Рункандель — невероятная семья мечников, каждый выходец из которой априори обладает невероятными гениальностью и телом. Это правило, аксиома. Члены этой семьи монстры, но, чтобы заслужить звание гения уже в этой семье, необходимо быть кем-то действительно выдающимся даже на фоне носителей этой фамилии.

Рункандель правят немаленькой частью всего мира благодаря своей исключительной мощи, которая позволяет добиться практически всего, о чём бы обыкновенный крестьянин за всю свою жизнь даже и не подумал бы. Именно таковы они — члены легендарной семьи мечников этого мира, что подчиняет его с помощью силы. И Мичикацу Цугикуни, наречённый здесь Веньяном Рунканделем, был удостоен чести родится среди подобных людей.

Впрочем, годовалый ребёнок в голубой пижамке не демонстрировал каких-либо особых эмоций по этому поводу, сохраняя каменное, насколько это было вообще возможно для его возраста, выражение лица. Рядом с ним стояла красивая женщина в форме горничной, которая выполняла роль няни мальчика. Родная мать всех нынешних детей этого рода — чрезвычайно занятой человек, глубоко вовлечённый в дела управления наряду со своим мужем, нынешним главой семьи. Передавать воспитание чада в руки слуг, которых звали нянями, являлось такой традицией для носителей этой фамилии.

Все успехи, неудачи и невзгоды воспитанников отражались и на самих нянях, на их репутации, а также на негласном статусе. Женщины, имеющие честь воспитывать детей Рункандель, могли как возвыситься вместе со своими подопечными, так и пасть в глубочайшую яму презрения. Зависело это уже от самих юных господ.

Апатичный мальчик спокойно сидел на зелёной траве, неотрывно глядя на затылок своего старшего брата, упорно ползущего к определённому мечу. Ему он приходился двойняшкой, тем не менее внешне они различались кардинально, будучи похожими на братьев разве что отдалённо.

— Как вы думаете, Анна, какой клинок выберет юный господин Джин? — Заметно волнующаяся слуга с каштановыми волосами нервно теребила свой белый фартук. — Я переживаю.

— Нам не позволено сомневаться в своих господах, Гилли, сколь бы юны они ни были. — Изящная белокурая леди с холодным выражением лица спокойно закрыла свои глаза. — Запомните это, само дитя предопределит собственную судьбу, избрав здесь свой меч. Поле мечей — это великое чудо семьи Рункандель. Мы же можем лишь смиренно ожидать результатов.

— М-м, вот как… Да, спасибо вам, Анна. — Гилли, няня Джина Рунканделя, неловко дёрнула плечами.

В ответ названная Анной лишь молча и бесстрастно кивнула головой. Она является няней Веньяна Рунканделя. Женщина явно была характером под стать своему подопечному, будучи столь же хладнокровной и постоянно спокойной, сосредоточенной. Разве что маленький мальчик был менее собран, относясь ко всему окружающему практически пренебрежительно. Лишь лёгкий интерес изредка мелькал в его бордовых глазах.

Бывший демон, прищурившись, с подозрением наблюдал за тем, как его «старший» брат с полной отверженностью делу ползёт именно к конкретному золочённому чёрному мечу. Как будто знал уже заранее, чего желает. Ещё одна традиция легендарной семьи мечников предписывала её детям в годовалом возрасте выбирать себе клинок среди множества мечей, оставленных на одноимённом поле.

Вонзённые в землю, они оставались идеальными, опасными, острыми и грозными даже спустя столетия, не ржавея совсем. Только лишь достойные носители фамилии Рункандель могли оставить здесь своё оружие, только те, кто свершил нечто великое и запомнившееся на десятилетия. На такое событие приходили все значимые люди в семье, в том числе были Сайрон и Роза Рункандели — патриарх и его супруга.

Оба, обыкновенно сдержанные и невозмутимые, проявили на своих лицах недюжинное удивление, когда их второй с конца по возрасту ребёнок коснулся чёрного грозного меча. Это была Барисада!

— Не может быть! — Тихо ахнул кто-то. — Оружие первого главы…

— Подобный меч был выбран одним из младших? — Поддержал его собственным удивлением второй.

— Как такое возможно? — Случайный женский голос полнился изумлением и толикой неприятия.

Впрочем, вскоре Сайрон Рункандель, не говоря и слова, вскинул свою руку, и этот жест заставил толпу заткнуться. Воцарилось напряжённое молчание, в котором никто не решался воспротивиться не то, что слову, а даже одному только жесту своего лидера. Посреди этого безмолвия подбежавшая к маленькому Джину Гилли шустро подхватила того на руки и вернулась обратно к своей коллеге.

— Джин сделал свой выбор, положив ладонь на наш фамильный меч, теперь остался только наиболее младший из нас, Веньян. — Спокойный, ровный и одновременно с этим суровый, без капли сомнения в нём, голос мужчины с длинной белой шевелюрой, напоминавшей львиную гриву, и щетиной разорвал опустившуюся на это место тишину.

Немой приказ Анне, няне бывшего демона, был высказан этими словами, однако ей даже не пришлось как-либо направлять своего подопечного, и тот без всякой доли промедления направился вперёд, прямиком к самому длинному и изогнутому здесь мечу, отдалённо напоминавшему японскую катану. Форма, помимо удобства, для оружия членов этой семьи не имела никакого значения, так как всё оно изготавливалось из самых лучших металлов. Сломать, даже просто повредить такое в пылу сражения было чрезвычайно непросто.

Пока ребёнок полз, некоторые перешёптывались:

— Он самый младший, и у него эти необычные родимые пятна на лице…

— Разве это не грозит смертельной болезнью?

— Среди членов нашей семьи подобного раньше никогда не было.

— Суждено ли ему вообще встретить собственное совершеннолетие? Бедный ребёнок…

Если при части ритуала отбора Джина никто и не думал переговариваться с самого начала, то к Веньяну никто подобного «уважения» не демонстрировал. Очевидно, с ним никто даже не считался, его попросту не воспринимали, как кого-то значимого. Он просто… Был. Люди даже не дождались его выбора, что, по поверьям рода, предопределит его судьбу.

«Именно так себя чувствовал Ёриичи, родившись позже меня всего лишь на несколько минут?» — Задался вопросом тот, кого раньше звали Мичикацу. — «Нет, брату было всё равно. Он не был напуган даже тем, что родной отец хотел лишить его жизни, дабы избежать конфликтов по поводу наследования и избавиться от ребёнка, которого считал безнадёжным. Более того, он не затаил на меня обиды за это.»

Теперь молодой Рункандель прекрасно понимал своего брата-близнеца из прошлой жизни. Смотря на этот мир через призму прозрачного мира, можно заметить намного больше, чем обычными глазами. А если быть способным зреть подобным образом с самого рождения… Такое дитя просто не может быть обычным.

«Вот что это значит, Ёриичи, — иметь талант, подобный твоему?» — В очередной раз задался этим вопросом бывший демон. — «Этому я завидовал, этого я так желал, и потому потерял свою человечность — дабы приобрести хотя бы жалкое подобие того, что имел ты только потому, что родился особенным.»

Оглядывая сплетников вокруг себя, Веньян видел их слабости, травмы, болезни, слабые места. Все точки, куда нужно бить, чтобы победить быстро и легко. Даже не держа в своих детских гладких ручонках меча, он прекрасно представлял, куда бы стоило им бить и как это делать. Причём это ощущение было основано не на его опыте в несколько сотен лет, а на врождённом инстинкте абсолютного мечника. И, что ему подсказывал тот самый опыт, его чувства не ошибались. Подобная гениальность просто запредельна даже по меркам семьи Рункандель.

«Нет, не только потому…» — Не прекращая ползти, думал малыш. — «Его гениальность у меня в руках, но мне всё равно чего-то не хватает. Не знаю, что это, не могу ухватиться… Не понимаю, как он мог быть столь умиротворён, когда его сдавливало презрение собственного отца. Почему он хотел так мало, что отказался от всего в мою пользу? Не понимаю. Почему он был счастлив, не придавая никакого значения всем своим лишениям?»

Во время поиска ответов на эти вопросы ребёнок ни на миг не останавливался. Наконец, его пухлая детская ручонка коснулась холодного лезвия. Веньян не давил слишком сильно, чтобы ненароком не порезаться.

Малец осознал через мгновение после прикосновения к тёмному металлу, что проблема его дыхания Луны была только что решена. Он понял, как довести то до совершенства, преобразовать в идеальную форму, и перестать довольствоваться той жалкой производной техникой от дыхания Солнца его брата Ёриичи. Всего одно действие привело к такому ошеломляющему результату, когда прежде людоед Кокушибо столетиями бился о стену собственного непонимания… На фоне всех прочих возможностей, что ему довелось приобрести при перерождении, эта удивила его уже не так сильно. К этим то и дело сыплющимся откровениям своей гениальности он был уже привычен.

— Верумин… — Назвал кто-то имя избранного дитём меча.

— Достойный выбор, но не столь выдающийся, как у его старшего брата.

— Возможно, этот мальчик что-то да сможет показать.

Люди вновь переговаривались. Закончивший со своими размышлениями юный Рункандель оглянулся назад, вперившись взглядом в безразличные глаза его новых отца с матерью. Значит, в оружии, выбранном им, не было ничего выдающегося. Относительно других легендарных клинков, оставленных на этом поле, конечно же. Сайрон вновь вскинул руку, вызывая молчание, а после заговорил:

— Веньян выбрал Верумин, на этом я объявляю конец церемонии отбора. Отправьте этих двоих в Грозовой замок…

***

— Нам с тобой уже по шесть лет, брат. Остаётся ещё целых три с лишним года до того момента, как мы войдём на территорию основных владений. И всё же ты такой спокойный, вечно занятый чтением… Разве тебе не скучно, Веньян? — Джин Рункандель смотрел на своего родственника с легко заметным интересом и подозрением, синие глаза полнились умом, несвойственным для ребёнка его лет.

— Нет. — В своей прошлой жизни, будучи человеком по имени Мичикацу Цугикуни или же демоном Кокушибо, он никогда не любил пускаться в длинные тирады.

Говорил почти всегда спокойно, размеренно, выверенно и строго по необходимости. Стоило ему обратиться кровожадным нелюдем, и мужчина стал общаться намного реже, порой храня молчание в течение нескольких десятилетий. Дошло до того, что в один момент разговор и вовсе стал для него делом непривычным, он усердно тренировался всё своё демоническое бытие, ему было не до этого.

— Почему ты так глубоко дышишь, пока читаешь? — Мальчик с короткими чёрными волосами вопросительно приподнял одну бровь. — Это что, какая-то тренировка?

— … — Аккуратно закрыв книгу в своих руках, паренёк прекратил делать то, что описал его новый член семьи, а затем неспешно повернул голову в сторону говорящего, продолжая сидеть в кресле. Его холодный стальной взор встретился с чужим настороженным. — Не суй нос в чужие дела, Джин. Слуги шепчутся о том, что над тобой глумятся те паршивые близнецы. Лучше разберись с ними, это будет всяко полезнее, чем донимать меня.

— Младший брат столь груб со старшим, разве должно быть так? — Вопросительно хмыкнув, задал риторический вопрос ребёнок.

Веньян, ничего не ответив на это своеобразное обвинение, молча встал и направился на выход из помещения. По-видимому, компания такого любопытного человека его не устраивала. Большие деревянные двери тихо закрылись, послышались удаляющиеся шаги двух человек — верная няня самого младшего члена семьи Рункандель следовала за ним практически всегда.

Через десяток секунд после ухода мальчика из библиотеки Джин задумчиво поджал губы, задумавшись:

«Веньян… До моего возвращения в прошлое в нашей семье не существовало никакого Веньяна. Я абсолютно уверен в том, что у меня не было никакого двойняшки. Ещё и Солдред более никак не проявлял себя, лишь его энергия свидетельствует действительность нашего с ним договора. Кто же ты такой, младший брат?»

Помимо странной тревоги в синих глазах проявилось и значительное любопытство. Что-то неизвестное, помимо страха и отторжения, у некоторых навевало в том числе и интерес. Такова человеческая натура — желание познать окружение вокруг и самого себя для людей естественно почти так же, как дыхание…!