Казалось, в это мгновение пикового напряжения остановилось само время. Произнесённые Веньяном слова произвели на всех присутствующих определённые впечатления, иногда разнящиеся между собой. Таким образом, если Джин лишь беззвучно выдохнул, а Луна нежно и с одобрением улыбнулась, то все остальные отреагировали на это не с дюжинным изумлением. Даже обыкновенно спокойный и хладнокровный Сайрон Рункандель потерял свои вечные серьёзность и сосредоточенность, широко распахнутыми серыми глазами воззрившись на собственного сына.

Оглушающая неестественным звоном в ушах тишина была нарушена, когда первой заговорить решила Роза, мать всех находящихся здесь прямо сейчас отпрысков:

— Веньян… Ты понимаешь, что только что произнёс? — От растерянности в её тоне даже не проявился гнев, в большей мере женщина сейчас была ошеломлена, нежели яростна.

— Да. — Коротко, чётко и исчерпывающе ясно ответил он.

На лицах самых активных участников соревнования за место главы легендарного дома сменялся целый калейдоскоп различных эмоций: от обыкновенного удивления, недовольства из-за нарочитой дерзости и несильной радости из-за отсутствия ещё одного конкурента до самого банального непонимания. Веньян совсем не льстил себе, когда говорил, что эти люди не были способны понять его решение.

Родившись в клубке змей, все эти люди были лишены удовлетворения гармоничной обыденностью. Их мысли, их разумы и сердца захватила одна единственная судорожная мысль — победа. Им неимоверно хотелось одержать победу в этой гонке за властью. Поражение ассоциировалось со смертью, и потому все они примеряли место, куда ударить отравленным кинжалом своего родственника было бы надёжнее.

Если Джошуа проиграет… Что с ним будет? Что с ним сделает победитель, или тот, кто окажется к этому выигравшему ближе всего? Он боялся. Все они боялись остаться позади, потому как не доверяли друг другу, и не знали, что с ними после этого будет. Враги с самых пелёнок, младшие братья и сёстры — конкуренты, которыми можно воспользоваться или избавиться от них. Каждый хотел и хочет жить, и они не являются исключениями. Им нужно счастье, но их будни — постоянные стресс и нервозность. Именно так в этой семье мечников взращиваются монстры во всех смыслах.

Веньян же считал и считает, что все эти конфликты и детские дрязги его совсем не касаются. Они его не волновали, они его не страшили, лишь раздражали. Зачем ему власть, если он знает, что это такое? Зачем ему несметные богатства, если ему вполне хватает для жизни того, что он уже имеет? Бывший демон полагал, что ему всё это не нужно. Он не ощущает необходимости демонстрировать слабым их место, его не понукает страх за собственное положение, и его не ведут пороки, вроде жадности, алчности или похоти. Он просто… Полноценный. Не завершённый личностно, но цельный.

Единственные два греха, что когда-то сдерживали его, — это зависть и гнев. Познав могущество и талант того, кому когда-то завидовал и кого ненавидел, Мичикацу Цугикуни освободился, став полностью самостоятельным. Теперь он не пытался равняться на давно умершего младшего брата, его вело желание к самосовершенствованию. Не физическому — здесь уже всё предопределено —, но к духовному. Найти свой покой, своё счастье и усладу в этом мире. Создать столько крепчайших уз, сколько только выйдет. И, возможно, он даже сможет вновь полюбить…? Это только предстояло выяснить.

— Это твоих рук дело, сестра Луна? — Повернувшийся с серьёзным выражением лица к названной Джошуа приподнял одну бровь. — Для этого его, получается, навещала?

Веньян не стал отвечать, ведь вопрос был адресован не ему. В конце концов юноша сейчас не защищал свою старшую сестру, а просто говорил правду. Он не собирался таким образом унижать человека, который и сам способен ответить за себя. Это и есть уважение. Это и есть дружба. Не лезть впереди всех, потому как твоя честь была попрана глумливым обсуждением со стороны, а дать шанс высказаться другому — вот чем являются узы.

— Нет, Джошуа. Это действительно так, я пыталась убедить его избегать этих конфликтов и ссор, но решение Веньян принял ещё до нашего с ним разговора и сделал это самостоятельно. Его просто не интересует роль главы нашей семьи. — Во время произнесения этих слов Луна не переставала слегка довольно улыбаться. — Он предусмотрителен и умён.

— Хо-о… — Прежняя девушка, старшая сестра Веньяна и Джина, ядовито заговорила, когда осознала слова похвалы в адрес младшего из уст Луны. — Раз не ты, то кто его надоумил так поступить?

Красноречивый прищуренный взгляд сиреневых глаз упал именно на Анну, горничную и личную няню Веньяна. Таким вниманием она явно обещала все возможные кары даже не провинившейся перед ней женщине. Сама слуга оставалась стоически спокойной, будто и вовсе не замечала такого агрессивного внимания к собственной персоне. В её профессионализме сомневаться не приходилось, однако всё-таки…

— Следи за своими словами и жестами, сестра. — Нехорошо нахмурившись, холодно произнёс мальчик с бордовым цветом глаз. — Не думай, что если я не собираюсь соревноваться с вами, то беззащитен.

— Ты… — Первым делом Мью, разумеется, изумилась, не ожидая, что ей будет так открыто противостоять младший, а уже вторым она разозлилась.

Впрочем, закончить свою мысль девушка не успела.

— Заканчивай этот фарс, сестра. — Джошуа со строгостью и надменностью посмотрел на неё, заставив едва заметно вздрогнуть. — Почему и как — волновать тебя не должно. Своё слово наш младший уже сказал, ведь так, Веньян?

Мужчина давил авторитетом свою младшую сестру, которая тут же отступила. Вполне привычная и даже классическая обстановка для этого дома, в котором большинство живущих ведут себя именно так. Пользуются любым подвернувшимся шансом для того, чтобы унизить или усмехнуться над тем, кто неприятен. Мелочность и пакостная жестокость во всём своём неприглядном и нелицеприятном виде.

— Так. — Сухо подтвердил мальчишка.

Он не собирался грозиться расправой или разбрасываться предупреждениями, ведь по его действиям и так всё должно было быть уже ясно. А угрожать подобным индивидам, страдающим от собственных комплексов, когда они не видят в тебя подлинную угрозу себе…? Нельзя придумать что-либо глупее. Обычно такие люди не вредят прямо и этим самым крайне опасны. Даже если сам Веньян и был уверен в себе, не страшась смерти, он не был убеждён в том, что, например, его няня сможет постоять за себя, если за неё возьмутся всерьёз. Всё-таки седьмая звезда — всего лишь средний уровень среди семьи Рункандель.

Присутствующие братья и сёстры приступили к многообещающим переглядываниям. Очевидно, разгоревшийся конфликт уже был исчерпан. Мью так и вовсе ушла в свои мысли, бросив затею кого-либо сейчас оскорблять. Её едва ли не трясло от испытанного унижения. Джошуа же не скрывал удовлетворённой улыбки. Насилие его прельщало. Как психологическое, так и физическое, однако в руках он себя держать, в отличие от той же Мэри Рункандель, умел прекрасно.

— Значит, мои дети уже обсудили всё, что хотели. — Не выражая каких-нибудь конкретных эмоций, Сайрон закрыл глаза и продолжил: — Что же, тогда ты можешь ступать, сын мой. Дворецкий укажет тебе путь в твои покои…

***

Сидя на большой двуместной удобной кровати, Веньян разглядывал холодный и блестящий клинок подаренного ему год назад меча на своих коленях. В идеально отполированном металле отражались удивительно серьёзные очи ребёнка. Каждый самурай должен был с ответственностью подходить к заботе о собственном оружии. И пускай тот вариант меча, что ему подарила старшая сестра, совсем не был обычным, но собственной привычке бывший демон не изменял.

С самого первого дня, когда он только обнажил его из ножен, Веньян не переставал проверять клинок каждый вечер. Ни разу на нём не появилось ни одной зазубрины, и даже потёртостей на нём не было. Лишь изредка, после применения по назначению, его необходимо было очищать от крови специальной тряпкой. Материал, из которого было изготовлено это произведение оружейного искусства, являлся невероятным!

Первая Высшая Луна много лет не использовал оружие из настоящей стали, привыкнув к уродливой пародии на достойную катану из собственной же плоти. Изменяясь и бугрясь, та формировала из себя острейшее лезвие, а вкупе с его мастерством и многовековым опытом мечника это делало его одним из страшнейших и опаснейших противников, с которым только можно было столкнуться!

— Ещё ни разу ты меня не подвёл, Цукисада*. — Довольно прищурившись, мальчик произнёс данное им этому мечу имя. — И надеюсь, что не подведёшь. Всё-таки этот мир намного более опасен, чем мой прошлый. В свои десять лет я уже превзошёл собственный прежний результат, поразительно.

Пускай это и могло показаться странным случайному обывателю, но Веньян относился к своему мечу с уважением, будто это было не просто бездушное оружие, а живой человек, с которым необходимо было общаться. Пускай именно такой подход мальчишки и был исключителен и уникален для семьи Рункандель, но всё же в ней именно этому оружию всегда уделялось особенное сакральное положение. Этот род ценил и лелеял достойные мечи.

«Насколько уважительно ты относишься к своему оружию, настолько же и оно хорошо разит твоих врагов» — именно таков был первый урок учителя, которого когда-то маленькому Мичикацу Цугикуни предоставил его отец. После этого человека, к которому тогда по-настоящему ребёнок проникся подлинным уважением, без всякого усердия, лишь серией коротких и скупых движений, одолел малыш Ёриичи, который прежде не то что не тренировался, а даже деревянный бокен в руки не брал.

Совершенно невероятный инцидент произвёл на старшего из близнецов неизгладимое и неописуемое впечатление. Негативное. Он целыми месяцами стирал свои ладони в кровь, чтобы нанести собственному сэнсею хотя бы один удар, но после столкнулся с ЭТИМ. Его эмоции в тот момент были просто неописуемы, а той безлунной ночью он заплакал в первый раз после рождения в своей жизни. После отец Мичикацу назначил главным наследником талантливого младшего брата, из-за чего последний и ушёл из поместья на вольные хлеба, не желая портить жизнь своему старшему братцу.

Эта детская обида выковала его основу для становления самым настоящим завистливым чудовищем, мерзкой тварью, которая без зазрения совести способна резать тех, кто несёт наследие умершего младшего брата, чьё мёртвое тело он же и рассёк пополам. Невиданная и непростительная подлость.

— Ёриичи… — Это имя мальчик прошептал одними лишь губами.

Оно значило для него невероятно много, это было единственным именем из человеческой жизни, которое Кокушибо помнил всегда. Его лицо, его улыбка и голос, его печаль, радость и спокойствие… Он никогда их не забывал. И он их ненавидел, не желая признавать, что любит их. Стремится к ним. Но больше не стремился.

Ему никогда не суждено было стать таким же, как Ёриичи, потому что его звали Мичикацу, а теперь Веньяном. Это его жизнь и история, не его младшего брата, невинного сердцем и душой.

Ребёнок поднял взгляд к потолку, но смотрел он будто бы сквозь него, а его глаза плыли в свете ламп. Тончайшей плёнкой в них танцевала влага назревающих слёз. Не детских и не горьких, а печальных. Веньян сожалел и извинялся.

— Ёриичи, я отпустил свои обиды… А ты, обижался ли ты на меня хоть раз за всю свою жизнь? Нужно ли тебе моё раскаяние? Как бы я хотел услышать твой ответ, Ёриичи…

____________________________________

Цукисада (月貞) — верный Луне или лунный сад, перевод разнится.