— Я думал, что твоё упоминание о возможном личном визите отца было всего-то глупостью. Кто бы мог подумать, что она окажется реальностью, брат. — Веньян раздражённо дёрнул щекой, произнося эти слова. — Или, может быть, ты сделал что-то, о чём я и не догадываюсь?

Было логично предположить, что вина Джина лежала не только в плоскости простого избиения парочки отборных малолетних мерзавцев, пускай те и были членами семьи Рункандель. Тем не менее мальчишке нужно было совершить что-то обычно невообразимое, чтобы сюда прибыл лично Сайрон Рункандель, его и Веньяна отец.

— Ну, если тебя по итогу не приставят к «делегации» отца, то, я думаю, ты и сам всё узнаешь, младший брат.

Сегодня прибывшего в Грозовой замок главу семейства мастеров меча сопровождали почти все его дети и супруга, мать двоих мальчиков. День обещал быть для этой двоицы довольно непростым, если Джин не сможет объясниться по другому вопросу, не касающегося драки… Или же касающегося — у бывшего демона были некоторые догадки.

Повернув за угол, синеглазый ускорился, когда увидел скорее огромные ворота, нежели двери, которые вели в торжественный зал. В этом монументальном строении какие-либо празднества последний раз проводились очень давно, однако Грозовой замок не был отстроен лично семьёй Рункандель. Само собой, его захватили, и теперь это место использовалось в качестве «гнезда» для наиболее молодых членов рода. Зал же применяли как раз таки для различных собраний и встреч.

До того, как «старший» брат бывшего демона из Бесовской Дюжины коснулся врат, их с обратной стороны открыли двое знакомых им лиц. Два пацана — с чёрными и белыми волосами —, которые имели полностью идентичные лица. Близнецы Тона, Дайтона и Хайтона, братья Джина и Веньяна, что старше обоих почти на три года, сейчас им уже по девять лет.

Оба хитро и довольно ухмылялись, но стоило им заметить приближающийся дуэт, как они сразу же потеряли всё веселье и сбледнули с лица, шустро отвернувшись. Скорее из-за самого младшего, чем из-за его двойняшки. Холодный и безразличный взгляд наиболее юного Рунканделя заставил близнецов зримо вздрогнуть и ускорить шаг, из-за этой сцены Джин хмыкнул и на мгновение довольно прикрыл свои глаза.

Впрочем, через мгновение синеглазый мальчик уже держал не успевшие закрыться ворота. Приосанившись и приняв серьёзное выражение лица, Джин Рункандель прошёл внутрь, стараясь не коситься на многочисленных родственников, стоявших вдоль ковровой дорожки. Лишь глотание слюны выдало то, что ребёнок нервничал.

Веньяну, в отличие от своего брата, не пришлось делать вид спокойствия. Даже во сне Мичикацу Цугикуни, будучи человеком, умудрялся сохранять аристократический образ. Его подчинённые из той человеческой жизни часто восхваляли величественную атмосферу, что так и витала вокруг него. А бояться публики и её пристального внимания…? Этим он мог страдать разве что в своём настоящем и первом детстве.

Наконец, не доходя до первой ступени, ведущей на возвышение, бывший демон первым преклонил колено, но ни на мгновение не опустил своей головы. Исключая стандартную церемониальную подоплёку этих действий, таким образом он выражал своё уважение к невообразимо сильному человеку перед собой. Склонить колено перед достойным — не то же самое, что боязливо лепетать и ползать в чужих ногах. Но, пускай в мыслях и сердце Веньяна не была места страху, он ощутил внутреннюю неприязнь ко всем присутствующим.

Их взгляды, кажущиеся ему надменными и покровительственными, раздражали его. Даже Кибуцудзи Мудзан, король демонов, которому он служил, не был столь высокомерен по отношению к нему. Пожалуй, прародитель монструозных людоедов даже считал его своим младшим партнёром, нежели настоящим слугой.

Веньяну была неприятна сама мысль о том, что в этом помещении находится одномоментно так много людей, которые прямо сейчас намного сильнее, чем он сам. Будучи первой Высшей Луной, он уверился в том, что является вторым сильнейшим живым существом во всём своём прошлом мире, но сейчас… Из-за стольких могущественных людей, находящихся в одном помещении, здесь даже спирало воздух.

«Это ненадолго…» — Бордовые очи мальчика блеснули холодом, прежде чем он заговорил: — Приветствую вас, отец.

Джин, только начавший опускаться на колено, на миг застыл, недовольно покосившись на брата. Он хотел выразить своё приветствие к главе Рункандель по-другому, но теперь, когда его младший брат обратился к тому, как к отцу, это было бы несколько странно. Это замешательство, занявшее всего долю секунды, выбило из него незначительное количество от общей храбрости, набранной к встрече с главой.

— Приветствую Вас, отец. — В тоне синеглазого звучала подлинная искренность, в отличие от формальности, выпущенной из уст Веньяна.

— Джин, я задам тебе тот же вопрос, что и братьям: ты виноват в сорре, вспыхнувшей между вами? — Смотря на своего сына сверху вниз, Сайрон не демонстрировал хоть какой-либо привязанности к детям перед собой даже в неуправляемых сознательно жестах.

Этот человек навряд ли испытывал хоть какую-нибудь любовь или симпатию к любому из своих отпрысков, зациклившись конкретно на благополучии и процветании семьи. Такова цена силы, приобретённой им с возрастом — узость взора и лишение многих чувств. Но и получил он за это определённо не мало, взойдя на стадию, которую прозвали полубожественной. Таков он, рыцарь генезиса Сайрон Рункандель.

— Это… — Джин посуровел, нахмурившись, а затем твёрдо и ясно произнёс: — Месть. Если ты из семьи Рункандель, то твоя обязанность — возвращать долг, когда тебе что-то делают. Неважно, помощь это или обида.

Стоявшая у ковровой дорожки алоокая девушка с волосами цвета, как у крыла ворона, кровожадно оскалилась, покосившись на синеглазого мальчишку. Ей, Мэри Рункандель, явно пришлась по вкусу его позиция, особенно часть про возвращение долгов, связанных с обидой.

— … — Отец детей не проявил каких-то эмоций, но его молчание походило на задумчивое, затем он перевёл не менее суровый взор на своего самого младшего сына. — Веньян, следующий мой вопрос будет обращён к тебе: это правда, что ты обещал своим братьям искалечить их при следующем конфликте?

— Полная, отец, Хайтона и Дайтона не обманули вас здесь. — Ответивший мальчик не показал и толики тревоги или страха. — В следующий раз, когда они осмелятся бросить мне вызов, я лишу их доминирующих пальцев на ведущих руках.

На лицах большинства присутствующих возникло нешуточное изумление. Воплощение такой угрозы в реальность для мечника подобно практически смерти. Доминирующий палец имеет наибольшее значение в хвате оружия, и его утрата может привести к страшным последствиям для того, чья жизнь в принципе основана на владении клинком.

Даже кровожадная и горящая пылом ранее красноглазая Мэри Рункандель скривилась в недоумении и непонимании. Пусть она и жестока, но была готова идти на некоторые поблажки для членов собственной семьи. Роза Рункандель, супруга Сайрона, едва заметно нахмурилась, но даже и не подумала вмешаться в чужой разговор.

— Осознаёшь ли ты вес собственных слов? — Рыцарь генезиса прищурился, внешне став ещё более угрожающим, чем прежде.

— Да, отец. — Без лишних пояснений или промедлений ответил бывший демон.

Джин, не поворачивая головы, впился в того ошеломлённым взглядом, побледнев. Он совершенно точно не предполагал, что его младший родственник будет вести себя столь вызывающе даже перед главой их великого семейства. Исключая то, что это банально опасно для жизни, так ещё и являлось неблагоразумным поведением в целом, которое позже могло привести к большим проблемам со стороны остальных членов рода.

Но всем, кто находился здесь, было легче подумать о том, что самый младший из них попросту ненормален, чем о том, что тот совсем не страшился смерти. И последнее было действительно так — ужас по отношению к собственной гибели Кокушибо испытывал лишь потому, что боялся потерять достигнутого за века результата тренировок, нежели из-за грядущей за ней неизвестности.

Он понимал, что смерть не грозит ему концом всего пути. Пока бог Луны Цукиёми не против, у него, по-видимому, была целая вечность для познания разницы между собой и Ёриичи, дабы рано или поздно превзойти ту. Стать по-настоящему счастливым. Ему казалось, что он уже нашёл первую тропинку, которая могла вести к его цели, но сколько на этом пути может быть развилок?

— … — Прикрыв глаза, Сайрон несколько секунд о чём-то размышлял, прежде чем обратиться к своему сыну вновь: — Ты упомянул некий вызов, неужели ты думал искалечить родных братьев только из-за того, что они оскорбили тебя?

— Нет, отец, оскорблён был не я. — На лоб Веньяна набежала угрюмая тень. — Дайтона и Хайтона посягнули на достоинство моей няни, обругав её мерзкими словами. Они заслужили справедливой расплаты за своё деяние, и они её получили, вынеся из этого урок.

Некоторые из присутствующих уважительно хмыкнули бы, не находись рядом с ними Сайрон Рункандель.

— Попранная честь слуги тебе дороже будущего собственных братьев? — Всё так же бесстрастно спросил мужчина.

— Человек, не имеющий возможности и не желающий защитить то, что дорого ему, даже от двух нерадивых детей, попросту не может быть вашим ребёнком, отец. — Голос мальчика пропитался сталью.

В этой речи слышалась полная и непоколебимая уверенность в собственном мнении, и именно это являлось кардинальным отличием между Веньяном и Джином Рунканделями. Если убеждённость второго была шита белыми нитками для кого-то действительно опытного, то первый вызывал даже у незнающих и неподкованных людей подсознательную веру в свои слова. Причина крылась не только в природной харизме, но и в том, что всё произнесённое мальчиком — абсолютная правда.

Лишь двое в этом зале — Сайрон и Роза — знали наверняка, что их сын не врал и не лукавил. Он был полностью откровенен. Воспитанный в эпоху Муромачи, когда только за неправильно выговоренный титул аристократа можно было лишиться головы или, если повезёт, исключительно конечностей, Мичикацу Цугикуни умел быть жестоким и беспощадным. В конце концов, будучи шестиглазым демоном, он без тени сомнения был готов убить собственного потомка, которому совсем недавно исполнилось всего четырнадцать лет. Этот монстр не ведал жалости к тем, кто пробовал дерзить, бросая ему вызов.

— …Выйдете все, кроме этих двоих. — Спустя несколько мучительно долгих для всех, кроме Веньяна, секунд наконец произнёс мужчина.

Некоторые из детей Сайрона вздрогнули, другие проявили на лице мимолётное недовольство, остальные — не показали по этому поводу вообще никаких эмоций. Мария же, в свою очередь, снова дико ощерилась. Его супруга молча склонила голову и первой направилась на выход, демонстрируя своим детям пример. Высокий черноволосый молодой парень, Джошуа Рункандель, сразу же последовал за ней, а через миг его шаг подхватили и другие.

Торжественный зал стал создавать впечатление неприятно запустелого и блёклого, когда в нём осталось всего трое человек. Глава семейства не сводил со своих младших сыновей привычно сурового взгляда.

— Все они покинули этот зал не просто так. — Беловласый мужчина уставился на синеглазого ребёнка. — Братья Тона сказали, что ты имеешь некую необычную силу, напоминающую магию. Если это действительно она, то твоему пути мечника суждено оборваться. Правда ли это магия? Коли так, тебе придётся понести жёсткое наказание.

Практика магии, как искусства и в принципе, строго воспрещалась в легендарной семье Рункандель. Мало того, что она порицалась здесь, являясь главным оружием давних врагов их рода — Зиппелов, что являются самыми выдающимися магами во всём мире ровно так же, как и Рункандели сильнейшими мечниками —, так ещё на это была какая-то отдельная, канувшая в забытие минувших веков, причина. Тайна, которую Веньян так и не смог раскрыть, как бы не желал этого сделать, ведь в большой библиотеке Грозового замка не было никакой значимой информации по этому вопросу. Почти никакой — разве что парой строк упоминался некий абстрактный договор с Зиппелами, и к этим самым строкам не предоставлялось пояснений, как, по какой причине и для чего это было сделано.

Неожиданно Джин собрался со своими мыслями и даже несколько самодовольно ухмыльнулся. В его глазах блеснуло довольство, будто он даже и не сомневался в том, что ему ничего не будет.

— Я не знаю происхождение этой силы, но она точно не является магией или аурой. Не до конца понимаю, что это… Может, отец, Вы имеете об этом какое-то представление? — Во вскинутых ладонях мальчика вспыхнул тёмный сгусток странной энергии.

Эта сцена заставила что-то внутри Веньяна вздрогнуть. Ему показалось, что это необычное проявление чего-то непонятного… В некотором смысле резонировало с даром бога Луны Цукиёми, заставляя кожу покрываться мурашками. Странное чувство, не имеющее ничего общего со страхом или тревогой, а также сравнимое с дрожанием струн бивы, на которой играла знакомая Кокушибо, демон четвёртой Высшей Луны Накиме.

Первый раз за всё время их разговора на лице Сайрона появилось мимолётное удивление.

— Это сила первого главы семьи Рункандель. — Задумчиво заметил он. — Сила, принадлежащая Солдреду, богу теней.

Последние слова заставили того, кого когда-то звали Мичикацу Цугикуни, ошеломлённо раскрыть бордовые очи…