Три года. Три долгих, удивительных, полных приключений года прошло с тех пор, как двое детей сбежали из храма с эпической запиской и безумными планами покорить мир.

Сейчас Лира сидела на толстой ветке древнего дуба, болтая ногами и мрачно разглядывала кролика, который спокойно грыз траву в двадцати шагах от неё. В руках у неё была рогатка — недавнее изобретение Кая, которое должно было решить их вечную проблему с охотой.

— Ну давай же, пушистая задница, — прошептала она, целясь. — Стой смирно. Мне нужен обед, а ты — идеальный кандидат.

Кролик поднял голову и посмотрел прямо на неё. В его глазах Лира могла поклясться, что увидела насмешку.

— Кай! — прошипела она. — Твоя треклятая рогатка работает хуже твоих шуток!

— Не ругайся на рогатку, — донёсся снизу голос Кая. — И на мои шутки тоже. Ругайся на свою меткость.

— Моя меткость превосходна! — возмутилась Лира. — Я попадаю в цель девять раз из десяти!

— Да, в деревья. И в камни. И в мою голову, — добавил Кай. — Но не в дичь.

— Твоя голова — тоже цель, — парировала Лира. — Большая и неподвижная.

— Спасибо за комплимент.

Лира выстрелила. Камень свистнул мимо кролика и со звонким стуком ударился о ствол соседнего дерева. Кролик даже ухом не повёл, а потом — и Лира готова была поклясться — подмигнул ей.

— Наглая скотина! — выругалась Лира. — Он меня дразнит!

— Лира, — терпеливо сказал Кай, — кролики не умеют дразниться. И не подмигивают.

— Этот умеет! И ещё, кажется, знает несколько неприличных жестов!

Кролик действительно сидел и спокойно наблюдал за их перепалкой, словно смотрел комедийное представление.

— Может, он понимает, что мы представляем для него такую же угрозу, как дождевой червяк для дракона? — предположил Кай.

— Очень смешно, — проворчала Лира, перезаряжая рогатку. — Посмотрим, кто будет смеяться, когда я его достану.

За три года странствий они многому научились, но охота по-прежнему оставалась их слабым местом. Лира была слишком нетерпеливой и слишком шумной — она не могла подкрадываться тихо, потому что постоянно что-то комментировала. Кай же был слишком мягкосердечным и начинал жалеть дичь в самый неподходящий момент.

— Помнишь нашу первую попытку охоты? — спросил Кай, прислонившись к стволу дуба.

— Когда я час ползала по кустам за той курицей, а потом выяснилось, что она ручная и откликается на имя Гертруда? — фыркнула Лира. — Как забыть такой позор.

— Зато её хозяин был добрым. Накормил нас и дал советы по выживанию.

— И сказал, что с такими талантами нам место или в цирке, или на кладбище, — добавила Лира. — Причём он не уточнил, в качестве артистов или покойников.

— Но мы же не умерли, — философски заметил Кай.

— Пока что. День ещё не кончился.

Это была правда. За три года Лира действительно стала невероятным музыкантом. Её игра на скрипке могла заставить плакать самого жестокого разбойника или поднять настроение самому печальному путнику. Но были и... побочные эффекты.

— А помнишь тот раз с лесными зверями? — спросил Кай с ухмылкой.

— О боги, — простонала Лира. — Не напоминай.

— А я напомню! Лира ты играла одну особенно красивую мелодию, и к нам начали стекаться все обитатели леса. Сначала птицы, потом зайцы, потом олени...

— А потом медведь, — мрачно добавила Лира. — Здоровенный, мохнатый медведь, который сел передо мной и начал... ну...

— Плакать, — закончил Кай. — Большие медвежьи слёзы катились по его морде.

— Это было трогательно! — защищалась Лира. — И ужасно неловко. Я не знала, что делать с плачущим медведем!

— А потом ты чихнула, — продолжил Кай, еле сдерживая смех.

— Чихнула громко! — уточнила Лира. — Очень громко! И все звери — вся эта идиллическая картина — разбежались за три секунды! Медведь так испугался, что влез на дерево!

— Медведь. На дерево. От твоего чиха, — повторил Кай, и они оба разразились смехом.

— Оказывается, моя ангельская природа действует на животных успокаивающе, — сказала Лира, отсмеявшись. — А человеческие привычки их пугают до чертиков.

— С тех пор звери обходят нас стороной.

— Что, в общем-то, практично. Меньше искушений попытаться их поймать.

Кролик внизу вдруг подпрыгнул и убежал. Лира даже стрелять не успела.

— Проклятый ушастый философ! — выругалась она. — Всё, я сдаюсь. Будем питаться корнями и надеждой.

— И рыбой, — добавил Кай. — Я поставил ловушки в ручье.

— Если там снова окажется один башмак и куча водорослей, я съем твои рога, — пригрозила Лира.

— Во-первых, мои рога несъедобные, — невозмутимо ответил Кай. — Во-вторых, тот башмак был довольно стильным.

— Стильным? Кай, от него несло тухлой рыбой!

— Это был аромат приключений.

Лира спрыгнула с дерева с грацией кошки. За три года жизни в дикой природе она стала удивительно ловкой. Её серебристые волосы теперь доходили до плеч и были заплетены в практичную косу, украшенную мелкими цветами — не для красоты, а потому что некоторые из них отпугивали насекомых. Фиолетовые глаза сохранили детскую живость, но в них появилась взрослая хитрость и изрядная доля цинизма.

Кай тоже изменился. Он вытянулся, стал выше Лиры, и его рога стали острее и внушительнее. Красные глаза научились читать погоду, следы зверей и, что было особенно важно, предсказывать очередную безумную идею Лиры по выражению её лица.

— Пошли проверим твои хваленые ловушки, — сказала она, подхватив их поклажу.

— Если там ничего нет, обещаешь не устраивать истерику? — осторожно спросил Кай.

— Не обещаю. Голодная Лира — опасная Лира.

— Это я помню по тому случаю с ягодами.

— Кай, я же не знала, что они галлюциногенные!

— Ты пыталась беседовать с деревьями. На полном серьёзе.

— И что? Они были очень мудрыми собеседниками, — с достоинством ответила Лира. — Особенно тот старый дуб. У него были интересные взгляды на богиню.

— У дуба нет взглядов на богиню.

— Откуда ты знаешь? Ты с ним не разговаривал.

Они направились к ручью через густой лес. Здешние места были удивительно красивы — древние деревья поднимались к небу зелёными колоннами, солнечные лучи пробивались сквозь листву золотыми копьями, а воздух был наполнен ароматом диких цветов и той особенной свежестью, которая бывает только в глубоких лесах.

За три года они повидали множество пейзажей. Бескрайние равнины, где высокая трава колыхалась под ветром, создавая иллюзию зелёного моря. Горы со снежными вершинами, которые казались такими близкими днём и такими далёкими ночью. Глубокие долины, где туман стелился по утрам, превращая мир в сказку. Бурные реки и тихие озёра, отражающие небо так чисто, что казалось, можно провалиться в это отражение.

Но больше всего их удивляло полное отсутствие больших городов. За три года они не видели ни одного поселения крупнее деревни в сотню домов. Мир словно состоял из бескрайних диких просторов, где люди жили редкими крапинками.

— Ты когда-нибудь думала, что мы, возможно, идём не в ту сторону? — спросил Кай, перепрыгивая через упавшее дерево.

— А в какую сторону нужно идти? — Лира легко перемахнула через то же дерево. — Все стороны одинаковые.

— На юг живут люди теплолюбивые и ленивые. На севере — суровые и неразговорчивые. На востоке — торговцы и ремесленники. На западе — мореходы и рыбаки.

— Откуда ты это знаешь?

— Читал в библиотеке храма. География для начинающих путешественников.

— И почему ты мне об этом не сказал три года назад? — возмутилась Лира.

— Ты сказала, что география — это скучно, и что мы разберёмся по ходу дела.

— Я была молода и глупа.

— Ты всё ещё молода и глупа, — с нежностью заметил Кай.

— А ты всё ещё рогатый зануда, — парировала Лира. — И твои рога кривые.

— Мои рога не кривые!

— Кривые. Левый смотрит чуть влево от правого.

Кай рефлекторно потрогал рога.

— Они симметричные!

— Если я так говорю, значит, кривые, — авторитетно заявила Лира. — Я же художник. У меня глаз намётан.

— Ты не художник, ты музыкант.

— Музыкант — это художник звука.

— Тогда я тоже художник. Художник... пищи.

— Кулинар, — поправила Лира. — И неплохой, признаю.

Они добрались до ручья. Вода здесь была кристально чистой и настолько холодной, что от неё буквально сводило зубы. Кай проверил свои ловушки — хитроумные конструкции из веток, камней и верёвок, которые он научился делать методом проб и ошибок.

— Есть! — обрадовался он, доставая из одной ловушки двух серебристых рыбин. — И не башмаки!

— Чудо! — воскликнула Лира. — Боги услышали мои молитвы!

— Ты не молилась. Ты материлась на кролика.

— Это и была молитва. Очень эмоциональная молитва.

— Напомни мне никогда не слушать твои настоящие молитвы, — попросил Кай.

— А они ещё хуже, — пообещала Лира. — Особенно когда я прошу богиню помочь мне попасть в цель.

Они вернулись к их временному лагерю — небольшой поляне, окружённой высокими соснами. За годы странствий они научились быстро обустраиваться в любом месте. Кай развёл костёр с той лёгкостью, которая приходит только с опытом, пока Лира собирала хворост и что-то негромко напевала.

— Новая мелодия? — спросил Кай, начиная потрошить рыбу.

— Старая, но с новыми словами, — ответила Лира. — Про двух бродяг, которые уже три года не могут найти цивилизацию.

— И как она называется?

— "Баллада о том, как мы все проср... прошляпили".

— Душевно, — оценил Кай. — Будешь петь её на площадях?

— Если когда-нибудь найдём площадь.

За те же три года Кай стал настоящим волшебником кухни. Он мог приготовить что-то съедобное и даже вкусное из самых странных ингредиентов. Секрет был в травах, которые он научился находить и сочетать, и в удивительном чутье на то, что с чем можно смешивать.

— Кстати, — сказал Кай, добавляя к рыбе какие-то листья, — а ты так и не рассказала, почему на самом деле сбежала из храма.

Лира замерла с охапкой хвороста в руках.

— Как это — почему? Я же объясняла. Хотела увидеть мир.

— Лира, — терпеливо сказал Кай, — я тебя знаю очень долго, и могу понять когда ты пиздишь. И ты никогда не делаешь что-то только потому, что "хочется". У тебя всегда есть более глубокие причины, которые ты предпочитаешь не обсуждать.

Лира молча сбросила хворост и села у костра.

— Понимаешь, — медленно начала она, — в последние месяцы перед побегом мне начали сниться сны.

— Какие сны?

— Странные. Я видела... другие места. Города, которых никогда не видела. Людей, которых не знала. И ещё я слышала... зов.

— Зов?

— Да. Как будто кто-то звал меня оттуда, издалека. Голос был очень тихий, но настойчивый. И я понимала, что если не пойду на этот зов, то упущу что-то очень важное.

Кай внимательно смотрел на неё.

— Ты думаешь, это связано с твоей ангельской природой?

— Возможно. Мама никогда толком не объясняла, что это значит — быть полуангелом. Только говорила, что во мне есть частичка божественного, и рано или поздно она проявится.

— И ты решила, что проявление — это тяга к путешествиям?

— Не знаю, — честно призналась Лира. — Но чувство было настолько сильным, что я не могла его игнорировать. А потом я подумала — а что, если это судьба? Что, если меня действительно ждёт что-то важное, но не в храме?

— И ты решила взять меня с собой.

— Ну да. Во-первых, ты мой лучший друг. Во-вторых, с твоими демонскими способностями мы точно выживем.

— Какими ещё демонскими способностями? — удивился Кай.

— Ну... ты же видишь в темноте лучше меня. И чувствуешь опасность. А ещё у тебя чертовски хорошая интуиция.

— Лира, это не демонские способности. Это здравый смысл.

— Значит, здравый смысл — твоя демонская способность, — решила Лира. — У меня его точно нет.

— Ни капли, — согласился Кай. — Зато есть другие качества.

— Какие?

— Упрямство. Способность находить неприятности на пустом задницу. Талант говорить неподходящие вещи в неподходящий момент.

— Это не качества, это недостатки!

— Недостатки, которые делают жизнь интересной, — философски заметил Кай.

Рыба уже почти приготовилась, и по поляне распространился аппетитный аромат. Кай действительно был мастером — простую речную рыбу он превратил в нечто невероятно вкусное с помощью трав и кореньев, которые сам нашёл и правильно обработал.

— Если бы в храме кормили так же хорошо, я бы подумала дважды, прежде чем сбегать, — сказала Лира, принимаясь за еду.

— Врёшь, — усмехнулся Кай. — Ты всё равно сбежала бы. Просто на полный желудок.

— Возможно. Хотя сытая Лира более предсказуема, чем голодная.

— Сытая Лира более опасна, чем голодная, — поправил Кай. — У тебя появляется энергия на новые безумства.

— А помнишь нашу первую ночь на воле? — спросила Лира, откладывая в сторону очищенную рыбью кость.

— Как забыть. Ты каждый час будила меня и спрашивала, не нападут ли на нас волки.

— Не каждый час! Каждые полчаса, — возмутилась Лира. — И это были обоснованные опасения!

— Лира, волки на нас так и не напали. За три года.

— Потому что я была бдительна!

— Потому что ты храпишь так громко, что распугиваешь всю дичь в радиусе мили.

— Я не храплю! — возмутилась Лира.

— Храпишь. И ещё разговариваешь во сне.

— И что я говорю?

— Вчера объясняла кому-то, как приготовить суп из облаков.

— Интересно, — задумалась Лира. — А что ещё?

— На прошлой неделе ты читала лекцию о том, почему деревья должны ходить на двух ногах.

— Логично. Так было бы справедливее.

— А позавчера ругалась с кем-то из-за права владения луной.

— И выиграла спор?

— Проиграла. Очень эмоционально проиграла.

— Жаль, — вздохнула Лира. — Луна мне нравится.

Темнело быстро. Звёзды одна за другой зажигались на небе, и вскоре их стало так много, что небо превратилось в сияющее покрывало. В глубине леса практически не было городских огней, которые мешали бы видеть звёзды, поэтому небо здесь было особенно красивым.

— Знаешь, что я поняла за эти три года? — сказала Лира, устраиваясь поудобнее у костра.

— Что охота — не твоё призвание?

— Кроме этого. Я поняла, что счастье — это не то место, куда ты приходишь. Это то, что ты чувствуешь по дороге.

— Философски, — одобрил Кай. — Где ты это вычитала?

— Нигде не вычитала! Сама придумала!

— Ты? Философию? — с сомнением переспросил Кай.

— А что такого? Я тоже могу быть мудрой!

— Конечно можешь. Раз в год. По большим праздникам.

— Очень смешно, — проворчала Лира. — А ещё я поняла, что лучший способ узнать человека — отправиться с ним в путешествие.

— И что ты узнала обо мне?

— Что ты упрямый, как ослица. Что у тебя талант находить еду там, где её быть не должно. И что ты готов терпеть мои причуды, даже когда они угрожают твоему здравомыслию.

— А я узнал, что ты способна превратить любую простую задачу в эпическое приключение, — сказал Кай. — И что у тебя есть сверхъестественная способность находить неприятности.

— Это не способность, это талант!

— Опасный талант.

— Зато не скучный, — возразила Лира.

Костёр медленно догорал, но им не было холодно. За годы жизни под открытым небом они научились спать в любых условиях и в любую погоду.

— Кай, — тихо сказала Лира.

— М?

— Ты когда-нибудь жалел, что пошёл со мной?

Кай долго молчал, глядя в угасающие угли.

— Только тогда, когда ты пыталась научить меня плавать, — сказал он наконец.

— Эй! Ты же научился!

— Я научился не тонуть. Это не одно и то же.

— Главное — результат.

— Лира, ты чуть меня не утопила.

— Но не утопила же! Вот видишь — всё хорошо.

— Твоя логика пугает меня, — признался Кай.

— А мне нравится. Простая, понятная, эффективная.

— Безумная.

— Безумие — это просто творчество, которое не все понимают, — философски заметила Лира.

— Тогда ты очень творческая личность.

— Спасибо за комплимент!

Где-то в глубине леса ухнула сова, и ветер зашелестел в кронах деревьев. Ночные звуки леса были им давно знакомы и не пугали.

— А знаешь, что я думаю? — сказал Кай, поворачиваясь к Лире.

— Что?

— Мы не заблудились в этом мире. Мы его исследуем. Как первопроходцы.

— Мне нравится, — одобрила Лира. — Мы — исследователи неизвестных земель и открыватели новых способов попасть в неприятности.

— И изобретатели нестандартных методов выживания.

— А ещё мы создаём новые географические карты, — добавила Лира. — На которых написано "Здесь нет ничего интересного" и "Тут тоже ничего нет".

— Очень информативные карты.

— Будущие поколения скажут нам спасибо.

Костёр почти погас, оставив только тлеющие угли. В такой темноте звёзды казались особенно яркими — они мерцали и переливались, словно кто-то рассыпал по чёрному бархату драгоценные камни.

— Лира, — прошептал Кай.

— М?

— А что, если мы никогда не найдём большие города? Что, если мир действительно состоит только из маленьких деревень и дикой природы?

— Тогда мы будем первыми, кто это выяснил, — ответила Лира. — И напишем об этом книгу. "Полное руководство по миру, в котором нет ничего интересного".

— Бестселлер.

— Абсолютно. Люди любят читать о том, чего у них нет.

— А если серьёзно?

Лира помолчала, глядя на звёзды.

— А если серьёзно, то мне всё равно. Пока мы вместе, я готова исследовать что угодно. Хоть край света.

— Даже если край света окажется очередной деревней с пятью домами и одной коровой?

— Особенно если корова окажется говорящей, — серьёзно ответила Лира. — Представляешь, какие истории она могла бы рассказать?

— Про то, как её доят, наверное.

— Или про тайны деревенской жизни. Коровы знают все сплетни.

— Откуда ты это взяла?

— Интуиция. Ангельская интуиция.

Кай рассмеялся. Где-то далеко завыл волк — не угрожающе, а протяжно и мелодично, словно пел песню ночному небу.

— Мы никогда не будем одинокими, — сказала Лира. — Правда?

— Правда, — твёрдо ответил Кай. — Обещаю.

— И я обещаю. Что бы ни случилось, где бы мы ни оказались.

— Даже если ты найдёшь то, что искала в своих снах?

— Особенно тогда, — серьёзно сказала Лира. — Потому что какой смысл в находке, если не с кем её разделить?

Постепенно лес затих. Только ветер продолжал шептать что-то в листве, да угли изредка потрескивали, выбрасывая последние искры в звёздное небо.

Лира повернулась на бок, глядя на засыпающего Кая. В свете звёзд его лицо казалось спокойным и совсем юным. Три года назад он был испуганным мальчиком с рожками, которого обижали другие дети. Теперь он стал её опорой, её семьёй, её лучшим другом на всём белом свете.

— Спасибо, — прошептала она едва слышно. — За то, что не испугался моих безумных планов. За то, что пошёл со мной в неизвестность. За то, что ты есть.

Кай во сне улыбнулся, словно услышал её слова.

Лира закрыла глаза. Завтра будет новый день, новая дорога, новые приключения. Может быть, завтра они наконец найдут ответы на свои вопросы. А может быть, найдут новые вопросы.

Но что бы ни случилось, они встретят это вместе.

И этого было достаточно.

Высоко в небе звезда сорвалась с места и прочертила серебристый след в темноте. Если бы Лира не спала, она бы загадала желание.

Но у неё уже было всё необходимое для счастья.