Время было похоже на застоявшуюся воду в луже, и казалось, что оно течет в никуда.

За год в приюте, где жила Фрейя, произошло много перемен. Согласно приказу императорского правительства, от всего, что создает на улицах грязную атмосферу, следовало немедленно избавиться. Поэтому бродячая попрошайка с хнычущим ребенком на руках была прямым ударом по королевскому порядку.

София пришла в ярость, услышав эту новость.

— Что, черт возьми, мы будем делать? У нас едва хватает денег на еду.

Приют был благотворительной организацией, которая заботилась о детях, потерявших своих родителей, но когда провели расследование, выяснилось, что там была широко распространена коррупция. И лишь небольшая часть субсидий, получаемых от империи, была направлена на покупку еды для сирот. А единственными отапливаемыми комнатами были те, что принадлежали Софии и хозяину. Остальные часть субсидий шли в карман владельцу, Шилох крал всю прибыль, полученную от карманников и попрошайничества, которыми он заставлял заниматься детей.

Приказ имперского суда заставил детей поволноваться, потому что они внезапно лишились работы. И Лотти, которая не переставала ходить кругами вокруг Фрейи, в конце концов высказалась:

— Как-то странно не ходить на работу, правда, Фрейя?

— Ну, - начала было отвечать Фрейя, но решила, что не сможет утешить Лотти, поскольку они не были семьей.

«Я просто жду того дня, когда каждый из нас пойдет своей дорогой.»

Однако Фрейе было сложно совсем не обращать на нее внимания, так как Лотти повсюду следовала за ней.

Однажды Фрейя случайно уронила кусок пончика, который держала в кармане, и Лотти взволнованно спросила:

— Эй. Это для меня?

София оставила пончик на кухне, и Фрейя тут же подумала о Лотти. Тетушка знала, что Лотти постоянно была голодна и все же не стала отдавать его ей. Когда девочка подняла недоеденный пончик с сияющим выражением лица, Фрейя сухо ответила:

— Не знаю. Наверное, он уже там валялся.

В конце дня Фрейя блуждала по детскому дому в поисках места, где можно было бы спокойно заняться вязанием. В небольшом сиротском доме было полно детей, которые больше не выходили на работу, и это волновало ее всякий раз, когда она обходила его. По слухам, на чердаке приюта водились привидения, и она решила отправиться туда.

«Там меня никто не найдет.»

Она провела рукой по обшарпанной стене, поднимаясь по старой скрипучей лестнице.

«Сколько же здесь пыли!»

Скрип показался ей угрожающим, но это не помешало ей продолжить подниматься вверх.

Когда она достигла вершины лестницы, ей едва удалось протиснуться в деревянную дверь, ведущую на чердак. Как только она вошла в помещение, внутри оказалось темнее, чем она думала, из-за чего ее обзор несколько снизился.

«Как же я буду вязать в такой темноте?»

Поскольку дети больше не могли нищенствовать, София нашла им подработку, как например, вязание. Все, кроме самых маленьких, должны были укладываться в норму, а тех, кто не мог ее выполнить, лишали еды.

Хотя здесь и было маленькое окошко, она с трудом видела дальше своего носа, потому что его покрывал толстый слой пыли, и солнечный свет едва проникал внутрь. Пытаясь найти место, где можно было бы присесть, Фрейя принялась ощупывать пол, и пока ее глаза пытались привыкнуть к темноте, маленький огонек замерцал в другом конце комнаты.

— Привидение?

Впрочем, Фрейе было плевать. Она давно поняла, что бояться нужно живых, а не мертвых.

Вдруг раздался тоненький голосок из той же стороны, что и мерцающий свет:

— Я не привидение.

Присмотревшись, она разглядела волосы, цветом с желтый цветок форзиции.

«Похоже, это тот мальчик, которого я спасла.»

Она была так поглощена работой в приюте, что совсем забыла о нем. Без всякой видимой причины Фрейе вдруг стало стыдно, и она мягко сказала:

— Прости, что побеспокоила тебя. Я быстро закончу с этим, а потом уйду.

Она не знала, видит ли ее мальчик, но подняла клубок пряжи, показывая его.

— Можешь остаться.

Его печальный голос был наполнен одиночеством, и было ясно, что он окончательно приспособился к жизни в приюте.

При таком поведении трудно было увидеть в нем что-то хорошее, а София ненавидела детей, которые вели себя неприветливо или наоборот были слишком дружелюбны. При мысли о шрамах на лице такого красивого ребенка, Фрейя почувствовала себя скверно, но по сути, это не имело к ней никакого отношения. В первую очередь Фрейя должна была позаботиться о себе, поэтому она принялась вязать в темноте. Ей придется ложиться спать голодной, если она не свяжет необходимое количество изделий. Следовательно, это была задача первоочередной важности, но заниматься вязанием было очень скучно и весьма сложно, что несказанно ее раздражало.

По словам Софии, изделия, изготовленные в приюте, пользовались популярностью у молодых дам.

Как-то раз Фрейя услышала, как одна женщина сказала, что вещь, которая была на ней, смастерил какой-то бедный ребенок. Эту женщину, которая была готова заплатить высокую цену за сочувствие сиротам, хвалили за ее великодушие. Фрейя не могла понять, почему так говорят о маленькой шерстяной шапочке, которую она связала, и слова «бедный ребенок» плотно засели у нее в голове. Люди не стеснялись высказываться о ней, как о несчастной и бедной, и Фрейе не нравилось это.

«Как же это бесит!»

Молча наблюдая за движениями ее рук, мальчик сидел неподвижно, и она задумалась, почему он ведет себя так, словно его не существует. Фрейя не любила надоедать, как Лотти, но ей также не нравились и слишком молчаливые дети.

— А чем ты тут занимаешься? - не выдержав тишины, первой заговорила Фрейя.

Ей было любопытно, хотя бы немного узнать о нем, и ей пришла в голову мысль, что на нее так подействовала его прекрасная внешность. Между приступами кашля и ответом мальчика наступило длительное молчание, скорее всего, вызванное слабостью.

— Я помогаю тете Софии с работой, - застенчиво ответил он.