Небольшие ботинки оставляли в снегу легко заметные следы, поле мечей устилало белое покрывало. Не смотря на остававшиеся знаки своего присутствия, Веньян шагал практически бесшумно, его поступь являла собой воплощение грациозности и одновременной твёрдости, несокрушимости. Ноги или руки — нельзя со стопроцентной точностью сказать, что важнее для любого мечника. Все конечности для человека с такой жизнью, которую он посвятил клинку, просто необходимы. Он не имеет права остаться без них, если желает закончить собственный путь достойно — когда-то именно так считал Мичикацу Цугикуни. После прежние убеждения стали для кровожадного и практически неуязвимого демона Кокушибо попросту смехотворны. Демон мог не страшиться терять ни руки, ни ноги, ни даже головы, если силён особо и разящий удар не был совершён оружием, выкованным из уникального металла. Это был ещё один самурайский идеал, который он откинул без стыда и совести, усомнившись в этом лишь после — достойный этого титула человек предпочтёт мучительную гибель от вражеского меча, нежели бесславное забытие калекой, последнее было бы просто непростительно.

Анна ступала, буквально, след в след за своим воспитанником и хозяином. Пускай она и была бесхитростна в своём стиле боя относительно действительно профессиональных убийц, но некоторыми базовыми навыками самого настоящего тихушника она обладала, а также знала уже всю теорию. Именно такой уровень знаний и умений требовался от нянь детей легендарной семьи Рункандель. Смерть ребёнка из этого дома допустима только внутри этого самого дома, из-за распрей и ссор в нём, никак иначе. Если происходило нечто, противоречащее этому принципу, начиналась череда серьёзных и опасных для «негодяев» расследований, которые практически всегда оканчивались чудовищно болезненной и демонстрационной гибелью последних. Никто посторонний не смел нападать на членов этой семьи, если только не желал встретить собственную смерть. Холодную, обязательную, предначертанную и неминуемую. Смельчаки же были либо достаточно сильны для такого деяния, либо непростительно глупы, но даже первым не всегда удавалось избежать возмездия, что уж говорить про вторых. За фамилией Рункандель стояли мощь веков, могущество её членов и фаталистическая отвага, пугающая воля к победе. Всё это в комбинации составляло бурную и необоримую почти никак смесь. Лишь Зиппелы могли соревноваться по всем этим параметрам с самой известной на всех континентах этого мира семьёй мечников. Невероятным людям требовались не менее невероятные соратники, а потому и требования к своим слугам Рункандели выносили до безобразия не маленькие, а очень даже большие.

— Я чувствую их взгляды, хотя мы до сих пор в нескольких километрах друг от друга. Неужели я способен привлечь столько чужого внимания, Анна? — В вопросе Веньяна прозвучала подлинная искренность, без всякого в ней сарказма. Бывший демон действительно не совсем понимал, как его так легко замечают, всё-таки его аура и намерения должны быть скрыты от чужих глаз из-за овладения им Прозрачным Миром, это являлось безусловным правилом.

— Не совсем представляю, как объяснить это полно и достоверно, юный господин, но Вы остаётесь поразительно… — Горничная, не останавливая неспешного шага, на мгновение задумалась. — Пожалуй, действительно обычным, но только относительно окружения, Вы словно становитесь одним целым с ним. Проблема в том, что сам воздух при Вашем присутствии наполняется чем-то непонятным. Думаю, это можно назвать непоколебимым достоинством, вызывающим у других тревогу. Я никогда не видела и даже не слышала про что-то подобное, это воистину удивительно.

Создавалось впечатление, что Анна изливала собственную душу, произнося эти слова, и её можно было понять. Эта женщина в действительности не могла позволить себе поделиться с кем-нибудь своим опытом воспитания ТАКОГО ребёнка, так как это могло бы сулить гигантскими проблемами для последнего, однако ей очень хотелось чужой науки, пока она не наловчилась смиряться со всеми странностями своего господина. Это вылилось в то, что при каждом удобном и подходящем случае она нахваливала его, говорила много положительного о нём ему же. Но не лукавила.

Всё полностью честно и незамутнённо искренне, без какого-либо обмана. Она должна была стать для этого мальчика второй матерью, но не знала, как сделать это правильно до сих пор. Просто потому, что сам Веньян не был дитём ни разумом, ни душой. Он не нуждался в заботе и опеке, но она была ему полезна, ведь непривычно ощущать себя первые месяцы бытия младенцем, то есть практически полностью беспомощным. Мичикацу Цугикуни, пускай и был грешен, умел и считал нужным благодарить за подаренные возможности и отданное время. В конце концов доходило даже до того, что некоторые его слуги из той человеческой жизни стремились сберечь своего господина любой ценой, иногда «продавая» собственную жизнь как можно дороже, то есть намеренно идя на смерть. Всё ради того, чтобы близкие и родня умершего, которых непременно вознаградил бы Мичикацу Цугикуни, смогли пробиться к свету — получить полную свободу, собственный надел с пашнями, большую сумму денег и нескольких рабов, которые могли бы работать вместо родителей, детей или супруги. Именно благодаря такой своеобразной отваге подчинённых тогда ещё молодой человек, считавший себя самураем, смог перенести первый натиск впервые встреченного посреди военного похода демона и прожить до подхода брата-близнеца Ёриичи, оказавшегося поблизости лишь по воле судьбы. Именно этот унизительный опыт полной беспомощности и осознания пропасти между собой и братом сподобил Мичикацу бросить жену и детей ради становления истребителем демонов. Всё ради погони за идеалом. Думая о этих злополучных событиях в тёмных ночах своей новой жизни, Веньян пробовал представить, что было бы, не реши он отбросить всё из-за мелькнувшего перед его ликом Солнца, могло ли многое сложиться совсем иначе? Мог бы он быть по-настоящему счастлив, постарайся забыть о гнусном чёрном чувстве тотальной зависти и всепоглощающей ненависти? Откуда ему знать это именно сейчас, когда те дни давно минули? Оставалось лишь идти вперёд и искать себя, свой смысл…

***

— Вот и ты, сын мой, Веньян. — Суровый серьёзный голос отца мальчика, раскатившийся и, создавалось впечатление, покорявший практически всё вокруг себя, разнёсся по округе. — Все мы ждали тебя, твой старший брат оказался много более расторопным.

Названный прямо сейчас стоял среди многочисленных братьев и сестёр, с осторожным интересом разглядывая младшего родственника. По-видимому, после произошедших потрясений синеглазый решил пересмотреть собственный взгляд на многие вещи подле себя. Разумеется, это касалось в том числе и его брата-двойняшки, жестокость и расторопность на расправу которого внушали некий подсознательный страх. Невольно Джин задавал себе вопрос: мог бы сделать то же самое с ним Веньян, реши он развязать с тем конфликт? Выходило, что мог, ведь мальчик со странной меткой на лице не демонстрировал некого особого пиетета к тем, кто был удостоен разделять с ним одну и ту же кровь. Страшная мысль, но нерациональная. Джин Рункандель не мог и не желал позволять взять той верх над собой, он полагал, что уж лучше построит со своим младшим братом крепкий и прочный мир. Чтобы однажды лёгкое недопонимание не могло вылиться для него чем-то смертельным. Да, он считал, что определённо оставался одним из талантливейших членов клана легендарных мечников, но всё же до самого младшего её представителя ему было чрезмерно далеко. Фактически, разница оставалась недосягаемой, и она лишь станет больше и глубже по мере того, как Веньян будет расти и расти.

— Это связано с настойчивостью Рыцаря-стража Кана, по его предложению я решил подождать несколько дней для усиления охраны. То покушение на Джина разгневало его, отец. — Спокойно ответил Веньян.

По тону было вполне понятно, что он совсем не оправдывался, не боялся и не стеснялся говорить и изъяснять чистую правду. В конце концов ему было нечего стесняться, ведь он не сделал чего-либо постыдного или глупого. Кокушибо просто не был тем существом, что могло бы совершить абстрактную и по-настоящему детскую глупость. Само собой, таковым человеком не был и Веньян.

— И ты готов был пойти навстречу паранойе Кана, отдав своё время? — Роза Рункандель, мать Веньяна, вопросительно подняла бровь, задав свой вопрос.

— Я бы не назвал это паранойей, мама. — Отозвавшийся юный мечник ещё раз оценивающе покосился на Джина, представляя, как именно тот, в свою очередь, отвечал на все эти вопросы. — Не каждый день к росткам нашего великого дома проникают самозванцы-убийцы. Более того, маленький срок, вроде нескольких дней, обретает свою ценность лишь изредка.

Его мысль сводилась к тому, что переждать пару ночей не трудно ни в коей мере. В конце концов Кокушибо на момент смерти было уже больше четырёхсот восьмидесяти лет! Время для этого мужчины после превращения в демона стало смазанным, непонятным и порой неразличимым. О нём попросту нечего думать, когда за твоей спиной целые века и ещё столько же лет, помноженных на многие десятки. Эти нелюди не старели, если вовремя питались людской плотью, а сильнейшие представители такой нечисти вовсе могли не отвлекаться от собственных занятий десятилетиями, у них имелась большая отсрочка до серьёзных последствий.

Подобный ответ заставил Розу задумчиво прикрыть глаза, а потому, пока глава семьи спокойно наблюдал, слово взять решила самая старшая из детей великого рода:

— Рада видеть тебя, Веньян. — Луна нежно и по-доброму улыбнулась.

Такие простые слова, наполненные искренностью, заставили серьёзного и холодного прежде ребёнка тепло улыбнуться в ответ. Пожалуй, среди всех его новых родственников именно Луна являлась фаворитом. Он прожил столько лет, и тем было удивительнее, что ему не требовалось чего-то особенного для получения счастья. Всего лишь взаимной теплоты, настоящей заботы, про которую он успел позабыть за время демонической жизни.

«Пускай мне и пришлось столкнуться с некоторыми разочарованиями, но каждый день в этом мире наполнен какими-то красками, это удивительно. Не думал, что мне сподобится ощутить что-то подобное вновь!» — Веньян испытывал определённую благодарность по отношению к богу Луны, что подарил ему этот замечательный шанс.

Да, Мичикацу Цугикуни умел быть благодарным. И в своей новой жизни он этому не разучился.

— Помнится, старшая сестра, ничего подобного ты нам не дарила. — Сребровласая девушка с короткой причёской и иссиня-сиреневыми глазами недобро посмотрела на упомянутую. — Интересно, о чём бы это могло говорить?

— Действительно, сестра Луна. В чём-то сестра Мью определённо права. Дарить своему младшему брату на девятилетие такое оружие… Разве ты не говорила, что вышла из нашей «гонки» в любом качестве? — Голос заговорившего Джошуа, второго по старшинству ребёнка семьи Рункандель, полнился пронзительным холодом.

Сайрон, Роза и некоторые остальные их дети, решившие сохранять молчание, с интересом следили за намечающейся перепалкой. Другие же отпрыски нынешнего главы рода легендарных мечников предпочли игнорировать происходящее, мысленно «закатывая глаза». Именно в этом и состоял весь смысл появления на свет в клане Рункандель множества детей — страшная конкуренция, искусственный отбор, после которого выживали лишь самые приспособленные и сильные. Сам Сайрон был тем, на чьи плечи возлёг страшнейший грех братоубийства, такова судьба и его собственных детей.

Луна лишь прикрыла очи, очевидно, не собираясь отвечать на такие провокационные вопросы. Она не была разговорчивым или особо социальным человеком, ей чужда хитрость. Эта девушка действует так, как велит её сердце, будучи полностью свободной от оков распрей и неоправданной жестокости. Одинокий белый кит.

Джин Рункандель уже думал вмешаться, но…

— Каждый из вас ошибается. — Заговоривший абсолютно неожиданно и серьёзно Веньян перерубил начинающийся конфликт на корню, привлекая к себя всё внимание родственников. — Старшая сестра Луна подарила мне этот меч не ради одобрения тех моих амбиций, которые вы себе представили. Вы просто не способны понять, оно вам и не надо. Просто знайте, что я не собираюсь соревноваться с родной кровью за право её возглавить. Я отрекаюсь от своего права на наследование с этой же секунды и этими словами!

Казалось, в это мгновение пикового напряжения остановилось само время...