— А-а-а! — Ну еще бы не закричать. Как зверочеловек я, вообще-то, очень чуток. И чтобы мимо меня кто-то прокрался — не бывало такого. Однако сейчас вообще не заметил чужого присутствия. Это само по себе удивительно, но, что важнее, этим человеком была недавняя сереброволосая девушка, ведьма. Которая сейчас уминала мою еду. Уж не знаю, чем именно в таком случае был вызван мой возглас.

— Эй! Заканчивай лакать мой суп без спроса! — судя по этим словам, крик в большей степени относился к еде.

В ответ на вопль по поводу кражи супа, ведьма подняла голову с недовольным: «Что?»

— В-верни мой ужин! — следом закричала она.

— С чего он твой? Мой он, мой!

— Кое-кто давеча испортил кое-чей суп, припоминаешь? Приготовить нечто похожее и вернуть владельцу — доброе дело, а?

— Да кто ведьме доброе дело сделает?

— Ну хорошо. Раз ты так, то я сделаю вот как… Колдовство использую.

Угрожающе тихие слова девушки заставили меня понизить тон. Точно. Она ведьма. Вместо того, чтобы браниться из-за супа, следует хватать меч и сматываться.

— Значит, слушай сюда. Ты прямо сейчас отдаешь суп мне, иначе на севере приключится засуха, на юге — эпидемия, на западе — нашествие крыс, а на востоке — неурожай. По твоей вине мир ввергнется в хаос. Так что немедленно отдавай суп!

Натуральная ведьма.

Но я, что странно, не ощутил от нее опасности. Ни злобы, ни враждебности, ни жажды убийства. Уж к ним-то я привык и направленные на себя почувствую. Впрочем, даже не заметив, невольно вскину клинок. Однако сейчас, кроме недовольства, в словах ведьмы играла напускная ярость, только и всего.

После внутреннего спора я решил:

— А, делай что хочешь.

Я выбираю ужин. Если со мной все в порядке, на мир — плевать. Умри я, никто тоже не опечалится, так что в расчете. Отобрав у изумленной девушки ложку, я начал яростно хлебать суп.

— А?! Т-ты хоть понимаешь, что говоришь? Даже демоны миром больше дорожат! Эй, не съедай все!

— Не ной под ухом, мешаешь. — Я стряхнул навалившуюся со спины ведьму.

Воскликнув «Агх!», та упала и покатилась по земле. Повисла мертвая тишина, так что я прекратил есть и уставился на девушку.

Распластавшись на траве, она не шевелилась, что выглядело странно.

Не умерла же она, в конце концов. Будет, конечно, неплохо, если она скопытилась, но то, что убивать ее я и не собирался, оставляет неприятный осадок.

— Эй, ты, — тихонько позвал я.

— Я? — также тихонько ответила она, приподнявшись.

Ага, жива. Жива, но с ног до головы вымазалась в чем-то черном.

«Возможно, не стоило так?»

Конечно, я не чувствую опасности, но она же ведьма. Что будет, выведи я ее из себя, — неизвестно. Я затрясся и обхватил тело руками…

— Я тоже хочу есть.

Да она же устала! Какой там злиться, у нее голос дрожит.

Не шути так! Выглядишь как несчастная, сбежавшая из дома и заплутавшая девочка. В потрепанной одежде — жалкое зрелище. Будто я тут злодей!

— Есть хочу… Я тот суп готовила весь день. С такой радостью, с таким нетерпением. С раннего утра старалась, — говорила ведьма, подползая все ближе.

Подобный вид, бесспорно, вызывал жалость. Но мысленно я, помнится, извинялся от всей души.

Несмотря на то, что тогда у меня были серьезные проблемы, суп-то перевернул я. Да и, можно сказать, она мне жизнь спасла. Пусть она ведьма, если не угощу ее хотя бы чашкой супа, буду чувствовать себя негодяем.

— А еще твой суп очень вкусный. Я тоже хочу…

Вот как, вкусный, значит. Раз так говорит, злых намерений у нее нет. Я делал суп на скорую руку, но за вкус ручаюсь. Цокнув языком, наполнил чашку и передал ведьме.

Лицо девушки скрывал капюшон, однако она явно засияла, когда, выхватив из моих рук чашку, поднесла ее к губам и начала жадно прихлебывать.

— Так бы сразу. Только время зря потратили.

Ну и отношение. Вот почему я не люблю существ под названием «красавицы». А «ведьма» и «красавица» — адская смесь.

Тем временем быстро опустошив содержимое чашки, девушка требовательно ткнула в меня пустой посудой.

— Добавки.

Какая наглая. Я дернул носом. Чашку, разумеется, не принял.

— Ты зачем явилась? Чего от меня надо?

— Я, конечно, могла бы ответить, но из-за голода совсем не осталось сил.

И настырная. Даже если она так уставилась на меня, я ее не боюсь.

Мне жизнь дорога. Не скажу, что жажду нападать на ведьму в открытую, и раз напугать ее тоже не выйдет, значит стоит подчиниться. Вот только слушаться ее я не собираюсь.

— Ответишь — еще супа налью.

Девушка поочередно взглянула на пустую чашку и на меня, прикидывая, и со словами «Расскажу, держи» наконец протянула мне посуду. После чего заговорила с равнодушным выражением на лице:

— Я сейчас путешествую. Ищу человека по имени Тринадцатый.

«Тринадцатый — это же номер, а не имя».

Вслух, однако, я эту колкость не высказал. Ведьма же. Я еще не совсем с ума сошел.

Взяв у нее чашку, молча налил суп.

— Тринадцатый — мой товарищ. В лесу Юмицуки мы вместе исследовали колдовство, но потом он покинул пещеру, чтобы выполнить кое-какую проблемную работу. С тех пор я долго ждала, но так и не дождалась. Потому мне больше ничего не оставалась, кроме как последовать за его зловещей колдовской силой. Так я дошла досюда, но…

Лес Юмицуки. У него, раскинувшегося в сердце континента, есть и другое популярное название — «лес, что не терпит над собой власти». Поскольку те места неразрывно связаны с ведьмами, ни одна страна не желает объявить их своей территорией. По этой причине они до сих пор неизведанны. В рамках охоты на ведьм Церковь уже не раз пыталась туда вторгаться, однако, не отыскав ни единой колдуньи, прекратила засылать в ту местность отряды инквизиции.

— Похоже, в этой стране процветает охота на ведьм.

— Она процветает по всему миру, вообще-то.

Помрачнев из-за моих грубых слов, девушка продолжила:

— Но здесь к этому относятся уж слишком ответственно. Во время путешествия меня трижды пытались сжечь на костре.

— М-м… — кивнул я. Это она о той маленькой проблеме, которой одержим Веньес. В данный момент ее надеются разрешить силами зверолюдей-наемников… И эта проблема — ведьмы.

— Говорят, ведьмы подняли восстание. Неудивительно, что инквизиция свирепствует.

— Ведьмовское восстание? — переспросила девушка, сверкнув глазами. — Не слишком ли устаревшее выражение?

«Не тебе, ведьме, это говорить».

Так я подумал, но ее удивление казалось искренним.

Вот уж и впрямь анахронизм. Кроме как в сказаниях о старых временах и не услышишь историй о восстаниях ведьм.

— Я сам думал, что разговоры о восстании лишь слухи… пока на меня не напала та разбойница. Теперь считаю, это правда. Ведьма, атакующая путников, — странное явление.

К слову, в других странах охота на ведьм, пожалуй, должна называться «охотой на последних».

Пять сотен лет назад между ведьмами и Церковью вспыхнула война. Ее исходом стало поражение ведьм, которые, будучи объявленными всемирным злом, попрятались где могли.

Все же пятьсот лет... Неудивительно, что им надоело.

Разумеется, ведьмы, чинящие бедствия, должны быть пойманы, но сейчас уже никого не обрадуешь охотой на колдунью, ведущую мирную жизнь простого обывателя. А раз не обрадуешь, то ни для власти, ни для Церкви в том пользы нет. Ведь для Церкви охота на ведьм изначально являлась одним из способов утверждения влияния. Если нет зла, то и в продвижении Истины нет нужды, а если в Истине нет нужды, люди не поверят в бога. Так что признаем ведьм злом… В общем, такие дела.

По призыву властей — естественно, за огромное пожертвование — отряды инквизиции могли бы сдвинуться с места, но…

Веньес этого не сделал, Церковь предпочла остаться наблюдателем. Как следствие, ведьмы в стране творят что хотят, а правительство отчаянно пытается подавить их.

— А ведь я смеялся над этими слухами, когда границу пересекал. Среди них частенько упоминалось о ведьмах, осаждающих деревни, чтобы забрать селян в рабство. Так что у тебя за проблемная задача-то? Неужели помощь восставшим? Может, ты только прикидываешься, что ничего не знаешь, а на самом деле явилась им помочь?

Даже если так, Веньес все равно опасен для этой девушки, что вполне заслуженно. Однако та, услышав мои слова, побледнела от злости.

— Сдалась мне эта головная боль! Ежели восстание преуспеет, страной придется править, так? А я терпеть не могу всякие трудности. В любом случае, если уж править, то страной мрачной и не такой большой, а еще заселенной пауками.

«Нет такой мрачной страны».

Я на секунду представил эту красавицу в окружении пауков и тут же пожалел об этом.

«Что-то у еды вкус отвратительный. А котелок…»

Заметив, что котелок, который находился у меня в руках, исчез, я тут же посмотрел на ведьму. Когда только успела стащить? Вон как быстро ложкой работает.

— Н-ну, ты… Когда? Как?

— Я же ведьма, друг мой зверочеловек. Ты так увлекся беседой, что, пока не опомнился, я могла бы легко раздеть и содрать с тебя шкуру. Заговорился на свою беду, так что суп теперь мой.

— Ах ты су… — начал закипать я, почувствовав себя дураком. Вот только котелок уже в руках ведьмы, и шанса его вернуть нет. Смирившись, я допил остатки своей порции.

— И? Что у тебя за проблема?

— Поиски. Кое-кто плохой украл одну книгу. Тринадцатый ушел, чтобы ее вернуть.

— Книгу?

— Необычайно важную книгу, существующую в одном экземпляре. При неверном ее использовании могут возникнуть сложности.

— Сложности?

Ведьма вдруг потеряла интерес к еде. Оторвавшись от котелка, тихо произнесла…

…всего несколько слов:

— Миру придет конец.