— А-Шень! – окликнула Моли Бинг после утренней тренировки, и адепт, уже предчувствуя тяжелый разговор, повиновался.

Его ночное возвращение прошло без приключений – на страже оказались молодые заклинатели, что едва поддерживали защитное поле, и пара отвлекающих заклинаний уже смогла сбить их с толку, а Лань Чанши, как и ожидалось, спал, словно убитый, пробуждаясь только с рассветом. Однако, самому адепту так и не удалось заснуть – мысли об Инь Мо, обо всем произошедшем охватывали его мелкой уставшей дрожью,

Вместе с Моли Бинг его уже ждали Шуё Фудонг, Бай Мяньян и даже Лань Чанши. Более того, вместе с ними, но очевидно отрешенно находился Юэйлянь Хайци, что скрестил руки на груди и смерил адепта непонятным его взглядом – то ли осуждал вместо приветствия, то ли попросту не выспался.

— Ты в порядке? Не поранился вчера? — Моли Бинг подбежала к нему, схватила за плечи и начала трясти с такой силой, будто пыталась вытянуть из него всю правду, но Шень Хонг только кивал, что все в порядке.

— Мы разделились вчера, а когда очнулись, возникла другая проблема, — поникшим голосом произнес Шуё Фудонг. Очевидно, это он собрал старших заклинателей, и, очевидно, ему пришлось просить о помощи Лань Чанши. Можно только представить диалог, что пропустил мальчишка.

— По видимому, повелевание серебряного демона стало причиной, почему ты потерялся. Он отдал тебе иной приказ, ведь так? – Шень Хонг сглотнул и кивнул. Необходимость солгать своим друзьям отобрала у него речь на некоторое время и поселилась колющим чувством в горле. Ему казалось, что ложь его станет всем очевидной с первого слова, и тотчас они уничтожат его с тем же рвением, как защищают.

— Я всю ночь искал Инь Мо, а когда не нашел и следа, вернулся в Лань-Хонсе. Он направил меня в сторону города.

— Он направил нас прочесывать окрестности. — Бай Мяньян переглядывался с остальными, словно не знал, как начать то, о чем уже завел речь Шуё Фудонг.

– У нас появилась проблема покрупнее, – за него это сделала Моли Бинг, что, не отрывая взгляда от Шень Хонга, тяжело выдохнула.

– Огненный демон. Я видел его своими глазами. - Шуё Фудонг проговорил это, сжимая зубы – очевидно, это значило, что адептам не удалось поймать его, и все вернулись домой с пустыми руками.

Сердце в груди Шень Хонга замерло, а в легких кончился воздух, когда он услышал слова товарища. Это про него. Он точно говорил про него, смотрит ему в глаза и ждет, что Шень Хонг сам признается, чтобы тотчас уничтожить его. Не оттого ли он собрал старших заклинателей, чтобы избавиться от него среди дня? Они настолько опустошены проваленной охотой, что сейчас вцепятся за любую добычу, особенно если названная добыча – их друг, что скрывался под человеческой личиной.

– Что-нибудь слышал о нем? – Моли Бинг нависает над ним, глядит прямо в глаза – точно старается уличить во лжи, или это проверка другого рода? Они давно уже догадались, что именно на нем демоническая метка и ждут, когда он сам сознается? Ждут, что он пойдет на верную смерть?

— Никак нет! – фраза звучала слишком короткой, и он наконец заметил того, кто точно слышал о нем. Лань Чанши смотрел на него с самого начала, но на лице его слишком сложно было предугадать следующий шаг адепта. – Шуё-шисюн сказал, что видел его, но что именно случилось?

— Он явился из ниоткуда. Сначала нам показалось, что взорвался порох – сгорел сарай, огонь перекинулся на ближайшие дома, а после охватил практически все поселение.

Лицо Шень Хонга переменилось. Он убил кого-то? Огонь такой силы мог забрать чью-то жизнь, а может и десятки невинных жизней по его секундной прихоти продлить бренное существование демона. Если это так, он тотчас сознается во всем и явит себя, чтобы его товарищи могли покончить с бедствием.

– К счастью, никто не пострадал. Но пришлось эвакуировать жителей, площадь территории пожара была колоссальной. Господин Шень Ксянь среди ночи отправился на внеплановый совет школ. Наше следующее задание – найти и изгнать огненного демона.

Значит, это задание дал его отец. Оттого в груди стало еще тяжелее, но не то чтобы он был удивлен. Значит, что до появления новой угрозы его собственный сын станет целью номер один для адептов Лань-Хонсе, и на ночной охоте волки будут вынюхивать его след.

– Если угроза значительная, отчего давать это задание ученикам? Почему не более опытным заклинателям? – Шень Хонг задавал правильные вопросы только потому, что знал на них верный ответ. Пусть отец не желает его смерти, но ждет, что он испугается и заляжет на дно.

– Заклинателям Лань-Хонсе есть, чем заняться. Ты знаешь про ситуацию на границе миров. В любой момент может быть отдан приказ. – Шуё Фудонг знал про неё лучше всех, ведь отправится первым, как только совет школ решится. Он уже обещал это, когда они всей компанией пробовали купленное на рынке молодое вино в честь получения оружия.

– Вернемся к огненному демону, - прервала его Моли Бинг, - после поджога поселения была сожжена рыночная улица на окраине города. Есть несколько пострадавших. Адепты уже разговаривают с местными, чтобы выведать больше информации, но ее все еще недостаточно, чтобы даже приступить к миссии.

Лань Чанши не проронил ни слова, только внимательно слушал, и Шень Хонг не желал от него большего. Стало быть, если он все еще не рассказал правду, значит, его убеждения говорят, что это верный путь. Лань Чанши был не из тех, кто стал бы плести интриги, а значит, что он не желает вредить ему.

— А что…он делает тут? – Шень Хонг указал на Юэйляня, что скучающе оперся, скрывшись в тени ближайшего здания, и прикрыл глаза, словно задремал под их монотонную беседу.

— Он сам вызвался. — Бай Мяньян пожал плечами и также покосился в сторону Юэйляня. Тотчас стало понятно, что тот не спит, а слушал их все это время, потому что открыл кроваво-красные глаза и уставился на Шень Хонга.

Всеведущий Юэйлянь Цзянь знал все, даже если его не было на месте событий, и хоть они никогда не общались между собой, этот странный адепт был одним из ближайших помощников Шень Ксяня. Шень Хонг не знал наверняка, известна ли ему правда о нем, но выбирал считать — скорее да, чем нет, и мысленно записывал его в ряд своих врагов, тех, кто ставил под угрозу все его существование, сразу после отца.

– У меня есть свои причины, но мне мало интересна ваша компания дилетантов.

– От дилетанта слышу! – Шуё Фудонг тут же вступил в спор, - что за адепт, который ни разу не взял миссию?

– Лишняя морока с документацией. – Юэйлянь тем самым поверг в шок всех адептов. Одна из причин, по которой молодые юноши и девы желают стать заклинателями – достойная плата за опасную работу, ради того, чтобы приумножить богатство выбранной школы и прославить собственный род, но слухи ходили, что Шень Ксянь сам вознаграждает его за свои миссии, и, стало быть, эти слухи были правдой.

– Но даже я не знаю ничего об огненном демоне. Потому и буду сопровождать вас.

– Сопровождать? Говоришь так, будто решил стать нашим лидером! — тут даже Бай Мяньянь не остался в стороне, признавая лидерские качества Шуё Фудонга, способного оценить положение и придумать тактику боя в считанные минуты.

– Спокойно, - Лань Чанши наконец подал голос, и тон его не выдавал в нем ни гнева, ни радости, - я поведу вас.

***

Они разделились на две группы под руководством Лань Чанши. Одна отправилась в город на поиски сказителя, что сочинил песню об огненном демоне и даже убедил всех, что он и вправду его видел. Однако, местные быстро посчитали его сумасшедшим и каждый раз, когда странствующий рассказчик пытался заработать хоть монету, просили спеть о прекрасных девушках или дальних берегах, и готовы были закидать камнями за рассказ об огненном демоне.

Вторая же группа направилась в величественный храм Шень Гуанцзиня, путь к которому состоял из тысячи ступеней, что стелились под солнцем, и не укрыться от его лучей, словно сам солнечный бог наблюдал за тем, как восходят к вратам храма верующие.

— Ну и жара, — Юэйлянь Хайци впервые с начала их пути подал голос, хоть тон его едва походил на живой. Скорее, он напоминал предсмертный хрип человека, что вот-вот осядет на землю и больше не встанет. — Вот же детишки, потащили меня за собой.

— Ты сам вызвался, — отрезал Шуё Фудонг, хоть и вытер со лба пот, поправляя повязку.

— Твоё присутствие необходимо. Только с тобой господин Шень Ксянь поделился информацией касающейся поимки. А Шуё Фудонг сталкивался с огненным демоном. Лишь вы вдвоём способны достаточно точно донести вопрос до господина Шень Гуанцзиня.

С уст Шуё Фудонга сорвался короткий смешок.

— А для чего же ты идешь в храм?

— Я иду для того, чтобы хоть кто-то из вас добился результатов, - отчеканил Чанши без доли злобы или сарказма, а ставя это как факт. — Ну или чтобы хоть кто-то добрался.Лань Чанши остановился, оборачиваясь к нынешним соученикам, наблюдая насколько форма Шуё Фудонга покрылась пятнами влаги, и подсчитывал ступеньки перед далеко отставшим Юэйлянем Хайци. Он оценивал с минуту, сделав свой выбор в пользу самого старшего из адептов, поспешно спускаясь к нему.

— Позволишь помочь?

Юэйлянь поднял на него непонимающий взгляд и тут же замер, словно только что осознал, с кем отправился на миссию. Его лицо исказилось еще больше, напоминая теперь презрение. Как может Лань Чанши предлагать ему свою помощь? Даже если Юэйлянь Хайци посвятит ему жизнь, вовек не отплатит за совершенное. А этот адепт без лишних мыслей и ухищрений желает ему помочь.

— Да о чем ты думаешь?! — Юэйлянь толкает его в сторону, но приложенная сила не значит ровно ничего для адепта горных вод, что едва заметил это. Однако, сам Юэйлянь не удержал равновесие, накренившись в сторону Лань Чанши. Он упал аккурат в руки адепта, которого только что попытался отодвинуть, и больше не смог отстраниться, только хватаясь за его одежды, чтобы устоять на ногах.

— Значит, помощь все же нужна.

Лань Чанши подхватывает под ноги Юэйляня, совсем не ощущая его веса в руках, словно намного тяжелее были одежды, которые носил адепт, и в том же темпе направился к храму, только взглядом дав знак Шуё Фудонгу не отставать за ними. Юэйлянь Хайци, едва тому не пришлось тратить силы на то, чтобы стоять на ногах, вновь принялся препираться.

— Да как ты смеешь предлагать мне свою поддержку? Ты…да что у тебя в голове творится? — искренне недоумевал заклинатель, на что Лань Чанши, не отрывая взгляда от ведущей к небесам тропы, сухо отвечал:

— Ты полезен для миссии.

— Вот оно как. — Юэйлянь издал звук, похожий на смех, хоть все кто его знал хором подтвердили бы, что этот адепт не умеет смеяться.

Храм Шень Гуанцзиня застилал Небеса для всех, кто переступал последнюю ступеньку. Золотая статуя, что изображала молодого бога с протянутыми к городу руками, достигала высоты в пять крат большей, чем простой человек, а сад, раскинувшийся на площади перед статуей заставлял верующих на миг подумать, что те вознеслись. Среди прекрасных цветов и покосившихся ветвей от налитых соком плодов прибывшие заметили монаха. Именно благодаря их усердной работе этот сад казался местом обитания богов, что на самом деле сотворен людьми. Вот только этот монах замер над кустом белой камелии, и на миг им показалось, что он наслаждается ее ароматом. Вот только он тянется пальцами к самому прекрасному из цветов, тому, что рос, укрытый от палящих лучей другими цветами, тому, что расцвел пуще остальных, и срывает его, прислоняя к лицу, чтобы насладиться увядающим ароматом. А после, один за другим, отрывает падающие белые лепестки, растирая сердцевину в руках, и с отвращением скривился, наблюдая, как на ладони остался след от цветочной пыльцы. Казалось, он был погружён полностью, и уже было потянулся к новому бутону, посчитав того достойным, но хватило мгновения, чтобы янтарь глаз вперился в прибывших заклинателей. Монах выпрямился, словно ощутил угрозу, но после на его лице лишенном земных эмоций расцвела насмешливая улыбка.

— Что за глупый анекдот выходит. — Произнёс он, направляясь к заклинателям.Юэйлянь Хайци ожил в руках Лань Чанши в один миг, едва заметил Шеньли Цзяня. Толкнувшись ладонью в грудь адепта, он выскользнул из его рук, и вмиг на его бледном лице проступил здоровый румянец.

— Брат! — лицо Шеньли Цзяня переменилось, когда Юэйлянь подбежал к нему, хватая за плечи, и после заключил в мягкие объятия, склоняясь головой на его плечо. — Как же давно мы не виделись. Мне все не представлялось возможности подняться к тебе, диди.

— Мне это неинтересно. Виноват только ты, — Переменившись в голосе произнёс монах, раздраженно отцепляя руки старшего брата от своих плеч. Хищный взгляд заинтересовался вовсе не бледным мужчиной, а адептом облаченным в строгие алые одежды.

— Неужели это Лань Чанши? Выглядит как воссоединение семьи. Хочешь пригласить нас в дом, братик? — Губы адепта дрогнули, и он оглянулся по сторонам, словно в каждом луче солнечного света искал кого-то.

— Мы пришли не к тебе. Адептов Лань Хонсе направили на миссию по поимке огненного демона. — Шеньли Цзянь выглядел ещё довольнее, приглушая голос на тон ниже.

— Может он скрывается среди адептов? Только демон может выйти из пламени живым. Так что если хочешь убить его поскорее, то тебе следует…

— Среди адептов школы никогда не будет демонов, монах. — Вмешался Шуё Фудонг, выступая вперёд.

— Ты прав, адептов они только убивают. - Его глаза уставились ровно в лицо Шуё Фудонга, больше не напоминая янтарь, лишь опасные реки проснувшегося вулкана.— Разрывают юных девиц, словно кроликов на охоте. Жаль, что адепты научены спасать лишь свою шкуру. Хотя всем известно, что лук оружие трусов.

Шуё Фудонг застыл, как вкопанный, и по коже его прошелся ледяной ветер, когда он вонзился взглядом в янтарные глаза монаха. Сколько раз он молился о ее душе, сбивая колени у алтаря Хао Фасиню, в надежде, что это уймет боль, что призраком поселилась в его сердце, и незнакомый служитель храма раздирает старые раны вновь.

— Ах ты мерзкий… — он срывается с места, но не со стрелами, нет, сжимает руки в кулаки, но Шеньли Цзянь не пошевелился, только улыбка на его лице стала еще ярче, словно тот уже простил его за то, что Фудонг еще не совершил.

— Помни о чести! — Лань Чанши хватает адепта под руки, задерживая его удар мертвой хваткой, и Шеньли Цзянь бросает в их сторону почти разочарованный взгляд, явно теряя интерес. Шуё Фудонг еще некоторое время бросается ругательствами в сторону монаха, а после в адрес Лань Чанши, крича во все горло, что примет любую кару.

— Кто посмел нарушить тишину святого места? Если это не крики счастья, к чему вся эта суета? — голос нежный, словно лепесток цветка, подхватываемый ветром звучит прежде, чем юноша, убранный в золото, выглядывает из-за пышно цветущих кустов, ступая по тропе сада. Его нежная улыбка на миг темнеет, когда он видит монаха, но сияет как и прежде, едва замечает адептов школы. — Ох, это вы. Может ли этот бог помочь вам?Первым прозвучал стук коленей Лань Чанши, что рывком потянул за собой Фудонга, стальным тоном отдавая приказ:

— Поклониться. — Вздрогнули даже двое братьев, и пусть один из них с неохотой, но спустился в поклоне, то второй слишком долго выжигал взглядом золотую голову, и лишь когда брат потянул его за пальцы, последовал за остальными.

— Приветствую адептов, — Хао Фасинь складывает ладони вместе, и жестом велит им подняться, — Что привело вас сюда?

— Мы пришли для выполнения миссии, порученной нам господином Шень Ксянем, — Шуё Фудонг поднимается, отряхивая колени, — Этот бог чрезвычайно образован, нет свитка, что обошел бы внимание Шень Гуанцзиня.

Хао Фасинь кивнул, явно расположенный к разговору.

— Адепты Лань-Хонсе просят вашей помощи в поиске информации, — следом поднимается Юэйлянь Хайци, опираясь на плечо Чанши, — вам известно что-то об огненном демоне?

Хао Фасинь задумался и замолк на некоторое время, взгляд его бегал из стороны в сторону, словно тот отметал варианты, пока наконец не посветлел.

— Вы имеете в виду блуждающие огни? Однако никогда не слышал, чтобы подобное явление было замечено в наших краях…

— Боже, — тихо выдохнул монах, нахмурив брови. — Молитвы десятков оставшихся без крова были из-за блуждающих огней? Действительно свитки исписаны не зря.

— Не монаху быть осведомленным в молитвах. - Произнёс Лань Чанши, до скрежета сжав эфес меча Фасиня, останавливая взгляд на служащему храма, всем своим видом источая угрозу.

Хао Фасинь смерил Шеньли Цзяня взглядом, что укрылся от наблюдения других адептов.

— Прочь, – он произносит тихо, обращаясь только к монаху, – когда решаются вопросы Лань-Хонсе.

Монах молча поднялся, только окинул всю компанию взглядом янтарных глаз, и развернулся, напоследок задев плечом старшего брата. Юэйлянь было потянулся за ним пальцами, а после опустил руку, вспомнив о задании.

– Не думаю, господин Шень Гуанцзинь, — вернул беседу в нужное русло Шуё Фудонг, – блуждающие огни ловят души людей и сводят их с верной тропы.

– Хуо Гуй могут охватить тело человека огнем, но лишь ненадолго. Даже в таком случае они не могут нанести подобный ущерб, — в раздумиях произносит Юэйлянь, и Хао Фасинь сопровождает его речь вопрошающим взглядом.

— Ущерб? Вы о чем? — спрашивает он удивленно.

— Вы еще не слышали? Огненный демон разрушил целое поселение и рынок в окрестностях города, а после исчез. — Шуё Фудонг удивленно уставился на золотого бога, и лицо Хао Фасиня изменилось. Он вдруг приобрел понимающие черты, затих и вновь задумался.

— Верующие, что придут, пожелают объяснений случившемуся. — его голос также переменился, стал тверже и потерял приветливость, с которой он встретил адептов, — особенно пострадавшие от нападения огненного демона, как вы его называете. Господин Шень Ксянь говорил что-то о том, как объяснять произошедшую трагедию?

— Ничего, – отвечает Юэйлянь Хайци.

— Известно, где им предоставят временный кров?

— Гостевой дом Аншуй готов принять всех, кто лишился дома.

Хао Фасинь кивает, и прячет руки в рукава, обращаясь к Лань Чанши и Шуё Фудонгу.

— Если вы охотитесь на огненного демона, будьте осторожны. Мое благословение с вами, — и делает короткий поклон, опуская голову.

Он хотел было уже провожать заклинателей, и тут встрепенулся, словно что-то вспомнив. Бросив просьбу подождать его, он направился в храм, откуда вместе с ним вышли еще двое служителей храма, неся в руках множество угощений, начиная от сладких персиков и заканчивая мешочками с семенами лотоса.

— Прошу, примите эти дары от храма Шень Гуанцзиня, — произнес Хао Фасинь, и вновь засиял в улыбке. — Началась пора сбора урожая, верующие благодарят этого бога за плоды этого лета.

Заклинатели с благодарностью принимают дары от божества, тогда как сам молодой бог притих и смял рукава одежд, словно искал подходящий момент.

— Почетные заклинатели, — начал он тихо, — во время своей охоты на демонов, не встречали ли вы следов серебряного демона?

Шуё Фудонг засиял от радости, готовый проявить себя. Он выступил вперед остальных и громче прежнего заявил:

— Конечно! Шень Гуанцзинь, позвольте обрадовать вас. Вчера, на ночной охоте я самолично подстрелил демона Инь Мо. Он скрылся в неизвестном направлении, но с таким тяжелым ранением долго не протянет.

Хао Фасинь побледнел, но натянул улыбку, что готова была исчезнуть.

— Вот как? Так демон Инь Мо в городе. — тихо протянул он и лицо его потемнело.

— Он был замечен в окрестностях города, но огненный демон вмешался при охоте. Господин Шень Гуанцзинь, разве вы не рады? Этот демон опорочил честь школы Лань-Хонсе, он больше не побеспокоит вас. — Шуё Фудонг, что уже было рассчитывал на хорошую рекомендацию от золотого бога, затих, едва ощутил холод, исходящий от молодого бога. Его сдержанный ответ, однако, успокоил его душу:

— Несомненно. Уверен, всем будет намного лучше без демонов, — и улыбается слабо, склонив голову и запрятав руки в рукава. — Желаю вам успехов на пути совершенствования, — и вновь коротко кланяется, поднимая глаза, словно ждал, что когда поднимет голову, заклинатели уже исчезнут.

Адепты и правда направились вниз к лестнице. Все, кроме одного. Лань Чанши не сдвинулся с места и молча смотрел на Хао Фасиня непоколебимым взглядом.

— Прошу Вас, — начал было уверено ученик горных вод, но под взглядом своего бога стушевался, и сам опустил глаза, становясь тише. — Принять скромное подношение.Шень Гуанцзинь кивнул, наблюдая как адепт запустил руку за ткань своего ханьфу, около груди разыскав что-то завернутое в нежнейшего качества ткань, светло-голубого оттенка.

— Он раздобыт в жерле вулкана Цзянху. Это камень сяояо.

Чанши разворачивает ткань, и за тонкую веревочку поднимает подвеску с небесным камнем, заигравши светом в белых бороздах глаза дракона.

— Ещё из подобных кристаллов создают связующие заклинателей на тропе совершенствования амулеты. Если после завершения обучения господин Шень Гуанцзинь найдёт достойного партнера, которому может доверять, то этот кристалл сослужит свою роль.

***

—А давайте захватим вина пока мы в городе? — Бай Мяньян осторожно подговаривал Шень Хонга, чтобы тот поддержал его идею, да начал вместе просить разрешения у Моли Бинг, но заклинательница коротко мотнула головой.

— Мы на задании.

— Так в честь успешного завершения! — не унимался адепт, пока они проходили через рыночную площадь.

— Мы ведь еще ничего не выведали. — Моли Бинг тяжело выдохнула, оглядываясь улицами в поисках того самого рассказчика, чей пьяный голос она слышала в игорном доме, а теперь он скрылся среди еще десятка уличных певцов да фокусников.

—Уверен, у нас все получится.

Но даже так, Моли Бинг все еще игнорировала его просьбы, прислушиваясь к голосам на улице в надежде, что один из них обмолвится словом о случившемся.

— Прошу прощения! - Первым рванул Бай Мяньян, узрев среди торговых рядов один из наиболее приятных взору прилавков. И хоть смрад рыбных изделий ещё долго останется на их одеждах, весь ужас перебивал отрубающий рыбные головы цветочек.

— Сестрица, помоги юным адептам найти свою тропу в сад вишни! Лишь твоё очарование и речи слаще мёда решат беду сопровождающую нас. - Бай Мяньян почти завалился на свободную часть прилавка, наклоняясь к юной девушке с яркими как персики щеками. Торговка пару раз моргнула густыми ресницами, а после направила острый кинжал на адепта, в другой зажимая рыбью голову, готовая вот вот запулить её в его голову.

— Обсчитать меня решил, мальчишка?

— Т-твои глаза как…

— Молчать! Этот кинжал ковался в великой школе Хуэй Саньцзуу, и если ты не собираешься покупать рыбу, то испробуешь его остроту своим лицом, алый пёс!

— Ва Бо Ло! — Моли Бинг сдвинула испуганного Бай Мяньяна, нырнувшего за её спину, прячась от жесткого взгляда торговки. Та замолчала, вновь хлопая глазами, но нож не убрала, наливая щеки все более ярким румянцем.

— Это я, Моли Бинг, помнишь я купила у тебя свою заколку? — Девушка активно жестикулировала, надеясь горящими глазами вернуть её воспоминания, но Ва Бо Ло ничего не забывала. Не для своего возраста заклинательница грубо выругалась, а после откинула отрубленную голову, поспешно вытирая руки о тряпку. Вдруг она осознала, что причёска на её голове недостаточно аккуратно собрана, кожу лица покрывают капельки пота, а запах рыбы и вовсе омерзителен для обоняния адептов одной из самых богатых школ. Ва Бо Ло вытерла колющие глаза предплечьем, и постаралась улыбнуться, ощущая себя посмешищем.

— Ты снова что-то потеряла? Или решила прикупить рыбки для своих… — Заклинательница обвела мальчишек взглядом. — Детей.

Шень Хонг, что уже долгое время провожал взглядом пытающегося выползти из бочки краба, наконец решился взять его в руки. Оказавшееся на воле создание могло быть счастливо недолго, потому как адепт тут же принялся запугивать его клешнями Бай Мяньяна, пока краб не вцепился в палец самому Шень Хонгу. Он зашипел, принялся размахивать обеими руками и скакать на месте, пока не услышал возмутительные слова торговки.

— Это кого ты ребенком назвала! Мы адепты древней школы Лань-Хонсе, уже через год я получу свое оружие, и тогда… — он не говорил, что будет тогда, поскольку краб во время его жестикуляции все же отцепился от его руки, и Шень Хонг наблюдал его падение на рыбный прилавок.

— Три золотых за этого краба, щенок Лань Хонсе. Ты выбрал самого лучшего, в следующем году он тоже должен был получить своё оружие, а теперь плати!

— Ва Бо Ло, послушай, нам правда нужна помощь, - начала было Моли Бинг, и торгующая заклинательница перевела взгляд со стучащего по карманам юного адепта на девушку, морщась от лучей солнца намеренно бьющих в глаза из-за её роста.

— Ты слышала про музыканта, что поёт о огненном демоне? — Ва Бо Ло кивнула, складывая руки на груди в замок.

— Знаю я его, и знаю про демона. Думаете только ваша школа занята последствиями после него? Но за любую информацию нужно платить.

— У меня есть деньги.

— Нет, вы купите товар. На все деньги. А после задавайте свои вопросы.

Шень Хонг держал в руках корзину, доверху наполненную рыбой, и то и дело морщился – иногда из вредности, иногда потому что запах морепродуктов в палящий солнечный день, казалось, впитался в его одежды еще когда он вступил в неравный бой с крабом, которого новая знакомая Моли Бинг также передала ему. Из-за этого вся плетеная конструкция то и дело скрипела лишний раз, когда членистоногое все же пыталось выбраться.

— Я передала информацию Шуё Фудонгу и остальным. — Моли Бинг указала на вплетенный в подвеску на поясе кристалл, что горел слабым светом, переливаясь множеством красок.

— Заброшенный храм Иньвей Цзюню? Интересно, что за человек этот рассказчик. — Иньвей Цзюнь ассоциировался у адептов Лань-Хонсе лишь со школой Хуанггуй, и ассоциация эта была, скажем так, не из приятных. Мало кто вдавался в подробности, каким же был этот бог Иньвей Цзюнь, но адепты огненной школы сошлись во мнении, что если тот покровительствует столь щепетильной до документации школе, должно быть, он очень ответственный небожитель, или же любит людские страдания.

— Цзяньху! — прокричал во все горло Шень Хонг и тут же получил подзатыльник от Бай Мяньяна.

— Не смей кричать в святом месте! — прошептал он и приложил палец к губам.

— Но ведь храм заброшен, — пожал плечами Шень Хонг и огляделся в разрухе обветшалого строения. Удивительно, что храм богу плодородия оказался позабыт, особенно в пору урожая, тогда как алтарь Хао Фасиня ломился от угощений в любую пору года. И все равно, на алтаре, бережно очищенном от пыли, лежала битая миска старого риса да черствая рисовая булочка. Это бледное подношение было украшено свежими цветами, словно их собрали и выложили еще с утра. В храме все напоминало лишь о тени былой славы, словно с приходом нового солнца старое осталось лишь наблюдать. Желтые от старости ткани прикрывали голые стены с разграбленными мозаиками, статуэтками и свитками с изображениями небожителя, а вместо статуи Иньвей Цзюня в сердце храма стоял на пьедестале огромный валун. Под ним - имя божества, его титул и напоминание, что молиться ему следует о процветании.

— Мы прибыли. Где он? — голос Шуё Фудонга разрезает тишину, повисшую в храме, и шаги еще двух адептов приближаются к компании. Двое адептов шли налегке, когда Лань Чанши водрузил на себя корзину, доверху наполненную фруктами. Шуё Фудонг принюхался к заклинателям, а после прыснул со смеху, замечая в их руках по рыбной корзине у каждого.

В тишине храма прозвучала мелодия встревоженной струны, словно ее задели случайно, не желая играть мелодию. А после, прямо за булыжником, послышался шорох одежд и тихое бормотание. Адепты кивнули друг-другу и осторожно обошли бывшую статую божества, когда их взгляду открылся вид мужчины в лохмотьях, уснувшего в очень неудобном положении, и пролитый винный кувшин давал понять причину такого крепкого сна. Моли Бинг осторожно толкнула того в плечо, и мужчина замотал головой. Его кучерявые волосы упали на темное лицо, и он поморщился, сдувая прядь, а когда вернуться ко сну не удалось, лениво раскрыл глаза, замечая перед собой шесть пар глаз.

— Вы стража? Я ничего не крал! Честно заработал! — мужчина спросонья тут же попытался отползти от адептов, что строгими огненными формами напоминали городских стражников, и прижимал к груди пипу, в обнимку с которой уснул.

— Верно, — Шуё Фудонг выступил вперед остальных, — выкладывай все.

На глазах мужчины можно было прочитать неприкрытый ужас, однако он тут же замолк, давая понять, что и слова не произнесет, и Моли Бинг тяжело вздохнула, загораживая адепта собой. Она склонилась к мужчине и поставила корзину с морепродуктами на пыльный пол храма. То же самое сделали и остальные адепты, последним избавился от груза Лань Чанши, замечая в глазах музыканта искреннее удивление. Однако, едва его нос учуял запах съестного, взгляд загорелся искрами счастья. Едва Шень Хонг поставил свою корзину, он тут же спрятался за остальных, да так надежно, что за спинами адептов его и не рассмотреть.

—Господин Цзяньху, верно? — мужчина закивал, с трудом удерживая свое внимание на адептах, и рукой потянулся к корзине с фруктами, тут же вгрызаясь в сочный персик, что он протер об одежду.

— Мы ищем информацию об огненном демоне, — продолжил Бай Мяньян, — говорят, Вы сталкивались с ним лично. И посвятили песню. Можете… прочитать эти стихи? — Фудонг вздохнул громче остальных, на что Бай Мяньян бросил раздражённый взгляд на соученика, и опустился рядом с музыкантом, подпирая щеки руками.—Прочесть не смогу, — Цзяньху воодушевленно схватился за пипу, пробуя подобрать ноты, что каждый раз были разными, как и слова песни зависели от настроения его публики. Он прочистил горло и заулыбался, глядя на вовлеченного зрителя, и начал играть. Музыка разлилась по храму тихой, таинственной мелодией ночи, медленно обволакивающей город. Его пение началось практически с шепота. Он искал место для ночлега, но гостевые дома не желали гостей с пустыми карманами, и вот, очередная владелица приказала вышвырнуть его на улицу. Он уже привык к подобному обращению, однако в этот самый миг, демон возник из темноты, ярким светом озаряя улицы. Он был подобен человеку, охваченному пламенем, и сердце его горело вместе с его телом. Мелодия становится все интенсивнее, когда Цзяньху рассказывает про драку, про нечеловеческую силу демона, и накаляется до той меры, что струны под его пальцами, казалось, сбивали искры. Его голос затихает, когда демон исчезает в ночи, но мелодия не прекращается, подводя их к самому началу новой истории. Рассказчик спрашивает у них, так ли ужасен тот демон, что желал крова и самого себя, и есть ли демоны среди людей, что поступают из скверных чувств.

Бай Мяньян, заслушавшись, не мог сдержать чувств, хлопая Цзяньху в благодарность за выступление, но Шуё Фудонг прерывает его восторг.

— Этот демон вчера ночью одним своим появлением лишил крова сотни людей. Как думаешь, бродяга, так ли он беспокоился о них? Или, может, он просил человеческой крови, а ты просто неправильно расслышал?

— Шуё-шисюн! Он мог испепелить нас в ту ночь, но почему-то сбежал. Он похож на… не знаю, зверька, но не на демона жадного до крови. - Казалось, что песня Цзяньху пробудила в юном поэте бурю эмоций, которую зачастую он прятал, соглашаясь со старшими товарищами.

— Мне передать эти слова господину Шень Ксяню? — сверху вниз поглядел Шуё Фудонг, казалось, совершенно забыв о музыканте.

— Давай, передавай! - Маньян подскочил, пыхтя от злости, направляясь к своему соседу по комнате.

— Но не забывай что это ты не убил Инь Мо, и ты был не сдержан, и пустил стрелу в огненного демона! И из-за тебя начался пожар, потому что ты повёл нас убивать демона, как и множество раз до этого, однако на нашем счету их ноль!

Шуё Фудонг возмущенно схватил Бай Мяньяна за ворот одежд, приближая к себе.

— Это ты обесценил всю ту добычу, пойманную благодаря моей тактике?

Цзяньху тихо бормотал что-то себе под нос, и все же предпочел скрыться за углом статуи.

— Тогда чем ты отличаешься от демона, считая их своей добычей?

— Совсем разум потерял? Мы заклинатели! — он оторвал его от земли, принимаясь трясти, когда Моли Бинг схватила Бай Мяньяна, потянув на себя, а Лань Чанши пытался оторвать Шуё Фудонга от его младшего ученика.

— Погодите, — тихо промолвил Цзяньху, выглядывая из-за пьедестала, — вы сказали, что знаете Инь Мо? Он ранен?

Адепты замолчали, переглядываясь друг с другом, и голос вновь подал Бай Мяньян.

— Он ранил его. И никто не знает жив ли серебряный демон, потому что навык повелевания работает даже через очки. Я прав, Шуё-шисюн? — Лань Чанши пришлось крепче прижать Шуё Фудонга, а после устало прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями, прежде чем открыть рот.

Его прервал Шень Хонг, что ворвался в храм, ознаменовав свое появление невообразимым шумом. Он незаметно выскользнул из толпы еще на начале песни Цзяньху, и наконец готов был показать, где же пропадал. Он подозвал музыканта и остальных к себе, и гордо указал на скромный костер, чья конструкция держалась на камешках, одолженных у выстеленных ступеней храма и сухих ветках да досках, что он нашел в округе. Уже зажженный костер, чей огонь поднимался вверх, должен был послужить для приготовления пищи. По видимому, если в округе не было заметно и следов разведенного огня, еда, которую следует готовить, была в рационе музыканта нечасто.

— Это ты сделал для меня? — удивленно спросил Цзяньху, выглядывая из-за отсутствующих дверей храма.

— У меня есть немного, — Шень Хонг достал из-за ворота заклинания с начертанными на них знаками огня, — У тебя нет духовных сил, так что они не загорятся. Но, думаю, остаток энергии этого места будет подпитывать талисманы. Некоторое время будет теплее.

Запах жареной на костре рыбы заполнил весь двор при храме, вздымаясь вверх и окружая Цзяньху и адептов, что разделили с ним трапезу.

— Цзяньху, — тихо обратился к нему Бай Мяньян, замечая, как музыкант складывает пищу на пустое блюдо, — Иньвей Цзюнь, что он за небожитель?

Он улыбнулся теплой улыбкой и отставил тарелку в сторону.

— Я не знаю. Но он привел вас ко мне сегодня и не дал умереть от голода. Думаю, он хороший бог.

Шуё Фудонг скептически приподнял брови.

— Почему бы не молиться Шень Гуанцзиню? Он приносит удачу и убережет от бед.Цзяньху рассмеялся тихо, и вдруг приобрел черты взрослого мужчины, каким и был, и в тоне появились поучительные нотки.

— Меня не пускают в храм Хао Фасиню. Стало быть, моя неудача настолько велика. — он протер руки и вновь потянулся к музыкальному инструменту, отчего все присутствующие хором вздохнули. — К тому же, господину Шень Гуанцзиню каждый день приходится выслушивать столько молитв. Боюсь, моя просьба прожить еще один день совсем затеряется.

Он сыграл первые ноты своей песне о боге, приносящем плоды к порогу его нового дома. Эта история повествовала о том дне, когда он, укрываясь в холодную зиму, забрел в этот храм переждать бурю и оставил на алтаре несколько фиников, что он нашел в карманах и после долго просил у божества прощения за то, что оставил в качестве подношения краденное. Бог откликнулся на его молитву, и с новым утром дерево песочной груши принесло свои плоды среди снегов и мороза. Часть плодов Цзяньху оставил на алтаре Иньвей Цзюню, часть — разделил с другом, рассказав ему о чуде, а благодаря остатку продержался еще несколько дней, после чего получил в качестве оплаты за выступление кусочек золота. Так получилось, что случайная встреча в храме небожителя сохранила его жизнь и дала новые надежды, даже когда казалось, что зима не кончится никогда.

— Если бы только я мог восстановить этот храм. Вот только, каждый раз, когда я ставлю в нем дверь, начинается буря невероятной силы и сметает ее в щепки вместе с остатком крыши.

— Что за странный небожитель этот Иньвей Цзюнь, — Шуё Фудонг скрестил руки на груди и только укрепился в преданности Хао Фасиню и школе Лань-Хонсе, — что за бог не пожелает больше храмов в его честь? Разве не в них собирается сила?

Цзяньху только непонимающе хлопал глазами, не зная, о чем говорит адепт. Он не очень интересовался иерархией, тем более божественной, и теперь слушал молодого адепта так, словно он говорит с ним на другом языке.

— Но в этом месте есть сила. Я чувствую ее. — он коснулся стен храма, и они ответили ему пронзительным скрипом досок, что пора бы уже заменить. — Она словно тепло дома. Уверен, это похожее чувство.

— Тогда, — подал голос Лань Чанши после длительного молчания, — стоит послушать своего бога.

Солнце давно перекатило за свой зенит, и до позднего летнего заката оставались считанные часы. Их беседу, что давно потеряла нить разговора, посвященную огненному демону, была прервана Юэйлянем Хайци, что показался у входа в храм белой тенью, опираясь на стену.

– Вы потеряли много времени и выведали слишком мало информации, — он очевидно дремал все это время, потому что совершенно не замечал, что пряди его прически совершенно выбились, и одежды помялись. — Если к утру придете с пустыми руками, господин Шень Ксянь придет в ярость. Вновь.

— Может стоит вернуться в ту деревню и обыскать округу? — Подал идею Бай Мяньян, и соученики лишь пожали плечами, потеряв последнюю надежду на поимку демона.

— Нет, мы снова потратим время. — начал Лань Чанши, вздыхая так, словно в легких слишком мало воздуха.

— Я знаю последний из вариантов, если мы действительно хотим выполнить задание по уничтожению демона. Но это рискованно, и очень опасно. Вы согласны последовать за мной без лишних вопросов?

***

Лица присутствующих выражают целый спектр самых разных эмоций. Так, на лице Моли Бинг застыло недоумение, и она часто переводила взгляд от Лань Чанши к увиденному. Юэйлянь Хайци не промолвил ни слова, но все же его взгляд замер на пестрящей отвратительной калиграфией вывеске. Шуё Фудонг скривился в отвращении, и глаза его замерли на адепте горных вод, а щеки Бай Мяньяна слабо порозовели, хоть даже он не смог скрыть замешательства. Шень Хонг попятился назад и долго не мог подобрать слов, прежде чем выпалил:

— Лань-гэгэ, разве это…не дом весны?

Notes:

Примечания:

Хуо Гуй - огненные духи, блуждающие души.

Цзяньху - полное имя Цзяньху Сюн - бродячий медведь

Камень сяояо - состояние сяояо 逍遙 (безмятежности, свободы, нестесненности ограничениями).

Аншуй - спокойный сон, безмятежный сон.

Дом весны - публичный дом