-Учитель, - Хао Фасинь обращается украдкой, не отвлекая своего наставника от написания письма, слова которого сладким медом стелились по пергаменту, даже если будущий получатель в весточке не нуждался. - позвольте спросить.

-Что хочет знать Шень Гуанцзинь?- Шень Ксянь приподнял свой взгляд, и в голосе проскользнули нотки раздражения. В последнее время этот бог стал задавать гораздо больше вопросов, хоть раньше его разум пленило лишь всеобщее внимание и обожание его верующих, что возростало с каждым днем.

-Этот воин, - глава школы приподнял бровь в удивлении. - отчего именно он?

-Что имеет в виду этот бог? - прищурил глаза Шень Ксянь.

-Никогда ранее вы не принимали учеников других школ в Лань-Хонсе. Вы отвергали предложения глав школ Лю Оу, Хуангуй, вы отказывали лучшим заклинательницам школы Хуэй Саньцзуу. - кисть нетерпеливо задрожала в пальцах главы школы.

-У этого ученика выдающиеся способности. Этот бог и сам мог убедиться в этом.

-Но ведь это не так. - решительно возмутился Хао Фасинь.

-Если Шень Гуанцзинь говорит подобное, он сможет одолеть Чанши в следующем бою. - на несколько минут в комнате повисла тишина. Это была не вскользь брошенная фраза, а вызов на бой без права на поражение. В отличие от остальных учеников, божество в человеческом теле не могло проиграть в бою смертному, даже если он во много раз превосходил его в силе. Если его наставник называл имя противника, столкновения в конечном счете не избежать, как не ускользнуть от судьбы даже небожителю.

-Тем не менее, вы не ответили на вопрос. - Шень Ксянь сделал глубокий вдох, исполненный смиренного терпения, и отложил кисть.

-Как ты уже знаешь, для простого человека восхождение на гору Шан Хуаньинь равносильно смерти. Тянь Ай, любимец бессмертных, его благосклонности нет границ. - его наставник тяжело рассмеялся, - Как милосердно допускать к обучению лишь выживших детей.

-Вы порочите его имя лишь оттого, что господин Хей Тинь больше не желает звать вас учителем? - Шень Ксянь сжал руку в кулак, однако, набрав в легкие воздуха, продолжил.

-Никто в Поднебесной не способен запятнать имя Хей Тиня более, чем он сам. Тянь Ай и правда благородно принимает в адепты всех, кто преклонит колени у врат Лань-Лу, независимо от происхождения. - с уст Шень Ксяня вновь сорвался смешок.

-Но ведь...адептов школы горных вод едва наберется дюжина. - едва слышно уточнил Хао Фасинь.

- Именно. - кивнул Шень Ксянь. - и каждый из них верен своему учителю больше, чем императору. Взошедшие на гору Шан Хуаньинь до этого столкнулись с вещами страшнее смерти. В награду за спасение адепты горных вод готовы свергнуть небеса по воле Тянь Ая.

- И среди всех адептов вы выбрали этого воина. Этот бог, однако, никогда не слышал про участь рода Лань.

-Потому что рода Лань никогда не было. Семью Чанши постигла страшная гибель. Многие люди, и скорее всего сам мальчишка, до сих пор считают, что это вина демонов. Что за глупые люди...

“-Тянь Ай, мой драгоценный Тянь Ай. - непротоптанная лесная тропа ведет к дому, что ранее сливался с пейзажем возвышающихся до небес деревьев. Теперь же балки здания дрожали от разрушающего опору огня. Пламя охватило не только скромное укрытие, но и перешло далеко за его пределы, подбираясь к ногам Шень Ксяня. За ним несмело плелись двое детей, что, ни на секунду не размыкая пальцев, крепко держались за руки, возвращаясь к месту катастрофы.

-Не успел покинуть императорскую тюрьму, и уже спасаешь врагов семи земель.

У порога дома, едва держась на ногах показывается Хей Тинь. Его синие одежды и бледное лицо перепачканы в саже, но даже через эту пелену легко заметить, как искажается в отвращении и злобе его лицо, когда он видит учителя.

-Исчезни.

-Разве так приветствуют шицзуня? Я ожидал поклон до земли. - ухмыляется Шень Ксянь, ни шагу не ступив навстречу любимому ученику. Вцепившись в одежды Хей Тиня, с укрытым от дыма лицом перебирал ноги мальчишка, и в пустом взгляде все еще отражались дрожащие языки пламени. Едва завидев его, глава школы сорвался с места, сокращая между ними расстояние.

-Он должен умереть. - Хей Тинь мигом закрывает ребенка собой, и мягкие черты лица грубеют в оскале.

-Эти дети ни в чем не виноваты. Я заберу их в Лань-Лу. Дам им новое имя.

Шень Ксянь смеется ему в лицо, и смех его заглушается падающей крышей здания за спиной его ученика. Облако пепла и искр поднимается над ними, прожигая глаза едким дымом.

-Эти-то? - двое детей показываются из-за спины Шень Ксяня. Красные глаза старшего брата исподлобья глядят на Хей Тиня, и он прячет за собой младшего, словно старается укрыть его от целого мира. - Два чужеземца и сын предателей.

-Отдай мне детей, Шень Ксянь. - сквозь зубы цедит Хей Тинь, извлекая из ножен тонкий меч. Шень Ксянь отступает на шаг, когда блокирует удар железными наручами.

-Этот ничтожный мальчишка может стоить тебе жизни. Люди Лю Оу прознают, если кто-либо будет угрожать новой власти. - глава школы перехватывает руку ученика за запястье, но меч выскальзывает из его рук, перемещаясь к горлу учителя. - В этом твой план? Подорвать гармонию после объединения семи земель?

-Я бы предпочел пройти через восемнадцать судилищ, чем жить в такой гармонии.

Едва хватка ослабевает, Хей Тинь меняется с наставником местами, цепляясь за руку одному из братьев, но, к его удивлению, тот не соглашается сойти с места, и только прожигает Тянь Ая презрительным взглядом.

-Эти безвинные дети, - Шень Ксянь жестом подзывает к себе братьев, - указали нам с главой Лю Оу местонахождение предателей. Наивная семья приютила чужеземцев до того, как пустилась в бега. Их доброта стала для них погибелью. Как и твое милосердие погубит однажды тебя.”

-Выходит, в роду Чанши были претенденты на императорский трон? - глава Шень помотал головой устало, и взгляд его потускнел от накативших воспоминаний.

-Не совсем верно. Когда династия Лон пришла к власти, люди Лю Оу позаботились о том, чтобы сблизиться с императором. Род этого воина был связан с прежним правителем только дальними узами, но даже их достаточно, чтобы получить земли и власть.

-Так вы оставили этого воина в живых только по воле господина Хей Тиня? - Шень Ксянь обреченно нахмурился, будто старые шрамы потревожили его вновь.

-Чанши отрекся от своей фамилии добровольно и сам же выбрал новое имя. Тянь Ай поклялся никогда не выдавать его происхождения и не использовать это против действующей власти. В ответ я поклялся оставить мальчишку в живых. Выходит, раз от жизни Лань Чанши мне нет проку, я и правда согласился только по доброте душевной. - он улыбнулся уголком губ, посмеиваясь собственными поступками. Ох, он остался все тем же наивным мальчишкой, что верит, что словам есть цена.

-Те братья...братья Цзянь? - после короткой паузы уточнил Фасинь.

-Абсолютно верно.

У молодого бога остался еще один вопрос, который остался невысказанным, но даже на него у учителя был уготован ответ.

***

- Бой завершен. - Шень Ксянь поднял руку, смотря на неподвижного пораженного, упавшего без сознания от истощения. Двое адептов Лань-Хонсе подхватили его под руки, унося в тень и свежую прохладу, подальше от поля боя, где еще не осела пыль.

- Хм..дальше пойдет..- глава школы оглядел круг столпившихся на тренировочном поле. Охваченные запалом битвы, адепты совсем позабыли про тренировке. Не сразу взгляд его зацепился за молодого Чанши. Тот, вместо того, чтобы подсвистывать и болеть за победителя, тренировался в своем темпе. Из грубых выпадов Лань-Хонсе и изящных движений школы горных вод выходили отличные комбинации, что свидетельствовали о плодах совместного труда двух враждующих глав. Шень Ксянь перевел взгляд на юного бога, что игнорировал тренировки, и вместо этого нежился в тени ближайшего здания.

- Хао Фасинь! - Рявкнул Шень так, что молодой бог встрепенулся всем телом, мгновенно поднимаясь на ноги.

- Я? Я...я сейчас...вот только, где же он..- Фасинь завертелся, осматриваясь по сторонам в поисках меча, что успел упасть оттого, что тот ненадежно закрепил его на поясе.

- Лань Чанши, чертов бездельник, иди сюда. - Шень Ксянь подозвал его резким жестом, и толпа адептов расступилась, пропуская ученика горных вод. - Думаешь, что повторяя доведенные до совершенства приемы ты становишься лучше? Зря тратишь силы, оставаясь на том же уровне. Надеюсь, на третий раз этот ученик запомнит правила Лань-Хонсе. - Руки его вцепились в золотые наручи, ногтями царапая разгоряченный . - В моей школе. Никто. Не смеет отказываться от боя.

Услышав имя своего соперника, Хао Фасинь переменился в лице. Его мягкие движения милосердного божества сменились уверенными жестами адепта своей школы. Расправив плечи, он гордо прошел перед расступившейся толпой адептов, что склонили головы в поклоне.

- Лань Чанши, подходи и дерись, иначе зря тебе даровали меч. - процедил Шень Ксянь, сурово глядя на воина, что не спешил покорно становиться противником для бога.

- Я принимаю вызов. - Лишь только нога Чанши ступила на очерченную территорию, Хао Фасинь принял боевую готовность. Цзинсянь покинул ножны, и Шень Гуанцзинь направил меч на воина, не оставляя тому выбора. - До первой крови.

Шень Ксянь приподнял уголки губ, жестом позволяя им начать бой. Вот только ни один из противников по сигналу не смел и шагу ступить навстречу. Кисть молодого бога выдавала его страх перед своим противником, и Цзинсянь предательски дрожал, тогда как Чанши едва ли коснулся эфеса меча. Юноша выдохнул, взявшись за рукоять второй рукой, и подался вперед, стремительно сокращая между ними расстояние. Он достаточно наблюдал за техникой боя Чанши, чтобы понять: честными путями победы не одержать.

Пусть воину не достает скорости реакции, сила удара и превышает все ожидания. И потому если он нанесет удар первым, изменив направление в последнюю секунду, он сможет закончить бой до того, как в ответ атакует Чанши. Однако вкладывать всю духовную силу в удар нельзя, если воину все же удастся отразить его.

Пыль поднялась от стремительного бега, когда Фасинь заносит меч для удара, замечая, как Чанши тянется к рукояти. Фасинь подбрасывает меч, разворачивая руку в противоположном направлении, и прокрутил лезвие по часовой стрелке, обхватывая рукоять пальцами второй руки, таким образом нанося удар слева. Вот только ....

Чанши выставляет меч поперек, второй рукой хватаясь за лезвие, и отражает удар с такой силой, что Фасинь едва ли устоял на ногах, чувствуя, что воин даже не шелохнулся от вложенной в удар духовной силы. Златовласый юноша цыкнул, отходя на несколько шагов назад, чтобы обдумать следующую атаку. Ослабить его и после атаковать в полную силу бесполезно, драться честными методами глупо настолько же, насколько думать, что Фасинь сможет сравняться с ним по силе.

- Твоя очередь атаковать, Лань Чанши. Или все еще считаешь, что этот бог недостоин твоего меча? - Прорычал Фасинь сквозь зубы и оперся на одну ногу, желая на себе ощутить настоящую силу Чанши. Первый удар был отражен не без усердий, а на второй отдача от блока заставила его сместиться на несколько метров, растрепывая светлые волосы. Фасинь тяжело дышал, чувствуя, как от отражения таких мощных атак начинают дрожать мышцы рук, а ноги подкашиваются, не в силах держать боевую стойку.

- Еще! Неужели это все, на что способен лучший ученик Лань-Лу? Нападай в полную силу! - прокричал Хао Фасинь, вместо защиты атакуя в ответ. Нога соскользнула, когда лезвия двух мечей встретились, и молодого бога отбросило на несколько метров.. Как бы не зудела кожа от разбитых колен и как бы не перепачкалась одежда от грязи вытоптанного поля для битвы, Фасинь упал замертво, не шелохнувшись.

- Хао Фасинь не двигается. - Констатировал факт наблюдавший за боем Шень Ксянь, приближаясь к Фасиню, чья грудь не вздымалась даже от дыхания. Он разочарованно окинул взглядом своего ученика, веером переворачивая тело на спину.

- Бой завершен. Чанши, можешь придумать наказание этому недостойному ученику.

Из уголка посиневших губ молодого бога потянулась алая дорожка, а бездыханное тело похолодело. Белые ресницы не шелохнулись, даже когда Лань Чанши опустился на колени, чтобы потянуть дрожащие пальцы к побелевшей коже.

Голубые глаза распахнулись, лишь только он почувствовал приближение чужого тепла. Тонкая рука, что скрывалась в складках одежд, вытянула лист с заклинанием, цепляя его на переносице воина. Бумага загорелась ярким светом, перед глазами Чанши. Растерянный воин потерял равновесие от внезапной атаки, чем и воспользовался Хао Фасинь. Сапогом он толкнул в грудь ослепленного воина, и поднялся на ноги, отряхивая плечи от пыли.

- Все еще недостоин быть твоим противником? - Фасинь растянул губы в жестокой улыбке, стирая остатки алой метки со лба.

Глава школы развернулся на поднявшийся гул, и удовлетворенно распахнул веер в ожидании.

Пусть и обессиленный ударами и заклинанием, Фасинь алым ботинком ступил на грудь воину, удерживая его прижатым к земле. Острием лезвия меча он убрал лист со лба юноши, позволяя ему взглянуть в лицо победителю. Он медленно прошелся лезвием по его щеке, оставляя неглубокую, но отчетливую рану, на которой уже начали собираться капли крови.

- Вот теперь бой завершен. А в наказание..полсотни ударов плетью.