Страны и города — все начинаются с одной точки. Допустим, близ замка правителя располагаются дома вассалов. Рядом с домами вассалов — дома слуг. Тут же, среди домов, стоят лавки, а рядом с лавками жилища торговцев и их мастерские.

Точно так же вблизи от больших городов непременно мостятся несколько мелких. В крупных городах создаются рыцарские ордена, которые организовываются для охраны порядка и защищают от разбойников и прочих опасностей. И хоть окруженным стенами городам вроде Фомикама можно особо не волноваться, большинство городов и деревень беззащитны. Можно сказать, они ищут успокоения в том, что «по соседству находится нечто, что защитит».

Сейчас мы направляемся как раз в один из таких беззащитных городов. По словам Альберта, в его окрестностях и располагается школа.

— Латетт — маленький городок…

Вымощенная песчаником дорога простирается до самой столицы Фраста. Этот путь имеет несколько ответвлений, и, взглянув на карту, понимаешь, что все они пролегают к небольшим городкам и деревням. Как говорит Альберт, этот путь ведет в Латетт.

— …но, несмотря на размер, оживленный. Пончики и булочки из здешней пекарни очень вкусные! Пончики нежные, булочки сладкие, а свежеиспеченные — они мягкие-мягкие, ням-ням.

— Вот оно как… Весьма любопытно, — чрезвычайно серьезно прошептала Зеро. Если представить, что половина ее мозга занята колдовством и магией, то оставшаяся половина, пожалуй, — только едой. Хотя для еды, как мне кажется, места выделено куда больше.

— В Фомикаме весело и многолюдно, но Латетт мне больше по душе. Когда охоту на ведьм запретят, хочу поселиться в нем. Открою, например, лавку предсказаний.

— Эй, мелкий. Если забыл, я напомню: мы направляемся в школу, так? Что город тебе нравится — понятно, — но ненужных остановок мы делать не будем.

На всякий случай предупредив об этом, я поймал на себе недовольный взгляд, которым наградил меня обернувшийся Альберт.

— Я не забыл! Мы идем в школу, а школа в Латетте.

— Но ведь школа вроде в убежище. Или Латетт — город ведьм?

— Нет же, — раздраженно выдохнул Альберт. — Вход в школу спрятан в Латетте, под фундаментом церкви. И кроме ведьм его никто не видит, потому как, чтобы посторонние не входили, он скрыт колдовством.

— В городе… Мало того, так вход в убежище еще и под церковью.

— Верно. Трюк с убежищем, обустроенным где-нибудь в городе, с давних пор работает замечательно. В неприметном тупике, под каким-нибудь изваянием или под надгробной плитой. Кажется, устраивали даже под кроватью в постоялом дворе.

— Э-э… Значит, под кроватью…

Лучше об этом не задумываться. Если еще и тупиков бояться, статуй и подкроватного пространства, то жить станет вовсе невмоготу.

— Днем мы слишком выделяемся, в связи с чем по прибытии в Латетт дождемся ночи. Там есть постоялый двор, поэтому лучше снять комнату. Собака там, конечно, тоже имеется, но она ко мне привыкла; когда иду с ней поиграть, увязывается за мной, да и хозяйка двора временами сладостями угощает.

— Колдуна… Сладостями?

— Никто же не знает, что я колдун, — беззаботно бросил Альберт, пожимая плечами.

«Может, обманывает?» — мелькнуло в голове, но я промолчал.

— Пока они не знают, кто я на самом деле, общаться с ними можно вполне нормально. Моя мать была ведьмой, но, отказавшись от колдовства, она вышла замуж за простого человека. И жила в городе среди людей.

«Ведьма, покончившая с колдовством, живет как обычный человек. И такое, значит, возможно». — Это меня тронуло. Видимо, узнав о том, что Сорена была доброй колдуньей, мои предубеждения касательно ведьм притупились.

— А что сейчас с твоими родителями? Ведь когда твоя жена бывшая ведьма, жить, пожалуй, тяжеловато.

— Оба давно умерли. Во время охоты на ведьм, — голос Альберта был спокоен. Вот только сам он при этом словно оледенел. — Тогда я был еще мал. Узнав, что моя мать ведьма, горожане устроили охоту. А ведь до этого жили дружно… Издавна в Веньесе, случись что, винят ведьм. И потому ведьмы никогда и ни за что не приближаются к крупным населенным пунктам. Отец отдал свою жизнь, сражаясь с горожанами, чтобы мы с матерью смогли бежать из города. Мама же, после того, как донесла меня до убежища тетки, в итоге тоже погибла. Так что меня вырастила тетка. О родителях почти не помню. На всякий случай уточню: это случилось до восстания ведьм. Вот тебе и пример одностороннего сотрудничества.

— Ну… Ненавидишь их, наверное… Людей.

«Не может не ненавидеть».

Однако Альберт со сложными чувствами на лице отрицательно покачал головой.

— Вовсе нет. Ведь отец любил мою мать. И абсолютно не переживал о том, что она ведьма. Если возненавижу каждого человека, это будет означать, что и отца я должен возненавидеть. Виноваты не люди, а предубеждения, гласящие, что ведьмы — зло. Раз случилась неприятность, наверняка по вине ведьмы — и так считают во всем мире. Хоть я и сражаюсь с людьми, но не ненавижу их и не жажду стереть с лица земли.

— Говоришь так, словно взрослый. — Я озадачено моргнул, и Зеро улыбнулась.

— Не зная простых истин, колдовством не овладеть. Хоть и не освоившийся, но юнец — полноценный колдун.

Какое-то время после этого мы следовали по извилистой дороге, поддерживая беседу, не несущую особого смысла.

Альберт шагал в своей неизменной манере, размахивая руками и частенько заговаривая высоким голоском о том или ином.

Судя по карте, Латетт не так уж далеко от Фомикама. Медленно движущаяся повозка, запряженная лошадьми, потратит на путь максимум пару часов, а если идти пешком — времени уйдет примерно вдвое больше, что не так уж и много. Поэтому показалось бы неудивительным, если бы людей, направляющихся в обе стороны, было много, однако за все время пути мы так никого и не встретили.

— Подозрительно тихо… Что-то людей нет…

Совсем не кажется, что подходим к городу, где живут люди. Когда приближаешься к городской местности, обычно чувствуешь спокойствие, но сейчас ровно наоборот. До чертиков плохое предчувствие. Тревожное ощущение, заставляющее мех встать дыбом. И чем ближе к Латетту, тем оно сильнее; инстинкты подсказывают не идти вперед, что замедляет движение.

Зеро дернула меня за рукав.

— Заметил? — внезапно спросила она.

Почесав щеку, я огляделся по сторонам.

Раз уж Зеро так говорит, значит, мне вовсе не кажется.

— Чей-то взгляд.

Наблюдают… Нет, не так. Просто взгляд. Вот какое ощущение. Как если бы оказался с врагом в темном лесу, где оба не могли бы разглядеть друг друга, но все равно ощущали бы на себе чужой взгляд.

Подобное подавляющее ощущение и здесь.

— Юнец. В окрестностях всегда так? Хоть и для маленького, но оживленного городка, как-то тут слишком мрачно.

Услышав вопрос Зеро, Альберт остановился и обернулся. Его лицо выражало волнение.

— Вот… — тихо произнес он.

Похоже, болтая до этого так оживленно, мальчишка старался подавить беспокойство.

— За тем холмом уже город, но… обычно здесь гораздо шумнее, и людей много, — сказав это, Альберт распахнул глаза. — Я… пойду проверю! — добавил он и сорвался с места.

Все-таки странно. До города рукой подать, но людей в окрестностях мало… И еще этот странный запах.

— Что будем делать, ведьма? Не ловушка ли это?

— Для кого? Для меня? Или для тебя?

Я взглянул на Зеро, словно говоря: «А что, может быть не на тебя?»

— Думаешь, сообразив, что я хочу вернуть книгу, юнец связался со своими, и в Латетте они подготовили ловушку? И собираются победить меня?

— Не похоже, конечно, но такой вариант возможен. Согласившись проводить нас до этого места, мальчишка вознамерился все разрешить.

— Что ж, звучит логично… Однако проверим, пожалуй, насколько твои инстинкты превосходят логику и теорию. Что они сейчас тебе подсказывают?

— «Немедленно убирайся отсюда» — что-то вроде того.

— И бросишь юнца?

Услышав это, я онемел. Совершенно не хотелось поступать таким образом. Ведь если Альберт на самом деле устроил для нас ловушку, бросить его — естественный вариант. Но мне почему-то хотелось приволочь Альберта обратно и уже потом удирать. Глядя на мою кислую морду, Зеро сузила глаза.

— Тогда бежим. Его прихватим с собой.

— И даже не попытаешься вернуть Книгу?

— Если там и впрямь опасно, лучше сперва найти Тринадцатого.

— Вот оно как. Логично. Эй, маль…

— Неправда! — пронзительно крикнул Альберт, прервав меня.

Вздрогнув и на секунду замерев, мы с Зеро поспешили вперед. Едва я поднялся на холм, как предо мной раскинулся обширный пейзаж.

— Что такое, мальчишка?! Что-то…

«…случилось?» — даже спрашивать не нужно. Ответ простирался перед глазами.

У подножия холма, на который мы только что взобрались, расположился небольшой город — это, наверное, и есть Латетт. Больше всего заметны церковь в его центральной части и площадь. Также в глаза бросаются различные по цветам и формам лавки и дома жителей, расположенные как попало. Пожалуй, весь городок от края до края можно пересечь за тридцать минут. Двухтысячное население. По сравнению с Фрастой, число жителей которой равно пятидесяти тысячам, Латетт — городишко.

Ближе к окраине плотность застройки снижалась и переходила в расстилающиеся за стенами луга. Но этот пейзаж… не нес в себе ничего умиротворяющего.

Очевидно, что, будучи атакованным, город, известный как Латетт, пал.

— Неправда… Не верю, не верю! Нет, нет, нет!

— Эй, постой, мальчишка, опасно же!

«Что его отрицания не более чем ложь, наверное, даже он сам, голосящий, не осознает».

Ни секунды не сомневаясь, Альберт бесстрашно бросился к подножию холма.

Если на город напали разбойники, полагать, что остались выжившие, — вовсе не странно. Ведь иначе городские улицы были бы переполнены трупами. Впрочем, трупы там наверняка есть. Хоть он колдун, но ребенку этого видеть не стоит.

— Чтоб тебя! Ну что за проблемный мальчишка?! — Мне ничего не оставалось, кроме как схватить Зеро в охапку и припустить вслед за ним. Из-за зловещей атмосферы нехорошее предчувствие только усиливалось, отчего тело покрыл холодный пот.

— Не волнуйся, Наймит. Я ведь уже говорила, — Зеро легонько похлопала ладошкой по моей голове, — что защищу тебя.

Взглянув на девушку и увидев ее самоуверенную улыбку, я мысленно цокнул языком.

«Одно слово — ведьма. Не сметь успокаиваться! Иначе какой из меня наемник?»

Пытаясь догнать Альберта, мы вошли в город и увидели, что все здесь гораздо хуже, чем казалось с холма; даже я скривился. Разрушенные стены, упавшие вывески. И всюду трупы, трупы, трупы… А вот и Альберт, ошеломленно застывший среди этого хаоса. И в его золотистых глазах, блуждающих от тела к телу, словно не осталось признаков рассудка.

— Эй, не стоит всматриваться!

Едва я окликнул его, как Альберт испугано вздрогнул.

— А…

— Разбойники, видать, напали. Но с такой жестокостью… Не повезло здешним…

— Разбойники… — сверкнув глазами, прошептал Альберт. И с горечью усмехнулся. — А похоже?

— Что? — не понял я и уставился на трупы, на которые смотрел парень. Ничего особенного, просто обугленные тела. Скорее всего, сожжены заживо. Несмотря на то, что тела людей обезображены до такой степени, когда пол уже и не различить, по позам видно, как отчаянно они пытались погасить огонь.

Но кое-что казалось странным. В противовес количеству сожженных людей, сам Латетт выглядел относительно целым. Любому известно, что, единожды занявшись, огонь сжигает все без разбора, покуда город не сгорит дотла. Тем не менее глядя на этих сожженных казалось, будто огонь избирательно сжигал только людей. И охваченные огнем, они метались, чтобы сбить его. При этом пламя должно было разойтись по городу. Однако вокруг не нашлось ни одного сгоревшего дома.

— Неужто… магия?