Она проснулась в холодном поте, снова.

С лёгкой дрожью в руке Эльсбет откинула волосы со лба назад и села. Тот же самый сон, каждую ночь. Она схватилась за плечи, скрестив руки перед своей грудью, в то время как глубоко дышала, пока её дрожь не отступила.

В течении недели она видела одно и то же всякий раз, как закрывала свои глаза. Тёмный Лес, столь тяжёлый от возраста что сам воздух стонал от веса запретных тайн, Посланник, создание тени и коварства, каждую ночь провожал её по этому лесу. Как бы не боролась, или пыталась противиться, или бежать, она не могла. Тот же самый покров, что она испытала во время первого посещения, укладывался вдоль её разума, и она была беспомощной, неспособной сопротивляться ему, бродя по лесам, пока Посланник вливал своим протяжным голосом ей в уши мёд.

Чего они от меня хотят?

Она каждое утро спрашивала у себя одно и то же, и всегда приходила к одному ответу. В конце концов это не было секретом, ей говорили, снова и снова, они хотели её приверженности. Они хотели жрицу.

Но кто они такие? Она никогда не слышала об этих сущностях, что вторгались в её сны без приглашения. И почему они захотели её? Как они вообще узнали, кто она? С обеспокоенным сердцем она встала и приготовилась ко дню. Возможно, если она будет достаточно долгое время их игнорировать, всё уйдёт, сны прекратятся и она сможет жить дальше.

Внизу в общем помещении она обнаружила Уорти и Меган, расставляющих столы и зажигающих огонь.

"Вы открываете трактир?" С удивлением спросила она.

Меган подняла взгляд и улыбнулась.

"Да. Мы подумали, что достаточно долго ленились."

"Не хотелось бы, чтобы завсегдатаи бросили нас," усмехнулся Уорти, пока вытирал столы.

"Позвольте мне помочь!" Сказала Эльсбет, спрыгивая с последних нескольких ступеней, желая быть им полезной.

Они втроём с хорошим настроением приступили к работе, позитивная атмосфера расцветала внутри трактира Сталеруков впервые с момента, как она остановилась у них. Достаточно скоро помещение было готово, еда кипела в кастрюле, а Уорти отдраил барную стойку до зеркального блеска. С широкой улыбкой на лице Уорти открыл дверь и впустил в помещение прохладный утренний воздух.

За дверью не было ожидающих клиентов, едва ли это было удивительно после недельного закрытия. В затишье Эльсбет села, чтобы позавтракать и поговорить.

"Уорти, ты сумел вчера поговорить с моим отцом?" С надеждой спросила она, поглощая тарелку овсянки Меган.

Уорти прервал на мгновение свой шаг, прежде чем вздохнул и кивнул.

"Да, девчулся, сумел."

"И?" Нервно спросила она.

"Он упёртый старый ублюдок, этот твой отец, в этом нет сомнений. Я пытался вразумить мужика, однако он отказывается думать головой. Думаю, вся эта ситуация шокировала его, и он пытается вернуть контроль единственным известным ему образом."

"Как если бы ему было хуже, чем мне," с горечью сказала она.

Уорти положил огромную, мозолистую руку на макушку её златовласой головы.

"Не будь к нему слишком строга. Его идеальная дочь страдает впервые в его жизни, и он не знает, как поступить правильно. Он желает лучшего для тебя, верь в это, по крайней мере."

Она прослезилась и опустила взгляд на свою тарелку, прежде чем кивнула и продолжила есть. Её отец должен прийти в чувство, обязан. Она не могла представить, что её не пускали в свой собственный семейный дом. Эта мысль приводила её в ужас. Хотела бы она иметь возможность пойти поговорить со своей матерью, или с её братьями, однако знала, что её поход домой приведёт лишь к ещё одной ссоре.

"Думаю, я схожу, навещу сегодня храм," весело сказала она, выдавив из себя улыбку. "Было бы чудесно навестить сестёр и помолиться."

"Конечно, девчуля. Не спеши."

Несмотря на его опасения, он ещё раз погладил её по голове, прежде чем прошёл за барную стойку, готовый поприветствовать любого гостя, перешагнувшего за его порог. Времени много не понадобилось, Эльсбет не закончила свой завтрак, когда уже первый клиент дня с любопытством просунул свою голову через дверной проём.

"Эй, Уорти! Открыт сегодня?"

"Клайд, старый пройдоха. Заходи и позволь мне налить тебе выпить."

"Слава богу. Я всю неделю просыхал."

За мгновения двое мужчин принялись за дружескую перепалку, и смех впервые за семь дней раздался в общем помещении. Эльсбет улыбнулась, ощутив, как что-то в её сердце стало легче. Несмотря на все перемены, было замечательно, что нечто столь обыденное, как это, вернулось к тому, что было до Пробуждения.

Она мирно закончила завтрак, поблагодарила Меган на кухне, лицезрев тушёную еду, которую она уже готовила на полдник, прежде чем умылась и вышла на улицу.

Подавленная атмосфера продолжала нависать над Фоксбриджем, потрясённые нервы горожан не могли быть восстановлены за семь коротких дней после проделанного Магнином и Беори. Было трудно совместить дружелюбных и общительных авантюристов, которых она знала всю свою жизнь, с теми двумя, что разорвали ферму Мэра на клочки, бросив на всех пелену страха.

Никто никогда прежде не переходил дорогу Тайрону. Возможно теперь я знаю причину.

Её друг с лёгкостью этого избегал, ходя на цыпочках, будучи таким тихим и прилежным.

Она увела свои мысли от Сталеруков. Сегодня у неё не было намерений вариться в думах о Тайроне или её снах, ей просто хотелось войти в храм и помолиться. Краем разума она всю неделю думала о своём статусе и намеревалась попросить у божеств совета. Она не исполняла ритуал статуса с момента Пробуждения, так как знала, что от неё потребуется выбрать Божество, когда она это сделает.

Улицы были тихими, пока она проходила через центр городка.

"Доброе утро, Эльсбет," окликнули её.

Она обернулась, чтобы увидеть, как мистер Паттерсон укладывал на витрину поднос со свежим хлебом, пока стонал от усилий.

"Доброе утро. Когда вы решили снова открыться?"

Старик пожал плечами, пока стряхивал с рук лишнюю муку.

"Не могу же вечно быть закрытым, ведь так? Людям нужен хлеб. По крайней мере я на это надеюсь!"

Она улыбнулась ему, и он подмигнул ей.

"Похоже в ближайшее время городок не снесут, так что можем уж вернуться к делам. Удивительно, что мы считаемся жителями приграничья, не так ли? Нас не должно быть так просто напугать."

"Вы были неделю закрыты," мягко напомнила она ему.

Пекарь пошевелил в её сторону бровями.

"Я не исключал себя! Мне тоже нужно окрепнуть! А теперь, прошу прощения, мне нужно выложить больше хлеба."

Она пошла дальше чуть с большей энергичностью в шаге, пока не зашла за угол и не увидела храм, резко остановившись.

Не думай об этом.

"Не думай об этом, Эльсбет," вслух сказала она.

Она решительно выгнала прочь все воспоминания её прошлого посещения и пошла вперёд, пройдя за низкую каменную стену, окружающую храм, и через двойные двери. Сестра стояла на входе, и Эльсбет не оглянулась на неё, проходя мимо, вместо этого она решила удерживать свой взгляд строго впереди. Она была здесь не ради сестёр, что отвергли её.

Она была здесь ради богов.

Она незамедлительно ощутила умиротворение, оказавшись в центральном помещении. Прохладный каменный пол, колонны, что поддерживали высокий сводчатый потолок сверху, пять статуй, отображающих пять божеств, каждая со своим собственным алтарём со свечами. Она так много времени провела здесь, помогая в повседневном ведении храма, готовясь к фестивалям, ухаживая за нуждающимися. У неё раньше было чувство, что она могла всю жизнь прожить здесь.

В центре дальней стены, на почётном месте и глядящая на помещение с властным спокойствием, стояла Селена, её алтарь преобладал в этом месте, что было уместно, так как храм был посвящён ей. Эльсбет собралась с духом и подняла взгляд на статую, встречаясь со взглядом богини.

Изображённая, как безупречная красавица, Богиня носила длинную тогу, что подчёркивала её фигуру, пламя удерживалось в левой руке, венок в другой.

В прошлом её всегда окатывало чувство изумления и тепла, когда она молилась под ликом Селены, всегда было чувство, что божество поддерживало её крепкой рукой на её плече. Теперь это чувство ушло. Она чувствовала лишь холод.

"Она не захотела тебя."

Эльсбет сдержалась и сумела не вздрогнуть.

"Я знаю," ответила она, не оборачиваясь.

"Тогда почему ты здесь?" Ей даже не нужно было видеть лицо сестры Кирии, дабы представить её ухмылку. Больше всего ранило общее количество яда, содержащееся в коротком предложении этой женщины.

"Храм закрыт для тех, кто ищет мудрости божеств?"

"...нет."

Она почти что закатила глаза, прежде чем обернулась лицом к сестре. Кирия опешила, будто бы удивившись, что Эльсбет смела смотреть ей в глаза, её глаза расширились, хотя изгиб её губ ни капли не уменьшился.

"Мне позволено прийти помолиться, или ты предпочтёшь, чтобы я ушла?"

Было очевидно, что из этого она бы предпочла, но Кирия не повелась на провокацию.

"Ситуация теперь другая, когда ты больше не маленький питомец Матери, верно? Теперь ты не можешь шататься тут, как если бы была лучше нас."

Эльсбет уставилась на неё.

"Лучше вас? Я хотела быть одной из вас," ошарашенно сказала она. "Всё, чего я хотела, это присоединиться к храму."

"Одной из нас? Править нами, скорее уж. Ты воображала себя следующей Матерью, даже не утруждайся пытаться отрицать это. Все знали."

Чтобы подчеркнуть свои слова, она вытянула палец и ткнула им в грудь Эльсбет.

"Ты должно быть была очень рада, Пробудившись в качестве Жрицы, а не скромной Сестрой, вроде нас."

"Была."

"И у тебя бы всё вышло, сумей ты удержать свои ноги сдвинутыми," прошипела сестра.

Эльсбет закрыла глаза и попыталась помешать слезам собраться в её глазах. Только подумать что это место так сильно изменилось. Или возможно оно всегда было таким, а она попросту этого не видела. Зависть и недоброжелательность скрывались от глаз, дабы непробудившийся ребёнок не оказался этому подвержен.

Снова оглянувшись, она могла увидеть проблеск триумфа в глазах старшей женщины. Она знала, что причинила Эльсбет боль, и была довольна этому.

"Я помню, когда Дайрой, фермерский мальчик, сломал себе ногу во время сезона отела. А ты? Ему было лишь девять, он рыдал с покрасневшим лицом. И даже не боль беспокоила его больше всего, а, думаю, страх. Может это из-за вида крови, или возможно он в первый раз испытал нечто подобное, однако он очень боялся."

Эльсбет смотрела Кирии в глаза, продолжая говорить.

"Ты сидела с ним всё время, пока он был здесь. Ты успокаивала его, помогала ему унять боль и позволить ему плакать на твоём плече, пока он наконец не уснул, спустя несколько часов. Ты это помнишь?"

Сестра нахмурилась.

"Помню."

"Ты была такая сочувственная, тебе было нестерпимо видеть, что тому маленькому мальчику было больно, делала всё возможное, чтобы помочь унять её. Так какого..."

Она шагнула вперёд, смотря блестящими глазами на другую женщину.

"...хуя, моя боль приносит тебе так много радости?"

Кирия отпрянула и залепетала, но Эльсбет не дала ей шанса ответить.

"И раз тебе это небезразлично, то ты возможно помнишь, кто ещё сидел с Дайроем в тот день, кто был вдохновлён твоей приверженностью, и кто надеялся однажды вырасти и стать прямо как ты. Если в тебе осталась хоть крупица Кирии, на которую я оглядывалась, то уйди. Уйди, и позволь мне помолиться."

Несмотря на все её усилия, её голос сорвался в конце, и слёзы, которые она пыталась сдержать, в итоге пролились, начав течь по её щекам, однако она отказывалась их вытирать, вместо этого она смотрела на ту, что некогда была подругой, пока Кирия не отвела неловко взгляд.

После долгого молчания Сестра снова заговорила.

"Говори свои молитвы и уходи."

Сказав это, она развернулась и ушла прочь, оставив Эльсбет вытирать свои щёки и брать себя в руки, пока проходила к ближайшей святыне, готовясь молиться. Она прикладывала все силы, дабы оставить склоку позади, она пришла с целью и ничто не могло отвлечь её от этого.

Святыня Тел'анана были ближайшей, и она встала на колени, дабы отдать дань уважения павшему богу магики. Как и большинство мест, посвящённых поклонению ему, статуя на постаменте изображала его плачущим, его глаза закрыты, а в груди, где должно было быть сердце, была пустота. Она ничего не почувствовала, пока складывала руки и открывала свой разум присутствию бога, Тел'анана больше не было, чтобы утешить пришедшую верующую, но она всё равно попыталась из уважения.

Справа от святыни мёртвого бога стояла святыня Ортрисса, непоколебимого защитника и стража цивилизации. Его статуя изображала его сердечным и могущественным воином, огромный башенный щит удерживался впереди, пока палаш продолжал протягиваться вдоль его спины.

Ортрисс считался добрым богом, что чтил силу разума так же сильно, как силу рук, пусть и назывался свирепым воином. Он был божеством, за которым по большей части следовали жрецы, сражающиеся и служащие среди устранителей, ведущие битвы с брешами ради защиты людей. Она не была уверена, что когда-либо будет воином, но возможно Ортрисс найдёт применение её службе?

Сердце билось с ожиданием, она приблизилась к святыне и встала на колени, открыв себя воле Ортрисса.

Но, ощутила... ничего.

Она нахмурилась на мгновение, прежде чем закрыла свои глаза и сконцентрировалась, чему научилась в детстве, сосредоточившись на воле божества, чтобы иметь возможность ощутить его присутствие. Только его не было. Она попробовала ещё раз. И ещё. Ничего.

Возможно она была слишком взволнована из-за Кирии, дабы найти должную сосредоточенность?

Она попыталась уверить себя, что в этом была вероятная причина, но внутри предательский голос шептал, что все божества бросили её, что никто из них не соблаговолит прислушаться к ней. Она раздавила этот порыв и поднялась, прежде чем прошла вдоль храма к противоположной стене.

Две оставшихся святыни храма представляли собой Хамара и Лофис. Хамар ловкий и умный, Повелитель игр, музыки, дорог и изобретений. Лофис, владычица времён года, урожая, роста и смерти.

Она никогда не ощущала близости ни с одним из двух божеств, но сейчас она стояла на коленях перед святыней Лофис, отчаянно желая ощутить тёплое присутствие божества.

Возможно она и ожидала этого, однако отсутствие реакции, которое она ощутила, всё равно сокрушило её. Она стояла на коленях и молилась Лофис полчаса, прежде чем сокрушённо поднялась, изо всех сил стараясь держаться. Она была уверена, что Хамар тоже отвергнет её, однако не могла уйти, по крайней мере не попытавшись заслужить его благосклонность. Однако он тоже был молчаливым и безответным на её мольбы.

Сокрушённая Эльсбет подавила свои эмоции и побрела из храма со всем достоинством, что могла собрать. Её зрение стало размытым ко времени, как она достигла улицы, однако она боролась со слезами на всём пути до трактира. Шагнув внутрь, она больше не могла себя сдерживать. Она промчала по общему помещению, мимо удивлённо выглядящего Уорти, и вбежала наверх, в комнату, которую они ей выделили, где рухнула на кровать, проплакав до изнеможения.

И когда было чувство, что слёз в ней уже не осталось, она наконец уснула.

И видела сон.

О трескучих деревьях, и древних ветрах Тёмного Леса.