Шень Ксянь не спускал глаз с молодого воина даже тогда, когда на тренировочном поле происходил ожесточенный поединок, он наблюдал за тем, как в перерыве между основными тренировками Лань Чанши продолжает тренироваться в часы, когда другие ученики валятся с ног или теряют сознание под палящим солнцем. Этот же ученик стойко выдерживал нагрузки Лань-Хонсе и сверх них добавлял тренировки с характерными движениями Лань-Лу, полностью противоречащими первым. Двумя основными стратегиями Лань-Хонсе была победа над противником за наиболее короткий промежуток времени с изучением его слабых мест еще до начала боя, или же доведение противника до изнеможения путем множества атак. В обоих случаях адепты его школы всегда нападали первыми, с полной уверенностью в победе. Школа горных вод отличалась даже стилем боя - подобно сгущающимся тучам над морем и течению реки, адепты в синих одеждах нередко позволяли напасть на себя первыми, постепенно наращивая силы, и одолевали противника одним точным ударом. И хоть шанс сразиться плечо к плечу с главой школы горных вод ему выпадал раз в несколько лет по счастливой воле судьбы, каждая битва была невыносимой, нескладной, и одновременно поистине продуктивной.

- После этого боя сразится Хао Фасинь и Лань Чанши. - срывается с уст Шень Ксяня, и болеющая толпа учеников, что окружили двух сражающихся адептов вмиг стихла. Взгляды, до этого направленное на бой, вдруг обратились на молодого бога, что сидел подле главы школы. Он же, что до этого лениво размахивал веером, наслаждаясь сражением, словно театральным представлением, вдруг остановился. Взгляд его сначала был обращен на безучастного к нему учителю, но после он побледнел, выискивая среди учеников Лань Чанши.

- Шицзунь…- несмело обратился Шень Гуанцзинь, но учитель продолжил игнорировать его присутствие. Никогда ранее его наставник не вынуждал его вступать в тренировочные бои, объясняя это тем, что молодой бог может получить ранение, и не пристало юноше столь высокого статуса размахивать мечом против будущих воинов. Однако сейчас Шень Ксянь не просто вызвал его на бой - его противником оказался сильнейший ученик Лань-Лу.

- Нет. - спокойно произнес Лань Чанши, за все время и не бросивший взгляд на поле для поединков. Теперь настала очередь Шень Ксяня побледнеть - но не от страха, а от нарастающего гнева. Толпа, что смолкла после объявления новых противников, казалось, желала стать меньше, или же вовсе исчезнуть.

- Что? - уточнил Шень Ксянь, прекрасно все расслышавший. Сложив свой веер, он сделал шаг в центр поля, и сражавшиеся до этого ученики тотчас отступили.

- Я отказываюсь от боя. - нерушимо произнес воин, и все ученики сделали шаг назад от него. В Лань-Хонсе все правила были негласны и неписаны, в том числе и главное среди них.

- Ты не можешь вот так просто отказаться. - сжав зубы процедил глава Ксянь. Нежелание вступать в бой, присущее ученикам Лань-Лу, характерное для всех в роду Хей, и одновременно с этим - невероятная сила, необходимая чтобы осмелиться не послушаться приказа. Правил, увековеченных в сознании его учеников.

- Как видите, могу, лаоши. - Шень Ксянь потянулся за спину, желая призвать меч и отрезать наконец язык хоть одному из семьи горных вод, но выдохнул, направляясь к центру тренировочного поля.

- В таком случае, ты сражаешься со мной, - вместо того, чтобы встать в боевую позицию, Шень Ксянь расправил потрескавшийся веер. - Нападай.

Оскорбленный отказом Хао Фасинь тотчас потерял интерес к предстоящему бою, исход которого был очевиден. Никто за последние несколько десятков лет не видел меча господина Ксяня. После наступления эпохи жемчуга заклинатель отозвал свой отравленный демонической энергией клинок, поклявшись, что простой человек никогда более не увидит, как сверкает лезвие его меча, а для демона блеск металла будет последним, что предстанет перед ним. Техника боя его учителя отличалась от стиля всех остальных заклинателей, но неизменно подчеркивала надменный характер и уверенность в победе, а потому смотреть на бой без шансов на победу было пустой тратой времени.

Лань Чанши внезапно делает то, что никто не мог предположить - впервые с момента, как молодой воин получил оружие, он снимает его с креплений на поясе, и в его руках меч Фасинь, изящной работы клинок чжаньмадао, растворяется светлой пылью. Молодой Фасинь только ухмыляется такой самоуверенности зазнавшегося ученика, а после разворачивается и покидает поле Лань-Хонсе.

- Правильно делаешь, птенец. - Шень Ксянь улыбается, хоть улыбка много больше походит на звериный оскал, и наблюдает за тем, как воин, лишившись привычного ему оружия, становится в боевую позицию. Шень Хонг и его товарищи, с которыми еще несколько ночей назад они делали вылазку на ночную охоту, только обреченно вздохнули, оставаясь одними из немногих, кто осмелился остаться наблюдателями боя. Шень Ксянь отметил устойчивую позицию воина, прекрасно овладевшему распределению веса своего тела во время обращения с тяжелым оружием, однако скованность движений явно говорила о том, что у молодого Чанши было мало опыта рукопашного боя.

- Тянь Ай наверняка учил тебя чертить талисманы да выписывать правила этой его книжонки. - рассмеялся заклинатель и сложил веер.

С мечом Чанши требовался лишь один удар - меткий, рубящий, со всей приложенной силой и без права на ошибку. Ему же требовалось два. Шень Ксянь стремительно сокращает расстояние, вкладывая в сжатый веер левой руки часть духовных сил, и нарушает ненадежное положение рук в правую же руку вкладывая основную силу, сжатым кулаком ударяя Чанши в солнечное сплетение.

- Медленный. - рычит он, и воина отбрасывает на несколько шагов, однако, несмотря на приложенную силу, тот попятился, но на ногах устоял, через несколько секунд возвращаясь в боевую стойку.

- А? - Шень Ксяо замер в ступоре. Любой другой ученик уже задыхался бы, не в силах продолжать бой, а слабого демона рассыпало бы на маленькие частицы, но этот…

- Тянь Ай, какое сокровище ты мне передал. - шепчет себе под нос заклинатель, восхищаясь стойкостью адепта горных вод, что не просто готов продолжать сражение, но даже остался на ногах. Он нападает вновь, но на этот раз Чанши успел заблокировать удар железными наручами, хоть ударная волна духовной энергии вновь отбросила его на несколько шагов. Шень Ксянь и сам увеличил между ними расстояние, намереваясь спровоцировать того на атаку, в момент удара лишив воина в ногах.

- Шень Гуанцзинь даже не остался посмотреть на твое поражение. - самодовольно завел разговор Шень Ксянь, однако Чанши и не сдвинулся с места. Его предположения оказались ложными? Старший заклинатель хотел было вновь раскрыть веер, однако в руках оказались лишь щепки да рваная бумага. Он цыкнул, но оставил горстку мусора, наблюдая за поведением Чанши, в глазах которого не горела и искра воли к победе.

- Следует сразу сказать, что заклинатель ты никчемный. Чем только Тянь Ай занимался все эти годы…- Лань Чанши сжал кулаки до белых костяшек, и Шень Ксянь не смог сдержать улыбку. - Ах да, распитием алкоголя да разгульным образом жизни. Поистине потерял всякую честь.

Эффект его грязных слов был моментален. Молодой воин наконец сорвался с места, заранее выдавая направление своего удара, и Шень Ксянь с легкостью перехватил ладонью его кулак, поистине превышающий по физической силе любого в поднебесной.

- Позволь старику Ксяню поведать тебе одну мудрость. В момент, когда противник узнал твое слабое место…- он поднес ладонь между их лицами и раскрыл перед ними тлеющие щепки, легким потоком воздуха сдувая пепел в глаза воину. Освободившейся рукой Шень Ксянь подхватил второй его кулак, занесенный для атаки, и с силой потянул на себя, выбивая из-под ног последнюю опору.

- Ты проиграл.

Вместо того, чтобы попытаться подняться, Чанши обеими ногами толкнул не успевшего сгруппироваться Ксяня, что точно так же повалился на пыльное поле, издав рычащий звук.

- Интересно…- протянул Хао Фасинь, лениво наблюдавший из окна. На его памяти никому не удавалось сбить с ног господина Ксяня, хотя чаще всего бой и вовсе длился не дольше минуты. Техника главы Лань-Хонсе за неимением оружия заключалась в распределении своей ци на отдельные части тела и в передаче этой энергии предметам, подобно так, как заклинатели делают с обычным мечом. Таким образом, оружием могло стать что угодно, а любой удар становился опаснее лезвия меча. Однако Шень Ксянь и не предполагал, что конкурентом его заклинательского опыта станет грубая физическая сила неспособного ни на что большее мальца. Лишившись оружия, он пока еще не понимал, как именно распределять силы, а значит просто пытался повторить за ним самим.

Глава Ксянь, однако, ни на секунду не был похож на пораженного. Прекрасно осознавая сильные стороны своего противника, он еще лучше понимал слабости. Не успел Чанши подняться после удара, что сбил главу школы, как заклинатель вновь занес руку чтобы напасть, но в этот раз не просто направил свою энергию, а передал ее самому воину. Подобно тому, как, лишившись оружия, он изгонял мелких духов, заклинатель нарушил гармонию ци молодого воина, направляя светлую энергию вовсе не во благо. Пронзенный чужой ци словно тысячей мечей, Чанши попытался было подняться, поразив тем самым как главу Ксяня, так и наблюдавших учеников, и даже молодого бога, что подпер щеку рукой, выглядывая за деревянные ставни окон. Любой демон средней силы, а простой человек без золотого ядра и подавно, после подобной атаки был бы просто уничтожен, а большинство заклинателей валились с ног. Шень Ксянь хмыкнул. Никакой тайны в поразительных способностях Чанши, конечно, не было. Вернее сказать, таланта к заклинательству у молодого воина было не больше, чем духовной энергии в дорожном камне, однако долгие тренировки и закаленный характер помогли юноше не просто догнать, но и опередить своих товарищей на тропе совершенствования.

- Уже запыхались, сеньшин Шень? - съязвил Чанши, с трудом поднимаясь на ноги после такой атаки, но не успел он надежно встать на землю, как его равновесие вновь нарушил наставник. Ци в молодом организме бушевала, угрожая искажением, но заклинатель поднялся вновь, встряхнув головой, выставляя перед собой руки в боевой позиции, при этом позабыв направить энергию в сжатые кулаки. Шень Ксянь не стал ждать, ударяя его в живот, а после снова и снова, пока Чанши не рухнул на землю, кашляя кровью. Шень Ксянь не больше не чувствовал злости, как и жалости в купе с восхищением. Только удивление. Удивление встающему на ноги ученику. И его глупости. Лань Чанши вытер рукавом кровь со своих губ, пропитав не без того красные ткани кровью.

- Ты уже проиграл битву.

- Я жив. И стою на ногах. Прошу вас не останавливать бой, лаоши. - Этот ученик умудрился проделать несколько финтов, уклоняясь от ударов учителя, но был слишком медленный, получая удар в висок, ощущая как разрывается кожа на его скуле, а кости трещат под кулаком. Глаз заплыл, лишая юношу зрения, хотя оно и в принципе не помогало, сливаясь в единое красное пятно и землю, к которой заклинателя так тянуло. От следующего удара в ушах стоял писк, и крики, словно его кто-то зовет, или может быть… пытается прогнать? Лань Чанши закрывает глаза, не в силах выносить красные пятна пламени беспокойных адептов, следующий удар ощутив от шершавой поверхности тренировочного поля. Лань Чанши проиграл.

Примечания к главе:

Шицзунь - самое уважительное обращение к учителю, "почтенный мастер" 师尊

Лань Чанши же использует обычное лаоши 老师, которое может применяться к любому в сфере учительства.

Чжаньмадао - буквально меч, разрубающий лошадь. Длина рукояти - 37 см, длина лезвия - 114 см.