Недаром местные из ближайших поселений надежно подпирали двери и заслоняли окна. Один только шаг на тропу, что вела в лес, и душу пронизывает холодом, исходящим от мертвецов, как будто на этой самой земле полегло целое войско. Беспокойный ветер подгонял его в спину, говоря не сходить с тропы, не оборачиваться назад, и точно — не следовать за звуком колокольчиков. Но демон Инь Мо сказал ему совсем обратное.

Не ловушка ли это? Так просто отправиться в логово серебряного демона по его напутствию, так бездумно броситься в опасность, которой можно миновать — не послушать шепот духа, ослушаться его, вернуться в родной дом. Отчего Шень Хонг вовсе решил наведать его, знает же точно, что демон не даст себя в обиду, а если и так — виновник точно расплатится стократ.

— Э-Э-ЭЙ! — заорал он во все горло, да так, что вороны на ветках обругали его своим карканьем, а шорох в кустах раздался со всех сторон одновременно.

Гнетущее чувство не покидало его душу ни на секунду с момента, когда он выбрал эту дорогу. Молочный туман стелится ему под ноги, накрывает разум непроглядной пеленой, почти ощущается на коже, стоит только рукой провести. Чем бы ни было то, что скрывается в этих лесах, ему лучше выйти и сразиться в честном бою, чем перешептываться ветром меж деревьев.

— Покажись! — Шень Хонг пинает дерево ногой, но с него только сыпятся встревоженные листья и пара обломанных веточек застревает в его волосах. Адепт позабыл, когда именно ему следовало свернуть с тропы, да и в какую сторону демон тоже не удосужился сказать, а потому он шел по протоптанной дорожке куда глаза глядят, словно ждал, что колотящееся от страха сердце подскажет ему верный путь.

Ему казалось, что ночь должна когда-то закончиться, вот-вот, да покажутся первые лучи солнца, разгонят туман, и обитель демона сама откроется ему, но с каждым шагом тучи в небе все больше становились похожи на угольный след, а каждый вдох все больше путал мысли.

Зачем он и вовсе идет по этой тропе? В определенный момент, непроглядная тьма леса и голоса тысячи духов стали ему как родные, словно он сам мог стать частью этого леса — он уже был подобен той тьме, и еще больше наводил ужас, вот только, думал Шень Хонг, если он останется в этом лесу, стало быть, нужно для начала перебить всех духов в округе, но не изгнать, а просто показать, кто тут главный.

Он позабыл, что на этой земле есть что-то намного сильнее него, и именно потому он не видел никого — то, что правило этим лесом, охватывало всю его территорию, каждую травинку, каждый листок, оно не пряталось за деревом или меж камней, оно и было деревом, и было камнями, его сила впиталась в них и стала нераздельна с ними.

— А? — Шень Хонг поднял взгляд на покачивающийся на ветке бумажный талисман, и завороженно замер, склонив голову. Никогда в своей жизни он не видел более аккуратной каллиграфии, точно выверенной, словно рука мастера коснулась простого заклинательского талисмана по…изгнанию людей?

Он никогда раньше не видел подобного, но заклинание, начертанное на нем, можно было различить с первого взгляда — большая его часть была взята из заклинания изгнания демонов, но значение самих символов вывернуты наизнанку, и теперь должны были наводить ужас на простых прохожих. Шень Хонг удивился самому себе, что смог прочитать и точно понять написанное, словно воспоминания из прошлой жизни накатили его смутным чувством знакомого. Он потянулся за ворот по привычке, желая достать свои амулеты, но нащупал только теплую кожу безо всякого одеяния.

— Проклятый Инь Мо! — заорал он на весь лес, кулаками избивая дерево, на котором висел талисман. — Демон украл мою одежду! — протянул он, жалуясь обитающим здесь духам, да так, что если были в лесу еще не пробудившиеся из своих могил, теперь-то они точно станут блуждать по миру, не зная покоя.

Он вдруг вспомнил напутствие серебряного демона, что сказал следовать за звуком колокольчиков, и прислушался к абсолютной тишине. Откуда бы не зазвучал тихий перезвон, Шень Хонг готов был поклясться, что это он выдумал его, чтобы узнать дорогу. Как бы то ни было, он свернул с тропы влево, вознамерившись вернуть свое одеяние.

И тут же покатился в овраг, совсем позабыв о дороге.

— Инь Мо, чтоб тебя черти…— он не договорил, запыхтел, выбираясь из ямы, по пути нахватав еще больше листьев в растрепанные волосы.

Чем ближе он подходил, тем более гнетущей казалась атмосфера, как будто вот-вот, и точно провалится в грань между мирами, чем дальше — тем меньше света попадало меж густых деревьев и непроглядных зарослей, пока, сделав еще один шаг в темноту, его глаза не ослепил лунный свет.

Перезвон скреплённых с амулетами колокольчиков был первым, что донеслось до его ушей. Ветхое здание было украшено десятками детских погремушек, вплетенных в веревки камней и перьями неудачливых птиц. Казалось что ветхое строение и держалось на переплетенных вокруг балках веревках, качаясь вместе с амулетами на ветру, своим скрипом напоминая дыхание чудовища. С половиц торчали щепки, и часть крыши отсутствовала вовсе, но при этом хижина горела. Сотни маленьких голубых огоньков замерли в форме лотоса под крышей, на окнах, строили дорожку вдоль террасы. Как и небольшой самодельная печка грела дом слабым тёплом и давно кипящий на ней чайник. Но вовсе не звонкое подпрыгивание крышки привлекло внимание его слуха, а журчание воды. Шень Хонг поглядел в сторону источника, и после не смог отвести взгляда.

Инь Мо сидел у пруда, ноги по колено в воде, вместе с тканями опущенных одежд, что беспорядочными лепестками стелились по его телу. Его мокрые волосы черной паутиной стелились по линии позвонков. Огни, что освещали его дом, казалось, нырнули под толщу воды и продолжали светить, окрашивая гладь серебряным узором. Он склонил голову и изогнулся вбок, перевязывая ранение рваной тканью старых одежд, точно напоминая лебедя, изящно изогнувшего шею.

Шень Хонг, что пробирался через лес, гневно репетировал свою речь, был уверен, что он сохранит лицо перед демоном в отместку за то, что он навел на него иллюзию и едва не похоронил в этом самом лесу, но едва тот взглянул на него, Шень Хонг тотчас прыгнул в ближайший куст.

— Неужели глупая лисица вновь вернулась за моими баоцзы? Или может она уже украла один и припрятала в кустах? — Инь Мо все это время приближался к молчащему Шень Хонгу, который зажмурил глаза, надеясь, что так станет абсолютно незаметным. Однако у него над головой послышался смешок демона. — Сяолань, ты нашёл логово демона, разве в таких случаях адепты Лань Хонсе используют маскировку?

Шень Хонг попятился назад на четвереньках и упал в нескольких шагах от демона, еще больше запрятавшись в тени, и только прорычал на него, стараясь сохранить последние крохи самоуважения.

— Я охотился! — он сделал долгую, долгую паузу, во время которой Инь Мо наклонил голову и приподнял уголок губ, дав адепту понять, что его старые оправдания уже не действуют. — Я…пришел забрать свою одежду. — Инь Мо приподнял брови, но не сдвинулся с места, — И проверить как ты себя чувствуешь.

— Мышка полевая. — Цыкнул Инь Мо, резко наклоняясь к адепту, схватив того за предплечье, и после потянул на себя, пользуясь его замешательством с тяжелым выдохом закидывая заклинателя на своё плечо. Шень Хонг сначала пискнул, но когда демон сделал несколько шагов принялся брыкаться, ненароком попадая по неаккуратным бинтам. Инь Мо болезненно охает, покачнувшись вместе с мальчишкой, через мгновение и вовсе теряет равновесие, придавливая Шень Хонга своим телом. Боль отступает, как и темнота застилающая глаза. Инь Мо часто моргает, чувствуя тёплое и частое дыхание на своей шее, и наконец встречается с зелёными глазами обрамлённые яркими ресницами цвета меди.

— Твои волосы, Сяолань, все в ветках, ты что по земле ползал? — Инь Мо запускает пальцы в огненные пряди, вынимая зелёные листики.

Шень Хонг схватился за голову, а после вцепился в волосы безо всякой жалости к себе, готовый прямо сейчас начать их вырывать прядь за прядью. Его глаза расширились в ужасе, а после сомкнулись, когда адепт Лань Хонсе тут же спрятал лицо, усыпанное веснушками, расцарапавывая кожу до ссадин.

— Нет, нет, нет-нет, — без конца стал повторять он, не в силах подняться, придавленный весом демона.

— Сейчас же приди в себя! — рычит Инь Мо, стараясь отцепить его руки от лица, но хватка оказалась каменной. Демон ищет взглядом помощь, или же любую возможность, лишь в последнюю очередь осознавая что эта возможность лежит перед ним. Инь Мо хватает руками его рёбра, впиваясь ногтями, и слишком резко приникает к его грудной клетке, вонзая клыки в мягкую грудную мышцу, рефлекторно слизывая слюну.

— Ох! — выдыхает Шень Хонг, отрывая ладони от лица, только чтобы удивленно уставиться на Инь Мо, не в силах сказать и слова от шока. Он и правда успокаивается со временем, и былое чувство ужаса больше не накатит с прежней силой, ведь даже мысль о том, что демон решит успокаивать его тем же способом, вызывала смех. И порозовевшие щеки, что сливались с огненными волосами от одного только осознания, в каком положении они сейчас находятся.

— Ты не можешь встать? Ты ушибся? — обеспокоенно обращается Шень Хонг, осторожно подбирая слова и тон, чтобы быстро бьющееся в волнении сердце не выдало его прерывистой речью.

— А ты хочешь мне помочь?

— С чем? — со взглядом без единой мысли обратился к нему Шень Хонг. Инь Мо закатил глаза, разочарованно выдыхая.

— Встать.

Адепт сделал усилие, чтобы выкарабкаться из-под демона беспорядочными движениями, пока наконец не поднялся на ноги. Прошло некоторое время, когда он, словно вспомнив, подхватил Инь Мо за руку и потянул на себя. Он хотел было уже что-то сказать, но лицо демона перекосилось, смотря на свою руку испачканную в саже.

— За мной.

Демон потянул его к пруду, тому самому, что светился синевой, отражая луну, вбирая ее свет и сияя еще ярче. Вода казалась огромным лесным зеркалом. Издалека можно было подумать, что уровень воды едва ли достанет щиколоток, но едва Шень Хонг подступил ближе, тут же сделал два шага назад, недоверчиво нахмурившись, то ли на Инь Мо, то ли на лесной пруд.

— Не полезу, — он помахал головой, и тут же принялся стряхивать сажу со своих рук, марая тем самым ладони пуще прежнего.

— Не делай так! — Инь Мо схватил обе его ладони, крепко сжимая в своих.

— Мне снова взять тебя на руки? Мы сядем у берега, обещаю. — Демон потянул мальчишку на себя, при этом отступая назад, к пруду, пока бинты на его ногах не промокли снова.

— Не в том дело, просто…вода слишком непредсказуемая. — Шень Хонг еще раз недоверчиво глянул себе под ноги, пока не стало слишком поздно. Ведомый демоном, он ступил на берег источника, и в тот же момент по всему телу прошлись мурашки. — Ледяная! — воскликнул он, и удивленно уставился на демона, что и глазом не моргнул, когда соприкоснулся с водой, что, казалась холоднее заснеженных горных вершин.

— Станет легче, идем за мной, — поманил на себя Инь Мо и подхватил над локтями. Он прислонил адепта к себе, шаг за шагом погружаясь в все глубже, пока вода не оказалась на уровне пояса для Шень Хонга, и на уровне бедер для демона. Адепт стучал зубами от мороза и крепко вцепился в руки Инь Мо, словно если отпустит его — тотчас утонет. Вдруг, его глаза расширились, и адепт подскочил на месте, беспокойно оглядываясь по сторонам.

— Что это? Что-то точно коснулось меня! Это демон? У тебя в пруду живет утопленник? — Шень Хонг оторвал руки от Инь Мо, и тотчас зажег в ладонях два беспокойных огня. После, опомнившись, потушил их, хлопнув ладонями друг о друга.

— Это рыбки. — спокойно отвечал Инь Мо, усмехаясь. Он указал ладонью на кристально чистую водную гладь и на дно источника, где поселились тысячи голубых огней. Над ними плавали перепуганные Шень Хонгом рыбы самых разных мастей, хоть Шень Хонг был уверен, что среди камней скрывается водный змей.

— Так и знал, — Шень Хонг состроил уверенную мину, — потому и не напал.

Инь Мо тихо посмеялся, умиленный подобным зрелищем, но не дал адепту опомниться от предыдущей опасности, когда сам вцепился ему в плечи, нависая над ним.

— А теперь, — его тон стал угрожающим оттого, насколько спокоен был демон, — тебя надо отмыть, бродячий пес.

Шень Хонг вдруг вспомнил, что видит перед собой демон, когда смотрит на него. Он наблюдает последствия и причину той катастрофы, что собственноручно устроил адепт, не зная других путей к отступлению, как загнанный в угол щенок, что обнажает клыки. Рыжие волосы замерли, подобно взмывающему в небо пламени, а веснушки, что усыпали все тело, совсем не казались поцелуем солнца, наоборот — они напоминали искры угасшего огня. Его тело, покрытое пятнами черной сажи, отделяло его от всего того человеческого, что он хотел видеть в себе.

— Я,...— Шень Хонг всхлипнул, — я ужасен, да? — он вытер ладонью испачканное лицо, но сделал еще хуже, вцепился пальцами в собственную шею, как будто хотел бы и вовсе избавиться от кожи, — ты это не смоешь.

— Я и не желаю. — Инь Мо тянутся к его рукам, отнимая их от шеи, слабо поглаживая мыльными ладонями по следам. — В тебе нет ничего неправильного.

— Все! — Шень Хонг впивается ногтями в руки демона и поднимает глаза, — Все неправильное! Почему ты касаешься подобного мне? Почему не отвернешься в отвращении?

— Потому что я хочу смотреть на тебя, — Инь Мо хватает его щеки, уверенно притягивая к себе, нависая над мальчишкой. — Хочу прикоснуться к твоей коже, хочу ощутить огненные меридианы под ней. Хочу видеть твою силу в каждой алой реснице. И с ума сойду если не смогу коснуться этих волос, прекрасных как осенние листья. — Демон говорил на одном дыхании, но, сделав ещё один глубокий вдох, дополнил:

— Поэтому не смей говорить, что ты ужасен, иначе ты оскорбляешь демона Инь Мо, знающего толк в мужчинах.

Шень Хонг упирается ему в грудь руками, намеревается оттолкнуть, но теряет всякую волю в себе, пытается отвернуться, но оказался в клетке демонических пальцев. Слова демона пробираются под кожу, в самое сердце, тревожат чувственный дух и сеют смятение от его речей. Отчего демон лжет, хотя голос его, кажется, не таит в себе обман?

— Ты даже не видел меня, это не сила, подобная твоей. Твое мастерство не знает границ. И потому я считаю тебя достойным противником. Но я одолею тебя не …таким. — Демон кивает и хмурит брови, растирая мыльный корень активнее, начиная тереть его щеки без прежней трепетности.

— Я слышал от своего друга песню про огненного демона. Он требовал кров для изгнаника-бродяги. Если честно, он пел её столько раз, что уже порядком надоело. — Он переходит на шею, после омывая и плечи, все это время заглядывая в растерянные глаза Шень Хонга.

— И я узнал схожий поток нескончаемой энергии. Помню, как в первую битву этот страшный демон лил слёзы передо мной, и клялся что в следующий раз одолеет. Я не боюсь огненного демона, Сяолань.

— Мое имя Шень Хонг! — воскликнул адепт, как только услышал обидное прозвище, данное демоном, а после замер. До него наконец дошло, что пытался донести Инь Мо, и осознание накрыло его с головой, подобно захлестнувшей волне. С его плеч свалился камень, что тянул его на дно так долго, и вдруг стало настолько легко, что адепт даже выпрямил плечи, став, ни много ни мало, на целый цунь выше прежнего.

— Всеведущий демон Инь Мо, — пробурчал он себе под нос обиженно, но даже в этой обиде крылось теплое чувство, что поселилось в его сердце, — Тогда, — в его глазах зажегся новый огонь, — сразись со мной однажды в полную силу, но учти, что я не буду скрывать своей.

— Идет. — не прошло и мгновения, когда демон согласился, и Шень Хонг, не ожидавший этого, потерял былой запал.

— Но демоническая битва может снести горы и создать новые реки! — Инь Мо подарил ему снисходительный взгляд, приговаривая ему шепотом “конечно, конечно”.

— Это пойдёт на пользу, мне как раз никогда не нравилась одна гора на севере.

Мыльные ладошки хлопают по веснушчатой груди, и демон с довольной улыбкой острыми ногтями проводит след ведущий ниже, подушечкой большого пальца очерчивая след от собственного укуса. Мышцы были мягкими до момента, когда мальчишка напрягся, покрываясь мурашками, отступив от демона на шаг, но и тут он притянул его обратно, впиваясь теперь в косые мышцы торса.

— Дальше я сам!

— Нет, ладони грязные.

Шень Хонг выхватывает мыльный корень, натирая руки с такой скоростью, что вспенилась сама вода, а после выставил их вперёд, позволяя демону убедиться в чистоте. Инь Мо вздохнул, с неохотой выпуская адепта из демонических лап, медленно обходя его со спины.

— Что ты делаешь? — в панике вопрошал Шень Хонг, ощущая как демон запустил пальцы в алые локоны, медленно перебирая кудри.

— Хочу привести в порядок твои волосы. Позволишь?

— Да нет же, там…

Шень Хонг оцарапал свое плечо, ссутулился вновь, и только краем глаза мог догадываться о выражении лица Инь Мо. Отвернулся ли он в этот раз? Отступил в ужасе? Если лицом этот адепт походил на ребенка, телом — на крепкого юношу, спина его напоминала наемника-убийцу, отъявленного преступника или изуродованного демона. Символы, разбросанные на коже, формировали кольцо, что замыкали сердце адепта в клетку, на замке ее — иероглиф огня, аккурат меж лопаток. Одно только прикосновение давало понять, что это не шрам, не краска, не что-либо другое из этого мира — символы, выжженные на его теле демоническим проклятьем, стали его кожей, неразрывной частью его существования. Со вторым прикосновением можно было узнать, что слова, начертанные на нем, источают тепло, а иногда и жар. Более пристальный взгляд на спину юноши открывал картину еще более уродливую, ведь кожа, начиная от плеч была усеяна шрамами, что могла оставить только плеть. В груди Инь Мо защемило. Не демон оставил эти следы.

— Сяолань, мои руки будут заняты, можешь подержать Вейбу? — Шень Хонг вопросительно поглядел на него, развернув голову, но перечить не стал — все же, он тянулся к божественной плети, хоть и не до конца понимал, как она работает, но ее вервия уносили с собой боль и впитывали гнев, и теперь даже упоминание о Вейбе заставляло сердце Шень Хонга желать недостижимого покоя.

Конечно, он принимает плеть из его рук, и внезапно она кажется ему тяжелой — тысячи вервий, сплетенных вместе с проступающими шипами на каждом ее витке, с крепкой рукоятью из неведомого ему материала, что не оставлял сомнений в том, что он прочнее стали. Как только адепт обвязал часть плети вокруг своей ладони, осторожно укрываясь от взгляда Инь Мо, ее поверхность окрасилась багрово-красным цветом, словно раскаленный металл. Он тихо выдохнул, и даже позволил себе закрыть глаза, словно погрузился в медитацию — тут, среди чистого источника, среди тишины леса, он впервые понял, как другие заклинатели могут находить удовольствие в уединении с собой. Тихие всплески его волос о водную гладь нарушали тишину ночи, под старательными пальцами Инь Мо возвращая свой истинный цвет, влажными язычками прилипая к плечам. Демон вместо тысячи меток грел его спину своей грудью, и ладошками, что то и дело поглаживали вздрагивающие плечи и спину, задерживаясь на лопатках.

— Я хотел спросить, — Инь Мо склоняется к его уху, переходя на шепот, хоть в пределах ли некому было услышать их, — что говорят эти символы? Это древний язык, но даже так, я могу разобрать смысл. Хоть формулировка все еще туманная.

Шень Хонг обреченно смеется, но смех его утихает быстро, теряется эхом меж деревьев.

— Нет ничего проще, — он мнет в руках Вейбу, и вдруг понимает, что никогда в жизни ему не приходилось говорить об этом. Не так много людей под Небесами знали правду о нем, а для тех, кто знал — объяснения были излишними. Большую часть из них Шень Хонг мог бы назвать своими врагами, но это слово давало бы им слишком много чести, а вот для остальных он использует слово “противник”. — Огонь будет разрушать душу, пока не угаснет. Сказано и правда нелепо, — он вновь смеется, потому что никогда не произносил текст проклятия, что было частью его души.

— А суть в том, что пока жив род моей семьи, Шень, проклятье будет оставаться на старшем из живущих. Оно погружает сердце в бесконечные страдания, и единственный способ унять боль — окружить себя огнем битвы.

Глаза его потемнели, и он скрутил в руках острые витки Вейбы.

— Так было на протяжении веков.

— Но, погоди, если Шень Ксянь всё ещё пребывает в здравии, то… почему ты?

— Этот подонок! — завопил Шень Хонг, махнув плетью, что ударила по воде, потревожив водную гладь. На мгновение, метка на его спине загорелась искрой, точно высеченной из камня, но тут же угасла. Он повел плечами, и Инь Мо мог наблюдать, как все мышцы его тела тут же стали прочнее стали, готовые к сражению. — Он…самый трусливый из живущих на этой земле, неспособный принять свою судьбу, и называющий это своеволием. Он убил моего брата, он… — слова прервались охватившей его дрожью, и Шень Хонг всхлипнул, утирая ладонью проступившие слезы. — Он смыл с себя проклятие, чтобы прожить долгую жизнь, а брат, он... — речь стала совсем бессвязной и затерялась в бесконечных всхлипах, смешанных с агрессивным рычанием, подобный зверьку, что, оцепенев от страха, продолжает устрашать других. Холодная рука Инь Мо коснулась лба вздрагивающего адепта, другая же обвила его талию, прижав спиной к себе.

— Шень Фенсинь был великолепным юношей и замечательным заклинателем. Его душа вернется к тебе в цикле перерождений, и тогда вы вновь встретитесь. — Губы теплее влаги волос прижимаются к его макушке, спешно оставляя поцелуи, не забывая поглаживать горячий лоб.

Один только звук произнесенного имени его брата заставляет сердце Шень Хонга замереть, и его сердце переполняют противоречивые чувства, словно сожженные страницы памяти о нем восстановились из пепла, и тут же острым мечом пронзает сожаление, что это только мгновение. Нет больше слез, ведь с чутким прикосновением держащих его рук ему можно упасть назад и быть пойманным, и нет больше гнева, ведь меньше всего на свете Шень Хонг хотел бы направить его на Инь Мо в этот самый момент.

— Я бы хотел только знать, — адепт всхлипывает в последний раз, — как бы он посмотрел на меня, узнав, что я не пошел по его пути.

— Ты лучший заклинатель в своей школе, не получив ещё меча. Ты имеешь множество верных друзей рядом. Ты поистине есть его гордость, и он достаточно любит тебя, чтобы принять любой твой путь.

От услышанных слов глаза Шень Хонга просияли еще на признании демоном его силы, а под конец на еще заплаканном лице появилась искренняя улыбка. Он резко развернулся, едва не сбив с ног демона, и бросился ему в объятия, заключив в кольцо крепких рук.

— Глупый Сяолань, — произносит Инь Мо, обнимая мальчишку в ответ, чувствуя как на щеках расцветает легкий румянец. — Если твоё тело подкосит простуда, то как мы сможем ещё сразиться? Пойдём снимем с тебя одежды.

Шень Хонг, недолго думая, кивнул, и вместо ответа подхватил Инь Мо на руки, отчего тот потерял опору, и в ту же секунду растерянно воскликнул:

— Ты чего?!

В руках адепта, демон едва ли мог приподнять голову, чтобы не наглотаться воды, но даже так, Шень Хонг крепко прижал его к себе, медленно зашагав к берегу.

— Твои раны открылись, — тихо проговорил он, и чувство вины в его голосе стало очевидным. Едва Шень Хонг вышел из воды, тут же остановился, и лицо его изменилось только на мгновение — в момент, когда адепт ощутил настоящий вес демона в своих руках, но тут же продолжил идти в направлении хижины, хоть и ощутимо замедлился, — не хотелось бы, чтобы ты испачкал ноги.

Инь Мо был всем доволен, он обнимал симпатичного юношу, его несли на руках, запасы энергии копились в его Вейбу. Все складывалось крайне удачно, если не считать что мальчишка порядком пыхтел, его ранение болело ещё сильнее, находясь в сдавленном положении, а его ци металась в волнении без контроля над Вейбой, ощущая опустошенность.

Шень Хонг наконец опустил демона на землю и затаил дыхание, стараясь не выдать свое беспокойное сердце и дрожащие от напряжения руки, а Инь Мо не сказал и слова благодарности юноше, что проделал такой путь. Лишь выжимал свои чёрные волосы, усаживаясь на скрипучие половины террасы, хлопком призывая Шень Хонга к себе.

— В твоей школе не будут искать тебя, Сяолань? Пропал на ночной охоте и не вернулся, интересный слух должен быть.

Шень Хонг махнул рукой, и уселся рядом с ним в позу лотоса, сложив обе ладони на колени.

— Я уже придумал отговорку. К тому же, Лань-шисюн спит до самого рассвета как убитый.

Адепт, однако, не мог не отвлекаться на картину, что видел перед собой. Он точно не был ценителем искусства, но даже глупец узнает и восхитится красотой, что предстала перед ним, а Шень Хонг наблюдал переплетение изящных линий в фигуре, в волосах, и даже в загнутых ресницах Инь Мо, как будто кто-то писал письмо, точно выверяя каждый написанный символ.

— А твои друзья? — Инь Мо упирается руками в пол, чуть наклоняясь, подставляя лицо Луне, словно грел кожу холодными лучами. — Генеральская дочь и чердачная крыса? Какую для них придумал отговорку?

— Скажу им правду, — непринужденно хмыкнул Шень Хонг, но в голосе его не было былой уверенности, — пошел по следам демона Инь Мо, пока они преследовали огненного демона. Но, — адепт поглядел ему точно в глаза, — никого не нашел. Они замолчали на некоторое время, и Шень Хонг вдруг рассмеялся, словно что-то вспомнив.

— А-Бай если узнает точно в драку полезет. Я выборол столько времени с демоном, сколько ему только во снах снится. Да и поймал Инь Мо, — Шень Хонг заулыбался настолько, что, казалось, сам успел поверить в то, что говорит, — ненадолго, но ведь поймал же!

— Бай? Кто-то из рода Бай учится в Лань-Хонсе? Они ведь перевертыши, но не воины.Шень Хонг удивленно моргнул глазами, и наклонился поближе к Инь Мо, выискивая, что же с ним не так. Наконец, Шень Хонг терпеливо выдохнул и произнес:

—Бай Мяньянь! Мой братец Мяньянь! — это имя, однако, совершенно не изменило положение дел, и Шень Хонг, словно превозмогая себя, смог сказать это вслух:

— Тот адепт, с которым ты разделил поцелуй в Лань-Хонсе. Мы тогда подрались, разве ты не помнишь?

Инь Мо задумчиво опустил глаза, он даже сморщил нос, вытаскивая из своей памяти образ юноши.

— Можно сказать, что я принудил его, да. Хотя противился он лишь в начале. Теперь вечно пытается застрелить из своего чертового лука, — демон рассмеялся. — даже очки не помогают.

Лицо Шень Хонга переменилось до неузнаваемости, а глаз заметно дрогнул. Он хлопнул по коленям ладонями, встревая в болезненное веселье демона:

— Да нет же, это Шуё-шисюн. Разве ты не помнишь Бай Мяньяна? Он-то про тебя забыть не может и ночами не спит, все пишет стихи без устали, — теперь наступила очередь Шень Хонга засмеяться, — Шуё-шисюн все жалуется, что братец Бай заставляет слушать его чтиво.

Инь Мо наконец одобрительно закивал головой, поддерживая его веселье мягкой улыбкой.

— Как я мог позабыть… — меланхолично, и с толикой грусти в голосе, начал демон. — Этот адепт потрясающе целуется.

Шень Хонг встрепенулся, залился красной краской, а после опустил глаза себе на руки, не вымолвив больше ни слова.

— За что ты напал на него в тот вечер?

— Я и сам не знаю, — пробурчал себе под нос адепт, — захотелось.

Он помолчал еще долгое время, и демон не нарушал его тишины, словно выжидал, когда же Шень Хонг созреет, чтобы произнести следующие слова:

— Братец Бай пользуется вниманием заклинательниц, — он говорил так, словно горло его придавило валуном, — А я отстаю, как ни крути. — он беззлобно ударил кулаком в ладонь, оскорбленный обстоятельствами. Инь Мо помолчал, слабо усмехаясь, а после перевел взгляд со звёздного неба на рыжего мальчишку.

— А хотел бы догнать? С вниманием заклинательниц я не помогу, но вот кое чему научить могу. И даже лучше, чем умеет Бай Мяньян.

Соревновательный дух пробудился в сердце Шень Хонга, что тут же нашел в себе смелость взглянуть в глаза демона, но едва он поднял голову, тут же залился алой краской и отполз.

— Конечно хотел бы! — его напускная смелость сыпалась, словно разбитая фарфоровая ваза.

— Тогда, — Инь Мо поворачивается в сторону Шень Хонга, расправляя белые плечи, и темным ногтем стучит по своим губам, после приманивая к себе юношу. — начнём первый урок. Наберись смелости.

Шень Хонг вместо смелости набрал в легкие воздуха, так и замирая, когда приблизился к демону. Он уперся ладонями в скрипящие деревянные половицы и снизу вверх поглядел на Инь Мо, что застыл в ожидании, словно статуя. Адепт жмурит глаза и вдруг отворачивается, осознавая, что точно попал в ловушку демона, но понял он это слишком поздно — сделает он что-либо или нет, уже давно пошел против принципов своей школы, а значит, какая разница, в какой мере. Не открывая глаз, Шень Хонг тянется к его губам и просто легко касается, тут же отрывается и выжидающе глядит на Инь Мо.

— Я что, — демон недовольно цыкает, обнажая белый клык. — умирающий кот? А ну сядь передо мной.

Ученик огненной школы краснеет, но послушно садится, подбирая ноги к себе. Инь Мо отразил Шень Хонга, но при этом потянул руки к его щекам, ещё влажными пальцами поглаживая мягкую кожу.

— Ты сейчас не в битве, можешь позволить себе расслабиться и довериться мне. Закрой глаза. — Шень Хонг повинуется, но при этом покрывается дрожью, ожидая действия демона в следующий момент. Но его руки нежны, прячут мягкие кудри за уши, задевая мочки, гладят лоб, и тут адепт вздрагивает всем телом, ощутив губы на своей щеке. Они отстраняются, и он ощущает слегка прохладное дыхание, которое переместилось вместе с губами, оставляющие поцелуй на дрожащем веке. Инь Мо целовал и гладил его лицо пока не ощутил, что Шень Хонг достаточно расслабился и невольно наклонился к нему, сбивая дыхание.

Лишь тогда его губы коснулись губ парня, сначала оставляя короткие прикосновения, позволяя Шень Хонгу привыкнуть, а уже после соединил, медленно ведя его в неспешном поцелуе. Адепт всем телом тянулся к нему, и ладонями накрыл лицо демона, только чтобы приблизиться к нему, продолжая поцелуй, как если бы они не заканчивали беседовать — легко и непринужденно, словно подхватывая фразы друг-друга. Пусть даже сам Шень Хонг не совсем понимал, о чем они говорят, но теплое чувство в беспокойном сердце подсказывало ему не прерываться, твердило, что дыхание демона в его губы ему необходимо, как воздух. Инь Мо на секунду разрывает поцелуй, позволяя Шень Хонгу сделать вдох, но тот сам тянется вновь, чуть не падая на демона в попытке вновь прильнуть к его устам. Инь Мо шипит, вынужденно облокотившись на локоть, и пихнул адепта в плечо, призывая остановиться.

— Прекрати, я не твоя подставка! И дыши равномерно, ты пыхтишь как животное. Шень Хонг нависает над ним, положив руки по обе стороны от его головы, и огненные волосы спадают на его плечи, непослушными прядями загораживают его взгляд. Адепт запускает пальцы в свои волосы, убирая их к затылку, и послушно смотрит на Инь Мо, кивая.

— Хорошо. — голос прозвучал ниже, чем он ожидал, зарождаясь под ребрами, с рычанием вырываясь наружу. Он склоняется к демону, целуя смелее, чем в первый раз, и ощутимо занервничал, когда почувствовал ответное касание губ. Следуя действиям демона, Шень Хонг догадался, что может покрывать поцелуями и шею, и щеки, но самое главное — когда он добрался до шеи невесомой, словно крылья бабочки, линией из поцелуев, Инь Мо не оттолкнул его. Не оттолкнул и когда адепт прильнул к горячей коже, оставляя красные следы, но вцепился в его плечи, когда зубы Шень Хонга внезапно сомкнулись на его шее.

— Ах, Сяолань, — Инь Мо выдыхает, расширяя глаза от боли под его зубами, вместе с этим ощущая дрожь по всему телу. — Остановись сейчас же.

Голос сбивается, как и его уверенность, что он до сих пор учит мальчишку целоваться. Инь Мо под ним ерзает, стараясь оттолкнуть, но в ответ слышит лишь рык.

— Идиот, это не поцелуи.

Жарко настолько, что демон не может набрать полную грудь воздуха, лишь цепляется за алые волосы, стараясь оттянуть его от себя.

— Я знаю, — слова превращаются в неразборчивые звуки, когда Шень Хонг произносит их демону в шею, едва ли отрываясь от него, чтобы опуститься к плечу и оставить еще один след болезненным укусом, словно следовал плану, что появился в его помутненном разуме.

— Я сказал нет! — Более уверенно произнёс демон, хватая юношу за щеки, поднимая его лицо к своему. Губы в крови, взгляд едва открыт за медными ресницами, лишь розовый румянец все ещё сохранился на его лице. Демон больше не ждёт его смелости, а сам приникает к губам, крепко прижимая к себе его голову. Затылок Инь Мо практически стукнулся о доски, если бы не ладонь Шень Хонга, что он запустил в чёрные волосы прежде, чем навалиться всем телом на демона.

— Инь Мо, — обращается Шень Хонг, но прежде, чем демон отвечает, адепт прижимается к его губам своими, сначала нежно целуя, но уже через мгновение лизнул его нижнюю губу, на секунду поглядел в глаза Инь Мо, а после сжал зубы, чувствуя на языке капли демонической крови.

— Не могу больше… — останавливает его Инь Мо, чувствуя на глазах влагу и жар на шее. Он толкает адепта, выползая из под него, притянув к себе ноги, стараясь унять возбуждение, и накрыл рот ладонью, растирая кровь.

—Ты м-молодец, Сяолань. Превзошёл своего учителя. Позволь только… отдышаться — Демону было тяжело под наивным круглым взглядом Шень Хонга, что послушно сел, ожидая дальнейших указаний Инь Мо. Он же пришёл в себя не сразу, лишь после того как схватил плеть, духовными силами останавливая кровь и головокружение.

— Твоя одежда, — вспомнил серебряный демон, поднимаясь на ноги, поманив мальчишку вслед за собой. — Я сложил её около кровати, пойдём.

Шень Хонг видел немного разных домов, но у него точно было понимание, каким он должен быть. В первую очередь, он должен быть родным для того, кто в нем живет — именно потому адепт таскал в свою комнату всякий хлам и делил ее с Лань Чаньши. То, что увидел он, скорее напоминало остаток понятия дома, его форму, пустую вазу, ничем не наполненную. В помещении было сыро и темно — видимо, помимо окна в здании было слишком много щелей, и демон загородил окно, чтобы хоть немного сохранить тепло. Из того, что адепт увидел — предметы первой необходимости, например, несколько нарядов и кувшин с выпивкой, а также пепел сожженных трав, сброшенных из курительной трубки. На этом заканчивалась вся обстановка в помещении, на этом же заканчивалась мебель: вместо кровати по полу выстелена солома, укрытая мешковиной, и Шень Хонг вздрогнул от одного взгляда на нее, настолько некомфортной выглядела постель. А самое главное — он не увидел ничего, что берегло бы память о демоне, никаких памятных вещей, сохраненных просто в качестве сосуда для воспоминаний, ничего, что напоминало бы о его происхождении, только голый холодный пол и сырые стены, что скрипели от дуновения ветра. Стоит заметить, что помимо всего прочего, в помещении было грязно, и это не просто пыль или сырость, это они же, но простоявшие в таком состоянии месяцами, словно хижина была забыта. По правде говоря, она мало выглядела жилой, даже когда в ней находился Инь Мо. В этом мраке, что Инь Мо звал обителью, алые одежды с золотыми наручами выделялись при первом же взгляде — они точно выглядели лишними, и Шень Хонг вдруг подумал то же самое про себя.

— Ты живешь так? — его голос, как бы он ни старался, не мог укрыть удивление, близкое к отвращению, и еще ближе - к жалости. Пусть его собственный дом, вся земля Лань-Хонсе казалась ему огромной клеткой, Шень Хонг никогда бы не посмел жаловаться на некомфортные условия, более того - он никогда и не представлял жизни в какой-либо иной обстановке.

— Что ты имеешь в виду? — Поморщился Инь Мо, нахмурив брови. Ему не нравилось выражение лица, с которым застыл Шень Хонг, и демон пихнул ему его одежды, стараясь сбить эту эмоцию с его физиономии.

— Тут холодно и сыро, и это…совсем непохоже на дом. Должно быть, — он прижал к себе сложенные одежды и сделал шаг демону навстречу, — тебе очень одиноко возвращаться сюда.

Инь Мо отступил, исказив губы в раздражении, рефлекторно хватаясь за плеть.

— Ты сука говоришь это демону. Какой дом? Заткнись сейчас же!

Шень Хонг тоже делает шаг назад, но громче кричит, чем готовится к драке:

— Я пожалел тебя! Ты должен быть рад, что в мире есть кто-то, кто сочувствует демону!

— И это чертов Шень! Твоё сочувствие псам под хвост, мелкий лицемер! — Инь Мо бесновал, ощущая как на руках вздулись вены, а злость заполнила грудную клетку.

— А ты чувствуешь себя богом, когда сочувствуешь другим, барахтаясь в грязи? — даже если он не желал говорить этого, он говорил, потому что думал именно так, потому что слова срывались с его уст тысячей игл раньше, чем Шень Хонг успевал их направить.

— Да я пожираю таких как ты на утренней трапезе, а боги смотрят и смеются. — Инь Мо наступает, тыкнув пальцем в грудь Шень Хонгу, выплевывая слова через зубы.

— Плевать! — кричит ему в лицо адепт, но с каждым шагом отступает все дальше, — потому что в конце-концов ты такой же жалкий демон, как и все остальные.

— Глупый мальчишка. — Губы демона дрожат, и он останавливается, накрывая глаза ладонью, боясь, что если откроет их снова, то серебро помутнится, подобно всплескам на воде покрываясь кругами.

— Для начала встреть демонов помимо своего папаши и собственного отражения, а потом суди на какой планке я нахожусь. А сейчас проваливай, иначе я заставлю тебя пожалеть о том, что ты не убил меня пока мог.

Шень Хонг рычит, скалится, не отводя взгляда от демона, и отступает за пределы дома, не проронив ни слова, только в груди его горел огонь, готовый вот-вот вспыхнуть, стоит упасть лишь одной искре.