Холодное ощущение обживало её живот, пока она оглядывала всё более знакомое окружение этого древнего леса. Ей потребовалось много времени, дабы осознать, что её эмоции и мысли не подавлялись, как было раньше. Находясь здесь, она оставалась обычной собой.

Изменение дала ей смелость, но ещё настороженность из-за перемены, так что она внимательно осмотрелась вокруг на зловещие деревья и протянутые тени.

"Добро пожаловать, дитя," прошелестел шёпот из мрака, прежде чем появился Посланник.

Будучи окутанным тенью, его очертания скрывались, личность, или нечто, передающее слова, отбрасывало непостижимую фигуру, его форма была почти что человеческой, но что-то внутри говорило ей, что это была лишь носимая маска. Длинный рваный плащ покрывал его фигуру и свисал низко над лицом, хотя из этих глубин на неё смотрели две точки тёмного света.

Она отступила от неизвестного существа и сложила руки на груди.

"Чего ты хочешь?" Сказала она. "Почему ты переносишь сюда меня всякий раз, как я сплю? Чего тебе надо?"

Вначале её голос был спокойным, но в конце стал напряжённым. Будучи здесь, в этом месте, в своём уме, всё ощущалось гораздо более жутким и давящим, чем прежде.

"Я никогда тебе не лгал, дева," сказал Посланник, "совсем наоборот, мои слова всегда были истиной. Ты в Тёмном Лесу, царстве, пролегающим между мирами бодрствования и сна. Именно здесь страхи и мысли тех, кто наполняют этот мир, просеиваются, дабы кормить существ за гранью их понимания. Старые Боги, не я, призвали тебя сюда. Что касается причины, об этом я тоже тебе говорил. Они желают твоего почитания и служения, твоей приверженности."

"Они хотят, чтобы я поклонялась им?" Медленно сказала она. "Я никогда о них не слышала. Я не знаю, реально ли это всё вообще."

"Весьма реально. Думаю, ты это осознаёшь. Касается причины, почему ты их не знаешь, ну что же."

Она могла слышать отвращение, просочившееся в голос Посланника, как и его гнев.

"Ложные идолы, существа смертного происхождения, которых вы зовёте богами, удостоверились, чтобы вы никогда не узнали о тех, от кого они избавились."

"О чём ты говоришь? Все знают что Пять Божеств начинали, как смертные, и что они вознеслись с помощью Незримого."

"Ох, правда ли это так?" Презрительно сказал Посланник. "Вот во что они заставили вас верить? Что если вы приобретёте достаточно уровней, то тоже достигнете апофеоза и возвыситесь, дабы встать рядом с ними? Думаю, нет. Имеющие власть редко ею делятся, дева, урок, который пятеро очень хорошо знали, так как вырвали её у тех, кто старше, и более заслуживающие, чем они."

Существо дало ей рукой знак следовать, пока оборачивалось и уходило в лес. Она поколебалась, но последовала. А что ещё ей было делать, будучи запертой в этом сне?

Она пошла рядом с Посланником, пока они проходили меж деревьев, переступая через корявые корни, покрывающие землю. Они несколько минут шли в молчании, и она могла ощутить всё больше и больше давления от деревьев вокруг неё.

"Было время, этого мира, до брешей, до Незримого, когда Пробуждение не решало чью-то судьбу."

"Это ересь," ахнула Эльсбет.

"Это история," поправил её со свистящим шипением Посланник. "В то время, давным давно, боги не создавались, они рождались. В глубоких и тёмных местах мира, появилось три подобных естества. Существование было примитивным и отчаянным в те эпохи, и Тёмные были соответствующими богами."

Они замолчали, пока Эльсбет осознавала сказанное. Она никогда не слышала о подобной истории, Божествам поклонялись больше пяти тысяч лет. Календарь и церковь были основаны в тот же год, как боги заявили о себе, оказав помощь по отражению натиска брешей. Насколько она знала, нет истории до того времени. Восхождение Пятёрки было отмечено как момент выхода цивилизации из теней.

"Истина, которую они столь отчаянно скрывали, дабы помешать другим последовать по их стопам, в том, что их божественность была украденной вещью. С помощью Незримого, они пришли в этот самый лес и забрали у троих часть их священной природы. Лишь затем они смогли достичь своей цели и вытеснить превосходящих их. Потом они потратили тысячи лет, искореняя все воспоминания и следы богов, что пришли до них. И даже так, память и поклонение Старым Богам сохраняются и по сей день."

Эльсбет покачала головой.

"И как я должна в это поверить? То, что ты сказал, напрямую противоречит всему, что я когда-либо знала. Возможно это место, этот сон, был твоим собственным творением, и ты похитил меня сюда ради своей собственной забавы. Ты не можешь ожидать, что я приму всё, что ты скажешь, после того, через что я прошла. Это в первый раз, когда меня перенесли сюда без подавления тобой моих мыслей! У меня нет доверия к тебе или к любым твоим словам."

Она выпускала пар, пока говорила, гнев нарастал в её груди, отбивая приторный смрад старой магики, что цеплялась за деревья, и страх, который она внушала. Посланник слушал её слова с терпением, однако она ощущала лукавую забаву в существе, пока множились её обвинения. Когда она закончила, Посланник прервал свой шаг и указал новое направление для их пути, направо от их изначального путешествия. Прервавшись, она последовала.

"Ты желаешь свидетельств моих заявлений. Это разумная просьба. Конечно же я докажу тебе, что сказанное мною истина, так, что ты не сможешь этого отрицать. Скоро ты это ощутишь, и попрошу тебя прислушаться к этой просьбе, если станет слишком тяжело, скажи мне, и мы повернём обратно. Это не то, что способна вынести твоя душа."

Пока предупреждал её, Посланник обернул лицо в её сторону, и на мгновение она увидела проблеск сменяющейся насмешки, что нельзя было описать как лицо, что скрывалось за этим капюшоном. Затем он выпрямился, и видение ушло, хотя впоследствии оно долгое время было с ней. Более они вдвоём не говорили, пока шли, долгие минуты тянулись, пока они пробирались через заросший лес. Тени будто бы смещались и танцевали, пока они шли, кружась и сливаясь на краю её зрения, даже пока сами корни и ветки стонали и вздыхали от их шага.

Это нервировало, но вскоре расцвело новое ощущение, что помогло отогнать её волнение. Святость. Божественность. Она могла ощутить это впервые здесь. То ощущение, которого она жаждала, но в котором ей отказали в храме, было здесь в лесу! Её ноги почти что неосознанно ускорились, пока она начинала спешить в сторону источника этого горько-сладкого зуда, напевающего до глубины её души. Посланник рядом с ней легко поспевал, его скорость увеличивалась, дабы совпадать с её, пока она начинала спотыкаться в своей спешке, не обращая на это внимания. Она нуждалась в этом.

Слабое излучение божественности усиливалось по мере приближения, пока не стало пронзительной болью, как если бы она была мотыльком, подлетевшим слишком близко к огню. Она упорно шла дальше, решительно настроенная раскрыть божественность во всём её величии, охватить то, что, она знала, было частью её всю её жизнь.

Всё это время Посланник двигался рядом с ней, наблюдая.

Она горела. Сила, излучающаяся перед ней, была яркой, будто солнце, бесконечной, будто небеса, и она обжигала её, однако она не могла повернуть назад. Сила воспевала к ней, и у неё не было сил воспротивиться этому зову, пока Посланник не потянулся и не поместил руку ей на плечо.

"Достаточно," сказал он.

"Но... я..." ахнула она.

"Ещё ближе и ты не выживешь, твоя душа угаснет. Это не имеет особого значения, ты можешь видеть его отсюда."

И со взмахом его руки деревья выгнулись со взора, и она смогла увидеть. Несмотря на расстояние, лицо первым делом захватило её внимание. Идеальные угловатые черты, кристальные голубые глаза и длинные блондинистые волосы, что каскадом спадали на его плечи и вдоль спины.

Она знала это лицо. Она видела его много раз прежде.

Она упала на колени, непонимающе смотря на невероятный вид перед ней. Это не могло быть по-настоящему. Не могло. Но она могла это ощутить, даже сейчас эта фигура излучала столь притягательную, болезненную силу.

Злато-белая мантия обрамляла неподвижную фигуру, вышивка была столь знакомой ей, что не имело значения, что детали не были ей видны, она всё равно их знала. И посох, увенчанный орлом посох с лазурной жемчужиной чистой магики, что пульсировала энергией, искажая сам воздух вокруг себя.

"Тел'анан," выдавила Эльсбет и начала икать с прерывистыми всхлипами, пока стояла на коленях перед видом павшего бога магики.

Посланник опустился на колено рядом с ней, держа руку на её плече, как если бы помогал защитить юную душу, что привёл сюда. Она не могла сказать, как долго оставалась здесь, как долго плакала, пока горевала по давным давно мёртвому богу. Она лишь знала, что её привели к невыразимо священному места, и что она не была достойна. Со временем Посланник потянул её за плечо.

"Пошли, ты более не можешь здесь оставаться."

"Нет..."

Она бросила трепетный взгляд в сторону Тел'анана, однако сила её попутчика была неудержимой, и он уходил. Они отступали, пока давление на неё не ослабло настолько, что она могла сопротивляться ей без посторонней помощи, и Посланник снова с ней заговорил.

"Павший бог магики," торжественно и насмешливо провозгласил он, и она гневно посмотрела на него.

"Это место священно!"

"Это место было священно за десять тысяч лет до первого вздоха твоих божеств," парировал он, "но ты просила свидетельств, и я их тебе предоставил. Убедительно, не так ли?"

Она отстранилась от существа.

"Я не понимаю, о чём ты."

Ей было трудно думать, осознать сказанное. Она только что лицезрела одного из божеств своими собственными глазами. Тел'анан! Это был Тел'анан!

Гнев окрасил тон голоса Посланника, пока он отвечал ей.

"Сосредоточь свой разум, или я буду вынужден снова тебя подавить. Я не хочу делать этого в данный момент, но сделаю, если ты не будешь способна слушать."

Её разум содрогнулся от воспоминаний того туманного, нерешительного и неконтролируемого состояния. Она попыталась успокоить своё колотящееся сердце и привести в порядок мысли.

"Едва ли ты можешь меня винить за -" начала она говорить.

"Могу и буду," спокойно ответил Посланник. "Хотя и могучая, находящаяся там фигура не имеет для меня огромного значения. Раз твои мысли чище, то посмотри снова, внимательнее."

Они теперь были дальше, тяжело сказать, насколько, сам воздух, казалось, искажался, пока она снова бросала взгляд на фигуру павшего бога. В некотором роде, теперь это было более очевидно, чем прежде, однако он явно уже не был живым. Эти глаза, что казались такими яркими и излучали так много энергии, были рассредоточенными, смотрящими в пустоту. Его тело, столь величественное, висело в воздухе, подвешенное на корявых корнях, что протягивались от деревьев в окружении его, дабы обвиться вокруг его конечностей и пронзить его плоть. Она не видела этого прежде, настолько ослеплённой она была, однако от выражения этого идеального лица разбивалось сердце. Невообразимая печаль искажала черты Тел'анана, и это пронзало её сердце.

"Да. Ты теперь это видишь, не так ли," прошипел Посланник. "Не всё правильно в этой картине, не так ли? Как он умер? Почему он так горевал? И как он оказался здесь, в царстве Тёмных? Думаю, истина начинает касаться тебя? Хммм? Можешь ли ты уже ощутить истину о твоих богах?"

Она продолжала смотреть на подвешенную фигуру потерянного бога магики, её эмоции разрывались между приверженностью и любопытством. Оцепенение было резко прервано, когда Посланник начал тащить её прочь за руку, на этот раз грубо.

"Эй. Отпусти меня!" Потребовала она. "Ты делаешь мне больно."

"Тогда не отставай," сказало существо, "и слушай."

Она была вынуждена так и поступить, пока божественное сияние угасало вдали позади них, в то время как Посланник тараторил, будто бы не волнуясь, слышит она его или нет.

"Они пришли, будто крадущиеся воры, танцующие вдоль границ, пока протягивали пределы. Старых Богов это вначале забавляло. Будучи естествами с бесконечным аппетитом, они жаждут стимуляции, и прибытие брешей вместе с влиянием Незримого изменило всё. Внезапно смертные стали более интересные, более могущественные, чем когда-либо прежде. Когда смертные погрязли в бесконечной борьбе против обезумевших существ, что мучили их, боги разжирели на отчаянных мольбах и жертвах, однако скоро эта щедрость начала им наскучивать. Пятёрка была чем-то новым. Чем-то отличимым. Смертные существа, люди, что поднялись до таких обрывистых высот, таких вершин. Будто младенцы, что стали детьми, и троица была заинтригована этими странными новыми существами. Пока в итоге пятёрка не стала достаточно могущественной, дабы быть способными войти в тёмный лес, и они наконец ступили сюда, в этот мир, и в первый раз они ощутили прикосновение божеств напрямую."

Кипящий гнев исходил от Посланника, пока он продолжал тащить её за руку, безошибочно шагая через лес. Она часто спотыкалась и подворачивалась, утаскиваемая вперёд неудержимой силой существа.

"Они не искали аудиенции с троицей, однако, как только ощутили эту силу, они пристрастились к ней. Будто собаки, вынюхивающие вдоль границ существ, что были гораздо более великими, чем они. Испытывали, пробовали, бесконечно выслеживали. Они думали, что были умны и тихи, как если бы могли прятаться от богов. Они пытались скрывать себя, чтобы скопить ещё больше силы между собой, пока отчаянно искали способа вырвать то, чему никогда было не суждено принадлежать им."

Эльсбет может и была отвергнута её богами, но ей было нестерпимо слушать их принижение подобным образом, с описанием воров и трусов.

"И всё же они божества, разве нет?" Парировала она, использовав свою свободную руку, дабы перебраться через корни и поправить равновесие. "Что бы не произошло между ними и Старыми Богами, они победили."

Для неё всё звучало так будто Пять Божеств сделали всем услугу, стерев этих старых богов из памяти. Они сражались, дабы своими действиями освободить людей и всех смертных, будучи гораздо лучше чем эти непостоянные и беззаботные естества.

"Победили?" Весело усмехнулся Посланник. "Полагаю, это можно описать и так," существо продолжило, и её праведный огонь вмиг вспыхнул.

"Даже у бога нет бесконечного терпения, не говоря уж про троих, и они устали от этой игры в прятки. Их общей силой они притащили пятёрку перед собой и вдавили их в землю, требуя, чтобы они высказали своё желание и покончили с этим. Первой ответила Селена, она была той, кто потребовала, чтобы троица выдала часть своей божественности. Ортрисс был менее резок, умоляя, чтобы троица использовала свою силу, дабы заступиться за смертных против брешей, чтобы спасти страдающих. Троица не имела желания делать этого. У них была любовь к смертному роду, однако она была холодной и жестокой, такой же, какими были сделаны они. Если смертные и будут спасены, они должны сами себя спасти. Постигни их неудача, они заслуживают умереть, и троица исчезнет вместе с ними. Тел'анан попытался использовать свою магику против троицы, когда те отказались, однако та исчезла перед ними будто капли воды у бушующего вулкана. Тёмные Боги из этого мира, и их естество вплетено в саму его ткань. Магика не из этого царства, вещь из брешей, она не имеет эффекта на них. И троица рассмеялась, рассмеялась в лицо пятёрки, что пылали от гнева, но не могли ничего сделать."

Нотка горечи появилась в голосе Посланника, пока он продолжал.

"Именно тогда троица предложила сделку. Таков был их метод, своенравный и хаотичный по природе, они часто действуют против своих собственных интересов. Они согласились расстаться с частью своей божественной искры, но взамен пятёрке нужно было пожертвовать кем-то одним из своего числа. Они согласились так быстро. И затем троица раскрыла всю судьбу пожертвованного, и они уже не были такие охочие. Тем не менее, они согласились. Тел'анан был тем, кто вытянул короткую соломинку, хотя он тоже сумел прикоснуться к божественности перед тем как лес забрал его. Остальные были изгнаны, чтобы никогда не вернуться, и пусть они пытаются, их нога никогда больше не ступит в Тёмный Лес."

Деревья внезапно исчезли, пока они ступали на широкую поляну, в центре которой стояло три массивных камня в точках углов треугольника. С её текущим обзором она могла видеть покрытие одного из камней, на котором она могла разглядеть искусно вырезанную фигуру, которую она не узнавала.

Посланник снова обернулся к ней лицом, наконец прекратив тащить её за руку, и схватил её за плечи, заставив взглянуть вверх в его капюшон.

"С того самого дня божества вмешиваются, влезают и подавляют смертных, поклоняющихся им. Они помогают, достаточно, чтобы продержаться против брешей, однако они давят любого, кто пытается достичь высот, которых достигли они сами. Даже сейчас они бродят вдоль границ этого места, отчаянно желая помешать кому-либо сделать то же самое, что и они, и подняться к величию. Кто угодно или что угодно, соприкасающееся с их истинной природой, даже невольно, полностью отвергается."

Она оцепенело покачала головой.

"Я не могу этого принять," пробормотала она, "это слишком, мне нужно подумать."

"У тебя больше нет времени думать," Посланник был безжалостен. "Ибо это повлияло на тебя напрямую. Пять Божеств полностью отвергли тебя, и всё же Селена была первой, кто отвернулась. Почему?"

"П-потому что..."

"Секс запрещён для тех, кто служит Селене?" Глаза Посланника впивались в её собственные, захватывая её внимание и отказываясь отпускать. "Безбрачие является одним из её божественных заповедей?"

"Н-не на-напрямую," сказала она.

Это было правдой. Безбрачие не являлось требованием службы Селене. Будучи богиней чистоты, её последователей призывали, усиленно призывали, подрожать её природе и сдерживать себя, особенно перед и во время их учёбы. Однако это не было строгой и резкой заповедью.

"Думаешь, это твои заигрывания с этим глупым мальчишкой каким-то образом запятнали тебя, что привело к тому, что богиня, которой ты столь верно служила, стала оскорблять и порицать тебя. О да," он ухмыльнулся, когда она в смущении отвернулась, "я знаю, что с тобой было. Ты ошибаешься в своих предположениях. Сильно ошибаешься."

"Хочешь сказать, это не был... Руфус?"

"Нет. Это был Тайрон."

"Тайрон?!" Шокировано сказала она. "Он не... то есть... он ничего не делал!"

"Знаю. Тем не менее он коснулся их настоящего лица, их истинной природы, и они не могут этого позволить. И так как ты была близка с ним, они погубили и тебя. Вот и всё."

"Этого. Этого не может быть. Ведь так?"

Будучи сбитой с толку, она ощутила, как ураган эмоций внутри неё поднялся ещё выше до той точки, где, она чувствовала, уже не был под её контролем. Она покачнулась, однако Посланник удержал её и потянул к центру между трёх камней.

Один изображал женщину, юную и прекрасную, вместе с тем старую и уродливую.

Один изображал птицу, одновременно и мудрую, и жестокую.

Один изображал дерево, в котором процветают жизнь и разложение.

"Старуха, Ворон и Гниль. Служи им, если желаешь видеть истину. Они не добры, но они никогда не бросят тебя, если твоя служба верна, в этом, я не лгу."

Она оглянулась на своего путеводителя, шокированная из-за нотки доброты в его голосе. Это была уловка? Всё остальное было ложью?

"Завтрашней ночью к окраине Фоксбриджа прибудет торговка. Если решишь служить, то уедешь с ней и никогда не вернёшься."

Она проснулась.

Измождённая и шокированная, она лежала в кровати, больше часа смотря в потолок. Когда Меган пришла её проверить, Эльсбет рассеянно извинилась и поела, пока встревоженная женщина наблюдала за ней. Так много мыслей и эмоций окатывало её, что у неё было чувство, будто она никогда не сможет сосредоточиться на чём-то одном достаточно надолго, чтобы разобраться с ним до того, как нечто другое выскочит вперёд и украдёт её внимание, оставив её в растерянности и отвлечении. Она оцепенело помогла в трактире, прибралась и почистила свою комнату.

После обеда она обнаружила себя смотрящей на дверь своего семейного дома. Она постучалась. Дверь открыл её отец. Его глаза расширились, увидев её стоящей на пороге, и она наблюдала, как несколько выражений пронеслось по его лицу, прежде чем он остановился на неодобрении.

"Одумалась?" Сказал он.

"Одумалась. А ты?" Ответила она.

На мгновение она подумала, что он может сказать да, но затем его лицо помрачнело и он прорычал.

"Можешь вернуться домой когда будешь готова показать должное уважение," сказал он и захлопнул дверь перед её лицом.

Она в течении минуты стояла на пороге прежде чем развернулась и пошла обратно к трактиру. Оказавшись внутри, она прошла наверх в свою комнату и исполнила ритуал статуса в первый раз с момента своего пробуждения. Той ночью она прошла к краю городка, где нашла одинокую повозку, прицепленную к двум лошадям, нетерпеливо стучащих копытами по земле. Рядом с повозкой стояла женщина, одетая в простые одежды.

"Поехали," сказала она.