетали из ножен, по прямой направляясь в Шень Ксяня, что легко отбивал их движением руки. Амулеты выстроились в ряд перед юношей, под его тихий шепот загораясь синим светом и складываясь в некую печать. Его руки дрожали, но, собрав на выдохе энергию в руках, он резко распахнул глаза, вместе с вспыхнувшем серебром выбрасывая мощный поток воды с группы заклинаний. Столп влаги накрыл мужчину с головой, что накренился больше от неожиданности, и развеял заклинания взмахом веера, ударной волной повалив и мальчишку.

— Ах ты мелкий… — рык главы Лань-Хонсе заглушил хохот мужчины, вставшего уже от обломков чайного столика. Окончательно просмеявшись лишь в центре поля, он хлопнул по плечу едва стоящего на ногах сына.

— Не алый волк, а мокрый пёс, — Хей Лишу перевел внимание на мужчину, наблюдая, как от красных одежд идёт пар, и, не сдержавшись, рассмеялся снова. — Я уверен, ты поладишь с моим сыном. Он учил иные заклинания, но решил повеселить своего старика.

Его жест можно было счесть отцовским, ведь что может быть более родным, чем потрепать по голове совсем юного мальчишку? Но юный Хей поморщился, стараясь стряхнуть с себя руку отца, отступая на шаг назад.

— Не жалей его, и ещё, — он обратился уже к Шень Ксяню, схватив мужчину за пояс там, где у заклинателя должны находиться ножны. — Не смей меня беспокоить.

Примечания к главе:

凤雏 fèngchú - птенец феникса - так называют талантливого и многообещающего ребенка.

黑猎手 hēi lièshǒu - черный охотник.

必死无疑 bìsǐ wúyí - неизбежная смерть.

屠夫 túfū - палач, диктатор.