Notes:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Глава помечена 18+ за крайнюю жестокость. В главе присутствуют упоминания проституции, сцены каннибализма (демон-человек), детальное описание приготовления человечины и просто мерзкие описания. Приятного прочтения!

— Во-первых, наденьте маски и накиньте плащи. Во-вторых всегда слушайтесь меня. В третьих держитесь рядом. И ещё.. никому не смотрите в глаза.

На лице Моли Бинг засияла неожиданная улыбка, точно такая, как когда она вместе с остальными адептами соглашается нарушить правила школы в очередной раз, хоть напоминает о них чаще остальных.

— Никогда бы не подумала, что ученик Лань-Лу любитель подобных мест. Сказывается обделенность женским вниманием?

Все адепты, что столпились за ней, разом прыснули со смеху, но не стали добавлять ничего к ее словам, явно соглашаясь.

Лань Чанши проигнорировал высказывание соученицы, лишь нахмурил брови, раздавая остальным маски с лицами демонов.

— И не смейте говорить наших целей про поимку демона, поняли?

Неприметное с виду здание встретило их пестрящими дешевизной яркими тканями, за которыми открывался настоящий цветочный сад, освещенный вовсе не солнечным светом, а искусственными огнями зажженных фонарей и свеч, что играли на стенах причудливыми красками и узорами. Все в помещении было окутано дымом, но не от горьких трав, не благовоний, что заполняют храмы ароматом сандалового дерева, а приторной вязью тянутся паутиной у ног, словно этот туман разделял грань между явью и сном. В этом переплетении узоров сложно поначалу разглядеть женские фигуры, чьи лица скрыты за пестрящими масками, а наряды расшиты многослойными, однако бессмысленными узорами. Они танцуют, но вовсе не для себя и совсем иначе, каждым движением словно собирая в пальцах нити расстеленной паутины, и взгляды, прикованные к ним, вовсе не восхищаются их красотой.

Войдя, Шень Хонг тотчас зажмурился, но совсем скоро позабыл о том, что они все еще на миссии, одним глазом выглядывая в прорезь маски, и нервно сглатывал каждый раз, когда ловил на себе девичьи взгляды, обращенные к гостям.

— Зачем мы здесь? — Шуё Фудонг ускорил свой шаг, держась близко к Лань Чанши, еще немного - и схватит того за рукав, только бы не отставать. Казалось, что помещение тянется, словно бесконечный коридор, но это они шли невыносимо медленно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, да так неторопливо, что казалось, будто они и правда останавливают свои взгляды, чтобы оглядеть девушек весны.

Юэйлянь Хайци отстал от остальных в момент, когда две девы обступили его, почти преграждая путь, и, казалось, улыбались даже через и без того улыбчивые белолицые маски с узкими прорезями для глаз.

– Господин, господин, не желаете ли поразвлечься? – девушка прильнула к нему, словно та дымка, и прежде, чем Юэйлянь Хайци успел сделать шаг назад, ловкая ручка накрыла его талию, блуждая по поясу. Адепт скривился под маской, а тело его попросту замерло, бессильное в кольце женских рук. Он промямлил что-то себе под нос, словно перебирал варианты, или же проклятия, которыми осыпал девиц, а после наконец выпалил на одном дыхании:

– Я бессилен, — за смехом поймавших его девиц послышалось хихиканье еще нескольких, что стояли вдалеке, а после начали шептаться.

— Дамы простите, — за их спиной горой нависла высокая фигура в маске со слезами, и крепкой рукой ухватила Юэляня Хайцы за шиворот, подтягивая к себе. — В его приоритете совсем другое.

Вопреки надеждам Юэйляня, шепот за их спинами только усилился и затих не оттого, что юные девы потеряли к ним интерес, а оттого, что они отошли достаточно далеко, чтобы не слышать их.

— Я не могу вспомнить ни одного стиха, — Шептал Бай Мяньян, вплотную прижимаясь к плечу Шень Хонга, слишком активно оглядываясь по сторонам.

— Они ведь гораздо опытнее, сколько историй я могу написать!

Шень Хонг только задиристо толкал его в плечо, то и дело обращая внимание молодого адепта то на одну красавицу, то на другую.

— Разве подобное местечко не по тебе, Бай-шисюн?

— С чего ты взял такое?! Я бы никогда не покупал любовь, это неправильно.

Шень Хонг посмеялся, но отчего-то смех его продлился недолго, сразу после последних слов товарища он притих, и только сказал тише прежнего:

— Только своими стихами, правда ведь?

Моли Бинг за все это время не проронила ни слова, и, более того, не обращала внимание на остальных, казалось, позабыв про наставления Лань Чанши, словно он говорил все это вовсе не ей. Она замерла на месте, встав в стороне от развернувшейся сцены – обступивших мужей, что глядели на танцовщиц, не отрывая взгляда, и внезапно поймала себя на мысли, что взгляд ее также оказался прикован к плавному танцу. На один миг ей показалось, что она стала той частью глазеющей толпы, что следила за каждым мимолетным движением девушки в легком, почти невесомом наряде, и вслушивался в мелодию перезвона украшений, и взгляды их рисовали совсем другие картины. Красота, что ей предстала, была искусственной и искаженной, словно отражение в плохо отполированном зеркале и была плодом единой фантазии безликой толпы, а значит и ее собственной. Но как бы Моли Бинг не понимала замершее дыхание мужчин, женщина, что танцевала перед ними, казалась ей только блеклой формой женщины, одетой в мужские взгляды.

— Не желаете ли разделить эту короткую летнюю ночь? — голос, вывевший ее из транса вместе с рукой, что прошлась по ее плечу, словно снимая наваждение, и Моли Бинг оборачивается, смотря вниз, к розовощекой cмеющейся маске.

— Ох, вы, — голос Моли Бинг выдает ее с первых слов, — вы, видимо, обознались.Она молчит слишком долго, не уходит, только замирает взглядом во взгляде девушки под маской, совсем черном, только виден скромный их блеск.

— Это все не для меня.

Она и сама не ждала, что ее голос прозвучит так тоскливо, и ее собственные слова все же напомнили ей сорваться с места, замыкая ряд медленно идущих адептов.

Лань Чанши, казалось, и не замечал всех тех девиц, что так и следовали взглядом за каждым его шагом, когда он ступал, подобный нерушимому камню, а те попросту расступались, не смея преграждать ему дорогу, а если и пытались сказать что-то, он не одаривал их даже крупицей своего внимания и даже краем своего взгляда.

— Лань Чанши, ты скажешь, что мы делаем в подобном месте, или тебя просто забавляет все это, клятый бесстыдник?

Воин не ответил ничего, только схватил Шуё Фудонга за руку, притягивая к себе, и беспокойство его стало очевидно в дрожи, что прошлась по всему телу, будто в него в это самое мгновение ударила молния.

— Что ты делаешь?! Они же подумают, что мы… — он тут же осекся, укусив себя за язык, — что я и ты — он сжал губы тонкой полоской, заставив себя замолчать прежде, чем закончил предложение.

Резные раздвижные двери встретили их безмолвием за всеобщей бранью выделяясь среди остальных. По ней взлетали птицы, за своими крыльями скрывая находящихся внутри. Лань Чанши остановился, словно разглядывал рисунок, но спустя минуту все же сухо произнёс:

— Не смотреть в глаза.

Когда же они вошли, в комнате кончился воздух. Остался лишь густой, тягучий дым, что стелился нитью через все пространство и окутывал две фигуры белым туманом, словно завесой скрывая от посторонних глаз. Одна из фигур оказалась мужской, втягивая дым в легкие, слегка приподнимая демоническую маску. После его ладонь скользить по точенным коленям, гладит белые бёдра и вытягивает спину, подавая в тонкие пальцы курительную трубку. На втором не было маски демона, но было лицо. Оно никак не переменилось от звука скрипящей двери. Обращенный в себя, юноша принимает из рук кисэру и закрывает глаза. Лицо его на один миг кажется мечтательным, когда густые черные ресницы прячут помутненный взгляд грязного серебра.

Взгляд демона не поднимается на присутствующих, он лишь усмехается, выдыхая дым кольцами.

— Шестеро. Меня не хватит на шестерых. Нынче ночи не настолько длинные.

Шень Хонг побледнел, но остался неподвижен, только лицо его потеряло всякий цвет под маской гнева и слез. Из всех предложенных адептом горных вод, в его руках оказалась именно маска хання, под которой скрывался огненный демон, и теперь-то он может только ждать, когда среди толпы адептов демон укажет на него.

– Это же… — Шуё Фудонг было начал, но фраза его оборвалась на полуслове.

Серебряный демон был перед ними, из плоти и крови, и все равно казался иллюзией, навеянным следами сожженных трав сном, потянись – и исчезнет, рассыплется в руках. Дым оседал вуалью на его белых плечах, переплетался в черных волосах и терялся в них, гладил нефритовую кожу перед тем, как раствориться, и провожал линией, проведенной невидимой кистью очертания мышц, что появлялись и исчезали с с его дыханием, медленным, подобно божественной смене дня и ночи. Инь Мо набирает в легкие дым, и мир его собирается из пепла, приобретает очертания, а едва расцветет красками, рушится на выдохе, рассыпается, увядает.

Его раны алым цветком распустились на бинтах, что впитали кровь, и очевидно приносили демону боль, мышцы вздрагивали каждый раз, когда демон вдыхал слишком глубоко и напоминали о смертности. Шень Хонг делает шаг вперед и протягивает руку. Желание помочь, унять болезненное чувство зарождается в нем еще до того, как адепт осознает, что делает, а осознав, тут же скрывается в ряду заклинателей.

Шень Хонг делает усилие, чтобы не смотреть на Инь Мо, однако сколько бы он не глядел на него, он никогда не увидит его полностью, словно видел лишь часть того, что должен – Инь Мо растянулся на ложе, подобно змее, и тело его расслаблено, даже в пальцах, держащих курительную трубку, нет силы, сжимающей ее. В этот самый момент он казался податливым, и Шень Хонг на мгновение подумал, слабым, но исправил себя. Нет, в этом отсутствии всякого движения, в этой открытости скрывалась огромная сила. Он почувствовал ее, едва перешел порог комнаты, словно воздух, тяжелый и густой, говорил об опасности, замеченной слишком поздно, чтобы что-либо делать. В отличие от Инь Мо, каждая мышца его тела напряглась в ответ на эту уязвимость, сердце замерло, предчувствуя опасность, сердце же демона стучало медленно, словно кровь его густа, как смола горевших трав.

— Нам нужна твоя помощь, Инь Мо. — Лань Чанши не медлит, вторым оказываясь в комнате без маски.

— Да неужели, как необычно, — скучающим тоном произносит демон, жестом приглашая адептов к низкому чайному столику, с разлитыми каплями вина на нём.

Шуё Фудонг замирает, и руки его трясутся, а зубы скрипят от плотно сжавшихся челюстей, что сдерживают гневный крик. Пальцы собирают на самых кончиках силу, что отражается огнем в его глазах, способную долететь до цели через все преграды, но не замечает, что стрела, что он формировал, рассыпается, так и не засияв, не срывается с тетивы, не летит точно в мишень, а остатки бесследно исчезнувшей силы пеплом осыпаются на его пальцы.

Все остальные адепты заметили, как остались заблокированы их силы, едва они вошли в комнату, как замерли меридианы, а золотое ядро в их груди померкло, словно закатное солнце, и даже Шень Хонг ощутил след опасности, переступая порог — это место целиком и полностью принадлежало демону Инь Мо. — Почему…

Единственный, кто не заметил утраты сил, был Шуё Фудонг. Его глаза застелила ненависть в тот же миг, когда он увидел Инь Мо, и сила, что наполняла его вены гневным огнем, на мгновение подарила ему чувство, словно он способен уничтожить весь демонический род одной только выпущенной стрелой, и теперь, когда та рассыпалась, руки его бессильно упали по бокам.

Лань Чанши среагировал молниеносно, когда его пальцы сомкнулись на шее Шуё Фудонга, одним движением повалив его на землю, и в глазах адепта Лань-Хонсе на миг потемнело, когда затылок коснулся деревянного пола.

— Не трогай Инь Мо. Ты гость здесь, а если нет, то будешь ждать на улице.

Шуё Фудонгу ничего не оставалось, кроме как вцепиться ногтями в доски, царапая поверхность, когда одной только силы хватки адепта Лань-Лу было достаточно, чтобы понять — он не вырвется, пока Лань Чанши сам не отпустит его.

— Встал на сторону демона? А как же твои хваленые принципы?

С его губ сорвался короткий смешок. Гневная маска упала и потрескалась, сползла с его лица и обнажила еще одну — ту, что за сведенными от злости бровями прятала испуганный взгляд адепта.

— Не его, — говорит Лань Чанши, качая головой, а после склонился ближе, слегка усиливая хватку. — Он должен жить. Иначе убью я.

От слов адепта у Шуё Фудонга воздух пропал из легких, когда он в ужасе выдохнул и попытался отползти назад, но остался пригвожден к земле.

Отчего-то пальцы дрожат, сжимая курительную трубку, и он их разжимает, роняя на пол смесь сгоревших трав. Но демон не слышит удара, лишь только шум. Его тело больше не имеет вес, только пальцы на своей шее. Его душат. Душат. Его душат?

— Господин Инь Мо! — Голос слезливый, и заполняет всю комнату, демон поднимает глаза, встречая лишь маску, освященную огоньками свечей.

— Сделайте что-нибудь! — Разом в его ноги вернулся весь вес, как и вес сидящего паренька, продолжительное время трясущего за его плечи. Инь Мо смотрит на свои руки, не понимая почему они в красных разводах вина, и швыряет кисэру в стену, разбивая на осколки резной фарфор.

— Сесть. — Приказным тоном окатил учеников демон, и первым кто поспешил уместиться вокруг столика был Бай Мяньян, потянув за собой Шень Хонга.

— Ваши лица за масками, но в принципе мне неинтересно. Что нужно адептам Лань Хонсе от этого скромного демона?

Шуё Фудонг почувствовал, как пальцы на его шее размыкаются, оставляя липкое чувство на коже. Он пробурчал себе под нос, а едва освободился, ногой пнул Лань Чанши по голени, очевидно, недостаточно сильно, чтобы сбить его с ног, но достаточно, чтобы он заметил. К его счастью, Лань Чанши уже присоединился к остальным за столом, и Шуё Фудонг нехотя замкнул ряд адептов, садясь возле него.

— Слышал об огненном демоне? — в словах Юэйляня Хайци прозвучала едва заметная нотка насмешки, то ли это было слишком резкое дыхание. Он незаметно пересек комнату прямо к тому месту, куда была отброшена курительная трубка, и оглядев ее, надеясь на целостность, сдвинул маску чуть в сторону, припал губами к кисэру, словно вынырнул из воды, хватая воздух.

— Инь Мо знает многих демонов, - он задумался, поднимая глаза к потолку, но через мгновение опустил их на маску паренька, подхватив его руки в свои, ласково целуя пальцы.

— Пойди отдохни, хорошо?

Юноше не стоило повторять дважды, и как только Инь Мо его отпустил, он поспешно убежал из комнаты, даже не взглянув на шестерых заклинателей.

— Огненный демон, что разрушил поселение этой ночью. Вы были рядом, едва исчез Инь Мо, появился он, — Моли Бинг строгим голосом вернула внимание демона, что взглядом провожал шлейф наряда парня.

— Не может быть, — растянул губы в улыбке Инь Мо, подпирая голову кулаком. — Женский голос? Должно быть понравилось быть здесь в первый раз?

Моли Бинг опешила и крепче сжала кулаки, сложенные на коленях.

— Не отвлекайся от темы, демон.

— Не хочешь устроить себе выходной? Я оплачу, могу и выбрать подходящие плоды персика для тебя.

— Господин Инь Мо, прошу не оскорбляйте шицзе.

— Птенчик? Ты бы сам стал желанным плодом с подобной техникой.

— Инь Мо! — повысил голос Лань Чанши, и демон замолк, смотря адепту прямо в глаза, но сдался первым, разочарованно вздыхая.

— Ну да, я встречал его. Считаю что он сделал благо для всех. Вы часто бывали в том поселении? Если бы не пожар, то оно бы сгнило вместе с жившими там стариками.

Послышался удар – это Шень Хонг треснул по чайному столику, да так, что сервиз для прерванной церемонии задрожал, а адепты окружили его кольцом из направленных взглядов.

— Как ты смеешь такое говорить! Люди могли погибнуть и уцелели только благодаря адептам Лань-Хонсе!

— И живут сейчас в комфортных гостевых домах, благодаря щедрому главе Шень Ксяню. Настоящее благородство. — Ядовито произнёс Инь Мо, бросив раздражённый взгляд на адепта, словно прожигал его лицо сквозь маску.

— И не кажется ли тебе, что наличие в тот вечер двух демонов говорит о забитости этой местности? Может адептам стоит лучше выполнять свою работу, да, Шень Хонг?

Собственное имя, впервые прозвучавшее из уст демона, показалось ему проклятьем, и адепт опускает голову, проглатывая уже подготовленные слова, словно вспомнив, что они сейчас здесь только лишь по его вине, и более того – Инь Мо знает об этом. Однако Шень Хонг не мог точно предугадать, выдаст ли демон другого демона, когда ему терять нечего, или же сохранит его жизнь, и если так, то зачем?

— Сразу видно, слова настоящего злого духа, — прошипел Шуё Фудонг в его сторону и сложил руки на груди, — Ни ценности жизни, ни сочувствия к пострадавшим. Вот что отличает вас от людей.

— Точно… сочувствие к пострадавшим, ты прав. - Инь Мо задумался, поглаживая по забинтованным рёбрам, а после широко улыбнулся, горящими глазами смотря точно на Шуё Фудонга.

— Я прямо сейчас укажу вам, где встретить демона, но только если чердачная крыса извинится за свою чертову стрелу.

— Инь Мо, — прервал его Лань Чанши, нахмурив брови, раздраженно вздрагивая уголком губ. — Нам всего лишь нужно знать направление к демону. — Он сделал акцент на последнем слове, но Инь Мо лишь закатил глаза.

— Я знаю, и скажу сразу после его извинений.

— Извиняться перед демоном?! — Шуё Фудонг подскочил с места и растолкал этим самым движением адептов возле себя, — Да какой же я ученик Лань-Хонсе после этого?

Шень Хонг остолбенел и опустошенно поглядел на Инь Мо, в надежде, что поймает его взгляд, и тот даст знать, что лжет, ведь демоны лгут всегда, чем может отличаться этот раз? Той ночью он попался в эту ловушку, когда поверил его чувствам и на миг ощутил облегчение, и теперь он готов выдать его безо всякой обещанной награды.

— Ни за что! — все продолжал кричать Шуё Фудонг, — Я буду только всю жизнь жалеть, что недостаточно метко целился!

— Шисюн! Он знает где он, и прямо сейчас может оправиться уничтожать его! Как же ценность человеческих жизней? — Повис на адепте Бай Мяньян, уговаривая соседа по комнате.

— Если так нужно, то принеси свои извинения. — Лань Чанши как всегда был краток и сдержан, сложив руки на коленях.

— Думаю, — тихо начала Моли Бинг, — что это будет справедливо. Сохранить жизнь одному демону чтобы уничтожить другого, гармония все равно восстановится.

— Всяко лучше, чем не поймать ни одного. Так ли хороши ваши успехи на ночной охоте? – если бы голос Юэйляня Хайци имел хоть какой-то окрас, его слова прозвучали бы насмешкой.

Шень Хонг прикусил язык и опустил голову, не зная, как же ему поступить. Если станет отговаривать, тотчас заслужит расположение Шуё Фудонга, и может даже, когда Инь Мо укажет на него, то адепт встанет на его сторону, и все же.Он посмотрел на Инь Мо, и его взгляд все еще скользил мимо него, так, словно он и не замечал его, не узнал его, а все же назвал имя громко и четко. Если он склонит Шуё Фудонга к извинениям, пожелает ли Инь Мо печальной участи для огненного демона? Его слова, надеялся Шень Хонг, все еще могут оказаться ложью.

Он был точно уверен — демоны всегда лгут, только представится возможность, ведь он сам лжет самым близким людям, только чтобы сохранить собственную шкуру.

— Шуё-шисюн, победа над противником в неравном бою не принесет тебе чести. Вчерашний бой за тобой, но даже победу следует принимать достойно. — его слова прозвучали так, словно Шень Хонг и сам не верил, во что он говорит, только надеялся, что они были достаточно убедительными для товарища.

— Что ты несешь? — Шуё Фудонг цыкнул, повернулся к Шень Хонгу, глядя сверху вниз презрительным взглядом, — Правила боя Лань-Хонсе неприменимы к сражению с демонами. У них нет никакой чести.

— Так не теряй и ты ее.

Шуё Фудонг долго вдохнул, и также протяжно выдохнул – лицо его стало пунцовым, подобным разгневанной демонической маске, что он снял.

— Это ради того, чтобы приумножить славу Лань-Хонсе. Он складывает ладонь в кулак и медленно наклоняется с таким сопротивлением, словно кто-то пытался согнуть лезвие меча, что скорее надломится, и не поднимая головы произносит.

— Приношу свои извинения.

— За что? — моментально спросил демон, выжидая ответа, не намереваясь произносить и слова раньше него.

Послышалось цыканье, и пальцы его ладони впились в сжатый кулак, словно в этом самом положении Шуё Фудонг удерживал сам себя.

—За то, что ранил, — проскрипел зубами адепт.

— Как-то это неискренне, словно тебя заставляют, — рассмеялся Инь Мо в лицо взорвавшегося оскорблениями заклинателя. — Демона же вы можете найти совсем не далеко. Он здесь, в городе.

Сердце Шень Хонга пропустило удар. Вмешаться ли ему, может и вовсе выдать себя первее, чем Инь Мо укажет на него? А может, не делать ничего и подождать, поверят ли ему его товарищи? Как ему оправдать себя? Не легче ли взять судьбу в свои руки? Вместо каких либо действий он только сжал кулаки, сложенные на коленях и опустил голову, дрожа, словно лист на ветру.

— В западной части города он нашёл себе убежище в Чень Нунь. Кажется, там частенько пропадают посетители, их находят, конечно, но поджаренными и по кускам, — Инь Мо вздрогнул и замолчал, а после искривил губы в обиде. — И, к сожалению, ты его не привлекаешь, если он не может тебя съесть.

Шуё Фудонг замолк, и ругательства его стихли, едва он услышал слова демона. Вместо гнева, к горлу подступила тошнота и давний страх, и он сделал усилие, чтобы остаться на твердых ногах, и все равно попятился вбок, опираясь на стену.

— Что за мерзкое создание, — Моли Бинг скривила губы в отвращении, а Бай Мяньян побледнел и беспокойно глядел в сторону Шуё Фудонга, что уже осел на пол, словно старался и вовсе исчезнуть.

– Инь Мо, — вдруг подал голос Юэйлянь Хайци, — ты пытался найти с ним контакт?

— Все создания заслуживают ощутить моей любви.

Юэйлянь Хайци терпеливо выдохнул, и после продолжительной паузы вновь произнес:

– Он способен говорить?

— Если захочет, — пожал плечами демон. — Но общаться с ним неприятно.Моли Бинг поглядела в сторону Юэйляня и с прищуром обратилась к нему:

— Разве есть разница, разумен он или нет? Опасность демона в количестве темной энергии, что он впитал, а не разуме.

Адепт дослушал ее до конца, только чтобы на выдохе вместе с выпущенным дымом произнести:

— Я же говорил, дилетанты.

— Шицзе права, — подал голос Шуё Фудонг, понемногу приходя в себя, — Разумен или нет, главное, что закончат все демоны одинаково. Нам нужно поймать его сегодня же, пока не появились новые жертвы.

— Значит нужно отправляться прямо сейчас. Инь Мо… — Лань Чанши замер на полуслове, смотря на демона, но после лишь кивнул.

— Только когда встретите его, то передайте что это Инь Мо его выдал.

Все адепты поднялись, поспешив в указанном направлении, и уже на выходе из комнаты начали распределять роли для поимки демона, раздумывая, как не упустить его. Все поспешили, кроме Шень Хонга, что только поднялся с места и вместо того, чтобы уйти от Инь Мо - сделал шаг к нему навстречу.

– Инь Мо, я только хотел… — он замялся, еще раз оглянулся назад, удостоверившись, что дверь закрыта плотно, — Ты не выдал меня, хотя мог.

— Думаешь это потому что я такой добрый? Или потому что ты мне как-то симпатичен? Не дорос ещё.

Шень Хонг ударил ногой об пол, сделав еще один шаг навстречу, и сжал руки в кулаки, словно еще мгновение - и вызовет его на спарринг.

— Значит, так? Я всего лишь хотел извиниться за слова, сказанные той ночью, но ты преследуешь собственные цели!

— Извиниться?! А ты хоть пытался искать меня? Или вспомнил об этом, когда оказался запутанным в Вейбе?

Шень Хонг непонимающе захлопал глазами и посмотрел вниз. Как же он мог не заметить. Когда он вошел в комнату, тотчас увидел, что на Инь Мо нет его плети, но беспокойство было слишком сильным, чтобы долго думать об этом, и все же – демон никогда не снимает ее и не убирает далеко, а значит, божественное оружие было рядом, если демон мог лежать так беспечно перед шестью заклинателями. Он и подумать не мог, что не только дым выкуренных трав захватил эту комнату – Вейба, расстелилась по всей комнате в виде навешанных тканей, выпущенных лент, что яркими, пёстрыми узорами раздражали глаз, а значит, стоило ему неосторожно ступить, и он попадется, словно кролик в лесной ловушке. Вейба уже оплела его ноги и взбиралась выше прыткой лентой, пока Шень Хонг не понял, что отрывается от земли. Мир в его глазах перевернулся, когда плеть, закрепившись на балке потолка, заставила его повиснуть вверх ногами с лицом, обращенным к Инь Мо и маской, что сползла на лоб.

– Проклятый демон! – тут же вспылил Шень Хонг, заорав во все горло, – Что за бесчестные методы? А как же достоинство?!

Инь Мо все ещё скучал, и на его крики лишь сморщил нос, со вздохом отрываясь от своего ложа. Шелковые ткани покоившиеся на его бёдрах спадают к ногам, и демон встаёт во весь рост, как-то лениво и медлительно потянувшись к своему платью, накидывая его на плечи и завязав пояс.

Шень Хонг потерял дар речи, побагровел и хотел было еще что-то выкрикнуть, но вовремя остановил себя, хоть и не мог заставить себя закрыть глаза, мечась между уважением и растерянностью.

— Ну так, — Инь наклоняется, стягивая с адепта маску, отбросив её в сторону. — Извиняйся, раз так хотел.

Оказавшись без маски злобы и печали, что как нельзя лучше описывала его чувства, Шень Хонг почувствовал, словно с него тем самым сняли одежду. Он поморщился, а после посмотрел на Инь Мо так, словно видел его в первый раз, вернее – поглядел на небрежно завязанный пояс.

— Ну уж нет, — твердо отчеканил Шень Хонг, и все пытался поймать его взгляд, чтобы Инь Мо точно понял его намерения. – Сначала опусти меня на землю и поговорим на равных!

— Меня все устраивает. Может ты в таком положении станешь чуток быстрее думать что говоришь? — Инь Мо тыкнул пальцем в живот Шень Хонга, отчего парень в путах покачнулся, напоминая маятник.

Шень Хонг еще раз поморщился от голоса Инь Мо, что стал слишком плавным, и помотал головой, отчего узор на пестрящих всеми цветами тканях и вовсе поплыл в его глазах, словно разбросанные лепестки цветов на воде. Он быстро понял, что вес его собственного тела, сто держался на одной ноге, спустя недолгое время стал болезненным, и более того, как бы он ни пытался выпутаться, огненная метка меж его лопаток загоралась только на миг, словно искра, а после потухала, в свидетельство его беспомощности, как свеча, погашенная порывом ветра.

— Не идет, — он ощутил, как кровь, прилившая к голове, окрасила его лицо в пунцовый оттенок, а его речь стала совершенно неразборчивой, — Фиолетовый лучше. Или…красный. Красный лучше всего.

Демон старается прислушаться, но непонимающе хмурится, после поглаживает по одной из лент, переворачивая Шень Хонга головой вверх. Медленно, но с лица сходил пунцовый цвет, и пока Инь Мо ожидал, когда же адепт придёт в сознание, он мог думать лишь о том, что ему совсем не идёт темный цвет волос.

— Ты слишком слабый для заклинателя. — Инь Мо сложил руки на груди, в нетерпении переминаясь с носка на пятку.

Оскорбленный, Шень Хонг попытался выбраться, но пошевелив ногами только еще больше запутался в переплетении лент.

– Только опусти меня на землю, и я покажу кто здесь слабый!

Инь Мо цыкает, и взмахом руки ослабляет плеть, наблюдая как Шень Хонг с грохотом падает на колени.

— Ну? Теперь что? Хочешь сражаться?

В груди демона закипала обида вперемешку со злостью. Он не понимал, почему этот мальчишка задевает его чувства, оседая горьким шариком под самым нёбом.

Шень Хонг, едва соприкоснулся с землей, готов был наброситься на Инь Мо, едва скинул с себя навязчивые ленты, но вскоре понял, что это не гнев горит огнем в его груди.

— Вот и сразимся! Только сначала… — он встал перед ним, наконец встречаясь взглядом с демоном, словно мог прочитать его, а не то, что демон позволяет видеть, и слабо поклонился ему.

— Той ночью, я только хотел посочувствовать тебе и вовсе не собирался оскорбить. Все те слова… — он поморщился, в голове по крупицам восстанавливая их разговор, что всплыл в памяти с предельной ясностью, словно он вновь и вновь повторял свою речь, — я не хотел их говорить и не думаю так, Инь Мо. Может, я бы хотел так думать. Но не выходит.

Он остановился и приподнял голову, и реакция демона была такой же туманной, как и мысли Инь Мо. Что бы он ни ответил, разве можно верить этому?

— Ты прав, мне не понять тебя. Но если ты доверишь чуть больше, —

Он осекся, замотал головой, словно злобный дух вселился в него, и отступил на шаг, вместо поклона указывая пальцем на Инь Мо.

— Вовсе не значит, что я не желаю доказать тебе свою силу! Готов сразиться прямо сейчас!

Инь Мо молчал, лишь разжал замок на груди, уронив руки вдоль тела, ощущая невыносимый холод по всему телу.

— Ты первый кт… У твоего друга Шуё Фудонга вышло хуже.

Только не это. На лице холодного серебряного демона не может вспыхнуть румянец. Инь Мо поспешил его спрятать, но не за собственными ладошками, а протянув руки, бросаясь на адепта. Он сжал его в кольцо, спрятав лицо в сгибе плеча и шеи. Шень Хонг инстинктивно уперся руками ему в грудь, словно защищаясь, а после губы его случайно встретились с обнаженной кожей шеи демона. Он вспыхнул еще пуще Инь Мо, но так и не нашел в себе силы оттолкнуть демона, только замер в таком положении, выжидая, когда тот отстранится первым.

— А ведь, — начал было Инь Мо в его ухо, удобнее перемещая руки на лопатки Шень Хонга. — прямо сейчас я легко могу сломать тебе шею. Ну или поставить след от своих губ.

Оба варианта Шень Хонгу не нравились, и он все не мог понять, какой из них привлёк его меньше. Он все же сделал усилие, чтобы оттолкнуть Инь Мо, и хотел было уже оказаться на воле, но цепкое кольцо из рук не позволило ему отойти даже на шаг.

— Вообще-то, — нервно сглотнул адепт, — я тоже могу!

— Считаешь, — Инь Мо чуть отстранился, но руки не убрал, лишь позволил ему взглянуть в своё лицо. — Твоих меток на мне недостаточно, Сяолань?

Шень Хонг обратил внимание на отметины, оставленные им же еще ночью, и готов был спрятать лицо руками, если бы они не сжимали крепко одежды Инь Мо. Укусы на коже демона расцвели ярким цветом уже к следующему дню и теперь кроме красных впадин от зубов можно было увидеть и розовеющие, а иногда и фиолетовые следы на его шее и плечах.

— Но ведь признай, вчера я одолел тебя.

— Ну, в этом ты был всего лишь вторым.

Лицо Шень Хонга побагровело, но теперь от возмущения, и он переместил руки на щеки Инь Мо, наклоняя его к себе, чтобы поравняться с ним взглядом.

– Возьми свои слова назад!

По телу Инь Мо синхронно с мурашками пробежалось тепло, словно он только и ждал такой близости, сокращая между ними расстояние ещё сильнее, уже ощущая губами его дыхание.

— Вынуди меня, Сяолань.

Дверь с грохотом отворилась, словно мир, который ненадолго создали два демона, дал трещину, через которой просочился отголосок реальности, и время вновь пошло своим чередом.

— Так это ты Сяолань! — на него указывал возмущенный юноша, тот самый, что казался безобидным цветком, что покоился у ног Инь Мо, а теперь, когда он вытянулся во весь свой небольшой рост, приобрел шипы скверного и упрямого характера, — Вот из-за кого этот демон изводил меня всю ночь!

— Нет это не он! — на эмоциях вскрикнул Инь Мо, в мгновение отлипая от Шень Хонга, скрещивая руки на груди. Адепт хотел было потянуться за демоном, но пара чужих глаз, что непрерывно сопровождала каждое их движение своим взглядом, заставила его также отступить на шаг от демона, и он опустил голову, пряча за прядями волос неловкость.

— Сяолань то, Сяолань это, — парень в маске передразнил мечтательный гонор демона, подобно ему же скрещивая руки. Инь Мо топнул, а после принял непринужденный вид.

— Может пару раз обмолвился о его глупости.

— Эй! Это ты глупый демон! — Настала очередь Шень Хонгу выказать своё возмущение. Он не успел даже достойно представиться юноше, чтобы тот не запомнил его только с неведомых слов Инь Мо, да и после понял, что лучше этого не делать, и прикусил язык, не желая сболтнуть лишнего.

— Твои друзья кстати давным давно покинули это место. — Парень явно не был доволен, за маской скрывая нахмуренные брови. Он вот так просто пришёл и изменил настроение Инь Мо, в то время как он выслушивал его недовольства несколько часов.

— Сяолянь постой! — Инь Мо перехватил руку сорвавшегося с места Шень Хонга, а когда он повернулся, тут же замялся.

— Я хотел чтобы ты…

«Остался. Скажи это. Простое слово. Давай же, он не откажет. Хотя почему нет? Смысл ему оставаться с демоном? Его ждут близкие люди. А ты омерзителен, вновь погряз в грязи. Отпусти его.»

— Я хотел чтобы ты был осторожен, — Инь Мо выпускает его руку, а после улыбается, заговорщицки наклоняясь к адепту. — Тот демон поистине силён. Если он тебя убьёт, то придётся искать нового заклятого соперника.

Шень Хонг едва заметно тянет руку, словно тенью следует за рукой Инь Мо, пока демон не убирает ее, и адепт, словно зеркало, прячет ее также.

— Я знаю демона сильнее, — говорит он воодушевленно и смотрит в глаза Инь Мо. — Мы еще сразимся, обещаю.

Дверь в комнату медленно закрывается, оставляя все меньше деталей, пока фигура Инь Мо не осталась единственным, что адепт видел в тонкой щели прежде, чем окончательно покинул его. Все остальные люди теперь интересовали его намного меньше – Шень Хонгу показалось, что весь дом замолк, и даже музыка не играла, как будто девушки и гости замерли неподвижной фреской на стене коридора.

— А вот и А-Шень, — первым делом слышит адепт, чьи глаза ослепили последние лучи солнечного света, что алым цветом окрасили улицы, словно он и вовсе не покидал дом весны.

— Мы уже подумали что ты убежал навстречу к демону?

— Или потерялся среди демонесс.

Адепт прыснул со смеху и отвел глаза от соучеников.

— Еще чего. Я всего лишь выведал больше информации.

Первыми к Шень Хонгу подошли Бай Мяньян и Шуё Фудонг, в то время как Лань Чанши раздавал заклинания, не забывая при этом сверху озвучивать их план снова и снова.

— Если вы будете четко следовать инструкции, поимка демона не составит проблем, — напоминал Чанши, — Каждый знает свою роль.

Шень Хонг тут же перебил его, словно беспокойный ветерок подбежал, желая выхватить несколько талисманов.

– Лань-гэгэ, какая задача у меня? Дай мне задание! А впрочем, я и сам могу одолеть демона, только дайте меч. А лучше два!

— Ну уж нет, Шень Хонг! — Лань Чанши хватает мальчишку за щеки, поднимая взгляд на себя, стараясь говорить как можно отчетливее.

— Ты развесишь ослабляющие заклинания, а после будешь около меня, понял? В любой момент я должен видеть тебя рядом, ты отчетливо понял меня?

Шень Хонг недовольно нахмурился, хватая Чанши за запястья.

– Разве этим не занимается братец Мяньян? Позволь мне сразиться!

— Нет. Бай Маньян не подберётся так близко к логову демона, он обвешает территорию защитными.

— Если хочешь, то давай ты мне поможешь, А-Шень? Так спокойнее.

Казалось, что Бай Маньян уже был испуган, а Шень Хонг разочарован, всё ещё находясь в хватке адепта Лань-Лу.

Их план был предельно прост – не вовлекать в опасность младших адептов и дать старшим возможность обезвредить демона так быстро, как только возможно. Лань Чанши и Моли Бинг ступали рука об руку, оружие наготове, словно единая основа крепкой стены, за которыми следовали остальные адепты. Еще на начале нового квартала Шень Хонг хлопнул ладонью о стену, повесив заклинание, начертанное терпеливой рукой Лань Чанши, и обиженно надул щеки.

— В чем проблема, А-Шень? Разве не рад, что мы наконец поймаем демона? – обратился к нему Бай Мяньян, на что Шень Хонг одарил его возмущенным взглядом.

— Как же ты не понимаешь, я сам хочу поймать его.

— Мы не работаем в одиночку, — напомнил Шуё Фудонг у них за спиной, — сам ты можешь только поймать смерть за хвост и с ней же перейти границу миров.

— Поэтому у вас и добычи нет, — напомнил о себе Юэйлянь Хайци, что плелся позади, вертя кинжал в руках.

Вывеска ресторана Чен Нунь больше не была подсвечена множеством фонарей, а заведение закрывалось раньше обычного в связи с бедой, что пришла к хозяевам. Едва солнце уходило за горизонт, посетители спешили разойтись по домам, как и работники, что, развешивая на ночь тысячи защитных, однако бесполезных амулетов, бежали из ресторана, а по пути – обсуждали странные вещи, что могли указывать на злого духа, и каждый спешил предположить, как же избавиться от него.

– Ох, тут заперто, — в голосе Бай Мяньяна не прозвучало разочарования, и Шень Хонг предположил, что он хотел бы сказать “может, вернемся?”, вот только не успели они подыскать другого пути проникнуть внутрь помещения, когда Моли Бинг дала всем знак расступиться, и, замахнувшись ногой, ударила по двери с такой силой, что щепки разлетелись во все стороны, а сама преграда покосилась, открывая им путь.

– Мы могли попросить хозяев одолжить ключи! Это ведь ради помощи им, — от звука удара Бай Мяньян отступил на несколько шагов, и даже не осмелился заглянуть внутрь пустующего ресторана.

– Могли, – Моли Бинг разминала ногу, опершись на свое копье, пока не ударила оружием вновь, и на этот раз дверь окончательно свалилась на пол, оставив только следы разрушений и все еще закрытый замок. – Но это долго. Шень Хонг воодушевленно заблестел глазами, переводя взгляд то на Моли Бинг, то на выбитую дверь, и тут же обратился к ней:

— А можно в следующий раз я так сделаю?

— Мы больше не будем делать так! — убедил его Бай Мяньян, и Шуё Фудонгу пришлось прокашляться, чтобы обратить на себя внимание.

— Мы за демоном охотимся, вообще-то.

— Бай Мяньян, ты остаешься снаружи и оставляешь защитные заклинания. — Лань Чанши перехватил его речь, словив взгляды всех адептов и даже оскорбленный взгляд Шуё Фудонга. — Шень Хонг, ты, – он указал на место в шаге от себя, – идешь прямо за мной, ни на цунь дальше.

– Не повторяй это снова. — обиженно пробурчал Шень Хонг, перебивая старшего адепта.

— Шуё Фудонг, лук и стрелы наготове. И знай, что атака может быть неожиданной. – Адепт кивнул, хоть и с неохотой. — Юэйлянь, – он взглядом искал едва заметную фигуру, но адепт уже давно прошел внутрь помещения. – Юэйлянь! – прошипел Лань Чанши, обращаясь к нему, когда тот завернул за угол, направившись к кухне заведения.

Лань Чанши тяжело вздохнул, и подал знак остальным следовать за ним. Пустующий ресторан только напоминал о былом веселье, что проходило в его стенах – не было музыки, не было гостей, а аромат угощений почти выветрился, словно в теперь даже днем гости не желали посещать это место.

– Темная энергия присутствует, но она слишком слабая в этом месте. Но в той стороне, – Моли Бинг указывает в сторону кухни, – Юэйлянь пошел в правильном направлении.

Звук разлившейся воды нарушил тишину помещения, казалось, проливаясь меж стен, задевая каждую дощечку и все поверхности, сотрясая безлюдное помещение эхом упавших капель.

– Он здесь, — голос Юэйляня доносится вслед.

В пустующей кухне с еще теплой печью, развернувшись спиной ко входу, на четвереньках склонилась фигура в объемных лохмотьях. Замарав руки, перевязанные бинтами в грязи и влаге разлитой воды, она орудовала тряпкой, бесполезно распространяла скопившуюся грязь – осевшую копоть, кровь разделанных животных и изредка пролитое вино, что смешалось воедино в под руками уборщика.

Юэйлянь терпеливо пронзал его красными глазами. На первый взгляд – а ровно столько смотрят посетители на уборщика заведения, ничто не могло вызвать подозрения или сомнения в подлинности человечности этой фигуры. Выполняя свою задачу, он не ронял ни звука, будучи практически незаметным и появляясь лишь там, где нужен, а если не нужен – растворялся, не вынуждая вспоминать о себе ни мгновения. Ровно то, что нужно демону для укрытия – смешаться с толпой, или смешаться с грязью, быть среди людей или быть в тени людей, и ничто не выдавало его до того момента, как он мог словить на себе чей-то взгляд. Чей-то, но не Юэйляня Хайци, что уже оперся на дверь и сложил руки, словно заскучав. Он выглянул в крохотное окошко кухни – солнце проводило свой последний луч и даже напоминание о нем скрылось, окрасив небо в цвет пролитой туши. Ровно в этот момент уборщик бросил бесполезную задачу, и, поднявшись во весь рост – больше, чем среднестатистический человек, развернулся к круглой печи в центре комнаты, накрытой чугунной крышкой, и приподнял ее, окутывая всю комнату едким паром и отвратительным ароматом.

Взгляд Юэйляня Хайци ничуть не переменился, напротив, – если присмотреться, на его устах можно было заметить проскользнувшую усмешку.

– Как старается. – произнес он, и жестом дал знак адептам не приближаться ни на шаг.

– Эй, демон. – наконец обратился Юэйлянь Хайци, но в этот раз уборщик отчего-то обратил на него внимание, и, более того, развернулся к нему лицом. На миг, а больше на него и не смотрели, ему показалось, что это было лицо мужчины, хоть и отвратное на вид, но все же обыкновенное, однако стоило моргнуть, и становилось понятно, что это лицо – не более чем маска, неряшливыми стежками пришитое, нет, не к лицу, к ткани, что покрывала голову. Растянутая человеческая кожа, иссохшая и изредка потрескавшаяся, служила только для того, чтобы скрывать то, что под ней, и демон, завидев адепта, своим небольшим умом тут же понял, что его маска больше не нужна ему. Он тянется рукой к лицу и стягивает его вместе с платком, обнажая часть своего истинного облика – глаза, налитые кровью и черно-желтые зубы, каждый способен раздробить кость.

— Любишь поесть? Должно быть, ты тут уже долгое время? – Адепты, стоявшие за углом, разом обратились к Юэйляню возмущенными взглядами и изредка таскали его за рукав. Демон же бросил свою маскировку в огонь, подняв целый столп дыма и пепла.

– Как насчет сделки? Я отдам тебе свой палец, а в обмен ты ответишь на мои простые вопросы.

Шуё Фудонг толкнул его в бок, а на лице Моли Бинг застыла неприкрытая злость.

— Юэйлянь, что ты творишь? Какие к черту вопросы? – прошептала она, но адепт только махнул рукой.

Демон издал нечленораздельные звуки, замотал головой так, что казалось, она вскоре отвалится, а после прорычал ему сквозь зубы:

— Костлявый, – он сделал паузу, сжал челюсти так, что на очертаниях черепа выступили желваки, а после выплюнул следующее слово, – Руку.

Юэйлянь Хайци извлекает крис из ножен и выставляет руку вперед, занося лезвие ровно там, где начинаются железные наручи.

– Только сдержи свое слово, демон. – на его лице не дрогнула ни одна мышца, когда он глядит в глаза существа, что не выражают ни одной человеческой эмоции, только голод, бегающий по нему голодный взгляд. – Если ты лжешь, тебя ожидает участь страшнее смерти.

— Не смей, - для своей комплекции Лань Чанши удивительно быстро добрался до Юэйляня Хайци, сжимая запястья его рук в крепкой хватке, резко притягивая заклинателя в свою сторону. — Ляньхуа Сюэ, твои руки ещё пригодятся.

Имя, произнесенное им так, словно не прошло десятка лет между этим моментом и последним разом, когда оно звучало, заставляет его развернуться. На лице Юэйляня впервые появляется эмоция, слишком сложная, чтобы назвать ее вслух, та, что скрывалась между ужасом в его глазах и дрожащими губами, словно Лань Чанши вытащил его из ледяного колодца за мгновение до того, как он пойдет ко дну и начнет терять себя снова.

– Не называй меня так. – тихо произносит Юэйлянь, слишком четко произнося каждое слово, чтобы оно не сорвалось дрожью в его устах.

— Разойдитесь, – Шуё Фудонг толкает в плечо адепта, отчего тот падает в руки Лань Чанши, едва успев выпустить крис, чтобы не раниться, – дайте уничтожить этого проклятого демона!

То, что он увидел в следующее мгновенье, заставило его замереть, не в силах оторвать взгляд от столь ужасающей картины. В котле, где еще днем готовили блюда для посетителей ресторана, теперь, источая отвратительный смрад, белела на пару, а потом чернела до неузнаваемости человеческая плоть. Не отделенная от кости, она давала четкое представление о том, что демон готов не оставить и крошки, сожрать все, вперемешку с внутренностями, что виднелись из-под очертаний рук. В следующее мгновенье, он был уже не тут. Он лежал на сырой земле, ноги подвели его, покосившись, он упал на спину и мог только бессильно наблюдать за тем, как темная фигура, что была только тенью человеческой, с хрустом костей, что отдается в его ушах ударами гонга по сей день, разрывает когтистыми лапами тело, прерывая крик.

Его суженная. Озорная девица, предначертанная ему велением двух семей ради укрепления достатка, а он и рад был украдкой обмолвиться словом и тепло улыбаться от ее речей, что рассказывали обо всем на свете, кроме участи заклинателя Лань-Хонсе. А он еще ребенком клялся, что живет ради того, чтобы защищать ее, и эти слова теряли всякий смысл среди тысячи слов, брошенных плодами детской влюбленности, что не готова была столкнуться с реальной угрозой. Он, конечно, защищал ее, то от уличного пса, то от палящих лучей солнца, то от скуки, бегая вокруг да цепляясь, только бы услышать ее смех.

— Ты…ты…

Он сбивал колени у алтаря всем богам, а главное, Хао Фасиню, сжег бесчисленное количество благовоний, возложил множество подношений, только бы узнать, где ее душа, только бы быть уверенным, что она не вернулась в этот жестокий мир, что вдребезги разрушил их островок детской наивности, когда он позволил себе позабыть обо всех опасностях и угрозах.

— Теперь-то я точно уничтожу тебя! — произнес он, и не сдвинулся с места, когда демон шевельнулся, и, казалось, поглядел на него. За спиной Шу Фудонга не осталось ничего - ни адептов, ни стен, только пропасть, шаг назад, и провалится в темноту, вперед - и умрет, разорванный демоном. Страх оказался сильнее. Он делает шаг назад.

И падает в руки, что железной хваткой подхватили его, вытаскивая его из комнаты. Когда же Шуё Фудонг вновь обрел сознание, разорвав свой взгляд с ужасающей картиной, принялся кричать во все горло, осыпая угрозами весь мир и угрожая расправиться и с демонами, и с адептами.

— Пусти меня! Я убью его, в этот раз… – едва его опустили, Шуё Фудонг упал наземь и накрыл руками рот, через мгновенье испортив половицы заведения.

— Ты бесполезен сейчас, — произнес Лань Чанши без осуждения в голосе, — в следующий раз.

И разворачивается к кухне. Зачуяв настоящую опасность, демон всполошился, забился в конвульсиях, мечась по всей кухне, пока не вцепился в печь, и, зарычав, стал камень за камнем разбирать ее, швыряя в Лань Чанши.

— Пропусти меня, — спокойно говорила Моли Бинг, хотя могла с минимальными усилиями оттолкнуть вставшего преградой Юэйляня Хайци, — Иначе я доложу об этом Шень Ксяню.

Юэйлянь сжал зубы и крепче вцепился в запястья Моли Бинг, словно в его хватке была хоть какая-то сила.

— Он может дать информацию! – воскликнул неожиданно громко для себя Юэйлянь, но заклинательница и бровью не повела.

— Нам нечего узнавать у демонов. Только уничтожить.

— Так вы ничего не добьетесь. Им конца нет.

— Мы уже пощадили одного за этот вечер. Не можем упустить еще одного. — в ее руках засияло призванное копье, и Юэйлянь попятился до того, как оружие успело задеть его. Бессильный, он только мог наблюдать за тем, как демон, разобрав печь, перекинул на Лань Чанши кипящий котел, бросив к его ногам обрубленные конечности.

— И правда отвратительный демон, — заключил Лань Чанши, но в руках его не сияло лезвие Фасиня. Он рванул вперед, а демон только и ждал момента, когда заклинатель вцепится в него, подумав, что поймал, но фактически бросился в его ловушку. Демон издал несвязный булькающий звук, и вытянулся, вцепившись в его шею зубами, точно капканом. Челюсть демона оказалась крепкой, как и зубы, что сомкнулись, заставив Лань Чанши нахмуриться от боли. Он точно может перегрызть кости, перетереть их в пыль.

— Один демон просил передать, что это он сдал тебя. Его имя Инь Мо.

В одном кулаке скапливается собранная им энергия, и после точного удара сносит демону кости нижней челюсти, несколько зубов оставляя в коже. Лань Чанши всё ещё не роняет и слово, только стряхнул с новой раны грязь и капли крови, после вновь наполняя свои кулаки силой.

— Медленный.

За спиной адепта загорается огонь, что замирает на лезвии нагинаты, что уже раскручивалась пламенным кольцом в руках Моли Бинг. Она подставляет руку, перехватывая оружие, и огонь стелится за ней, когда тупым кольцом копья она пробивает щель в черепе демона. Существо отступило, и, мечась в предсмертной агонии, понеслось к двери, что вела на задний двор, но не успел он коснуться деревянной поверхности и ногтем, пламя настигло его, рассекая вдоль бездумную голову. Она расползлась под раскаленным лезвием, черной смолой растеклась по полу останками нечисти, что наполнили помещение невыносимым смрадом гнили и гари.

— Нечего будет принести. — заключила Моли Бинг, ковыряя массу, из которой состояло тело демона, и тоскующе поджала губы, когда не обнаружила даже костей – все расплавилось под ее копьем.

— Кое что есть. — Лань Чанши разжимает ладонь, открывая вид на едва не расколотые зубы, что он отцепил со своей шее, а после протянул Моли Бинг.

— Никто из вас с этого дня не нападает на Инь Мо. Никакой охоты или случайной попытки его убийства. Если он смог вывести нас на подобного демона, то информация от него стоит больше, чем убийство.

— Правда он просит цену. Неужели Шуё-шисюну придётся извиняться каждый раз? — Бай Мяньян все ещё не открывал глаз, плотно цепляясь за рукав Шень Хонга. Они прибежали, едва в заведении поднялся шум, и успели вовремя, когда в окнах загорелось пламя.– Никогда! – воскликнул Шу Фудонг и рывком поднялся на ноги, покачнулся, и все же был подхвачен мальчишками.

– Вы молодцы, — обернулась к ним Моли Бинг, — этот демон был силен, но благодаря вашим заклинаниям был сбит с толку.

– Я повесил дюжину! – тут же загорелся Шень Хонг, но Бай Мяньян выбежал вперед.

– А мои заклинания были сильнее! — воскликнул он.

— Сказали же вам, хорошо постарались, – тихо усмехнулся Лань Чанши, – чего еще хотите?

— Давайте прикупим вина, и.., – теперь Шень Хонг толкнул его и выбежал вперед, сжимая руки в кулаки.

— Драться! Я хотел сам расправиться с этим демоном. А лучше с двумя, одним ударом одного, другим второго! – Лань Чанши похлопал его по голове, призывая успокоиться, но тихое шипение прервала их беседу. Оно исходило вовсе не от зверя, а от адепта, что склонился над демоном, развернувшись спиной к ним. Плечи его дрожали, а он продолжал шептать, так, словно из черной массы на него вновь посмотрят глаза.

– Глупцы. Что же вы наделали… – процедил сквозь зубы Юэйлянь Хайци. — Одним больше, одним меньше, в этом нет никакого смысла.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Лань Чанши настороженно, — сегодня мы остановили череду людских смертей.

— Как же ты не понимаешь, — адепт впился в него исподлобья красными глазами, и оскалился. В его голосе не было ненависти и злости, но добрых намерений он также не предвещал, — пока вы расправлялись с этим демоном, в этот мир вылезло еще бесчисленное множество. Что-то ведет их сюда.

— К черту, — перебила его речь Моли Бинг, и вцепилась в лезвие своего копья, и адепт оказался зажат между полом и пристальным взглядом заклинательницы, уже ощущая на своей шее холод металла. Его взгляд не переменился и сейчас. – О чем ты хотел спросить того демона? Что могло стоить твоей руки?

Он смеется.

— Теперь тебе интересно? Ведь это вы помешали мне.

Моли Бинг заскрипела ногтями по металлу.

— Ты и голову свою не ценишь? Отвечай на вопрос.Красные глаза уперлись взглядом на заклинательницу, и, если бы она могла прочесть с пустого листа, она бы увидела насмешку.

— Ты не сделаешь этого, — говорит он, — но я могу.

Большим пальцем он поддевает кинжал из ножен, и змеиное лезвие выскальзывает в его руку. Он сжимает холодный металл с такой силой, что на глазах выступили слезы, и с уст Юэйляня срывается крик, неожиданный для всех, словно адепт только что сознался “я человек, как и вы”.

— Хотели охотиться на демонов? Пожалуйста!

Поначалу, не произошло ничего. Показалось, что на мгновение стало даже спокойнее, и каждый из присутствующих ощутил тяжесть внезапной тишины на своих плечах, медленно оглядываясь по сторонам. Щеки Моли Бинг коснулась влажная ладонь в тот момент, когда она отвернула голову, выглядывая в окно, за которым исчезла луна, и пальцы развернули ее лицо, только чтобы столкнуться с алыми глазами. Они засияли невиданным ранее озорством, когда тишина все же была нарушена. Звук, сравнимый с нашествием саранчи, окутал все здание в один миг, когда здание погрузилось во тьму. Никто не посмел сделать и шага, когда шум вновь прекратился. Никто, кроме Шень Хонга, что резво зажег в ладони огонь, приближаясь к окну, и нахмурил брови, желая смахнуть занавес, которого ранее не было. В этот самый момент, на нем сомкнулся взгляд тысячи налитых кровью глаз.

— Не подходи. — На его плечо легла рука, после оттягивая его назад, выставляя вперёд золотой клинок Фасинь.

— По возвращению я лично доложу о твоих нарушениях, Юэлянь Хайци.

— А мы вернёмся?! — Громче обычного воскликнул Бай Мяньян, обняв себя руками, отступая в глубь комнаты.

— Это цзяньши, — обеспокоенно произнесла Моли Бинг шепотом, едва дыша, — ты отдал им приказ?! — прошипела она в сторону Юэйляня, что уже пытался выкарабкаться из-под заклинательницы, что еще крепче прижала лезвие копья.

— Как я мог, — он поднял вторую руку, показывая, что сдается, и расслабленно положил голову на пол, — только перенаправил.

Беспечность Юэйляня выводила из себя куда больше нависшей над ними угрозы тысячи ходячих трупов, что издавали гудящие звуки и понемногу разгрызали деревянные стены, пробиваясь наружу и разрушая обереги, развешанные по зданию.

— Что значит перенаправил?! — она все-таки сорвалась на крик, — хочешь сказать, в наших землях уже есть кто-то, кто управляет мертвецами? Адепты темной заклинательской школы изгнаны за тысячи ли!— Там же окажешься и ты, — с презрением произнес Шуё Фудонг, — я вынужден согласиться с Лань Чанши, — он оборвал себя, так и не договорив, с чем согласен, только пробурчал под нос, призывая оружие.

— Они чего-то ждут, — констатировал Шень Хонг, распугивая мертвецов, словно диких зверей, зажженным огнем.

— Разрешения. — Юэйлянь Цзянь щелкает пальцами раненной руки, и в то самое мгновение лезвие копья освобождает его дыхание. Моли Бинг серповидным взмахом огненного копья отгоняет разом навалившихся демонов, что полезли из окон, ворвались в двери, и, проломив крышу, заградили собой небеса.

— Назад! — кричит Лань Чанши в сторону Шень Хонга и Моли Бинг, пряча их за своей спиной, когда меч Фасинь разрубает мертвецов в уверенном ударе воина. Шень Хонг было хотел и сам атаковать демонов, но оказался зажат между двумя заклинателями, меч одного ловил лунный свет и тут же темнел в крови мертвецов, а лезвие заклинательницы сияло беспощадным огнем, оставляя после демонов лишь горстку пепла.

— Что же делать, что делать, — беспорядочно бормотал Бай Мяньян, хватаясь то за меч, то за заклинания, и пытался забиться в угол, пока стену, на которую он опирался, не проломили цзяньши.

— Используй меч наконец! — кричал ему Фудонг, стрела за стрелой останавливая демонов, пока его пальцы стирались в кровь. Почему именно сейчас его меч не оказался в руках Шень Хонга? Их плоть слишком воняла, а острые зубы намеревались прокусить юную плоть Бай Мяньяна, не готового делиться своей кровью с демонами. Но помимо изгнания мечом было что-то ещё? Хоть что-то! Чему же их учили?!

Бай Мяньян вместо того, чтобы тянуться к мечу залез в собственные карманы, вынимая увесистый мешочек с деньгами, и, собрав все силы, швырнул поток звенящих монеток на пол.

На удивление, вместо того, чтобы напасть, дюжина демонов бросилась к монетам, собирая их в ладони, и тут же неуклюже рассыпая, только и успевая говорить “один, два, три…”. Когда же им удавалось подобрать монеты, они замечали блеск золота у другого мертвеца, норовя отобрать, и деньги в их руках вновь рассыпались на пол, когда все начиналось заново. Бай Мяньян прижался крепче к стене, словно хотел пройти через нее, и задержал дыхание, зная, что мертвецы не заметят его. Так продолжалось до тех пор, пока сияющая звезда не появилась на кончиках пальцев Шуё Фудонга, что направил ее прямо на кучку демонов, одним ударом разрывая их в клочья, запачкав кровью мертвеца и одежды соученика.

— Хорошая работа, шиди! — воодушевленно произнес заклинатель, сжимая стертые руки в кулак. — А теперь сделай так еще сотню раз.

Казалось, что прошла целая вечность прежде, чем гул демонов стал понемногу утихать, а лунный свет начал освещать здание – все потому, что его уже не было. Демоны разгрызли балки и стены, державшие помещение, до основания, тем самым похоронив часть своих собратьев под завалами обвалившейся крыши, а успевшие выбежать адепты отбивались от оставшихся демонов уже на улице, едва находя в себе силы, чтобы сжимать оружие в руках.

— Это последний, — твердо произносит Лань Чанши и точным ударом сносит голову демону, что еще некоторое время стоял на ногах, а после повалился наземь грудой угля под лучами нового рассвета.

Они и не заметили, когда молодое солнце оставило в тени луну и первым светом коснулось крыш зданий и пыльной дороги, а после, нехотя, добралось и до разрушенного дома. Сотни неупокоенных трупов теперь были погреблены под балками и камнями, но прозвучит приказ - немногие из них проснутся вновь, и никогда не узнают покоя.

— Юэйлянь Цзянь исчез, — констатировал Шуё Фудонг, оглядываясь вокруг.

— Он не уйдет дальше, чем может достать рука Шень Ксяня, — тише произнес Шень Хонг.

Остальные кивнули молча, и больше не стали задавать вопросов, ведь понимали, что знают одинаково мало, только развернулись в сторону оседающей пыли, что туманом расстелилась по улице, где еще долгое время отголосками простирался шум ночной битвы, но уже в словах местных жителей.