Пальцы, с темными от собственных проклятий ногтями, сжимали тонкое деревко легкого зонтика, украшенного маленькими колокольчиками, звенящими от малейшего ветерка. Чёрные локоны небрежно уложенных волос мягко лежали на хрустальных плечах, едва скрытых тканями фиолетового платья, на котором серебрились вышитые облака и взмывающие в небо птицы. Каждый плавный шаг в сандалиях оставался невесомым, и только шелест развевающейся ткани обращал к себе посторонние взгляды. Среди вечно беспокойной школы Лань-Хонсе этот демон сумел остаться безмолвным и даже погрузить в тишину перекликающихся учеников. Сотни взглядов сомкнулись на Инь Мо, что из-за тени зонтика остановил серебряный взгляд на Шень Ксяне. Глава школы при этом только хмуро глядел на него в ответ, но не сдвинулся с места. Хао Фасинь сидел рядом с учителем, поедая сочный виноград, но не донес ягоду до губ, круглыми от удивления глазами смотря на демона, словно ожидал от него ответов. Меч Фасинь зазвенел, извлеченный из ножен Лань Чанши, что направил блестящий металл прямо на Инь Мо. Следом за ним, словно по сигналу, сотни мечей появились в руках адептов. Инь Мо невесомым движением сложил бумажный зонт, и губы его растянулись в скромной улыбке. Школа Лань-Хонсе была готова к нападению демона.

Тусклая комната наполнялась светом догорающей свечи и дымом из тонкой яньдоу, разделенной между полуночным демоном и главой Лань-Хонсе. Инь Мо, больше всего на свете желавший оказаться в чужих объятиях, отстраненно втянул густой воздух и презрительным взглядом обращался к Шень Ксяню всякий раз, когда тот прекращал вглядываться в бездонное серебро, теряя нить разговора.

— Когда Хао Фасинь отлучился в уединенную медитацию, я думал, что молодой бог просто желает очистить свою репутацию, но оказалось, что духовные практики и правда дали свои плоды. Удивительно, что в храме Ляньцянь Даомин он овладел искусством парящего меча. В совершенстве ею владел лишь Туфу, — плавно размышлял Шень Ксянь, — но и этот мерзавец не желал передавать свои знания, — его голос пропитался давней обидой с толикой молодой сладости, которую он проглотил, поморщившись, чтобы продолжить раздумия. — Я пристально наблюдал за Шень Гуанцзинем последнее время. С недавних пор его навыки развиваются с небывалой скоростью. Еще до первых цветов молодой бог не желал принимать участие в сражениях и тренировках, но теперь в глазах его сияют амбиции. Знать бы еще к чему, — Инь Мо тяжело выдохнул, отрывая голову от белых простыней, собирая чёрные локоны в высокий хвост.

— Или же к кому, — едва слышно произнёс демон, но Шень Ксянь не только услышал, но и посчитал своим долгом ответить. Он закашлялся дымом курительной трубки, изображая подобие смеха, напоминая скрежет металла.

— Этот проклятый мальчишка, — горечь табака не ощущалась на языке так сильно, как презрение в его словах. — Он может испортить все. Шень Гуанцзиня не достоин ни один человек на этой земле. Он сам произнес эти слова. Он все сказал правильно, вот только… Нет для Хей Тиня большей радости, чем, — он вовремя затянулся вновь, не позволив себе произнести слова о том, что тот очерняет его жизнь, ведь это было бы самой страшной ложью. — В любом случае, не бывать этому, — спина серебряного демона в свете Луны казалась прозрачной, одного касания хватало на то, чтобы он исчез перед ним вновь. Но вот его пальцы касаются позвонков, и демон вздрагивает, но остаётся на месте.

— Тогда для чего вы приняли его на самом деле?

Шень Ксянь бросил на него взгляд, и его губы непроизвольно поджались. Он отвернулся так скоро, как только Инь Мо заметил это, и серебро его глаз налилось золотом отраженной свечи.

— Другие ученики были недостойны подобной чести, — губы Инь Мо исказились в отвращении, которое через секунду он скрыл за улыбкой. Шелковые ткани зашуршали, прогибаясь под весом юного тела, а свет луны затмило лицо демона. Серебряные глаза острым лезвием замерли над его, и Шень Ксянь заворожено замер, уставившись в темные глубины зрачков, казалось, едва дрожащих.

— А ваши ученики достаточно достойны, учитель? — прошептал свою песню серебряный демон, холодной рукой прочертив узоры на голой груди мужчины, ощущая как под ладонью колотится сердце.

— С первым восходом демон Инь Мо беспрепятственно проникнет в школу Лань-Хонсе, сразит тысячу учеников и их учителя. А после навсегда покинет проклятое место, никогда не вернувшись, — глаза Шень Ксяня на секунду расширились, и демон заметил в них страх.

***

— Учитель, расскажите им, — уголки губ едва ли приподнялись в улыбке, но верные шицзуню адепты ни на мгновение не усомнились в своем наставнике и даже не взглянули в его сторону в подозрении, продолжая видеть единственную угрозу в демоне. Все, кроме одного — Шень Хонг обратил свой взгляд исподлобья на отца, но тот не удостоил его ни ответом, ни даже вниманием, и глава Лань-Хонсе продолжил буравить взглядом Инь Мо.

— Не стану напоминать ваши правила, лишь знаю, что они святы, — голос громкий, а интонация играючи-детская, словно он развлекается, а не стоит в окружении нацеленных на него лезвий.

— Демон Инь Мо вызывает на бой школу Лань-Хонсе. До первой крови.

Толпа учеников, заслышав вызов, ринулись на демона, не щадя ни оружий, ни заклинаний, но прежде, чем тень нападавших адептов укрыла Инь Мо от солнца, взмах плети откинул адептов на десяток шагов назад, и кровь пропитала рассеченные одежды тех адептов, что осмелились напасть в первых рядах. Те же, что были дальше, не могли не ощутить силу, заключенную только в следе взмаха Вейбы, в то время как адепты, что стояли поодаль, переступая через своих товарищей, ринулись на Инь Мо с небывалым рвением. Следующим ударом плети Инь Мо сбил с ног лишь часть учеников, вынужденно отступая на несколько шагов, чтобы уклониться от беспорядочных ударов младших адептов, чьи ноги еще не поспевали за желанием разрушений.

— Шень Ксянь и правда обучил вас лишь одному.

Часть тех заклинателей, что оказались ранены шипами клетки богов, все равно поднимались на ноги, не сжимая в ладонях и каплю духовных сил, но еще горели желанием одолеть демона. Тот, словно в танце, заставлял клетку богов извиваться подобно атакующей змее, что одним укусом выжимала из заклинателя все силы, подпитываясь каждым адептом, что бежал на него с мечом.

Часть адептов бежала с поля боя, едва первые из соучеников были побеждены, а часть тех, что еще могли подняться на ноги, вставали, чтобы укрыться от взмахов Вейбы, само присутствие которой заставляло сердце колотиться в такт пульсации духовных сил.

Следом за пораженными учениками к бою присоединились их старшие наставники, те, что десятилетиями изгоняли демонов, и те, что позабыли, каково держать в руках оружие. В отличие от адептов, их учителя успели изучить атаки Инь Мо, чтобы напасть по очереди, и попытались оттеснить демона к кладовому зданию, и юноша был вынужден отступить в тень под крышу, окруженный десятком старших заклинателей, замедлившись, чтобы осторожно подвязать плеть на пояс. Заклинатели, переговаривались между собой, намечая ход действий, не услышав, что за стеной дома исходил звук. Захват демона не заставит себя долго ждать, нужно лишь ранить его кожу. В небе разразился гром, а за ним в облаках сверкнула молния с непрекращающимся рокотом, собираясь в исписанную иероглифами гексограмму. Звук хлыста первым разрывает пространство, а после с грохотом разлетаются части некогда цельной крыши. Заклинатели выставляют пред собой щиты, но фигура демона, окутанная чёрной дымкой, слетает с центра гексограммы, разрывая плетью землю под ногами, вишневыми лепестками раскидывая наставников.

Тем временем у тропы, ведущей к полю боя Лань-Хонсе, Шень Хонг нашел себе другого противника. Он вцепился ногтями в плечи Бай Мяньяна, добела перепуганного яростным взглядом младшего ученика.

— Отдай мне свой меч!

— Еще чего! — Бай Мяньянь, что и не доставал его из ножен, в ответ вцепился пальцами уже в руку Шень Хонга, еще находя в себе силы пытаться его оттолкнуть. — Он тебе не ровня, можешь даже не пытаться, — от этих слов мальчишка рассвирепел пуще прежнего, одной рукой хватаясь за зацепки пояса, что держал ножны.

— Ты понесешь наказание, если не вступишь в бой. Так не посрами хотя бы свое оружие! — голос Мяньяня надломился, однако тот не прекратил бубнить под нос оскорбления в сторону Шень Хонга, когда маленький адепт, не желая ждать, когда другие ученики одержат над Инь Мо победу, повалил Мяньяня на землю, пытаясь выцарапать пряжку оружейного ремня.

— Отцепись! Только не снова! — Бай Маньянь сопротивлялся, стараясь оттолкнуть назойливого и довольно тяжелого мальчишку, краснея от старания, пока не сдался, раскинув руки в стороны.

— Ну и пожалуйста, забирай, — Шень Хонг торопливо дергал ножны, не обращая внимания на недовольства Бай Маньяна, который не собирался ему помогать, а лишь терпеливо ждал, когда в очередной раз его меч окажется в руках младшего адепта.

— Ставлю сотню серебряных на демона, понял? — закончив и овладев наконец мечом, Шень Хонг улыбнулся во все зубы, щёлкнув по лбу обиженного Бай Маньяна, а после произнёс с особым счастьем:

— У меня нет столько денег.

***

— Попался! — скорость, с которой он преодолел расстояние между окраиной тренировочного поля и эпицентром разрушений, что взрывом духовной энергии доносились и до Шень Хонга, могла лишь соревноваться с той скоростью, с которой младший адепт устремился к демону, едва завидев его фигуру. Свет от видимых вдали молний оставался лишь тенью того свечения, что исходило от налитой энергией адептов плети, что извивалась воинственной змеей. Инь Мо едва расправился с наставниками, когда из-за спины Шень Хонг попытался рассечь его ударом, в который тот вложил всю свою силу, но демон только впитал ее, выставляя рукоять плети подобно щиту.

— Я же поклялся, что одержу над тобой победу!

— А ты кто? — снисходительно улыбнулся демон.

Шень Хонг даже побледнел, и воинственная улыбка пропала с его лица, когда тот попытался подобрать слова.

— Храм, с персиками, и ты… — но когда взглянул в его глаза, сияющие нескрываемой насмешкой, звериный оскал появился на его губах, и адепт, собрав в раскаленную докрасна ладонь огонь, ударил по солнечному сплетению, отчего Инь Мо лишь поморщился, отступив на шаг назад.

— Я вспомнил, — почти нараспев произнес демон и ухватился сильнее за рукоять Вейбы. В этот момент Шень Хонг не только растерянно смотрел на свою ладонь, удар которой не возымел никакого эффекта над юношей, но и ощутил весь тот поток энергии, что проходил через него просто от нахождения рядом с демоном, словно вся кожа покрывалась следами воздействия духовной силы, и одновременно с тем Вейба, что вилась под ногами, выкачивала эту самую силу прямо из воздуха. Здание, разрушенное в щепки после удара плетью, затряслось, как и земля под его ногами. Шень Хонг закричал, стараясь перекричать давление от самого неба, от которого закладывало уши, и беспорядочными ударами мечом заставил Инь Мо отступать, словно в танце переступая через обломки и ямы в земле. Инь Мо хлестал плетью чаще чем крыльями птицы, взмывающие в небо, не чувствуя усталости, отражая каждое движение Шень Хонга новым ударом. Сократить расстояние — это единственное, о чем думал младший адепт, стараясь нырнуть под хлыст, но не заметил, что это вовсе не он сокращал расстояние между ними. Рывок, и Шень Хонг оказывается за спиной Инь Мо, поднимая меч к горлу демона, но прежде чем он успел его оцарапать, его запястье обвила острая плеть, останавливая поток энергии, а белые зубы демона вонзились в предплечье, вместе с тканью прокусывая кожу. Меч, потерявший энергию своего обладателя, залился новой, по велению Инь Мо взмывая ввысь. Медленно, но мир в глазах Шень Хонга закружился, прямо через плечо кинувшего его демона, и он ударился макушкой о землю. Меч стремительной иглой ринулся вниз, приземляясь около плеча мальчишки, оставляя порез.

— Довольно! — сияющая стрела, пущенная в Инь Мо, преодолела силовой барьер вокруг демона, стремглав устремившись в юношу, но тот успел отбить ее ударом плети, и демон даже не взглянул на нападавшего. Шень Хонг же испуганно поднял голову, замечая Фудонга, что еще по пути обвешал территорию ослабляющими заклинателями, формируя в руках стрелы, что стремились к демонической энергии. Теперь уже за перемещением мальчишки и демона мог уследить лишь соколиный глаз Шуе Фудонга, для всех же остальных это были хаотичные всплески энергии и искры, что сыпались из-под ударов плети, отраженных Инь Мо. Но Шуё Фудонг решает натянуть за тетиву вновь, собирая свет на острие, устремленном в битву ученика и демона, и стрела стремится к ним, пойманная в полете Вейбой. Инь Мо останавливается на мгновение, и мальчишка обращает внимание на ее направление. Острие стрелы замирает совсем над макушкой Шень Хонга. Адепт в неверии поднимает взгляд на Шуе Фудонга, что раздраженно цыкнул.

Вместе с тем, в воздухе начала собираться сила, что пронизывала током не хуже молнии, и Шень Хонг успел прокричать соученику, чтобы тот отступил прежде, чем разразился грохот, исходящий будто от Инь Мо, и в округе ударили молнии, что вторили ему громом.

Ливень хлынул после того, как земля в очередной раз затряслась от бьющих хлыстом молний. Адепт еще некоторое время пытался сражаться, вкладывая в каждый удар все силы, что пропитывали меч и наполняли огнем кожу, но едва на его руках оказались черные разводы, Шень Хонг отступил назад и поднял взгляд, полный ужаса, на Инь Мо. Он оглядывался по сторонам в поисках спасения, но крыша ближайшего дома давно обвалилась, а за ним — несколько ли поля без единого укрытия ни от солнца, ни от дождя. Меч упал к его ногам, когда Шень Хонг сначала схватился за волосы, замарав ладони в краске, а после попытался сложить руки «домиком» над головой. Дыхание его сбилось, а сердце заколотилось в ушах, когда краем глаза он заметил движение на крыше вдалеке. Отступивший Шуе Фудонг все еще прицельно глядел на Инь Мо, только и выжидая момента, чтобы атаковать его.

В этот момент, демон снисходительно и тепло улыбнулся, склонив голову набок в наблюдениях за Шень Хонгом, в горле которого застряла мольба о помощи.

— Что такое, Сяолань小狼 — маленький волк, щенок волка? Щеночек испугался дождя? — на каждый шаг Инь Мо навстречу тот пятился, спотыкаясь об обломки. Демон ухватился за плеть, и пространство наэлектризовалось, неведомой силой останавливая капли дождя прямо в воздухе, пропуская через себя частицы света, создавая мозаику из солнечных лучей.

— Возьми, — Инь Мо протягивает зонт, чудом уцелевший, но изрядно пострадавший во время битвы, и Шень Хонг некоторое время глядит на руку Инь Мо, а после и на самого демона, выискивая на нем хотя бы царапину, что свидетельствовала бы о его победе. Он протягивает руку навстречу, чтобы принять зонт, и через некоторое время поднимает на него растерянный взгляд, выглядывая из его тени. Он поднимает палец, указывая на занозу от потрескавшегося зонта.

— Похоже, я проиграл в честном бою, — его глаза дрожат, готовые наполниться слезами, и он прячется от демона, прежде чем сломя голову убежать по залитой дождем тропе.

Едва Шень Хонг скрылся из виду, Инь Мо исподлобья глянул на уже направившего стрелу Фудонга, что была пущена одновременно с тем, когда небо, осветив всю землю, разразилось новым ливнем.

— Ненавижу, когда сражаются подобно тебе! — выкрикнул Инь Мо и едва шагнул вперед, а Шуё Фудонг сделал несколько шагов назад, изобразив на лице кривую усмешку, не сводя с него взгляда.

— Зато я буду тем, кто одолеет тебя и заберет все почести. Даже Шень Хонг оказался трусом.

— Я не слышу тебя, чердачная крыса, — лицо Фудонга перекосилось от возмущения, к отвращению и наконец к чистой злобе, что он уже долгое время копил на кончиках пальцев, направляя сосредоточенный удар.

— Я сказал… — в момент, когда стрела срывается с натянутой тетивы, сгустком света устремляясь в Инь Мо, земля уходит у него из-под ног, и он соскальзывает с залитой дождем черепицы. Концентрированная духовная энергия, что собиралась в точке, со свистом разрезающей воздух, рассыпалась пылью, и Шуе Фудонг хребтом ударяется о землю, на момент замечая только что исчезнувшую искру перед глазами. Он поднимает голову, замечая, что его ногу обвила Вейба, что медлительной змеей ползла по бедру. Шуе Фудонг отполз назад, не чувствуя в себе достаточно сил, чтобы оторвать от себя плеть, что пиявкой выкачивала из него духовную энергию. Он поднимает взгляд на Инь Мо, и в его собственных глазах читается страх, в отличие от демона. Он ожидал увидеть в них что угодно, будь то ненависть или радость от победы, но искра справедливости зажглась в серебряном взгляде, помутненном мрачной погодой. Инь Мо медленно подтягивает плеть к себе, заставляя Фудонга растерянно царапать ногтями землю и бесполезно хвататься за лук, но демон вероломно наступает деревянным каблуком мудзи на его ладонь.

— Ночью ты был более сговорчивым. Заботился о безопасности своих товарищей, а сейчас я вижу лишь полного ненависти труса. Не изменилось лишь одно — ты до сих пор дрожишь.

— Отброс, ради твоей смерти любой в Лань-Хонсе готов пожертвовать собой! — серые глаза демона сузились, и он натягивает плеть сильнее, вдавливая каблук в ладонь парня.

— Так пожертвуй. Не будь трусом как остальные.

Шуё Фудонг делает еще одно усилие освободить ладонь, когда вторая рука уже до белых костяшек сжимает лук, готовясь нанести победоносный удар, но вместо этого хруст костей затмевает насмешку в голосе Инь Мо, а в глазах темнеет, когда с уст срывается крик, который Фудонг уже не слышал.

— Прочь от адепта Лань-Хонсе! — женский крик разрезает воздух вместе со свистом копья, отразившего удар взмывшейся Вейбы. Моли Бинг приземляется, но вместо того, чтобы направить оружие на демона, выставляет его для защиты, осуждающим взглядом встречаясь с Инь Мо. — Никогда не интересовалась серебряным демоном, — холодно произносит заклинательница, — но не знала, что ты выберешь столь подлые методы.

— Никогда не интересовался женщинами, но не думал, что генеральская дочь так слепа.

— Оставь раненого адепта и сразись со мной. Ты уже победил, — с земли донесся возмущенный возглас Фудонга, что еще пытался подняться на ноги. Серебро глаз зажглось холодным металлом, и ногти с тихим скрежетом царапают тысяча острых вервий плети.

— До первой крови. Таковы ваши правила?

— Только для учеников, — Инь Мо разворачивается на сухой голос, через секунду теряя из груди последний воздух, выбитый точным ударом собранной энергией в кулаке Лань Чанши. Воспользовавшись моментом, Моли Бинг наклоняется к Фудонгу, двумя руками подхватывая его, чтобы отступить, успевая бросить благодарный взгляд на Чанши, слишком увлеченного демоном. Инь Мо кашляет, поспешно проверяя под носом, не испачкаются ли пальцы в крови, но он остался в порядке, поэтому, подняв голову, демон рассмеялся.

— Неужели первый ученик Лань-Лу наконец решил показать себя?

— Я отказываюсь.

— Заткнись! Ты был первым, кто направил меч! Ты сразишься со мной! — Лань Чанши показательно убрал меч в ножны, опуская взгляд в сторону, в то время как Инь Мо трясло от ярости. — Чувствуешь себя героем, раз помог этому мальчишке? Считаешь их своей семьёй? Сражайся, иначе будет страдать каждый из них!

— Мне жаль, — адепт школы горных вод сложил перед собой руки в поклоне, склоняя голову, — за то, что ударил тебя. И за то, что не вступлю с тобой в бой, демон Инь Мо, — его противник молчал, поджав губы, наблюдая за нерушимым спокойствием на лице адепта, но после поднял взгляд к солнцу, щелкая в воздухе плетью.

— Я вызываю на бой Хао Фасиня, — Лань Чанши вздрогнул всем телом, словно плеть рассекла его грудь до самого сердца. Его боковой взгляд замечает уже знакомое золото одежд, но вместо тепла он ощущает отстраненный холод, будто Лань Чанши был призраком, будто на его месте была лишь тень.

— Инь Мо, что ты устроил? — меч Цзинсянь засиял в первых лучах солнечного света, что выглядывал из-за серых туч, и Хао Фасинь осуждающе свысока взглянул на демона, направляя оружие, нацеленное на его сердце. — Все это только чтобы сразиться со мной?

— Не могу упустить шанса быть поверженным столь прекрасным юношей, — поклонился Инь Мо, усмехаясь уголком губ.

— Правильный настрой, — Хао Фасинь вырывается вперед, чтобы максимально приблизиться к Инь Мо, сковывая взмахи плети, однако не спешит наносить разящий удар, понимая, что после десятков спаррингов демон уже понял его привычки, а Хао Фасинь успел изучить новые приемы. Хоть он находился в нескольких шагах от Инь Мо, сияющий меч Цзинсянь только догонял своего хозяина, готовясь атаковать демона, и одновременно с тем молодой бог извлекает из рукава подготовленные заклинания, что бумажными птицами разлетелись по ветру, окружая противника со всех сторон. Инь Мо замер, опуская плеть стелиться по земле, позволяя заклинаниям вмиг окутать его тело. Словно капли воды прошедшего дождя заклинания загорелись на его коже прежде, чем вервия плети окрасились в мягкий золотой свет, а после пустыми листами опали на пол, не оставив и царапины на теле демона.

— Молодой господин всё ещё не научился выбирать себе противника, — произнёс Инь Мо, переступая через некогда бывшие заклинания. Хао Фасинь отступил на шаг назад и хмуро хмыкнул. Инь Мо вел себя совершенно иначе в предыдущих боях, и в огне их битвы у подножия Ляньцянь Даомин молодому богу даже удалось ранить его. Он бросил поспешный взгляд на адепта, что стоял позади него. Никчемного заклинателя, который, однако, не уступал остальным благодаря тренировке тела прежде духа, но и Хао Фасинь не тратил последний месяц зря, истощая себя тренировками. Парящий меч падает ему в руку, и теперь уже простой воин стоит против демона. Он заносит лезвие на уровне пояса, однако в воздухе раскручивает рукоять, сменяя направление меча второй рукой, и теперь уже холодный металл устремляется в плечо демона, едва зажившее от прошлых ранений. Инь Мо цыкает, не уворачиваясь, но выставляя вперёд руку, хватая холодный металл в свою ладонь, с неприятным звуком царапая лезвие собственными ногтями. Хао Фасинь побледнел, и ноги потеряли твердость стойки, когда молодой бог встретился взглядом со своим противником. Серебряные глаза выжидающе и с унизительной усмешкой холодили его кожу, все его существо. Его губы, и без того растянутые в улыбке, вздрагивают в еще большей усмешке, когда когти сжимают меч с силой, которую Хао Фасинь ощущает, сжимая рукоять Цзинсяня. Прежде чем искусный золотой меч рассыпется на его глазах на тысячу осколков, подобно фарфоровой вазе в руках небрежного демона, оружие золотой пылью растворяется в руках Хао Фасиня, осветив их встретившиеся взгляды.

— Юное божество, подобно ученику Лань-Лу, готов отказаться от боя?

Когти, мгновение назад сжимавшие лезвие меча, едва не сомкнулись на шее Хао Фасиня, когда тот отпрянул назад, но минутная слабость, из-за которой адепт убрал оружие, сменилась яростью в ответ на сомнения Инь Мо.

— Еще чего! — молодой бог сжимает руки в кулаки, чтобы атаковать вновь, но теперь вместо острия меча духовная энергия сконцентрировалась в его ладонях, что наносили точные удары, ослабляющие уверенность стойки демона. Молодой бог и демон находились слишком близко, чтобы Инь Мо уверенным взмахом плети сбил его с ног, и хоть демон продолжал поглощать энергию от его ударов, их беспорядочность выбивала из равновесия. Это напоминало их тренировки, где Инь Мо вынуждал Хао Фасиня выжимать из себя максимум, сражаясь так, словно от этого зависит его выживание. И бог злится, нанося удар за ударом, крутясь над землей, но ни разу не ударяя так, что у демона пошла кровь. Инь Мо цыкнул, понимая, что такой бой может продлиться в ещё более продолжительное время, и, уличив момент, накрутил на кулак Вейбу, перетягивая на себя роль атакующего. Словно жало короткая плеть теперь была подобна мечу уруми. Не меняя своей формы, испещренной шипами, оружие словно покрылось холодным металлом и разило точно в цель. Хао Фасинь цыкнул, только и успевая доставать из рукава защитные заклинания, с каждым разом все более растерянно выставляя их перед собой, понимая, что в следующий момент встретит удар голыми руками. Наконец, когда последний бумажный талисман рассыпался в его руках чернильной пылью, Инь Мо направил плеть наискось, и острый ее конец оцарапал щеку молодого бога, когда тот заметил, что Лань Чанши, до этого беспокойно наблюдавший за боем, стремительно приблизившись, толкнул Инь Мо в плечо, сменяя направление движения Вейбы.

— Ты всеми способами решил показать своё неуважение?! — обычно холодный голос Лань Чанши перешёл на тембр громче, прикрикивая на непонимающе хлопающего глазами Инь Мо.

Молодой бог, что вздрогнул всем телом от раскатов грома в голосе адепта, поспешно скрыл половину лица за рукавом золотого ханьфу. Осуждающий взгляд Хао Фасиня упал, однако, на Лань Чанши.

— Вмешиваться в бой двух учеников против правил Лань Хонсе.

— Он не ученик, — вернул свой лёд в голосе Чанши, но развернувшись, потерял себя во взгляде полного злости золотого бога.

— Как и ты, — слова произнесённые Хао Фасинем тенью за спиной повисли над Лань Чанши, молча замеревшего взглядом на своём боге.

— Как бы то ни было, бой завершен, — голос скрипучий и протяжный, пропитанный горечью, словно проигрыш каждого его адепта вставал у него поперек горла.

— Мой возлюбленный учитель! Наконец вы самолично проверите меня на прочность? — пропел Инь Мо, в то время как с уст Хао Фасиня сорвался растерянный вздох, а Лань Чанши на секунду перевёл взгляд на демона. Шень Ксянь нахмурился и, издав раздраженное рычание, что доносилось меж стиснутых зубов, вцепился в меховую накидку пальцами, срывая ее с плеч.

— Я увидел достаточно, — глава Лань-Хонсе направляет руку на Инь Мо, и в ладони его концентрируется сила, способная выжить со свету любого демона, что ступил в мир смертных. Меч, закаленный уничтожением нежити, прошедший через огонь тысячи битв, не сиял на слабом солнце, но тяжесть его ощущалась на плечах от одного взгляда на запекшуюся кровь. Инь Мо издал писк, но лицо его не исказилось в страхе, лишь детским озорством, с горящими глазами смотря вовсе не на заклинателя, а на его меч.

— Потрясающе! Хотя он порядком стар, и грязен, и выглядит словно вот-вот развалится, но вот меч рядом с ним восхищает!

Шень Ксянь отнюдь не показал на лице уязвимость, но сердце его неприятно укололо, заставляя болезненно поморщиться.

-

— Это же легендарный меч Бисуй! — не удержался, выкрикнув, Бай Мяньянь, указывая рядом стоящим заклинательницам на оружие, которому посвящены десятки стихов и рассказов.

— Погибель всего зла, — поддерживающе зашептались другие адепты, что еще могли подняться на ноги, чтобы собраться вокруг демона и заклинателя.

— Неужели учитель использует его и одолеет серебряного демона? — Хао Фасинь испуганно побледнел и даже хотел было призвать демона убежать от боя, однако сотни взглядов в тот же момент оказались бы направлены на него.

— Можешь говорить что угодно, — сухо произносит Шень Ксянь, — ведь ни один демон не смог убежать от неминуемой смерти.

— Но смог я, — равнодушно пожал плечами Инь Мо, поднимая на уровень лица свою плеть, разглядывая узоры заполненных энергией вервий, наблюдая как она циркулирует ему в ладонь. — Однако в этот раз никакого побега, и условия будет ставить демон, стоящий перед вами. У моего хвоста есть ещё одно имя, учитель. Вы хотите его знать?

— Нет смысла отсрочивать момент гибели, — надменно усмехается Шень Ксянь. — Что же за имя?

— Бьяншень,狴犴神 — тюрьма, ад богов, клетка богов. Инь Мо говорит божественное название оружия, а не то, что он сам дал плети. — коротко ответил демон, хлестнув плетью землю под ногами, разрубая между собой и Шень Ксянем расщелину, ощущая, как от поступающей в руки энергии двигаются мускулы, чувствуя силу, присущую лишь божеству войны. Глава Лань-Хонсе мгновенно изменился в лице. Его уверенность дала трещину, а самодовольство рассыпалось, еще когда он наблюдал, как тысяча учеников падают, поверженные демоном. Он не мог не замечать силу, которой владеет демон, но он точно и в мыслях не допустил бы, что кто-либо смог бы удержать божественное оружие в руках.

— Неправда… — бросил себе под нос Шень Ксянь, и в его едва слышном голосе прозвучали нотки ужаса. Инь Мо стоял перед ним совсем другим в сравнении с их первой встречей, когда глава смиловался, сохранив ему жизнь, но теперь, когда он собственной кожей чувствовал силу, исходящую от демона, он не мог не отрицать эту реальность.

— Кому, как не демону, врать, не меняясь в лице. Проверить это можно лишь в пылу битвы, — Шень Ксянь хватает меч второй рукой, срываясь с места, чтобы тяжелый металл рассек воздух, а следом и демона, однако взмах Вейбы отражает удар, и Шень Ксянь оступается, чтобы в тот же миг продолжить нападение. Он заносит меч за спину, и Бисуй готов разрубить Инь Мо пополам, сжечь его демоническое воплощение вместе с кровью, однако плеть в руках демона становится прочнее стали, когда Инь Мо натягивает плеть двумя руками, протягивая их вперед, словно щит.

— Мерзкий демон, — шипит Шень Ксянь, и отвратительный скрежет металла разносится по всему полю их битвы, заставляя толпу вокруг накрыть уши руками. Энергия, что поступала в ладони Инь Мо, поменяла свое направление, пропитывая проклятое лезвие меча. Инь Мо делает шаг вперед, и главу школы отбрасывает назад, заставляя опереться на оружие.

— А ведь наши техники похожи, — запыхавшимся голосом произносит Шень Ксянь, перехватывая Бисуй вновь. — Вот только юнцу вроде тебя стоит научиться почитать опыт старших, — тяжелый меч наливается чернотой, подобной погребальной земле, и острие двуручного меча вонзается в эту самую землю, разрывая ее поверхность, пробуждая спящую в самых ее недрах силу, что волной сносила все на своем пути. Адепты Лань-Хонсе хором воскликнули, хватаясь за колонны покосившихся зданий, в то время как Хао Фасинь ухватился за ворот одежд Чаньши, непоколебимо стоявшего на беспокойной земле. Плита земли, сорвавшаяся в воздух, подняла с собой и демона. Инь Мо замахивается плетью в направлении главы, и Вейба оплетает его ладонь, шипами врезаясь в грубую кожу.

— Вы правы, наши техники слишком похожи, — отрываясь от земли, Инь Мо замирает в воздухе, на выдохе запуская циркуляцию через собственное ядро энергию Инь, украденную у демона огня, отчего шипы на плети раскалились, языками пламени окутывая Бьяншень. В следующий миг поле разрывает пронзительный крик, а тяжелые камни падают наземь, окутывая главу школы в столбе пыли. Шень Ксянь падает на колени, и спину прожигает давно забытая, но знакомая боль, от которой на лбу проступают капли холодного пота, а горящее горем сердце стучит в ушах бешеным ритмом. Он поднимает голову на демона, и взгляд его наливается кровью, смешанной со злобой, и он дрожащей рукой хватается за Бисуй, медленно поднимаясь на ноги. Он сжимает горящие вервия в ладони и с хриплым рычанием тянет плеть на себя, встречая споткнувшегося Инь Мо ударом в живот, выбивая из легких воздух. Он победоносно кривит улыбку, что исчезает, когда демон поднимает к нему взгляд, подобный кругам на залитой лунным светом воде.

— Брось Бисуй, — его хватка ослабевает, а взгляд пустеет в повиновении, когда он отбрасывает меч, тяжелым металлом упавший к ногам демона. Сознание возвращается к нему через мгновение, однако оказывается слишком поздно, ведь Инь Мо уже перехватывает из его рук плеть и наматывает себе на кулак. Когда же в глазах Шень Ксяня появляется ясность рассудка, свободная ладонь Инь Мо обжигает его щеку громкой пощечиной, что разрывает повисшую тишину среди умолкших и растерянных адептов. Шень Ксянь покосился назад, падая на землю под возгласы учеников. Инь Мо хищной кошкой метнулся к упавшему заклинателю, прижимая его своим весом, одной рукой хватая за горло, другая же с намотанной плетью заносится в ударе.

— Ненавижу! — выкрикивает демон прежде, чем с разбитого об кулак лица хлынула кровь.

Повисшая тяжесть выходит с глубоким вдохом Инь Мо, поднявшего лицо к небу, не в силах смотреть на лежащего под ним бессознательного Шень Ксяня. Ученики медленно, но стекались вокруг Инь Мо и главы школы, молча переминаясь с ноги на ногу, принимая осознание того, что школа Лань-Хонсе проиграла серебряному демону.

百战不殆 - bǎizhàn bùdài - пройти невредимым через сотню битв (зная врага и зная себя)