Закончив с едой, мы, пройдя по лесной просеке, вышли на запыленную большую дорогу. Пункт назначения — убежище ведьм, школа, в которой находится Книга Зеро. По словам Альберта, расстояние от леса до убежища, если идти по прямой, около двух дней пути, но сперва мы решили сделать крюк и заскочить в город Фомикам.

Альберт хотел направиться прямиком к школе, но я настоял, что нам необходимо побывать в Фомикаме. Ведь это город, в котором непременно останавливается любой, кто направляется в столицу Фраста. Солдаты на границе рассказывали, что, несмотря на защиту каменных стен, там непременно проверяют, «был ли такой-то в Фомикаме».

Проще говоря, отправься мы во Фрасту без посещения Фомикама, нас, посчитав подозрительными, стали бы допытывать вопросами о причинах, по которым мы предпочли избежать остановки в предыдущем городе.

И хотя сейчас наш путь пролегает к школе Альберта, в дальнейшем нам все равно придется искать Тринадцатого во Фрасте, что окажется проблематичным. Я, конечно, путешествую с ведьмой, но все же хочется как можно меньше отклоняться от принятого пути.

Мы с Зеро еле плелись, в то время как Альберт ушел далеко вперед и только иногда останавливался, чтобы собрать трав или поймать лягушку, которые укладывал в сумку, что придавало ему инфантильный вид. Впрочем, слова Зеро о том, что он, скорее всего, собирает дары для подношения, перевернули картину. Хоть с первого взгляда мальчишка кажется ребенком, он все же колдун, недостойный доверия. И вот он ведет нас прямо в пасть к ведьмам.

Сама мысль об этом омрачает. Зеро, конечно, хочет вернуть Книгу, но пройдет ли ее возврат так успешно, как ожидается? Даже если преуспеем, не расстанусь ли я с головой? Видимо, эти мысли отразились на моем лице.

— Не унывай. Ведьмы не вредят чужой собственности. Если сказать, что ты мой раб, никто даже не подумает снять тебе голову.

— Хорошо, если так… Как-то неуютно становится от мысли, что толпа ведьм захочет моей головы.

— Даже случись так, можешь не переживать. Я защищу тебя.

— Звучит многообещающе.

— Думаешь, вру?

— Если и нет, думаешь, поверю?

Зеро замолкла на минуту, ответила: «Не думаю» — и радостно улыбнулась.

— Сотни лет одиночества, сотни лет предательств… Одни лишь они создают сильных бойцов. Если доверить кому-то спину, это породит расслабленность, а она ведет к смерти. Поэтому сказать, что веришь, сложно. Впрочем, я по-своему защищу тебя. Ты нужен мне, как-никак.

— Ну… Звучит неплохо, — неожиданно для себя самого я высказал истинные мысли, а затем отвел взгляд и почесал в затылке… Странный разговор. «Защищу», «нужен» — слова, которые раньше мне никогда не приходилось слышать.

Шедший впереди Альберт в который раз остановился с раздраженным видом, ожидая, пока мы его нагоним.

— Сама-то в порядке будешь? — В ответ на этот вопрос Зеро озадаченно склонила голову, и, словно спрашивая, что я имею в виду, взглянула на меня. — Какой бы сильной ведьмой ты ни была, их-то, обучавшихся по Книге Зеро, там целая толпа. Что если пойдут против нас?

— О-о… Ты беспокоишься обо мне?

— Причину, надеюсь, объяснять не надо?

— Влюбился, наверное.

— Да нет же! — выкрикнул я раздраженно, и Зеро улыбнулась.

— Если тебе не дает покоя, что с моей смертью нашему уговору конец, то не волнуйся. Нет даже миллионной доли вероятности моего проигрыша. Даже в невыгодных условиях я всегда успею отступить. И если не управлюсь в одиночку, с поддержкой Тринадцатого кучка второсортных ведьм ничего нам противопоставить не сможет.

— Тринадцатый, да? — прошептал я.

«Кажется, он товарищ Зеро, но как-то слишком уж она ему доверяет. Нет… Не просто доверяет. Наверное, между ними что-то есть. Понятия не имею, какие у них отношения, но… — додумав до этого момента, я в панике потряс головой. — Какая разница, что объединяет Зеро и Тринадцатого. Стоит думать о чем-то более важном. Да, например…»

— Слушай, если есть мужчины, использующие колдовство, почему говорят «ведьмы»?

Эхе… Ну и глупый же вопрос я задал.

Зеро, ничего не заподозрив, ответила:

— Ровно наоборот. Изначально словом «ведьма» оскорбляли женщин, занимающихся колдовством. Если коротко: в прошлом ведьм было меньше.

— Хм… Первый раз слышу.

— Видишь ли, Наймит, колдовство — это своего рода наука. А наука зарождалась в умах мужчин. Впрочем, это вовсе не гарантирует, что в этом деле они будут лучшими, верно?

— Пожалуй.

— С колдовством точно так же. И, разумеется, мужчинам это не понравилось. Колдуны презрительно называли превосходящих их колдуний ведьмами. Изгнанные, те рассеялись по миру и поведали ему о колдовстве. В итоге магии, как правило, обучались у колдуний. Таким образом, ведьмы стали олицетворением колдовства… Так мне рассказывали. Одним из последствий этого стало то, что ведьм сейчас гораздо больше, но, естественно, существуют и колдуны. И иногда попадаются чертовски сильные, м-да.

— Ты это о Тринадцатом?

— Ага, — кивнула Зеро. Ее голос звучал подозрительно глухо и сладко.

«Вот оно что. Романтика», — подумав об этом, я вздохнул.

— Что не так, Наймит? Неужто ревнуешь?

— Высокого ты о себе мнения. Просто устал от этого хвалебного щебета. — Я высунул язык и облизнул нос. Зеро со смешком пожала плечами.

— Судя по словосочетанию «хвалебный щебет», видимо, ревнуешь. Тринадцатый — выдающийся колдун. Подлый, коварный — настоящее воплощение образа злого колдуна.

— Мне почему-то кажется, что и ты достаточно зловредная ведьма.

— Я не иду с ним ни в какое сравнение. При встрече с ним ты поймешь; впрочем, если говорить откровенно, я и сама его побаиваюсь.

— И ему можно доверять?

— Разве я говорила о доверии? Он выдающийся колдун, но его целеустремленность и эгоизм исключительны… Они демонические, м-да.

Пусть Зеро и говорит так об этом Тринадцатом, в ее голосе слышна странная теплота.

— Не могла бы ты в таком случае пояснить одно из своих слов? «Товарищ» — это в чем же? Выходит, вы жили вместе? В этой норе, или как ее там?

— Верно. Видишь ли, Наймит, исследования колдовства, по сути, та еще головная боль. Поэтому ведьм, которые ради собственных изысканий совершают с другими обмен результатами, разделяя при этом жилье, довольно много. И мы не исключение.

«И все же щебет-то хвалебный».

Чтобы увести разговор в сторону от Тринадцатого, я задал новый вопрос:

— Так что именно исследуют в колдовстве?

— Чтобы познать способы призыва демонов, копаются в книгах, учатся, ведут записи, проводят эксперименты.

— Будто ученые…

— Так и есть. Ведьмы — исследователи, а колдовство — поле для исследований. И чтобы добиться успехов, нужно время. Чтобы в конечном итоге научиться пользоваться колдовством, надо приложить немало усилий. Вплоть до ритуалов, занимающих годы. Вот отчего ведьмы в стагнации, вот почему колдовство не распространяется. И… поэтому пятьсот лет назад ведьмы проиграли войну Церкви.

— Но ведь сейчас есть магия… Выходит, в этот раз вы можете победить? Церковь-то.

— Хм, — ответила Зеро. — Да, пожалуй, можем… Но я даже не задумывалась о чем-то столь скучном…

В это время позади послышалось грохотание колес, и я подтолкнул Зеро к обочине. Полностью груженая повозка проехала мимо нас… и вдруг замедлила ход. Ровно настолько, чтобы подстроиться под нашу скорость. Взглянув на нее, я увидел торговца средних лет, который дружелюбно мне улыбался… Такое в моей жизни было впервые.

— О, и впрямь. Приятель, да ты зверочеловек. Тоже пришел помочь с охотой на ведьм? Вот спасибо. Сейчас и шага не ступить, чтобы ведьма не напала; такая жуткая ситуация. А ведь в прошлом было время — мы жили с ними в мире. Когда я только родился, дедушка, кажется, ездил за лекарствами к Сорене. Говорил, они сняли сильную лихорадку. И что та была словно фея.

— Эта та, которую сожгли на костре? Та, что наслала болезнь?

В ответ на мой вопрос торговец скривился. Я не заметил, как Альберт тоже оказался неподалеку, несколько в отдалении, но так, чтобы слышать разговор.

— Да… Болезнь. Несколько лет назад ведьмы и там и сям пакостями занялись. Веньес начал их побаиваться. Но Сорена, как мы думали, другая, все считали ее союзником. До этой истории с эпидемией, произошедшей год назад. Теперь нет ведьмам больше доверия.

«Хм, есть над чем поразмыслить. Если верить словам Альберта, то Сорена, наоборот, пыталась спасти деревню, потому и прибегла к колдовству. Если это правда…»

— Скажи, а может ли быть так, что Сорена колдовала для излечения болезни?

Торговец округлил глаза. И, нахмурившись, слегка покачал головой.

— Может. Могла… Но нет.

— В смысле?

— Когда доходит до ссоры, каждый думает, что его вины в ней нет, правильно? Перед «Вечером возмездия» многие высказывали недовольство в адрес казни Сорены. Говорили, она никогда не наслала бы на деревню болезнь. Но после, когда деревню сожгли, все эти люди стали сторонниками охоты на ведьм… Впрочем, как и я.

С уставшим выражением лица торговец начал копаться в повозке. Наконец отыскав, он бросил мне фрукт. Перезревший и явно не для продажи, ставший коричневым и испускающий до одури сладкий запах.

— Как бы то ни было, пусть так. Мы все устали. Хочется уже покончить с восстанием, да проигрывать нельзя. Потому рассчитываем на вас.

Сказав это, торговец хлестнул вожжами и быстро удалился, исчезнув вдали. Альберт еще долго смотрел ему вслед.