— Инь Мо и след простыл, а вы решили охотиться на него только сейчас? — Шень Хонг пнул ногой воду в пруду и рассмеялся, когда капли упали на одежды Шуё Фудонга. Он поморщился, но не сдвинулся с места, боясь потревожить наспех сооруженную удочку, что была бесполезна, когда мальчишка распугивал всю рыбу. — То ли дело я, выслеживал его все это время. — И не нашел ничего? — подтрунивал Бай Мяньян в своей манере оскорбительной искренности.

— Ты уже ведёшь собрание сочинений посвящённых серебряному демону? — передразнил его манеру Шень Хонг, на что Мяньян цыкнул, обиженно утыкаясь в очередной свиток. — А может о нем ничего не слышно, потому что он давно покинул границу мира живых?

— Или потому что он планирует что-то мерзкое и демоническое, — размышляли на пару Моли Бинг и Шуе Фудонг, не отрывая взгляда от глади воды, готовые ждать любой всплеск, ныряя вслед за ним руками, позабыв об удочке. Шень Хонг свел брови вместе и нахмурился, на миг потеряв боевой энтузиазм, но после воспылал вновь, сжимая руки в кулаки.

— Тогда отправляемся на ночную охоту сегодня же! А если не найдем серебряного демона, словим себе иной трофей. Говорят, голодные духи как раз поедают урожай. Местные будут нам благодарны! — А-ХОНГ! — втроем закричали заклинатели на мальчишку, что своей жестикуляцией распугал все признаки жизни в пределах ли, неспособный устоять на месте.

***

Ночь опустилась на город, и далеко за его пределами также. Маленькое поселение в пригороде не напоминало шума столицы, тут не горели огни вечно зажженных фонарей и не работали ночные лавочки — ровно с закатом улицы пустеют, и только глупец или скиталец будет бродить по маленькому селу без дела. К примеру, четыре адепта уселись на крышу одного из домов, и вглядывались в тропу, что извилистой змеей вела в лес, так, словно вот-вот под лунный свет должен объявиться демон.

— Да до утренних петухов тут не покажется ни живой, ни мертвый! Что мы время теряем? Лучше давайте поймаем парочку-другую голодных духов, а торговцы отплатят нам целой корзиной кумквата. О, или мешочком семян лотоса, — голос Шень Хонга мечтательный и отрешенный от непроглядной тьмы, что не разрушит ни единый ночной огонь. Сущая пытка сидеть на одном месте вот уже несколько часов, и еще большая — в окружении адептов, способных выдержать безделье так долго.

— Ты ведь только что ужинал, — цыкнул Шуё Фудонг.

— Миска риса это тебе не сладкий кумкват! — Шень Хонг дергает ногами, и черепица крыши сыпется, разбиваясь о землю. От Моли Бинг прилетает предупреждающий подзатыльник, и адепт шипит “ладно, ладно”, когда усаживается на место.

Тишина и голос сверчков. Ветер сметает с крыш осевшую за день пыль. Шень Хонг поднимает глаза в небо, где на своём месте располагается Луна. Она напоминает серп и выглядит слишком желтоватой. Нет, демон Инь Мо не появится на охоте в подобную ночь. Однако он слышит стук по камням в земле, что попадаются на дороге, и все его нутро встрепенулось, казалось, даже уши вздрогнули, прислушиваясь к этому звуку. Его шаг медленный и равномерный, каждый - словно удар церемониального барабана, что отдается в сердце. Деревянные сандалии мудзи Шень Хонг видел редко, но теперь отличит поступь демона, невесомую, как шаг призрака, и вместе с тем тяжелую, как беззвездная ночь.

Он не спешит объявлять об этом своим друзьям, и его секундное сомнение вводит самого мальчишку в ступор. Завидев демона любого рода он бы прокричал во все горло да так, что тот демон исчезнул бы, умерев во второй раз от перепугу, но сейчас он молчит, и только одним глазом выглядывает в сторону, сделав вид, что заскучал. Демон направляется по тропе, ведущей к лесу, но шагает он из города. Ночь темна, и Шень Хонг может только догадываться, что за лицо носит демон, когда его никто не видит.

— Да что ж ты молчишь! — прошипел ему Шуё Фудонг и пнул товарища в бок, — уснул что ли?

— Тсс, — Бай Мяньян прикладывает палец к губам, обращаясь к соученику. — Не спугни.

Демон любил прохладный ночной ветер. Любил как летний зной уходит вместе с солнцем, остужая землю. Любил когда шумная толпа пряталась с первой темнотой по домам. Они прятались от демонов, а значит Инь Мо нечего бояться. Значит он любил и ночь. Он не спешил, шёл медленно, взглядываясь в ночные огоньки на небе. Больше в этом поселении нет источников света, демон даже задумывался самому призвать слабый огонёк, но ему не следует привлекать к себе внимание после сделанного в Лань Хонсе. На демона Инь Мо началась охота.

Мочки ушей загорелись от дошедшего едва уловимого шепота над его головой. Инь Мо поднимает взгляд. На него глядела пара глаз, широко раскрытых, блестящих в лунном свете. Когда же их взгляды пересеклись, Инь Мо точно разглядел в них страх, но испугался тот вовсе не демона. В него вонзились еще три взгляда, горящих, словно искры, высекаемые кремнием, точно молодые орлы за миг до взлета.  Инь Мо опередил их. Сорвался с места еще до того, как адепты успели атаковать, затерялся меж молчаливых домов, и вновь на мгновение повисла тишина, словно и не было ничего, только иллюзия в долгой ночи.

Шуё Фудонг достает из-за ворота маленькое перышко, что в его руках заискрилось, впитывая духовную энергию, и адепт сдул его с ладони, едва слышно прошептав “найди демона”. Перо спорхнуло с его руки, полетело, словно ведомое дуновением ветра, а после замерло в нескольких метрах от них.

— Черт возьми, — выругался под нос адепт, и уже готов был сжечь только что выпущенное перо, когда Шень Хонг подал голос.

— Может, в округе есть еще один демон? Мы в поселении, духи могут быть где угодно.

— Значит, после Инь Мо ловим и этого. — Шуё Фудонг достает лук, и сияющая, словно плавленный металл стрела формируется в натянутой тетиве. Он закрывает глаза, и украшения в волосах шепотом перестукивают на слабом ветру, словно десяток монахов молится в одночасье, и стрела срывается вслед за направлением ветра, свистит, разрезая воздух, преодолевает дома и улицы, пока не врезается в землю, разрезая камни и бочки, за которыми прятался демон.

—Нашел, — с этими словами, Шуё Фудонг спрыгивает с крыши, и Бай Мяньян, ведомый старшим адептом, следует за ним нога в ногу. Моли Бинг, потащив Шень Хонга вслед за собой, перепрыгивает на другое здание, и вместе они несутся крышами, не отставая от соучеников. Перепуганный демон далеко не убежит, а если и постарается — точно выдаст себя, так думали адепты, что намеревались окружить демона, куда бы тот не устремился — улицы пусты и молчаливы, любой шорох будет слышен, а любое движение — как на ладони.

— Повернул направо, за тем зданием! — Моли Бинг нарушает тишину, и демон оборачивается на нее, бросает раздраженный взгляд. Шуё Фудонг заметил его немногим позже, но еще до того как сделал поворот, крепко сжимал в руке лук, готовый выстрелить в любую секунду. Моли Бинг перепрыгивает на следующее здание, и равняется с демоном. Копье разрезает воздух, когда появляется в ее руках, и заклинательница спрыгивает к нему, преграждая путь.

— Попался! — Моли Бинг рассекает землю под ногами демона, что успел отступить, и Моли Бинг тут же наносит удар по диагонали. Демон подается вперед, ногой ударяет древко, отражая удар, и перехватывает рукоять копья, что все еще находится в руках заклинательницы. Его колено ударяет по её локтевому суставу, резко вскидывая руку вверх, и копье что было предметом перетягивания направляется на собственную хозяйку, рукоятью разбивая нос. Девушка охает, на мгновение теряя ориентацию, тряпичной куклой оказываясь в руках демона, потянувшего её на себя, прикрываясь её спиной от летевшей стрелы. Когда Моли Бинг открыла глаза, на её плечи осыпались лишь искры, а демон раздраженно хмыкнул, отпихивая заклинательницу в сторону.

— Глупые детишки решили на мне заработать? Слабо стараетесь. — Ах ты черепаший сын! — Шуё Фудонг натягивает следующую стрелу, что, казалось, солнцем сияла в его руках, отражаясь в полных ненависти глазах. Бай Мяньян в ту же секунду бросился ловить соученицу, что, ругаясь едва слышно, прижимала ладонь к разбитому носу.

Инь Мо было бросился бежать, уже готовый развернуться и скрыться меж улиц, а после в самих только деревьях, но натянутая тетива уже расслабилась, выпустив стрелу. Демон сделал еще шаг, но на следующем оступился, обездвижено падая на землю, когда стрела с металлическим острием вонзилась в спину, и прошла насквозь, замерев под ребрами. Крик, за которым последовало мгновение тишины, а следом — смех, что потревожил ночь. Это смеялся Шуё Фудонг, доставая охотничий нож, самый обыкновенный, каким добивают подстреленную добычу. Завидев блеск лезвия, с места сорвался Шень Хонг, что замер на крыше над ними, словно вкопанный. Тут, Инь Мо медленно поднялся сначала на колени, а после на ноги, одной рукой прижимая ткань к ране, осыпая адептов, людей, и весь мир самыми последними проклятиями, пока не скрылся за поворотом. Шуё Фудонг не заставил себя ждать, бросившись за ним, когда Шень Хонг спустился к Бай Мяньяну, подхватывая под руку Моли Бинг, чтобы последовать за старшим адептом.

— Мерзкая крыса, — Инь Мо осел в тени дерева и прислонился лбом к шероховатой коре, словно холод и сырость ее поверхности могли хоть немного облегчить боль. Он успел взять под контроль меридианы, останавливая кровотечение, но самостоятельно вытянуть деревянную стрелу не выходило. Его тело скрутила судорога каждый раз, как мышцы торса участвовали в дыхании, принося невыносимую боль. Инь Мо слышит топот бегущих ног, слышит и раздраженно радостные голоса. Демон смеётся. Смеётся из-за того что не верит в их наивность. Детишки не сующие носа дальше своей школы уверены что смогут убить его? Серебряного демона пережившего бога войны? И пусть их четверо, а он один, что одолел всю школу Лань-Хонсе вместе с их никчемным наставником. Не так много времени прошло, их раны едва ли успели зажить, а они уже рвутся в бой, слепо уверенные в своей силе.

Они обступили его, и уже готовы вкусить сладость победы. В их наивных, еще детских головах, нет понимания величия и границ этого мира, их преграда - стена их школы, и они едва ли ее преодолевают, умом оставаясь все там же, на поле боя Хонсе, боятся получить хоть царапину, осторожничают и закрывают глаза на все возможности совершенствования.

Адепты уже успели даже поспорить, что делать с демоном — просто убить, привести учителю, а кто же заберет божественное оружие? Их пустой разговор проходит мимо помутненного сознания Инь Мо. Он наконец поднимает на них глаза, и в его взгляде Шуё Фудонг видит глубину самого черного из озер. Он отступает на шаг, в руки соученикам, но взгляда отвести уже не может. Бай Мяньян и Моли Бинг глядят сначала на товарища, а следом на Инь Мо. Его глаза — бездонный колодец и бесконечный океан, черное небо в минуту грозы, свинец и ртуть, чистое серебро на окантовке радужки его глаза.

— Прочь.

Шуё Фудонг отходит еще на шаг, сжимает клинок крепче, и вдруг — разворачивается резко, словно увидел пролетающую птицу.

— Он побежал в ту сторону! — трое адептов разом устремились в противоположную от демона сторону, словно и не замечали его, твердо уверенные в том, что серебряный демон скрывается в другой части городка. Когда же шум их бега и пыль от топота их ног утихли, на Инь Мо все еще глядела пара зеленых глаз. — Твою ж ты.. Надо было опустить взгляд, — страдальчески прохныкал демон, накрывая глаза ладонями, ощущая слёзы приносящие боль. Он попытался открыть их вновь, но в голове начался шум, рискуя и вовсе потерять сознание. Инь Мо выдыхает:

— Ты умрешь первым, ясно? Только попытайся.

Шень Хонг отступил от него, но после сжал руки в кулаки, выдавливая из себя смелость:

— Ты ранен.

Демон наконец поднимает взгляд, но в этот раз полный удивления.

— Неужели? Быть такого не может! Тебе кажется. — Демон пыхтит, отталкиваясь от дерева, и пробубнив со злостью «Идиот», отворачивается, медленно возвращаясь к тропе в лес.

— Ты ранен, а значит…бой завершен. — бросает ему вслед Шень Хонг, и бежит к демону, подхватывая его под руки, когда Инь Мо готов потерять равновесие. — Вниз по улице есть сарай. Я помогу.

— Они вернутся. Я отослал их, но скоро они придут в себя. Нельзя в сарай… там жестко. — Шень Хонг непонимающе нахмурился, и продолжил шаг за шагом вести демона по пустующей улице, ощущая себя будто под гипнозом, с самого того часа, когда взглянул на Инь Мо этой ночью.

— Сяолань, — тихо обратился демон, от слабости опуская руки, больше не зажимая стрелу.

— Не позволяй мне умереть в целомудрии. Все те слухи…это слухи, Сяолань. — Инь Мо смеялся, потянув своё тело к земле, весь свой вес перекладывая на Шень Хонга. Тот растерянно поглядел на демона, что сложил ему голову на плечо, улыбаясь с закрытыми глазами, словно во сне.

— Я не дам тебе умереть, демон. — прошипел под его тяжестью адепт, — иначе это значило бы, что тебя одолел Шуё-шисюн.

Строение куда он привёл демона выглядело ветхим и скорее забытым. Внутри не насчитать и стога сена, а деревянные балки кое где прогнили, прогибаясь под собственной тяжестью. Инь Мо больше не отвечал, словно уснул, и Шень Хонг торопливо собрал сено, стараясь осторожно уложить демона, но тот пробудился с криком.

— Совсем что ли? У меня стрела в спине! — Шень Хонг встрепенулся, словно только что вспомнил, и бросил сено, что собирал, тут же бросившись к демону.

— Точно, точно. — бормотал он под нос, и только дрожащими руками водил над тем, не зная, что делать.

— Раздевай! — у Инь Мо кончалось терпение. Он бы и сам снял одеяние, что только впитывало его кровь, но руки не слушались, а в пальцах не осталось силы, хватало только лишь на то, чтобы поддерживать дыхание, не наполняя полные легкие воздуха. Шень Хонг развязывает плеть на его поясе, еще недавно величественное оружие, но теперь — бессильная ноша в руках бессильного хозяина. Он на мгновение задержал ее в руках. Одно только прикосновение к тысяче переплетенных вервий приносило ему долгожданное спокойствие, освобождая от боли. Он хотел бы замереть так навечно, но по телу демона вновь пронеслась судорога, охватившая и дрожащие в ругательствах губы. Шень Хонг отбрасывает плеть, глядит на одеяние, испорченное пронзившей его стрелой, и треском ткани разрывает дорогой наряд. Его взгляду открывается ранение, и Шень Хонг не смог не зажмуриться на миг, брови его сведены в испуге. Демоническая кожа, точь в точь человеческая, насквозь пронзенная острым наконечником срелы, края раны грубые и рваные, куда ни глянь — все в крови, пусть даже демон пытался ее остановить.

— Что же делать…— Шень Хонг почувствовал, словно его собственная кровь пропадает из рук, пальцы холодеют, а губы дрожат с каждым новым словом. Конечно, он видел, как точно такая же стрела пронзает и разрывает на части демонов, но все они едва ли напоминали хоть что-то живое, и тем более — подобное человеческому, хоть даже так, их предсмертные крики в агонии все были одинаковыми. Сейчас ему казалось, что стрелу выпустили и в него. Он уверен, Шуё Фудонг сделал бы это без замешательства.

— Для начала успокойся, хорошо. Вот, возьми мои руки, больше не надо дрожать. Взгляни на меня, да, в глаза, я не отправлю тебя прочь, обещаю. Тебе нужно отломить наконечник стрелы, а после вытянуть её. Только… только когда я буду готов. Шень Хонг переплел пальцы рук, боясь вновь взглянуть на рану. Намного спокойнее было всматриваться в серебряные глаза, что несут беду.

— Я…я могу прижечь рану. Но это…— он повел плечами, смахивая накатившую дрожь, и вновь отвел взгляд от него, словно виновный в произошедшем.

— Это будет больно? — Инь Мо не стал уточнять, кому из них больнее, но мягким жестом вернул его взгляд к себе, стараясь сморгнуть туман.

— Давай просто сделаем это.

Шень Хонг кивнул, но даже так — получилось неуверенно. Ему пришлось опустить голову к ранению вновь, там, где из-под ребер торчал окровавленный наконечник стрелы. Если любое движение приносит ему боль, то это, несомненно, также будет болезненно. Стрела тонкая и легкая, и надломить деревянную часть не составило труда, но Инь Мо вцепился ему в плечо, словно хватался за спасительный канат. Он отбросил металлический наконечник, как проклятый амулет, и вновь обратился к демону взглядом, будто бы у него был выбор между тем, чтобы умереть от ранения и еще раз пережить нестерпимую боль.

— Я…я вытащу стрелу и прижгу рану, — повторил Шень Хонг скорее для себя, и одна из его ладоней задымилась, словно пласт раскаленного металла, источая ярко-алый свет. Инь Мо кивнул, и адепт дрожащими руками потянул стрелу из его спины, вновь открывая рану, из которой с новой силой полилась кровь. Шень Хонг прислонил раскаленную ладонь к коже, и в то же мгновение его оглушил крик.

— Тихо! — прошипел заклинатель, и, не рассчитав силу, не нашел ничего лучше, кроме как впечатать его голову в стену, накрыв его губы своими. Называть произошедшее поцелуем было бы оскорблением для всех когда-либо живших поэтов, потому что хоть крик удалось заглушить, тело демона сотрясала дрожь, и он впился ногтями в руки адепта. Шень Хонг медленно отстраняется, отрывая ладонь от закоптившейся раны, и точно не собирается смотреть вниз — знает, все еще хуже, чем было.

— Ещё. Не медли, я готов.

Голос Инь Мо говорит обратное его словам. Он едва держится, направляя все силы на то, чтобы делать вид, что он в порядке, но дрожь в его голосе и судорога в его теле напоминают, что это только иллюзия, созданная демоном.

Шень Хонг жмурится и поджимает губы, словно чувствует всю боль Инь Мо на себе, и на этот раз прислоняется к его губам прежде, чем вытянет стрелу. Его рука скользит к спине, и одновременно с тем касается его уст, целует неумело, просто касается его губ, словно мог бы тем самым успокоить. Щекой он чувствует, как по лицу Инь Мо скатываются слезы, совсем затерявшиеся в ночной темноте, и Шень Хонг целует и их, накрывает раскаленной ладонью уже освобожденную рану. Все его существо вздрагивает от крика, а сердце замирает, и адепт спешит заглушить его, накрывает его губы теперь уже ладонью, и щекой прислоняется к его щеке, замирая так, пока дрожь демона не утихла.

— Ну вот и все, — Шень Хонг медленно, нехотя отстраняется, и ладонью находит отброшенную часть стрелы. Она загорается в его руках, ненадолго освещая их лица, пока адепт не сжимает ее в ладони, растирая в пепел и догорающие искры. — Сказал же, что не дам тебе умереть вот так.

— Ты идиот. Я отправлюсь в Хуангуй и напишу что вы напали на меня. Я шёл по своим делам! Вы бандиты. — Инь Мо хотел было толкнуть Шень Хонга в плечо, но умудрился только погладить, сжимая пальцы вокруг мышц руки.

— Ты демон! Мы были на ночной охоте! — начал было оправдываться Шень Хонг, — На ночной охоте уничтожают демонов.

— Да, демон! И соблазняю мужчин, но твои одежды все ещё на тебе! Значит вы идиоты и бандиты!

Шень Хонг только растерянно хлопал глазами.

—Я спас тебе жизнь!

— Отблагодарить тебя за то, что твоим друзьям не удалось меня убить?

— Да, было бы хорошо! Инь Мо шипит, хватая Шень Хонга за ворот одежд, притягивая к себе, и не рассчитав сил ударяется зубами о его зубы, прежде чем легко коснуться его губ своими.Когда же демон отстранился, Шень Хонг еще некоторое время тянулся к нему, а после поглядел ему в глаза, и едва слышно произнес “и все?”. Но после, как будто опомнившись, отодвинулся и сел напротив него, поджав ноги к груди.

— Вообще-то у меня есть супруг, ничего больше и не будет. Ну только если ты не желаешь обратного.

— Супруг? — Шень Хонг поднял на него глаза, что походили теперь на щенячьи, и как-то тоскливо отвел взгляд в сторону, сложив голову на колени.

Если подумать, а Шень Хонг делал это нечасто, чтобы не изменять своим словам, он должен был быть тем, кто добьет демона, и у него было для этого множество возможностей этим вечером. Он же сам сказал, что будет тем, кто поймает Инь Мо, и теперь ложь казалась предательством перед самим собой. Неужели он обманул сам себя? Предположим, ему удалось поймать Инь Мо, даже так, раненного и ослабшего, почему же он не уничтожит его, а вместе с тем заберет оружие, которым не удалось завладеть даже его отцу. Это ведь лучший из исходов, неправда ли?

— Если быть честным, то пока их два.

Шень Хонг фыркнул себе под нос.

— Что за безответственные супруги.

Инь Мо только смеётся, покачав головой, а после опомнился, уставившись на его ноги.

— Сяолань, верни мне плеть.

Шень Хонг уже некоторое время сжимал ее в руках, запрятав в сене, но вовсе не потому что хотел оставить ее себе. Вернее, хотел бы, но вовсе не как оружие.

— Инь Мо, — он протягивает Вейбу демону, и тот принимает ее, спешно обвязывая на поясе, как если бы она необходима была для дыхания. — Если захочешь использовать оружие, не стоит. Ты еще слишком слаб, а рана может открыться.

— Твои друзья не оставят раненую добычу живой, а ты сомневаюсь что выступишь против них ради моей безопасности. Конечно, у меня есть повелевание взглядом, но глаза чертовски болят. Открытая рана для меня меньшая проблема.

Шень Хонг молча выслушал его, а после, все также молча, отвел взгляд в сторону, как будто присутствие демона стало донельзя тяжелым. А все потому, что Шень Хонг не мог ничего сделать, кроме как согласиться с его словами. Ему действительно не хватит духу, и, более того, Инь Мо еще раз напомнил, что он беззащитен, а у адепта Лань Хонсе не возникло даже желания уничтожить демона.

Они еще некоторое время просидели в тишине, кровь все еще стучала в ушах у адепта, и он украдкой глядел на Инь Мо, что все еще морщился от отступающей боли, бледный, словно снег, практически неподвижный. Во тьме хорошо угадывались эмоции демона — все потому, что все то же чувствовал и Шень Хонг.

Вдруг, он встрепенулся, поднялся на ноги, осторожно, не издавая ни звука, выглянул за деревянную дверь. В небе были заметны две точки — это адепты Лань-Хонсе проверяли территорию, реагируя на каждый шорох в безмолвной ночи.

— Инь Мо, послушай. — Шень Хонг упал ему в ноги, и тут же накрыл ладонью губы, не позволяя перебивать. — Возьми мои одежды и укройся в надежном месте. Не останавливайся и не возвращайся, что бы ни происходило. И не задавай вопросов. Только, — он замялся, отвел взгляд, и после вновь обращается к нему, — Только скажи, где я могу тебя увидеть снова.

Шень Хонг стал спешно раздеваться, как только отвел руку от его уст. Сначала на пол упали наручи, после — пояс и верхние одежды, пока не пришел черед нижних белых тканей.

— Отвернись! — скомандовал ему Шень Хонг, но Инь Мо не послушался. Тогда, под его пристальным взглядом пришлось развязать и узелки на его нижних одеждах, обнажая как будто загоревшую кожу. Он остался в одних только штанах нижнего одеяния, босиком, но пусть даже так — замерший взгляд демона, что будто собирался сожрать его живьем, не делал ситуацию проще.

— Разве… ты вот вот не вошёл в тринадцатые лета? — Инь Мо и позабыл, как быстро бежит время, и что мальчишка с персиками когда-то вырастет в настоящего мужчину.

Шень Хонг раскраснелся, то ли от смущения, то ли от гнева, и тут же сжал руки в кулаки, уже готовый защищать свое достоинство.

— Да как ты…я намного старше! — он отвел взгляд и не знал, прятать ли молодое лицо ладонями, или же закрыть тело.

— На севере… — демон ступает вперёд, принимая с его рук одежды, стараясь оторвать взгляд и вернуть его на лицо Шень Хонга. — Моя хижина. Сойдёшь с тропы и найдёшь по звуку колокольчиков. Если тебе страшно и ты захочешь уйти, так это мои заклинания, просто иди дальше. Можно потрогать?

Шень Хонг отскочил от него, как от огня, и спрятался в тени, куда не попадал лунный свет из-за закрытой двери.

***

— В той стороне! Я слышал шум. — Бай Мяньян указал ладонью в сторону дома с прилегающим сараем, и его товарищи развернулись, прислушиваясь к каждому звуку. Шуё Фудонг достал из волос еще перо, но на этот раз оно осталось на ладони, вертясь, подобно компасу, пока не замерло точно в направлении того самого здания.

— Шуё-шиди, а вдруг там люди? — Моли Бинг обратилась к нему предостерегающе, и Бай Мяньян также забеспокоился, спрятав ладонь, которой только что указал Шуё Фудонгу на мишень.

— Мои заклинания не лгут. А если и так, — он направляет стрелу в третий раз, и она сияет, как никогда раньше. На мгновение, она освещает несколько улиц, она становится ночным солнцем и загорается новой звездой, — чтоб наверняка.

Стрела летит, разрезая воздух, и кажется, что ничто в мире не может быть быстрее нее. Но за этот вечер, она достигнет своей цели лишь раз. На земле загорается еще одно солнце, и оно поднимается вверх столпами огня, в щепки разрушая старое строение и задевая крыши ближайших домов, оно проносится раскатами грома по всему поселению и далеко за его пределами, и вместе с тем — разрушает выпущенную стрелу, чей свет померк, как светлячок теряется в свете ночного фонаря.

— Что это за чертовщина? — выругалась Моли Бинг, не спеша приближаться к горящему строению, когда огонь уже охватил ближайшие здания, а жильцы начали просыпаться, выбегая из домов прежде, чем пламя сожрет их.

— Не может же быть, чтобы сарай был до краев наполнен порохом?! — Бай Мяньян схватился за голову, и взгляд его метался от разгорающегося пожара к домам, и обратно, пока они не становились одним целым — еще большим огнем.

— Не может. Моя стрела не долетела. Это…что-то другое.

— Что бы это ни было, у нас нет времени разбираться с этим. Нужно увести местных жителей подальше от огня.

Первым опустился Бай Мяньян, буквально спрыгивая с меча, за руки убегая с выбежавшими детьми. Моли Бинг тем временем с высоты птичьего полета просчитывала, как проще вывести людей и куда может перекинуться пламя, когда Шуё Фудонг...когда Бай Мяньян опустился на землю, Шуё Фудонг устремился прямо к эпицентру огня, там, где раньше была дверь в сарай. Его сердце не будет спокойно, пока он не узнает, что же стало причиной произошедшего пожара, что могло разрушить его стрелу еще в воздухе. И он увидел ее. В центре пожара, стояла фигура, только очертанием напоминающая людскую. Форма человека, охваченная пламенем, распространяла его всем своим существом, как будто единственной целью было само только разрушение. Все правильно, это существо, что уставилось на него и точно смотрело подобием глаз, горело, искрило, взрывалось не хуже пороха, все то, что было создано, чтобы разрушать, стояло прямо перед ним. А после, оно слилось с огнем, словно капля, упавшая в океан.

Notes:

Спасибо за прочтение и помните, что не следует лечить раны подобным образом, если вы не бессмертный!